Возрождение демона

Билл ворвался в комнату и швырнул сумку на кровать. Руки тряслись, и он не знал, что с этим делать. Не было страха, не было ужаса… Только злость. Всё это произошло не просто так. Робертс пытался залезть ему в голову, чтобы найти определённые воспоминания. Какие именно? Вряд ли он по доброте душевной решил проверить его на одержимость. — Вижу, и у тебя день не задался. Билл обернулся, чтобы высказать Блейзу пару ласковых слов, но замер. На его кровати, лицом вниз, лежал Драко. Рядом сидел Тео, бледный, словно только что на экзамене по истории был. — Что случилось? — О, не притворяйся, что не знаешь, — скривился Забини. — Уже вся школа в курсе. Малфой вздрогнул, но лица не поднял. Билл нахмурился. — В курсе, что ты разносишь сплетни не хуже Паркинсон? Тео, что случилось? Нотт вздохнул и кивком указал на Драко. Тот мелко дрожал, что сильно насторожило Билла. — Грюм, — негромко ответил он. В дверь постучали. Блейз поморщился и покинул комнату, попутно одарив Билла презрительным взглядом. Дверь громко хлопнула, заставив Малфоя вздрогнуть. — Объясни, наконец, что произошло. Тео с жалостью взглянул на Драко и, тяжело вздохнув, начал рассказ: — Он снова сцепился с Уизли. Прочитал отрывок из газеты, где его отца выставили не в самом лучшем свете, и понеслось… Уизли стал оскорблять его семью и… заговорил про мать Драко. Он, естественно, не стал это терпеть, и выхватил палочку, чтобы преподать этому безмозглому идиоту урок. Кто же знал, что в этот момент появится Грюм? Он не стал разбираться, кто прав, а кто виноват, он просто… он… — Тео перевёл взгляд на Драко, неуверенный, стоило ли продолжать. Малфой, неожиданно для Билла, сел, что, как он заметил, далось ему с трудом. Его глаза были красными от слёз, что всё ещё катались по щекам. — Он превратил меня в хорька, — едва слышно выдохнул Драко, прижав лицо к коленям и обхватив руками ноги. Плечи его подрагивали. Билл изумлённо смотрел на него. Он потратил много времени на изучение Трансфигурации — всё-таки, один из любимых предметов, — и знал, к чему может привести подобное превращение. Если и трансфигурировать живых существ, то только в то, что сопоставимо с ними по размерам, чтобы не нанести непоправимый вред здоровью. И превратить человека в маленького хорька… — Это бесчеловечно! — вспыхнул Билл. — По законам Трансфигурации, подобное превращение недопустимо! Это могло… — Убить меня? — Драко поднял голову. Слёзы струились по щекам. — Думаешь, я не знаю?.. Я чувствовал, как у меня ломались кости — все разом, чувствовал, как череп сжимается… Я думал, у меня голова лопнет. Я никогда не испытывал такого страха… и такой боли… А потом… Он швырял меня на пол. Снова и снова. Я не мог двигаться. Он снова ломал мне кости. Мне никогда не было так страшно… Я хотел умереть в тот момент. Лучше бы меня пытали Круциатусом. Если бы МакГонагалл не пришла, я… Он замолчал и снова уткнулся лицом в колени. — А они смеялись, — прошептал Малфой. — Вся школа… Им было смешно. Билл не знал, что сказать, как выразить словами, что он понимает Драко и знает, каково это. На душе было скверно. — Мы можем обратиться к Снейпу. — А толку? — фыркнул Тео. — Профессор Снейп — тоже Пожиратель Смерти. Если Грюм захочет, он просто уничтожит нас. Единственный, кто может его остановить, это Дамблдор, но станет он заступаться за слизеринца? Сильно сомневаюсь, — он невесело усмехнулся. — Не думал, что скажу это, но я скучаю по оборотню Люпину. Билл был с ним абсолютно согласен. Он ещё не видел Грюма и не знал, что ждёт его самого. А если он, как и Робертс, начнёт на него охоту? Только, как показали недавние события, Грюм не ждёт несколько лет, прежде чем нанести удар, а предпочитает действовать сразу, оставляя разбирательства на потом. — Всё ещё больно? Драко неопределённо пожал плечами. — Я заходил к профессору Снейпу за обезболивающим, но его не было в кабинете, — сказал Тео. Билл едва заметно поморщился. Он-то знал, где сейчас профессор и почему он не появится в ближайшее время. Билл стянул с себя мантию, сорвал галстук и принялся расстёгивать рубашку. Уснуть в одежде было не лучшей идеей, а утром он и так опаздывал, так что времени переодеться не было. Ещё и кожа на спине странно зудела. Неужто аллергия на что-то? — Билл, — со странной смесью удивления и страха протянул Нотт. — Ты не говорил, что у тебя есть татуировки, — хмыкнул Драко. Сайфер нахмурился и принялся осматривать руки. К его ужасу, на обеих руках, от плеч и до кистей, тянулись странные символы, чем-то напоминающие руны. Только, в отличие от тех же рун, он не мог понять, что они значат. — Что за… Какого чёрта?! Он крутился на месте, пытаясь рассмотреть все символы. Они шли дальше по плечам и заканчивались где-то на спине. Билл бросился к зеркалу и в ужасе замер. На всю спину, в круге неизвестных символов, был изображён одноглазый треугольник. Подобные символы тянулись вдоль позвоночника от поясницы до шеи, где был нарисован глаз. Билл с ужасом смотрел на это, надеясь, что это лишь сон. Очень страшный сон. — Никто не знает, можно ли это как-то магией свести? — совсем тихо спросил он. Друзья ничего не ответили. — Ты говорил, что тебе снится одноглазый треугольник, — нахмурился Тео. — Потом ты потерял память, и у тебя появились эти татуировки… По-моему, это не совпадение. Билл слабо кивнул, а потом бросился что-то искать в чемодане. Найдя там чёрный свитер, он быстро натянул его на себя, накинул сверху мантию и, схватив сумку, побежал к выходу. — Ты куда? — Разбираться, что со мной происходит. * * * У входа в лабиринт Слизерина Билл встретил Кровавого Барона. Он подружился с призраком ещё на первом курсе, когда выяснилось, что он один из немногих, кто может его слышать. Всем остальным студентам казалось, что Кровавый Барон вечно молчит. Билл считал его близким другом, даже несмотря на некоторые разногласия. Только ему он мог доверить некоторые свои секреты. — Билл, я рад снова видеть тебя, — Барон приветливо улыбнулся, хотя это было почти незаметно. — Я видел, как тебя уводили в кабинет директора. Всё в порядке? — Если не считать, что я не помню половину лета, убил семь человек, обзавёлся парочкой татуировок и, кажется, сломал разум Робертса… Всё просто замечательно! Мне нужно срочно встретиться с Салазаром. — Боюсь, это невозможно, — призрак печально вздохнул. — Он попросил, чтобы в ближайшее время ты к нему не приходил. У него важные дела. — Какие важные дела могут быть у духа, который вот