Возрождение демона

Билл неуверенно смотрел на старую дверь с ручкой в виде змеи и не решался войти. Он проснулся раньше всех, чтобы никого не разбудить, — хотя, учитывая, как храпит Блейз, это вряд ли представлялось возможным, — покинул гостиную факультета и пробрался в лабиринт через потайной ход, скрывающийся за щитом в Зале наград. В лабиринт вёл и другой путь — левый коридор в подземелье, но с тех пор, как Билла там с трудом нашли преподаватели, на коридор были наложены сигнальные чары, срабатывающие сразу, стоит кому-либо пройти дальше. А так как чары устанавливал профессор Снейп, ни у кого, в том числе и у Билла, не было желания рисковать. Впрочем, кроме него желающих посетить мрачный лабиринт не было. Помимо обитающих там чудовищ вроде огромного скорпиона Солера (который, в общем-то, не нападает на учеников, но выглядит весьма угрожающе) и василиска Залсана, в лабиринте установлено множество магических ловушек. Некоторые вполне безобидны и созданы лишь для того, чтобы напугать непрошенных гостей. Одной из таких ловушек является Мнимая бездна. Окружающим кажется, что у них под ногами бездонная пропасть, которую можно преодолеть лишь по очень узкому каменному мостику. Другие ловушки куда страшнее. Однажды он попал в иллюзорную ловушку, из которой вряд ли бы выбрался сам, если бы его вовремя не нашли преподаватели. Слышал он и временных ловушках, в которых время идёт совершенно иначе. К тому же лабиринт постоянно менялся. Появлялись новые коридоры, старые исчезали, возникали новые ловушки и пропасти. По этой причине никто не мог исследовать лабиринт и составить его карту, а потому никто и не рисковал приходить сюда, рискуя не найти обратную дорогу. Билл передвигался по нему с помощью Солера — тот знал все ходы той части лабиринта, где ему разрешалось находиться. Во владения Залсана он боялся приходить. Солер уже давно скрылся во тьме лабиринта. Билл знал — стоит только позвать, и он сразу появится. Но ему не нужно назад. Ему нужно войти в кабинет и поговорить, наконец, с Салазаром. Он ждал этого несколько дней. Почему теперь он медлит? Глубоко вздохнув и с шумом выдохнув, он постучал. Ответа не последовало. Билл толкнул дверь, оказываясь в ярко освещённом кабинете. Каждый раз, когда он приходил сюда, его удивляло, откуда берутся книги. Когда он оказался здесь впервые, книги занимали один из шкафов, и ещё одна небольшая стопка книг лежала на столе. Сейчас же книги были повсюду: ими был завален стол, кресла, стопки книг возвышались вдоль стен. Сверху на них лежали пожелтевшие свитки. И без того небольшой кабинет теперь казался ещё меньше. Но не только это насторожило Билла. Салазара здесь не было. Дух никак не мог покинуть кабинет уже около тысячи лет — он сам об этом говорил. Неужели ему всё-таки удалось найти способ освободиться? — Салазар?.. — негромко позвал его Билл. Вдруг его схватили за левое запястье. По ладони, аккурат по старому шраму, прошлось серебряное лезвие. Билл от неожиданности вскрикнул. Кровь полилась в подставленную чашу с какой-то мутной жидкостью. Билл вырвал руку, с шипением закрыл порез краем мантии и вскинул голову, яростно глядя на духа. — Зачем?! — Надо кое-что проверить, — ответил Салазар, возвращаясь к своему рабочему столу. Из-за стопки книг Билл не сразу увидел, что на столе стоит небольшой котелок. Салазар вылил в него содержимое чаши и помешал деревянной ложкой, приговаривая под нос какие-то слова. Отложив ложку в сторону, он склонился над котлом. Если бы Снейп увидел подобное на своём уроке, то студент, совершивший это, вряд ли бы отделался простым снятием баллов и наказанием. Это было грубейшим нарушением техники безопасности, за что могли и от занятия отстранить. Но, поскольку Салазар дух, на него это не распространялось. Скорее всего. Он мог взаимодействовать с материальным миром на определённом уровне, хоть и не мог прикоснуться к собственной волшебной палочке. — Ну же, давай, — шептал он зелью, словно оно могло его услышать. Он специально вылил часть зелья в прозрачную колбу, чтобы видеть, как оно меняется. После добавления крови зелье почернело, но