Нам и не снилось

Я возвращалась в реальность, точнее, меня туда возвращал противно зудящий и вибрирующий звук. Телефон. Чёрт! Стараясь не разбудить Санечку, я приподнялась, прислушиваясь. Потянулась к своим джинсам, лежащим неподалёку. Саша пошевелилась. — Ир? — голос её, сонно-теплый, заставил мою кожу покрыться мурашками. Пересилив свое желание прижаться к Санечке, обвить ее всю своим телом, я вытащила аппарат, слава богу умолкнувший, из кармана. — Ни фига ж себе! — вырвалось у меня непроизвольно. — Что?! — подхватилась Саша. Опять мне пришлось приложить волевые усилия, чтобы не потянуться к ее обнаженной груди, припасть и целовать, лаская… С большим скрипом я перевела взгляд на телефон: — 12 пропущенных и уже… 4 часа дня, — я посмотрела на Санечку. — Что?! Сколько?! — выдохнула она ошарашенно. — Где же мой? — схватила свои шорты. — У меня села батарейка. Забыла утром зарядить, вот блин! — Кто тебе звонил? — спросила Саша, лихорадочно одеваясь. — Люська, Вова, Ангелина, — просмотрела я пропущенные. — А Аня? Анна Николаевна? — Нет. — Странно. Ангелина её обязательно должна была на уши поставить. — А давай я сейчас им позвоню и скажу, что всё в порядке? А мы с тобой ещё полежим? Санечка смотрела на меня, точнее, шарила глазами по всему моему телу, прикусывая нижнюю губу. — Так вот ты какая, оказывается, Ирина Николаевна… — Какая? — я прикрыла грудь, смутившись и взгляда её, и реплики. — Страстная! — Санечка присела возле меня, положила свои ладони мне на руки, — не надо закрывать, мне очень нравится смотреть. У тебя очень красивая грудь, — потянула мои кисти, разводя в стороны. — Они очень нежные, — её голова склонилась. Мой сосок обдало влажным жаром. Санечкин язык прошелся по нему вверх. Мой позвоночник непроизвольно выгнулся, а из горла вырвалось бесстыдное: «А-а-а-а!» — Ты такая… в тебе так сочетаются страсть и стеснение, — прошептала Санечка мне на ухо, — это неимоверно возбуждает… Мой телефон завибрировал, заставив нас отпрянуть друг от друга. — Ну блин! — я взяла аппарат. — Анна Николаевна, — я глянула на Сашу. — Дай мне, пожалуйста. Я вручила его Санечке и нехотя стала одеваться. В голове кружило: «страстная и стеснительная… у тебя такая красивая грудь, мне так нравится…» От этих мыслей было неимоверно волнительно-приятно. Я посмотрела на Александру, шагающую чуть в отдалении с трубкой возле уха. У её ног вертелась Буся. «А нам не мешала! Какая умная собака! Это же на сколько времени мы выпали из действительности!» — У нас все хорошо! — донеслось до меня. — Да, я отвечаю… «Интересно, что Санечка имеет в виду под: «все хорошо», и «у нас» — это у кого? Неужели она говорила про себя и меня? Или же нашу «дружную» команду? Орущих друг на друга секретаршу и модельку. Что же здесь хорошего?! И как вообще дальше работать? Бедная Санечка, как она будет все это разгребать?! Вот Ягиня хитрозадая! Впихнула нас в этот проект, как пауков в банку, и ждет, когда мы перегрызёмся… И ведь как от секретарши ловко избавилась! Моделька первая побежит докладывать, что та с Вовкой спала. А что ей стоит моим родственникам доложить, что я лесбиянка? Если она уже не рассказала Люське!» — от этого предположения на душе стало муторно. Даже затошнило. — «А если и сказала. Ну и что! Это ведь не преступление. Не болезнь. Вот я просто такая! И точка! Или вы меня принимаете, или…» — додумать мне не довелось. Подошла Саша. Протянула телефон: — Спасибо. Надо возвращаться. Ангелина там кипиш подняла. Дозвонилась до Анны Николаевны… Ну, в общем… — махнула рукой. Я только сейчас заметила, какие у неё раскрасневшиеся щеки. — Очень ругала? — Ну как ругала… — Санечка пожала плечами, — наезжала культурно, грейдером. — Предупредила, что приедет посмотреть, как мы тут. — Когда? Саша опять пожала плечами: — Да разве она скажет! Извини! Опять я кашу заварила. — Почему ты? Скандал ведь не ты устроила. — Не я. Но, как руководитель, я обязана была его пресечь! А не бежать, как ребёнок, с воплями, — Сашины щёки заалели ещё сильнее. — Буська, домой! — Но