уже тысячу лет заперт в собственном кабинете без возможности покинуть его? — нахмурился Билл. На третьем курсе он узнал, что Салазар не просто призрак, а дух, изгнанный из тела, которое, к слову, охранял в Тайной Комнате василиск. Салазар был способен взаимодействовать с миром живых, но не мог колдовать, что и мешало ему покинуть кабинет. Всё, чем он занимался годами, это читал книги, которых пусть и было много, но не настолько, чтобы не прочитать их за тысячу лет. Так что какие у него могут быть важные дела — непонятно. — Этого я не знаю, — честно ответил призрак. — Он был чем-то сильно озадачен, когда я пришёл к нему. Сказал, что допустил чудовищную ошибку и пытается исправить её. — Что за ошибку? — Мне это неизвестно, — Барон пожал плечами, от чего свисающие на нём цепи зазвенели. — А что он делал, пока вы были там? Он был чем-то занят? Может, читал что-то? — Сколько себя помню, он всегда читает, — задумчиво протянул призрак. — Однако я никогда не видел у него столь древних книг, как сегодня. Он был чем-то сильно обеспокоен. — А что за книги? Вы успели увидеть? — Древние рукописи, написанные кровью. Это тёмная магия. Я не хочу с ней связываться. Салазар предупредил, что это небезопасно, — Барон вздохнул. — Я бы рад помочь, но язык, на котором всё это написано, мне неизвестен. Боюсь, он столь древний, что только Салазар его и знает, — призрак посмотрел во тьму лабиринта, где горели факелы с зелёным пламенем, отбрасывая на каменные стены зловещие тени. — Он ждёт тебя воскресным утром. Просит не забыть. Кровавый Барон растворился в стене. Билл ещё долго стоял у входа в лабиринт. Он мог бы ослушаться Барона и пойти туда, но… он не мог ослушаться Салазара. Если уж он, сам Салазар Слизерин, один из основателей Хогвартса, просит ему не мешать, Билл не отважится пойти к нему. Пока. С этими мыслями он направился в библиотеку. * * * Билл устало зевнул и опустил голову на книгу. Одну из многих. Рядом лежал пергамент, исписанный разными символами — теми, что он смог разглядеть на своих руках, не вызывая у других студентов в библиотеке подозрений. Впрочем, там, где он сидел, его никто не видел. В справочниках по Древним рунам не было ни одного символа, хотя бы отдалённо похожего на те, что были у него на руках. Возможно, у Салазара нашлось бы что-то… Послышались шаги. Билл не стал поднимать голову. Студенты часто проходили мимо места, где он сидел, так что он перестал обращать на это внимание. — Билл? Мы можем поговорить? Слизеринец выпрямился и, подавив зевок, слабо усмехнулся. — Чем обязан твоему визиту, Грейнджер? Гермиона переминалась с ноги ногу, закусывая нижнюю губу. Билл про себя отметил, что за лето она… похорошела? Она и раньше была ничего, но сейчас… С чего он вдруг об этом думает? — Мы так и не поговорили после того случая, — она выпрямилась, пряча руки за спиной. — Ну, когда ты… — Говори прямо — свалился с башни, переломал себе все кости и умер, — он хмыкнул. — О чём тут разговаривать? Гермиона вздохнула и, собравшись с мыслями, продолжила: — Я не знаю, как тебе удалось выжить. Не подумай, я рада, что это случилось… Что ты выжил, а не упал с башни! — торопливо заверила она. — Тогда, на башне… Ты спас меня. И я так тебя и не поблагодарила… — Не утруждайся, — отмахнулся Билл, убирая пергамент с заметками в сумку и решая, что делать с книгами, которые он не успел изучить. — Это всё, за чем ты пришла? Гермиона прикусила нижнюю губу и нахмурилась. — Нет. Ты сильно изменился за это лето. Билл удивлённо изогнул бровь. — Изменился? А ты так хорошо меня знала до этого, чтобы делать подобные выводы? — Я… — она вздохнула. — Ладно, это было глупо. Я просто переживаю из-за того, что сегодня произошло с Малфоем. Билл непроизвольно сжал кулаки, чувствуя, как по телу распространяется знакомая тьма. — Надо же… Не похоже, что ты сильно переживала, когда вся школа смеялась над ним, — он опасно прищурился. — Ты ведь знаешь простейшие законы Трансфигурации? Хотя зачем я спрашиваю? Должна знать. Это основа всего. Так что давай, скажи, какой закон был сегодня нарушен. Гермиона надолго задумалась. Билл наугад положил в сумку одну из непрочитанных книг. Девушка поражённо вздохнула. — Превращение человека в маленькое животное… — С последующим бросанием его на пол, да ещё и несколько раз, прилагая максимум силы, могло повлечь летальный исход, — жёстко закончил Билл, изменившись в лице. От усмешки не осталось ни следа. — Грюм сломал ему большинство костей. Билл поднялся, закинул сумку на плечо и мельком глянул на побледневшую Гермиону. — И на твоём месте я бы больше почитал о природе домовых эльфов, прежде чем творить глупости, как это сделал сегодня Грюм. Он прошёл мимо, задев её краем мантии. Настроение было скверным. И с каких пор его волнует её мнение? Непонятно. * * * Следующие два дня прошли спокойно. Драко ежедневно принимал обезболивающую настойку от Снейпа, который, услышав о произошедшем, собирался лично оторвать голову Дамблдору за то, что тот нанял Грюма. Робертса не было видно. Снейп присматривал за Биллом, что начинало его раздражать. Наступил четверг, а вместе с ним то, чего так боялся Драко — урок по Защите от Тёмных Искусств. Стоит отдать должное, он держался достойно, хотя Билл видел, как тот дрожит. Сам он не мог унять дрожь в руках — она не прекращалась с самого приезда в Хогвартс, что дико бесило его. В кабинете они сели в середине ряда, хотя Драко настаивал на том, чтобы сесть как можно дальше. — Плохая это идея, — пробормотал Малфой, хмуро глядя на преподавательский стол. Билл сел рядом. Тео сидел впереди вместе с Блейзом и повернулся к ним, придвинув поближе стул. — Ты писал отцу о случившемся? — тихо, чтобы больше никто не слышал, спросил он. Драко отрицательно покачал головой. — У отца и так куча проблем, помимо меня. К тому же, я не хочу расстраивать мать. Да и что они сделают? — Но твой отец — глава Попечительского Совета, — наклонился Билл. — Неужели он никак не может повлиять на других членов Совета? Тео нахмурился. — Как вариант… — Попечительский Совет одобряет кандидатуру Грюма, — вздохнул Драко. — Так что отец ничего не может сделать. Если он попытается что-то изменить, у него будут серьёзные проблемы. Из коридора донеслись клацающие шаги, и вскоре в класс вошёл страшный мужчина, который, как оказалось, и был Грюмом. Билл не присутствовал на Распределении и не знал, как выглядит новый преподаватель. Он пугал одним своим видом. Связываться с ним совершенно не