после почти сразу стало прозрачным, как вода. Салазар сосредоточенно смотрел на колбу, боясь даже моргнуть. — К чему это всё? — наконец спросил Билл. — Вы ведь уже проверяли. — Возникли сложности, — коротко ответил Слизерин, нахмурившись. В зелье мелькнули чёрные пятна, после чего всё оно полностью почернело и уже не менялось. — Ха, — как-то странно усмехнулся дух. — Надо же… — Что это значит? — нахмурился Билл. Боль ушла на задний план. Теперь его больше беспокоила странная реакция основателя Хогвартса. — В прошлый раз цвет не поменялся. — Поменялся, — Салазар осторожно поставил колбу на стол. — Не сразу, но поменялся. Когда именно — не знаю. Заметил я это лишь… — дух нахмурился, явно что-то вспоминая. — Примерно через пару месяцев после твоего последнего визита. Я пытался найти в книгах, что это значит, но моя работа оказалась напрасной. Чтобы удостовериться в подлинности проведённого ритуала, нужно было провести ещё один, а для этого требовалась твоя кровь, — он бросил взгляд на перевязанную ладонь. — Прости, следовало предупредить тебя. После знакомства с тобой я стал слишком… нетерпеливым. Что странно, ведь мне уже тысяча лет. — Допустим. И что означает цвет зелья? Каков результат? «А то ты не знаешь!» — издевательски прошипел внутренний голос. Салазар отвёл взгляд, явно собираясь с мыслями. Со стороны это выглядело несколько жутковато. — Результат… — эхом прошептал он. — Удивительное дело — магия гоблинов. Они так тонко познали магию крови, что с её помощью могут сотворить буквально всё: защитить, составить родословную вплоть до самого основателя рода, узнать о тайных одержимостях, перерождениях, переселениях душ… — дух усмехнулся. — Я многие годы пытался это понять. Гоблины неохотно делятся своими знаниями с волшебниками. Моего влияния хватило, чтобы вынудить их поделиться знаниями со мной… Увы, я слишком поздно понял, что помимо знаний важно понимание. Можно знать, как сварить любое зелье, но без понимания процесса это знание не имеет никакой ценности, — Салазар взглянул на колбу с чёрной жидкостью и едва заметно поморщился. — Это зелье… уникально. Оно выявляет природу души, отражает её суть. Так находят Видящих, пророков, легилиментов, метаморфомагов и многих, многих других. Оно обретает специфический цвет в зависимости от того, какую природу имеет душа того, чья кровь была добавлена. Считается, что магия накладывает определённый отпечаток в душе, а это, в свою очередь, влияет и на всё тело. Как ты видел, зелье чёрное изначально. Если добавить в него кровь магла, лишённого даже малейшей крупицы магии, оно не изменится. Если добавить кровь волшебника — зелье станет прозрачным от воздействия магии. Только потом, если волшебник наделён каким-то особым даром, оно может снова поменять цвет, — Салазар надолго замолчал. — Если же маг одержим каким-либо духом, в зелье появляются тёмные пятна, которые никак не исчезают. — Но оно полностью чёрное, — прошептал Билл. — Что это значит? Салазар едва заметно кивал, явно думая о чём-то другом. Билл убрал край мантии, прилипший к ладони. Кровь наконец остановилась. Заживать, правда, будет долго. Обращаться за помощью к мадам Помфри он не хотел. Отношение к медиведьме изменилось. Да, она хотела остановить Робертса, Снейпа и Дамблдора, когда те решили испытать на нём легилименцию. Хотела. Но не остановила. Она не сделала ровным счётом ничего. Он благодарен ей, что она лечила его сломанные кости после каждой его смерти, но доверять, как раньше, больше не может. — Я тут нашёл парочку книг о демонах, — вдруг оживился дух и принялся перебирать разбросанные по кабинету книги, пытаясь найти нужную. — Тут где-то была… Или не тут?.. В общем, я решил, что тебе будет интересно поближе изучить эту тему. В школьной библиотеке же нет таких, верно? Да и откуда им там взяться… — Откуда вы берёте книги? — спросил Билл, оглядываясь. — Каждый раз, когда я прихожу сюда, их становится больше. Но вы же не можете пользоваться магией… — Так я и не пользуюсь, — усмехнулся Салазар. — Ну же, думай, Билл Сайфер, ты же слизеринец. Откуда я беру книги? Парень нахмурился и