кто же мог знать, что так получится… — начала я осторожно, догнав Александру. Не переставая шагать, она выпалила сердито: — Я знала, что так получится! Яна… Она же как пороховая бочка! Чуть что не так… Я должна была поставить её в жесткие рамки! Как Аня нас всех: не хотите — свободны! Но я не могу! Я просто тряпка! И сегодняшняя ситуация еще раз это подтвердила! — рубанув рукой воздух, Санечка зашагала еще быстрее. — И все мной просто пользовались, а потом выбрасывали, как ненужную вещь! Да только ведь сама виновата! И этот звонок Ане! Ещё одно подтверждение, что я слабачка! — Ну почему слабачка! Ты просто запуталась! Так сложились обстоятельства… — Вот-вот! Так сложились обстоятельства, — Саша фыркнула, — у Ани они никогда не складываются так, как у меня. Точнее, она их умудряется складывать себе на пользу. Будь она на моём месте, такого бы не случилось! — Саша! — я схватила её за локоть, остановив. Развернула к себе. — Каждый человек уникальный! Аня — это Аня. Ты — это ты! Это неправильно, не принимать себя, потому что ты сотворил себе кумира и пытаешься стать на него похожим! У тебя масса достоинств, но ты их не замечаешь, потому что такого нет у Ани! Ты понимаешь это, нет?! — я пристально посмотрела ей в глаза, которые подозрительно полнились влагой. Не удержалась и обняла, прижала к себе. — Ты очень хорошая, добрая, мягкая. Ты человечная! Это очень-очень важное качество! Только оно, увы, сейчас не в ходу и трактуется как слабость. Но это совершенно не так! Это очень важные достоинства! Я их люблю в тебе так же, как и твою внешность… — моё горло сжал спазм. Я уткнулась лицом в её волосы. Когда отпустило, зашептала, — я никому-никому тебя не отдам. Пусть Яна даже и не помышляет! — Я не собираюсь с ней быть. — А со мной? Ты хочешь быть со мной? — голос, звучавший ровно, всё-таки меня подвёл. Последний вопрос я едва смогла прошептать. — Хочу. Очень! — Саша подняла голову. Смотрит на меня, а по лицу две мокрые дорожки. — Но я очень боюсь, что не смогу сделать тебя счастливой, — она всхлипнула. — Я уже счастлива, — я улыбнулась, стараясь не разреветься.

**** — Явились, — приветствовала секретарша, стоило нам показаться во дворе. — Значит, правду Янка говорила, — ее большие, навыкате, глаза бесцеремонно принялись шарить по нам, словно обыскивая. Мою душевную приподнятость как корова языком слизала. — А где остальные? — проигнорировала ее замечания Санечка. — Вовка к Гадючихе есть пошел, а красавица наша где-то загорает, — махнула рукой в направлении сада. — Ангелина, сходи, пожалуйста, за Вовой, а я позову Яну, — Саша направилась за дом. — Так у вас шо, серьезно шуры-муры? — Ангелина и не собиралась выполнять просьбу Александры: уселась поудобнее и постучала приглашающе ладонью по лавке подле себя. — Шуры-муры… — я поморщилась, — это что? — Ой, да ладно, строишь из себя девочку-припевочку. У тебя что, с Александрой Павловной любовь-морковь?! — секретарша выжидающе уставилась на меня. — Ангелина, ну я же не спрашиваю, что у тебя с Анной Николаевной, с Вовой! — А это не твое дело! — мгновенно набычилась та. — Не вопрос, — я пожала плечами, — не хочешь рассказывать — не надо. Но только я тоже не буду ничего говорить. Секретарша встала. Буркнула, не глядя на меня: — Больно надо. Я и так все знаю! — Аналогично. — Кто тебе сказал?! — Тот же, кто и тебе, — я усмехнулась, — Яна, конечно. — Вот сука! Завидует! Ну я ей заткну рот, чтобы меньше трепалась, — Ангелина сделала несколько шагов. Вдруг остановилась и обернулась. — А ты не промах, — покачала головой, — надо же, такая тихоня… и ап! — она заржала и поспешила к калитке. Я опустилась на лавку. Ухватилась ладонями за край, чтобы унять дрожь. «Вот и приехали. Шила в мешке не утаишь. Сто процентов, Люська тоже знает. А если известно ей… — мои пальцы принялись выбивать барабанную дробь, — узнают все. Разве что… — я вытащила из кармана телефон. — И что я ей скажу? «Люда, ты не говори, пожалуйста, никому обо мне?» Так это её ещё больше раззадорит растрепать всем, — я убрала аппарат с глаз долой. А может, моделька ничего и не сказала? — затеплилась чахлая надежда. — А может, хватит уже голову в песок прятать?! 