хотелось. — Можете убрать их, — хрипло прорычал он, проко­вылял к своему столу и сел. — Эти книги. Они вам не по­надобятся. Все торопливо убрали учебники обратно в сумки. Билл спрятал руки в рукава мантии, чтобы никто не видел, как они дрожат. Грюм вытащил классный журнал и стал называть имена. Искусственный глаз вращался по сторонам, устремляясь на студента, когда тот отзывался. — Билл Сайфер. Слизеринец неохотно поднял руку. Глаз Грюма долго разглядывал его. На изуродованном лице появилась кривая ухмылка, из-за которой он казался ещё страшнее. — Могу достать такой же глаз, как у меня, если хочешь. Билл смёл волосы на лицо, закрывая повязку. — Спасибо, но меня всё устраивает, — холодно ответил он. — Сэр. Грюм хмыкнул и продолжил называть имена. — Хорошо, — сказал он, когда последний заявил о своём присутствии. — Профессор Люпин написал мне о вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием Темным Созданиям — про­шли боггартов, Красных Колпаков, болотных фонарников, гриндилоу, ползучих водяных и оборотней — я пра­вильно понял? Класс согласно зашумел. Билл поморщился. С боггартом у него вышла не самая приятная история. Зато он доказал, что его можно одолеть не только заклятием Риддикулус, — огонь тоже оказался очень действенным. — Но вы отстали — и очень отстали — в отношении заклятий. Поэтому я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области того, что сами волшебники могут причинить друг другу. У меня есть год, чтобы научить вас, как разби­раться с Тёмными… — А вы не останетесь? — вырвалось у Рона. Магический глаз Грюма повернулся и уставился на Уизли. — Ты будешь сын Артура Уизли, да? — сказал Грюм. — Твой отец пару дней назад выручил меня из очень плот­ного капкана… Да, я пробуду здесь ровно год… окажу любезность Дамблдору… Один год, — и назад, в мою тихую обитель. Он засмеялся горьким смехом, с силой сомкнув свои шишковатые руки. — Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизакляти­ям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещённые Тёмные заклятия, пока вы не перейдете на шестой курс — вас считают недостаточ­но взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с та­кими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так — чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, ко­торый собирается применить к вам запрещённое закля­тие, не станет делиться своими планами, он не будет дей­ствовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бди­тельны и наблюдательны. Вы должны убрать это, мисс Браун, когда я говорю, — девушка при этих словах подпрыгнула и залилась краской, убирая что-то из-под парты. — Итак… Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наи­более тяжело караются волшебным законодательством? Несколько студентов подняли руки. Грюм кивнул Уизли. —Ну, — робко начал Рон. — Отец говорил мне об од­ном… оно называется Империус… или как-то так? —О да, — с чувством произнес Грюм. — Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Ми­нистерству неприятностей в свое время. Грюм с усилием поднялся на ноги — живую и дере­вянную, выдвинул ящик стола и достал стеклянную бан­ку. Внутри бегали три здоровенных черных паука. Грюм поймал одного и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшеб­ную палочку и негромко сказал: — Империо! Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шёлковой нити, раскачиваясь взад и вперёд словно на трапеции. Он напряжённо вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, вне всяких сомнений, отбил чечётку. Все смеялись. Билл заворожённо наблюдал за пауком. Заклинание контроля разума… Когда-то он читал о таком, но не нашёл его названия. Империо. Полный контроль… Для которого необязательно даже палочку поднимать. Почему запрещено заклинание, но не запрещена легилименция, которая в сотни раз хуже? Контролю можно сопротивляться, контроль можно снять и спасти человека. Разрушенный разум не восстановить. Его не собрать по осколкам. Империус лишает человека воли. Легилименция же причиняет невероятную боль. Он пропустил слова Грюма, заставившие всех замолчать. — Были времена, когда множество колдуний и вол­шебников были управляемы при помощи заклятия Им­периус. Вот была забота у Министерства — попробуй-ка разобраться, кто действует по принуждению, а кто по своей доброй воле. Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как, но это требует настоящей твёрдости характера и далеко не всякому под силу. Если возможно, лучше под него не попадать. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬ­НОСТЬ! — рявкнул он, и все подскочили. Грюм подобрал кувыркающегося паука и водворил обратно в банку. — Кто ещё знает что-нибудь? Другие запрещённые заклятия? К изумлению Билла, Лонгботтом поднял руку. Грюм кивнул ему. —Есть такое… заклятие Круциатус, — произнес Не­вилл тихо, но отчетливо. Билл непроизвольно вздрогнул, что не укрылось от Грюма. Он помнил, как красная вспышка ударила его в грудь и повлекла за собой дикую боль. Это было невыносимо. — Не понаслышке знаешь, да? — невесело усмехнулся Грюм, глядя на него. — Дамблдор упоминал, что ты подвергся действию Круциатуса на втором курсе. Расскажешь, каково это? Билл нервно сглотнул. Он чувствовал, что все смотрят на него. — Больно, — прошептал он. — Всё тело словно горит. Кости будто ломаются, а самого тебя разрывает на части. Эта боль затмевает всё остальное. Кажется, что кроме неё ничего не существует. Он говорил тихо, но каждый его слышал. К счастью, он не видел, как остальные отреагировали на его слова. — Назовёшь последнее заклинание? — негромко спросил Грюм. Билл сжал в кулаки дрожащие пальцы так, что костяшки побелели. Щека непроизвольно дёрнулась. Он смотрел прямо перед собой, чувствуя, как в нём вскипает тьма, как она растекается по венам, словно яд, пробуждая воспоминания о том самом дне. Глаз сверкнул золотом. — Авада Кедавра, — отчеканил он. На него смотрели с тревогой. Грюм достал из банки ещё одного паука и направил на него волшебную палочку. Все замерли в ожидании. — Авада Кедавра! — каркнул Грюм. Полыхнула вспышка слепящего зелёного света, раз­дался свистящий звук, будто что-то невидимое и громад­ное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинул­ся на спину — без единого повреждения, но безусловно мёртвый. Несколько девушек сдавленно вскрикнули. Билл молча смотрел на мёртвого паука, не в силах пошевелиться. — Ни порядочности, — спокойно сказал Грюм, — ни любезности. И никакого противодействия. Невозмож­но