снова огляделся. Кабинет ничем особенным не отличался. Шкаф с книгами и зельями, подсвечники, два кресла — ничего такого, что привлекало бы внимание. Билл задумался. Салазар не просто так назвал его слизеринцем. Что он хотел этим сказать? На что пытался намекнуть? Он снова осмотрелся, взгляд остановился на старом потрёпанном кресле. Удивительно, но за тысячу лет оно не истлело. Возможно, это связано с магией лабиринта — Салазар ведь колдовать не мог. Билл долго смотрел на кресло и наконец понял, что не так. Оно было красным. Уже внимательнее он оглядел кабинет, подмечая то, что раньше не замечал. Подсвечники оказались позолоченными, стол был сделан из красного дерева, даже небольшой коврик под ногами — и тот был красным. — Цвета Слизерина — зелёный и серебряный, — Билл посмотрел на Салазара. — Почему кабинет в цветах Гриффиндора? Дух со слабой улыбкой пожал плечами. — Ты мне скажи. Он не заметил этого раньше. Почему? Его отвлекло то, что он общается с самим основателем Хогвартса — расчётливым и амбициозным Салазаром Слизерином. Человеком, построившим огромную Тайную комнату, чтобы там поселился василиск. Магом, создавшим зачарованный лабиринт, который буквально живёт своей жизнью, меняется и развивается, словно огромный зверь, подобных которому нет. Представителем древнего рода. Стал бы он проживать в таком небольшом, даже на взгляд Билла, кабинете? Стал бы прятать что-то настолько простое в глубине лабиринта, если бы это не представляло собой никакой ценности? — Этот кабинет находится здесь не просто так, — медленно проговорил Билл. — Будь это просто обычным кабинетом, зачем строить его в лабиринте, где нет ничего? В этом нет никакого смысла. К тому же, учитывая все истории о вас, кабинет должен быть… раза в три больше. И уж точно не в цветах Гриффиндора. К тому же, откуда берутся все эти книги? Вы не способны колдовать, значит… Значит, здесь есть ещё одна комната, верно? Ваш настоящий кабинет? Салазар слабо улыбнулся. Он стоял у стены за своим рабочим столом, скрестив руки на груди. Слабо кивнув, он стукнул локтём по стене и та с шумом отъехала в сторону. Дух взмахом руки подозвал Билла поближе. Тот неуверенно подошёл и заглянул в открывшийся проём. Сначала ему показалось, что там царит абсолютный мрак. Теперь, подойдя ближе, он разглядел зелёные огни, освещающие мрачную, но по-своему красивую пещеру. — Проходи, — пригласил его Салазар. Билл сделал несколько шагов вперёд и выдохнул, заворожённый мрачной красотой этого зала. Он был круглым, — по крайней мере, так казалось, — вдоль его стен тянулись шкафы с тысячами книг и сотнями древних свитков. Посреди зала стоял массивный стол из чёрного дерева, за ним — кресло с зелёной обивкой. Стены, освещаемые редкими зелёными огнями, уходили ввысь, образуя куполообразный свод. Свет от пламени отражался от чёрного камня, из-за чего создавалось впечатление, будто потолок движется. На дальней стене висел флаг с гербом Слизерина — серебряной змеёй. У той же стены было установлено три стола с оборудованием для варки зелий. Пол, в отличие от стен, не был каменным. Точнее, так казалось на первый взгляд. Чёрный камень был до блеска отполирован. В нём можно было разглядеть собственное отражение. Но больше внимание привлекал странный рисунок на полу — огромный круг, описанный вокруг квадрата, внутри которого был ещё один круг, а в нём — восьмиконечная звезда, от лучей которой тянутся линии, пересекающие внешний круг и уходящие до самых стен. Стол как раз находился в центре звезды. Билл с восторгом оглядывался. Это место поражало воображение. Никогда в жизни он не видел места более мрачного, но в то же время — величественного. В каждом уголке ощущалась магия. Ей было пронизано всё: книги, мебель, стены. Это было невероятно. И пусть магия была чужой и, как ему показалось, даже немного враждебной, сам факт того, что он находится в таком месте, вызывал у него улыбку ребёнка, который впервые оказался в Хогвартсе. Рисунок на полу, напротив, вызывал у него довольно странные чувства. От него исходило что-то странное и непонятное, поэтому Билл решил не рисковать и не