30 лет на носу! Ах, что скажет мама! Ох, что подумают люди! Плевать! Пусть что хотят, то и думают! Всем не угодишь! Да и не стоит на это тратить свою жизнь!» Я мысленно повторяла эти слова ещё и ещё, поражаясь, что мне НЕ СТРАШНО! Будь тут мама, сказала бы ей. Запросто бы сказала! — Запросто! — слово вырвалось наружу. Я наклонила голову, прислушиваясь к себе. Страха и стыда реально не было! Только разудалая радость. В моей жизни есть Санечка! Я победно оглядела подворье. Хотелось совершить что-то геройское. — А вот и шанс. Ко мне шагала моделька. Похожа при этом была на перочинный нож, который, раскладываясь, выстреливает лезвием. Так и она выбрасывала-выстреливала руками-ногами. Мне стало весело. «Ну давай, куси-куси…» — забурлил азарт. — Неужели вас так учат ходить по подиуму? — выдала я, стоило ей приблизиться. — Как нож складной. Дрыг-дрыг. Некрасиво. У тебя раньше лучше походка была. — Что ты там вякнула?! — лоб модельки пересекли две глубокие морщины. — Я говорю, что ты некрасиво идешь. Ты ведь модель, — повторила я терпеливо. — И складки здесь расправь, — мой палец указал на лоб Яны. — Руки убрала! — заверещала та, махнув ладонью, словно отгоняя от себя комара. — Яна! Прекрати сейчас же! — к нам подбежала Саша. — А что сразу на меня наезд?! — окрысилась та. — Ты лучше этой скажи, — кивок в мою сторону. — Ира, что случилось? — Да ничего. Я порекомендовала Яне не морщить лоб. Всё. — Она издевается! — Зачем? — я посмотрела на модельку. Та моргнула и отвела глаза. Процедила: — Думаешь я не знаю, чего ты добиваешься?! Хочешь с помощью Сашки в начальство выбиться! Мне стало смешно: — Яна, извини, но ты дура. Стукнула калитка. Во двор зашли Ангелина и Вовка. — Я вас очень прошу не ругаться! — устало сказала Санечка. — Мы не будем. Правда, Яна? — я улыбнулась модельке, не переставая удивляться себе. — Как же ты меня бесишь! — выпалила та и зашагала-защелкала к дому. — Яна, ты куда? — окликнула ее Санечка. Та даже головы не повернула. — Шо, опять разборки? — секретарша присела на лавку, закинула ногу на ногу. Заинтересованно посмотрела на нас. — Нет никаких разборок, — отрезала Саша. — А чё Янка побежала? — Ангелина, давайте займемся делом. — А я чё? Давайте. Просто, интересно же… — Что тебе интересно? — в голосе Санечки послышалось раздражение. — Ну-у-у, — протянула секретарша, — кто с кем… это… — Это — что?! — Александра подошла к лавке. — Если ты о чувствах, то да, мы с Ирой любим друг друга, — кивок в мою сторону и улыбка, от которой у меня по коже мурашки пошли. — А если о выгоде, то тут вопрос к тебе… — А что я?! — вдруг взвилась Ангелина. — Аннушку после Сочи словно подменили. Ни разу мне не позвонила! А я что, железная?! — вскочила, возвышаясь над Санечкой. — Успокойся, ты не железная… — Думаешь, я не понимаю, что она себе уже новую бабу нашла?! — Чёт я не понял, — подступил Вовка, — кто какую бабу нашел? — он завертел головой, словно филин, переводя взгляд с одного лица на другое. — Расслабься, малыш, — махнула рукой секретарша, — это мы между собой. — Так я все равно не понял, кто кого любит? Вчера Саша, Александра Павловна, любила Яну, а сегодня тебя? — его указательный палец выстрелил в меня. — Вова, я вижу, насколько эта тема для вас с Ангелиной важна, — сказала Саша зло, — но обсуждайте ее в нерабочее время! Завтра у нас съёмки. Давайте же, в конце-то концов, готовиться! — А что мы?! — огрызнулась секретарша. — Это всё Янка! Она ещё и Люде всё рассказала, — она посмотрела на меня. Её губы растянулись в ухмылке. — Что всё? — вырвалось у меня. — Ну, что ты лесбиянка, — смотрела на меня насмешливо. — Ага, а та сразу ничего понять не могла. «Наша Ира?!» — грит, и глаза как пятаки, — заржал Вовка. Я судорожно вдохнула воздух. Выдохнула. — Ириша, — Сашина рука легла мне на плечо. — Я с тобой, — смотрит на меня встревоженно и ласково. — Спасибо! Лишь бы не зареветь!