отразить. За всю историю известны лишь два человека, переживших его, и оба сидят здесь. Билл невольно посмотрел на Поттера. Тот, в свою очередь, посмотрел на него. — Милосердная смерть, — прошептал Сайфер. — Что, прости? — нахмурился Гарри, резко повернувшись к нему. — Это убивающее заклятие! — И самое милосердное, — Билл усмехнулся, как сумасшедший, и отвернулся. — Подумать только… Они запретили заклятие, дарующее моментальную и безболезненную смерть… — Безболезненное? — скривился Поттер. — Оно убивает! — Да, моментально, — Билл криво улыбнулся. — Сколько тебе было лет, когда его на тебе испытали? Год? Мне было тринадцать. И я помню, как это было. Помню этот свистящий звук, помню эхо надвигающейся смерти, помню эту зелёную вспышку… Помню, как всё померкло. Не было ни боли, ни страха. Это было быстро. Будешь отрицать и дальше, что это милосердная смерть? Гарри молча отвернулся. — Ты псих, — прошипел Уизли, сжав кулаки. — Смерть не может быть милосердной! — Да? — Билл хмыкнул. — А если кто-то решит использовать на тебе Режущее заклинание? Ты будешь долго истекать кровью, будешь чувствовать, как жизнь уходит из тела. Или, скажем, Экспульсо. Взрыв от него настолько мощный, что буквально может разорвать на части. Повезёт, если умрёшь сразу, ведь в противном случае тебя ждёт адская боль. А Кофринго? Бомбарда? Да простой Левиосой можно скинуть кому-нибудь на голову кирпич! Это, по-твоему, милосердно? — Довольно! — рявкнул Грюм, и в классе наступила тишина. — Сайфер прав. Все уставились на него с ужасом и непониманием. — Смерть от Авады неминуема, но милосердна. Другие заклинания, разрешённые Министерством, могут причинить гораздо больше вреда. Разница в том, что они с таким же успехом могут принести и пользу, в отличие от Непростительных заклятий, — магический глаз Грюма внимательно оглядел присутствующих. — Авада Кедавра — заклятие, требующее для выпол­нения серьезной магической мощи. Сейчас вы все може­те достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова — однако сомневаюсь, чтобы меня от этого хотя бы насморк прохватил, — Грюм повернулся к Биллу, подошёл ближе и наклонился, опираясь руками на парту. — Профессор Флитвик весьма высоко оценил твои успехи в Дуэльном клубе. По его словам, ты обладаешь настолько огромной силой, что простой Экспеллиармус у тебя схож по силе с Бомбардой. Вот ты бы смог воссоздать это заклятие. Бери палочку! — рявкнул Грюм. Драко вздрогнул и незаметно отсел подальше. Билл молча смотрел на Грюма, чувствуя, как в нём вскипает ярость. Бывший аврор посадил на парту паука и выжидающе посмотрел на Билла. — Убей его. Тьма растекалась по телу, тянула холодные руки к сердцу… — Нет, — тихо но твёрдо ответил Билл. — Это приказ! — Я не подчиняюсь ни чьим приказам, — процедил Билл, поднимаясь. — Можете наказывать, можете снимать баллы, мне всё равно. Я не сделаю этого. Билл направился к выходу. — А ну стоять! Я не разрешал тебе уходить! Империо! Жёлтый дым вылетел из его палочки и окружил Билла. Тот остановился. Студенты в ужасе смотрели на него. — А теперь вернись сюда и убей паука заклятием, — приказал Грюм. Билл медленно повернулся и направился к Грюму, доставая из кармана мантии волшебную палочку. Взгляд его стал жёстким. Глаз пожелтел. Он остановился перед Грюмом, с вызовом глядя на него, снял со стула сумку и закинул её на плечо. — Я уже сказал — нет. Всего доброго, сэр, — он развернулся и быстрым шагом направился к выходу. — Я не разрешал тебе уходить! — рявкнул Грюм. — Империо! Стоять!!! Билл громко хлопнул дверью. В классе наступила тишина. * * * Больно. Больно! Почему так больно? Билл прислонился к стене и поморщился. Голова раскалывалась. Кровь стучала в висках. И снова этот противный звон в ушах. Жёлтый глаз мигал, как перегоревшая лампочка. Боль стала невыносимой. Билл со стоном сполз по стене, уронив сумку на холодный пол. Грудную клетку что-то больно сдавило. Он со стоном прижал голову к коленям и упал на бок, когда боль пронзила позвоночник. Он пытался закричать, но из горла не вырвалось ни звука. Прямо как в тот день, когда… когда… Нет-нет-нет! Он попытался подняться, но от боли у него потемнело в глазах. «Жалкое зрелище», — раздался в голове чей-то голос. Он схватился руками за голову, словно это могло как-то помочь. Тьма вновь проснулась в нём. Она текла раскалённой лавой по венам, затуманивала разум. Тысячи голосов, тихих и громких, звучали в голове. Но рядом никого не было. Он один в коридоре. Голоса… Почему их так много? Откуда они? Чья-то ладонь легла ему на плечо. Тьма отступила. Голоса затихли. Боль чуть-чуть ослабла. Билл открыл глаз. Дышать стало легче. Он пролежал так ещё несколько минут, пока звон в ушах не утих. Голоса окончательно пропали. А вот чужая рука — нет. Он повернул голову и зажмурился, пытаясь сесть. Кто-то помог ему. Билл открыл глаз. Видел он всё ещё плохо. — Джулия?.. Серебристые волосы, большие синие глаза… Зрение стало чётче, и он наконец смог разглядеть сидящую рядом девушку. Это была не Джулия. — Луна, вообще-то, — мягко поправила его студентка Равенкло. — Ты выглядишь неважно. Борьба с внутренними демонами обычно ничем хорошим не заканчивается. Луна Лавгуд пугала его своей осведомлённостью. Она была странной даже по меркам волшебников. Своим вечно мечтательным видом она напоминала Биллу Джулию. Только та была вынуждена стать такой, чтобы не спровоцировать проклятие банши, а Луна… Луна была другой. — Давно… ты здесь? — хрипло спросил он. Девушка пожала плечами. — Минут десять. Я увидела тень, склонившуюся над тобой, и решила помочь. Билл поморщился. Тень… Снова эта тень. Как от неё избавиться? Как запереть в том коридоре, который он по глупости открыл? — Ты знаешь что-нибудь о демонах? — тихо спросил он. Когда-то он уже задавал этот вопрос, но не получил чёткого ответа. Может, теперь она что-то знает? — Тебе нужно в Больничное крыло. Давай провожу? Она помогла ему подняться. Только встав на ноги, Билл понял, какая она маленькая. Её светлая макушка даже до его плеча не доставала. И как она собралась его вести? Билл собрался с силами и сделал шаг вперёд, но пошатнулся и был вынужден опереться о стену. — Демоны, — прорычал он. — Что ты о них знаешь? Хотя нет. Не так, — Билл внимательно посмотрел на неё. — Ты видишь? — Странный вопрос… — Ты поняла, о чём я. Ты видишь истинную суть людей? Луна слабо улыбнулась и опустила голову. — Недостаточно просто видеть — важно понимать, что именно ты