наступать на него, а ещё лучше — даже не пересекать линии. Ко всему, что имело хоть какое-то отношение к магии, он относился с настороженностью. Как он уже успел убедиться на опыте, даже самая безобидная магия может создать проблемы. — Удивительно… — выдохнул Сайфер. Столько книг он в жизни не видел! Школьная библиотека и близко не сравнится с этой. И книги здесь — он уверен в этом! — гораздо ценнее, хотя бы потому, что здесь нет ни одной, написанной менее тысячи лет назад. Вряд ли кто-то спускался сюда, чтобы пополнить коллекцию. — Люди чаще всего не хотят видеть истину, поскольку зачастую она не соответствует их представлениям. Но стоит указать им на то, чего они раньше не замечали, и они сразу начинают видеть больше, чем раньше. Пока я не принёс в тот кабинет книги и не спросил тебя напрямую, ты не замечал очевидного. Но стоило тебе немного подумать, и ты сразу сообразил, что к чему. Ты начал видеть несоответствия и, наконец, понял, что истина куда глубже, чем кажется на первый взгляд. Салазар не спеша подошёл к ближайшему шкафу и провёл пальцами по корешкам древних книг. Билл сделал шаг вперёд. — Стой! — дух указал на белую линию, которую Сайфер едва не переступил. — Не стоит пересекать линии. Для тебя это может плохо закончиться. Билл нахмурился. — Но что это? Салазар прошёл в центр нарисованной звезды и опёрся о стол. — Это… — он замолчал, явно подбирая слова. — Трудно объяснить. Даже не знаю, с чего начать… Этот знак — основа всего мира. Звезда олицетворяет магию, внутренний круг — наш мир, а внешний — мир, что находится за гранью нашего восприятия. Люди живут во внутреннем круге. Существа вроде дементоров, призраков и духов находятся между внешним и внутренним кругом. Те же, кто живёт за пределами внешнего круга… Салазар надолго замолчал, погружённый в свои мысли. — Знаешь, почему люди верят в ложь? — вдруг спросил он. — Довольно интересное явление… Люди верят в ложь, потому что хотят, чтобы это оказалось правдой, или потому что боятся знать правду. В любом случае никто не хочет верить в то, что им не нравится, пусть даже это и правда. Увы, но такова суть людей… — дух покачал головой. Билл продолжал рассматривать линии на полу. Салазар не просто так завёл этот разговор. Он пытается подтолкнуть его, заставить, наконец, открыть глаза и увидеть правду, какой бы жестокой она ни была. И Билл, вроде как, и готов её узнать… Но не готов поверить. А если это ошибка? Если зелье было сварено неправильно? Если все его магические выбросы происходят от того, что он не может контролировать себя? Если все провалы в памяти связаны с тем, что он… псих? — И какое утверждение в моём случае будет ложью? — проговорил он, стараясь скрыть дрожь в голосе и в душе надеясь, что Салазар сейчас скажет именно то, что он хочет услышать. Дух тяжело вздохнул. Ему явно не хочется об этом говорить, словно это причиняет ему немалую боль. — То, что ты человек. Билл поднял голову, глядя прямо на Салазара. — Это ошибка… «Нет, и ты это прекрасно знаешь», — издевательски протянул внутренний голос. — Я не демон! Я не могу им быть! Может, вы всё-таки ошиблись? — Билл отступил назад, чтобы в случае чего успеть добежать до двери. — Твой профессор Робертс давно понял, что ты не человек, — Салазар стал загибать пальцы на руке. — У тебя до сих пор происходят магические выбросы, которые ты не в состоянии контролировать. Ты обладаешь нечеловеческой силой. Может, раньше тебя и пытались убедить, что волшебники моего времени обладали могуществом, сравнимым с твоим, но вот, что я тебе скажу сейчас — ни один человек не может обладать такой силой. Никто не может воскреснуть после естественной смерти. Я молчу про Убивающее заклятие, поскольку мощная защита, созданная человеком, добровольно отдавшим для этого свою жизнь, может спасти от его действия. И уж тем более такая смерть не обходится без последствий. После каждой смерти твой разум всё больше раскалывается, освобождая твою истинную сущность. Отсюда и провалы в памяти. Тебе повезло, что ты умер только один раз! Если это повторится ещё два раза, ты просто сойдёшь с ума! — Но… Я уже