видишь, — она взглянула на Билла. — Тебе больно, потому что ты сопротивляешься. Попробуй просто принять. — Что принять? — скривился Билл. Боль снова возвращалась. — Не что, а — кого, — поправила Луна, помогая ему идти. Билл старался идти сам, но перед глазами всё плыло и он не разбирал дороги. Отовсюду он слышал голоса. Сначала он не понимал, откуда они доносятся. Они звучали то громко, словно говорящие были рядом, то совсем тихо. От боли он не сразу сообразил, чьи это голоса и почему они то пропадают, то появляются снова. Кабинеты. Они с Луной проходили мимо кабинетов, где сейчас проходили занятия. Но как он может их слышать? Двери ведь закрыты, а стены явно не из картона сделаны, раз он так хорошо слышит. Билл взглянул на табличку кабинета, откуда доносились довольно громкие голоса, и нахмурился. «Минерва МакГонагалл, профессор Трансфигурации». Он знал, что на её занятиях всегда тихо, никто даже перешёптываться не рискует. Откуда тогда такой шум? Они прошли мимо очередного кабинета, двери которого оказались открыты. Студенты писали самостоятельную работу. В кабинете было тихо… Если не считать множества голосов. Но никто не разговаривал. Тогда Билл понял, что он слышал. Конечно, это были не голоса учеников. Точнее, голоса, но не в привычном понимании. Слова, доносившиеся до него, отдельные фразы — всё это смешалось. Это были не голоса. Это были мысли. Он слышал мысли учеников. Но как? Почему именно сейчас? Уши заложило от противного звона. Билл зашипел от боли и прижался щекой к каменной стене. Ноги стали ватными, он не удержался и упал на колени. Мир странно вращался вокруг, словно он только что спрыгнул с крутящейся карусели. Постепенно всё начало темнеть, будто наступала ночь. Но какая ночь, если сейчас утро? Или он ещё и время каким-то образом ускорил? Ощущения были похожими на те, что он испытывал, когда путешествовал с Гермионой в прошлое с помощью маховика времени. Но тогда не было так холодно и больно. — Билл? — голос Луны доносился до него как из-под толщи воды. Внезапно он почувствовал, как из лёгких ушёл кислород. Он словно опять тонул. Голоса доносились откуда-то издалека. Почти все звуки исчезли. Лёгкие жгло. Холодные щупальца тьмы сжимали его горло. Он отчаянно царапал кожу, пытаясь сбросить невидимые путы, но ничего не смог нащупать. Позвоночник, как молнией, пронзило болью. Он выгнулся дугой, пытаясь закричать, но не издал ни звука. Он слышал, как бьётся его сердце. Звон стал невыносимым. Билл хотел закрыть уши, но руки его не слушались. Из последних сил он попытался сделать вдох. В этот раз получилось. Лёгкие жгло от боли. Звон исчез так же неожиданно, как и появился, и вместе с ним во тьме исчез мир вокруг. * * * — Это неприемлемо! — стала возмущаться Гермиона, как только они покинули кабинет Защиты от Тёмных Искусств. — Использование Непростительных заклятий не оправдывается стремлением научить нас им противостоять. Законы это запрещают! — Ты же слышала — Дамблдор ему разрешил, — фыркнул Рон. Гермиона резко обернулась, из-за чего Гарри, идущий прямо за ней, едва не сбил её с ног. Демонстрация, устроенная Грюмом, никак не выходила у него из головы. Значит, именно так погибли его родители… И именно так Джинни едва не убила Билла на втором курсе. Вот только почему он не погиб — непонятно. — С каких пор Дамблдор стоит выше министра? — прищурилась девушка. Уизли раздражённо закатил глаза. — Да почему тебя вообще это волнует? Ничего с твоим одноглазым не случилось! А если и случилось бы, то… — Что это там? — нахмурилась Гермиона, глядя куда-то вдаль. Они свернули в другой учебный коридор, чтобы быстрее выйти к лестницам. Там, в конце, студенты с разных курсов и факультетов столпились неподалёку от стены, возле которой сидела светловолосая девушка, склонившаяся над кем-то. Близко к ней почему-то никто не подходил. Гарри и Гермиона решительно направились в ту сторону. Рон обречённо вздохнул и поплёлся следом. Чем ближе они подходили, тем яснее ощущали странный холод. Воздух как будто сгущался и становился плотнее. На расстоянии пяти шагов от сидящей на коленях девушки он был настолько плотным, что, казалось, там воздвигнута невидимая стена. Возможно, по этой причине никто из столпившихся в коридоре студентов не пытался подойти ближе. Все просто стояли и перешёптывались. Гермиона обошла невидимую стену, оказываясь за спиной сидящей девушки, и ахнула. У стены лежал Билл, бледный, прямо как в тот день, когда она нашла его без сознания на территории школы, как раз перед началом метели. Если бы она не шла за ним, его бы засыпало снегом и он замёрз. Но тогда на него налетела стая дементоров, а что случилось теперь, посреди школьного коридора, — непонятно. Если только… Не мог же он снова умереть! Девушка сделала шаг вперёд. Далось ей это нелегко. Воздух был настолько плотным, словно она проходила через желе. Её будто кто-то тянул назад. Когда же её нога коснулась пола, дышать и двигаться стало легче. — Что с ним? — Гермиона коснулась плеча сидящей девушки. Та обернулась. Выглядела она совершенно спокойной, что поразило Гермиону. — Трудно сказать. Гарри преодолел невидимую преграду. Гермиона обернулась. Рон остался стоять на месте, и это её разозлило. — Нужно отвести его в Больничное крыло, — Гарри сел рядом с Биллом и схватил его за руку, нащупывая пульс. Руки у него были почему-то горячие. А ведь пол ледяной. — Он жив. — Нужно что-то делать, пока он не… Билл резко сел и зашипел. Волосы полностью скрывали его лицо. Только сейчас Гермиона заметила, какие они у него длинные. Он сгорбился и шумно вздохнул. Вдох. Выдох. Вдох. — Билл, ты как? — спросил Гарри. Тот резко повернул к нему голову. Его глаз был жёлтым, с вертикальным зрачком. Выглядело это так жутко, что Гермиона невольно вздрогнула и сделала шаг назад. К её удивлению, невидимая стена пропала. Она провела рукой по воздуху, но так ничего и не почувствовала. Билл долго смотрел на Гарри и поморщился, приложив руку к затылку. — Мерзкий коротконогий мешок плоти, — прошипел он. — Попадись мне, и я… Он перевёл хищный взгляд на Луну, что невольно пошевелилась. Оба одновременно склонили головы сначала в одну сторону, а потом в другую. Они смотрели друг другу в глаза и не моргали. Билл на мгновение замер и, оскалившись, грациозно поднялся на ноги. Одновременно с ним поднялась и Луна, от чего он ещё шире улыбнулся. — Дитя безумия, — хрипло произнёс он. — Видишь больше, чем кажется, — он глухо рассмеялся и тут же стал угрожающе серьёзным. — Не стой у меня на пути. Я не буду милосерден. Луна лишь добродушно улыбнулась. — Я знаю. В толпе студентов послышался чей-то шёпот. Билл резко обернулся, оглядывая всех жёлтым глазом. Он поднял руку и вдруг замер. Взгляд переместился на мелко подрагивающие руки. Он оглядел их со всех сторон, словно для него это было в новинку, и, зарычав, принялся что-то искать в карманах. На найдя ничего, он сел на пол и стал вытаскивать учебники из сумки. Из чернильницы выскользнула пробка, и густая чёрная жидкость пролилась на пальцы. Билл поднял руку и со странным интересом наблюдал, как капли чернил стекают с пальцев на тыльную сторону ладони и, огибая запястье, скрываются под рукавами мантии. Он провёл чёрными пальцами по шраму на левой ладони, оставляя на ней чёрную полосу. С секунду он смотрел на неё, а затем вернулся к поиску чего-то в своей сумке. — Идиот! — он с криком поднялся на ноги. — Безмозглая тряпка! Куда он их засунул?! Он ходил из стороны в сторону, словно хищник в клетке. Никто из присутствующих не решался и слова сказать. — Да он псих… — едва слышно прошептал Рон. Горячие пальцы сомкнулись на его горле. Затылок обожгло болью. Ноги почему-то не касались пола. Уизли не сразу сообразил, что Билл прижал его к стене и поднял. Одной рукой! На его лице появилась безумная ухмылка. Глаз светился. — Псих, да? Только сейчас дошло? — он захохотал. — Суть в том, рыжий, что ты абсолютно прав! — второй рукой, той, что испачкана в чернилах, он коснулся лба Рона и провёл косую линию чуть ниже глаза. — Хотя, знаешь, мне не нравится подобная дерзость, — он провёл линию до носа. — В этот раз я тебя прощаю, но в следующий… — он соединил линии и убрал руку, осматривая нарисованный треугольник. — О, лучше не зли меня, рыжий… — Билл!!! Из соседнего коридора вылетели Драко и Тео. Гермиона ещё никогда не видела их такими напуганными. Малфоя, по крайней мере. Нотт, кажется, вообще не понимал, что происходит. Послышались сдавленные хрипы — Билл отпустил Рона, и тот упал на колени, пытаясь откашляться. Сайфер же прищурился, глядя на двух слизеринцев. — Драко, — протянул он несколько натянуто, дёрнув головой, как поломанная кукла. — Какими судьбами? Он широко улыбнулся, хотя эта улыбка больше напоминала оскал. Гермиона присмотрелась и вздрогнула — в его улыбке не было ничего хорошего. Он явно прятал истинные эмоции, что было видно по тому, как напряжены все мышцы лица и как дрожат руки. На лице Драко промелькнуло странное выражение, но и Гермиона, и Гарри догадались, что оно значит — он понимал, что происходит с Биллом и почему тот так себя ведёт. Малфой примирительно поднял руки, показывая, что ничем не вооружен, и сделал небольшой шаг вперёд. — Надо поговорить, — сдержанно произнёс он. — А мы сейчас что, вальс танцуем? — усмехнулся Билл, не спуская с него недоверчивого взгляда. — Лучше скажи, где та мелкая блоха, толкнувшая меня в стену? Драко задумался. Он был напряжён, хоть это и было почти незаметно. Сделав ещё один шаг вперёд, он криво усмехнулся. — Ну так давай найдём его и преподадим парочку уроков хороших манер. Что скажешь? Билл усмехнулся и склонил голову набок. Губы его растянулись в хищной улыбке, от которой по коже пробежал мороз, а сердце ушло в пятки. Жёлтый глаз, казалось, сиял не хуже солнца. — За идиота меня держишь? От улыбки не осталось ни следа. Билл выпрямился и весь напрягся, как хищник, готовый вот-вот наброситься на свою жертву. Ощутимо похолодало. Воздух снова сгустился, из-за чего стало трудно дышать. — Ты зря затеял эту игру, Драко, — процедил Билл. Между его пальцами плясали голубые искры. Он резко направил руку на Драко. Гермиона с криком отвернулась, уткнувшись лицом в плечо Гарри и ожидая чужих криков. Ей уже доводилось видеть, как Билл призывал огонь — ярко-синий, если он просто злится, и кроваво-красный, если он в ярости. Но в коридоре было тихо. Гарри тронул её за плечо, и Гермиона повернула голову, чтобы увидеть, как Билл в застыл в изумлении. Он снова попытался призвать огонь, выбросив вперёд руку. Парочка искр мелькнули между пальцами и погасли. Билл оглядел свои ладони и в ярости зарычал. — Сопротивляться вздумал, тряпка? — едва слышно прошептал он. — Сам напросился… — Билл, идём! — вперёд вышел Тео, поднимая волшебную палочку. — Мы поможем тебе! — Поможете? Мне? — тот расхохотался. — Мне не нужна ваша помощь! Теперь и Драко достал волшебную палочку, изменившись в лице. Если раньше он и хотел решить всё мирно (чем сильно удивил Гарри и Гермиону), то теперь он был полон решимости прекратить всё это. — По-хорошему прошу, пошли с нами. Билл мгновение просто стоял, глядя на Драко, а потом сорвался с места и побежал в противоположном направлении. В конце коридора он одним ударом открыл окно и взобрался на узкий подоконник, почти свесившись наружу. Гермиона побледнела. В памяти всплыла та ночь, когда он, жертвуя собой, заслонил её от гиппогрифа на вершине башни, сорвался и упал. Он не погиб бы, не сообщи она ему о его смерти. То, что он воскрес, было чудом. Только повторится ли это чудо снова? — По-хорошему, говоришь? — оскалился Билл. Драко остановился и убрал палочку. Тео последовал его примеру. — Послушай, мы не желаем тебе зла, — произнёс Малфой. — Просто поговори с нами. Скажи, чего ты хочешь, и мы поможем тебе. Билл хмыкнул. Дрожащими пальцами он нервно стучал по оконной раме. Ветер трепал его волосы. Мантия с шумом развевалась за спиной, как крылья огромной птицы. — Поможете… — он едва заметно покачал головой. На секунду Гермиона поверила, что всё обойдётся, что сейчас он спустится и ничего страшного не произойдёт. Что-то в выражении его лица заставило её так думать… Пока он снова не посмотрел на них своим безумным, испепеляющим взглядом, не выражающим ничего, кроме злости. — Но не мне. Вы помогаете этой… бесхребетной тряпке, — последнее слово он брезгливо выплюнул. — Мне не нужна ни чья помощь. Но раз уж вы так решительно настроены ему помогать, что ж… Я усложню вам задачу! Он оттолкнулся от подоконника и выпал в открытое окно. * * * — Я даже не представляю, где он может быть, — устало выдохнул Тео, с трудом переставляя ноги. Они с Драко осмотрели окрестности замка, но Билла так и не нашли. И никто его не видел. — С его-то способностями… Он мог запросто пойти в Лабиринт Слизерина. Конечно, профессор Снейп установил сигнальные чары, но сильно сомневаюсь, что Билл не нашёл другого входа. Или он в лесу. Его всегда тянуло туда. Чёрт, он может быть где угодно! — Нотт укоризненно посмотрел на Драко. — Если бы ты раньше сказал, что происходит… — Что бы это изменило? — накинулся на него Малфой. — Что? Я рассказал тебе всё, что знаю. Думаешь, я понимаю, что с ним происходит? Когда мы с ним встретились на платформе, он с трудом мог что-либо вспомнить. Он сам не знает, что с ним. Драко пошёл дальше, а Тео в задумчивости остался стоять на месте. Малфой, заметив, что друга нет рядом, и сам остановился, вперив в него удивлённый взгляд. — Ты чего застыл? — А если Робертс был прав? — нахмурился Тео. — Насчёт того, что Билл одержим? Это единственное разумное объяснение. — Мы не знаем, как проявляется одержимость… — Он из окна выпрыгнул, Драко! — начал злиться Тео. — Хотел тебя убить! Этого мало, что ли? Драко нахмурился. Что-то в его лице изменилось. — Хотел… — прошептал он. — Но не смог, — Драко посмотрел на Тео. — Он не смог этого сделать. Помнишь, как он удивился? Он не ожидал, что у него ничего не получится. — И что это значит? Энтузиазм Малфоя пропал. Он опустил руки и, покачав головой, отвернулся. — Я не знаю… Идём, до отбоя полчаса. Снейп нам ничего не сделает, но я не хочу потом выслушивать от него очередную лекцию о том, как должны вести себя слизеринцы. Тео хмыкнул и поплёлся следом. В гостиной к ним тут же подлетела Пэнси, чтобы поделиться последними сплетнями и попутно обругать Драко за то, что тот пришёл так поздно. Малфой отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, и, игнорируя её язвительные фразочки, направился в сторону спален. Тео замер у двери в свою и принюхался. Лицо его стало озадаченным. — Чуешь? — Что, облезлая кошка Миллисенты опять… — он замолчал и, нахмурившись, принюхался. — Что за… Тео резко открыл дверь. Как он и думал, запах шёл из комнаты. Оба слизеринца поморщились. Нотт прикрыл нос рукавом мантии. Билл сидел на полу возле своей кровати и неподвижно смотрел куда-то перед собой. Рядом с ним валялись окурки и порванные листы пергамента. Пальцы его всё ещё были чёрными от пролитых чернил. Сам же он выглядел каким-то потерянным, словно и вовсе не понимал, кто он и где находится. — Билл? — обеспокоенно позвал его Тео, медленно приблизившись, и повернулся к Драко. — С каких пор он курит? Тот лишь пожал плечами. Тео присел на корточки перед Биллом, но тот этого, кажется, даже и не заметил. Глаз его странно светился. Нотт нервно сглотнул и коснулся плеча друга. — Билл? Ты слышишь меня? — он легонько потряс его. — Билл! — Тео потряс сильнее. Жёлтый глаз погас, снова став серым. Зрачок сузился до нормальных размеров. Билл сделал глубокий вдох и согнулся в приступе кашля. Драко огляделся, схватил с тумбочки возле кровати Тео пустой стакан и мигом наколдовал воду. Билл залпом осушил стакан. Пришлось наколдовать ещё. — Ты как? — спросил Тео, когда тот осушил третий стакан. — Замечательно, — съязвил Билл, поморщившись. — Что там у нас по расписанию? Нельзя опаздывать. — Билл, — Тео надавил ему на плечо, когда он попытался встать. — Мы должны знать, как ты. — В порядке. Я в порядке. Давайте, нельзя опаздывать на занятия, — Билл нахмурился, наконец, заметив, что находится в своей комнате. — Постойте, я же был в коридоре… Он огляделся и с ужасом вздрогнул. — Что здесь… произошло? — Это ты нам скажи, — фыркнул Малфой. — Драко, — осадил его Тео. — Я ж ничего такого не говорю! — Нет, но то, как ты это говоришь… — Что произошло? — громче повторил Билл, побледнев. — Я же никого не… никому… Он нервно сглотнул, глядя то на Драко, то на Тео. — Нет, — покачал головой Малфой. — Ты, правда, пытался придушить Уизли, а нас и вовсе сжечь, но у тебя это не особо получилось. Драко в подробностях рассказал о произошедшем. Билл сокрушённо опустил голову на колени. — Я ничего не помню. Помню, как встретился в коридоре с Луной Лавгуд, как у меня заболела голова и я стал слышать голоса… А потом сижу здесь. Он запустил пальцы в волосы. — Чёрт… Совсем ничего не помню. — А что выявил тот тест, который проводил Робертс? — спросил Тео. — Ты так и не сказал тогда. — Потому что сам не знаю. — Тогда нужно узнать. — Нотт, ты вообще не слушаешь, что люди говорят? — раздражённо бросил Драко. — Робертса нет в школе уже два дня. — Что? — выдохнул Билл. Он не знал, радоваться ему или беспокоиться. С одной стороны, больше никто не будет подозревать его во всех смертных грехах и обвинять в том, чего он не делал. Чего Робертс этим добивался — непонятно. С другой стороны, с чего бы он уходил из школы в начале учебного года? Не просто так же он это сделал. Какую цель он преследует на этот раз? Что он задумал? — Вы как будто в лесу всё это время жили, — закатил глаза Драко. — Вся школа об этом говорит. Робертс куда-то уехал, а историю теперь временно ведёт Дамблдор. Вы всерьёз хотите сказать, что впервые об этом слышите? Да сейчас об этом на каждом углу говорят! Тео как-то странно покраснел и отвёл взгляд. Драко нахмурился. — Нотт, с каких пор ты стал одного цвета с Уизли? Парень кашлянул. — Неважно. Надо бы убрать тут всё, пока Блейз не вернулся, — он указал на мусор, разбросанный на полу. — Билл, а с каких пор ты куришь? — Курю? Да мне от одного запаха тошно. Только сейчас он заметил на полу окурки. Под кроватью обнаружилась пустая пачка. — О, я заметил, — съязвил Тео, доставая волшебную палочку. — Эванеско! — У тебя руки больше не дрожат, — заметил Драко. Билл с удивлением посмотрел на свои руки. И правда. Не дрожат. — Я догадываюсь, из-за чего, — он запустил пальцы в волосы. — И что мне с этим делать? — Тебе нужно заменить одну привычку другой, — задумчиво протянул Тео, убирая палочку. — Или как-то отказаться от старой, — он потёр подбородок. — Может, у профессора Снейпа есть что-то? — Я не пойду с этим к Снейпу, — Билл поднял и одёрнул мантию. — Я… сам попробую разобраться. Не хочу, чтобы кто-то из преподавателей знал. — Но, Билл, профессор Снейп — наш декан, — возразил Нотт. — Он поможет… — Нет, — жёстко ответил Сайфер. — Он не поможет. Всё слишком сложно. Я… я должен сам во всём разобраться. Он сел на край кровати и опустил голову, боясь взглянуть на друзей. Случилось то, чего он боялся, — он попытался причинить им вред. Возможно, не стоило говорить, что он совсем ничего не помнит. Помнит. Больше, чем должен. Он помнил, как его охватила ярость, как пальцы странно покалывало — так всегда случалось, когда он призывал огонь. Как ему удалось предотвратить это — он не знал, но подвергать единственных друзей опасности не собирался. * * * На стол с грохотом упала увесистая посылка с пачкой писем, а сверху уселся филин, недовольно ухнув. Ему явно не нравилось, что пришлось нести такую тяжесть да ещё и в такую даль. На Драко он смотрел, казалось, с укоризной и даже злобой. — Держи, — Малфой протянул ему тост. Филин округлил глаза. Блэкки, решивший навестить хозяина, каркнул (хотя это больше напоминало странный смех), взмахнул крыльями и, стащив с общей корзинки большое овсяное печенье, улетел. Филин, проводив его взглядом больших оранжевых глаз, нахохлился, вцепился клювом в печенье и, напоследок хмуро взглянув на Малфоя, улетел вслед за вороном. — Он на него неплохо влияет, — усмехнулся Тео, с неподдельным интересом наблюдая, как Драко отвязывает от посылки письма. — Ты что, все вещи дома оставил, а твой филин только сейчас дотащил их? — Да-да, — отмахнулся Малфой. Всего ему пришло четыре письма: одно от матери — его Драко бережно убрал в карман мантии, второе было отца, третье тоже от него, но адресовано не ему, на четвёртом же была небольшая записка. Драко оторвал её, внимательно прочёл, и отдал Биллу два письма. — Держи, это тебе. — Мне? — тот сильно удивился. Кто бы мог ему написать? Он в жизни не получал писем. В основном, потому, что совы по какой-то неясной причине не могли его найти, словно его и вовсе не существует. Письмо от мистера Малфоя его насторожило, хоть он и старался не подавать виду. Второе же… Сердце забилось быстрее, когда он увидел косой, но, безусловно, красивый почерк. Джулия… Билл поднялся. — Эй, ты куда собрался? — позвал его Тео; Драко продолжал осматривать содержимое посылки. — Мы же собирались пойти в библиотеку, чтобы писать эссе по зельям. — Да, я помню. Я как раз буду там, — немного рассеянно отозвался Билл. — Не теряйте. И прежде чем Нотт успел возразить, Билл покинул Большой Зал, направляясь в библиотеку. Он занял место у окна, где они втроём частенько готовились к занятиям. Студенты сюда заходили нечасто, так что здесь было тихо. Сегодня, как он надеялся, в библиотеке никого не будет. Мало кто хочет проводить здесь выходные. Он достал из кармана оба письма и решил начать с того, что прислала Джулия. «Привет, Билли! Я передаю это письмо через Драко по известной тебе причине. Он как-то говорил, что совы не могут тебя найти, из-за чего ты не получаешь писем. Надеюсь, в этот раз оно до тебя дошло. Меня взяли в Институт целителей. Он тесно сотрудничает с Академией зельеваров, что не удивительно, ведь они находятся совсем рядом. Все профессора и большинство студентов знают, что на мне проклятие банши, но их это не пугает. Совершенно. Все они ищут способ, как снять его с меня. Знаешь, я никогда не чувствовала себя одинокой, когда рядом был ты. Ты понимал больше, чем кто-либо в Хогвартсе. Я и не смела надеяться, что здесь будет так же… Пока не познакомилась с девушкой по имени Рэйчел — на ней тоже проклятие банши. Она была рада узнать, что не одна такая. Как и я. На меня не смотрят, как на монстра. Мне не приходится хранить эту тайну. Впервые я чувствую себя… нормальной. Своей. Что насчёт Далласа — это чудесный город. Ещё здесь очень тепло. Я бы даже сказала — жарко. Это не суровые шотландские морозы. Мне здесь очень нравится. Как ты там, братишка? Надеюсь, у тебя всё хорошо. До меня доходили слухи, что в этом году в Хогвартсе будет проходить Турнир Трёх Волшебников. Это правда? Что вообще происходит в школе? Кто на этот раз ведёт Защиту от Тёмных Искусств? Как ты сам? Как прошло твоё лето? Надеюсь, ещё не отправился по ту сторону грани в… какой раз?.. Третий? Береги себя, Билли. Я не переживу, если с тобой что-то случится. С любовью, Джулия Эстерн» Билл улыбнулся, мягко проводя подушечками пальцев по последним словам. На душе было тепло и спокойно. Джулия счастлива. Она больше не боится находиться среди людей, у неё появились друзья, появилась надежда… И он был рад за неё. По-настоящему рад. Ответ он решил написать позже, когда будет один. Пока что он взялся за второе письмо. Получать письма от отца Драко было… странно. В последний раз это было на втором курсе, когда Люциус Малфой выяснил, кто его родители. По какому поводу он написал в этот раз? Тоже решил пожелать не умереть в этом году? Билл с сомнением сломал печать с гербом семьи Малфой и принялся читать. «Мистер Сайфер, я слышал о вашем разбирательстве с Отделом магического правопорядка. При содействии профессора Робертса с вас были сняты все обвинения по причине временной одержимости предположительно демонической сущностью. Я взял на себя смелость отправить вам книгу из фамильной библиотеки Малфоев, дабы вы ознакомились с данным разделом магии и впредь могли защитить себя и окружающих вас людей от стороннего вмешательства. Надеюсь, это как-то вам поможет. Книга не должна попасть в чужие руки. С наилучшими пожеланиями, Люциус Малфой» Билл хмыкнул. Защитить окружающих… Ясно, что о Драко говорит. Запретить им общаться мистер Малфой не может и, по всей видимости, не хочет, чтобы его сына это как-то касалось. Оставался не решённым один вопрос — книги не было. На стол что-то с грохотом упало. Билл от неожиданности вздрогнул. Напротив него уселся Драко, а рядом примостился Тео. — Отец тебе передал, — Малфой толкнул в его сторону обёрнутую в пергамент книгу, нахмурившись. — И наложил чары, чтобы никто, кроме тебя, не смог её раскрыть. В чём дело? Билл притянул к себе книгу и пожал плечами. Он и правда не знал, зачем такие сложности. Возможно, всё куда серьёзнее, и мистер Малфой не хочет, чтобы Драко пострадал. Значит, не нужно его в это впутывать. — Да так… Я всего навсего его внебрачный сын, — Билл посмотрел на Драко без тени улыбки. Тот самую малость опешил. Тео захохотал, но вовремя спохватился, вспомнив, что мадам Пинс не любит, когда в библиотеке шумят. — Ну, учитывая, что вы оба блондины… — со значением протянул Нотт. — Да, только я натуральный, а он — крашеный, — театрально вздохнул Билл, убирая книгу в сумку. Малфой, наконец, оправился от шока и усмехнулся. — Меня хотя бы с девчонкой не путают. Билл скрипнул зубами. — Это было всего раз! — Но ведь было же, — гадко ухмыльнулся Малфой, доставая пергамент. — Так мы будем эссе писать или… — Тишина! — рявкнула со своего места мадам Пинс. Слизеринцы притихли. — Похоже, второго не дано, — прошептал Тео, подперев голову рукой. Билл мимолётно улыбнулся, принимаясь за написание эссе. К счастью, завтра воскресенье, а это значит, что он наконец сможет поговорить с Салазаром.