умер второй раз… Салазар побледнел. — Что ты сказал? — Я… — Билл сглотнул, пытаясь вернуть лицу прежнюю невозмутимость, но получалось откровенно плохо. — Я упал с башни и снова умер. — Что ты делал на башне? Тебе больше ходить некуда? Билл с неохотой рассказал о событиях, произошедших в конце третьего курса. О том, как Гарри с Гермионой переместились в прошлое и встретили его, после чего Грейнджер в подробностях описала, как, где и когда он умрёт, создав тем самым парадокс. Да, она хотела спасти его. Так сильно хотела, что забыла об элементарных правилах путешествий во времени. Поэтому, чтобы замкнуть круг, Биллу пришлось добровольно умереть. Ну, почти добровольно. Гиппогрифу, что доставил их на вершину западной башни, что-то не понравилось, и он едва не столкнул Грейнджер. Билл же, поступив как истинный гриффиндорец, оттолкнул её в сторону, из-за чего сам упал с башни. В тот раз он успел почувствовать боль. Она была недолгой и длилась, казалось, всего секунду. Он умер мгновенно. Зато потом ему пришлось долго лежать в Больничном крыле, ожидая, когда сломанные кости срастутся. А это не самые приятные ощущения. Любое движение причиняло ему боль. Он мужественно терпел и никому об этом не говорил. Не хватало ещё, чтобы его считали слабым. Когда Билл закончил рассказ, он поднял голову и посмотрел на Салазара. По лицу духа сложно было понять, о чём он думает. Впервые Билл задумался о том, как вообще он умер? Ни в одной книге нет никакой информации. Ни намёка. Ни упоминания. Ничего. Лишь слова о ссоре с другими Основателями и последующем уединении в фамильном особняке. Но если он покинул Хогвартс, то как оказался заперт здесь? Неужели он вернулся и смерть настигла его уже здесь? Как это произошло? Умер он сам или его убили? Но кто тогда спрятал его тело в Тайной комнате? Не василиск же. И что за магия не позволяет ему покинуть кабинет? Ни на один из этих вопросов у него не было ответа. — Путешествия во времени… — прошептал Салазар и усмехнулся. — Несбыточная мечта магов моего времени… И опасное оружие в руках того, кто не понимает, какие последствия это может за собой повлечь. А то, что ты не помнишь полтора месяца своей жизни… Что ж, этого и следовало ожидать. У тебя и раньше были провалы в памяти, во время которых ты приходил ко мне. Билл нахмурился. Тогда он не обратил внимание на его слова. Его тогда больше заботило зелье, что варит дух, и он совсем забыл спросить об этом. — О чём мы тогда разговаривали? Я же не просто посидеть приходил. — Не просто, — Салазар пристально посмотрел на Билла, словно решая, стоит ему рассказывать правду или нет. — Ты… спрашивал меня об источниках, о других реальностях, о природе смерти… В общем, обо всём, чего я не знаю или знаю очень плохо. — Источниках? — переспросил Сайфер. — Что за источники? Слизерин пожал плечами. — Ты мало о них говорил, так что, увы, я не знаю. — Ладно. А то зелье? В прошлый раз оно осталось прозрачным. Так почему сейчас оно почернело? Что изменилось? — Ты умер, — хрипло ответил дух. Билл сглотнул. — Как… это связано? Салазар вздохнул. — Природа этого зелья такова, что оно считывает магию, — я уже говорил об этом. Но дело в том, что магия неразрывно связана с душой. Если так будет проще, можешь считать, что зелье определяет природу души. Человек или демон, провидец или метаморф — всё это накладывает на душу определённые отпечатки, — дух прошёл к своему креслу и неторопливо сел, откинувшись на спинку. — Душа… Она как семечко в яблоке. Когда яблоко падает с дерева и сгнивает, семечко оказывается в земле. Оно прорастает и даёт начало новому дереву, на котором однажды появятся новые яблоки. Но представь, что семечко, которое уже начало прорастать, вдруг решили вернуть в яблоко. Будет ли оно таким же, каким оно попало в землю? — видя, что Билл задумался, Салазар тихо продолжил: — Смерть тоже оставляет свой отпечаток. После того, как тело умирает, его душа отправляется за пределы внутреннего круга, блуждает там, набираясь сил, и, если может, возвращается обратно, но уже в другом теле, совсем не помня о том, что было раньше. Но если её выдернуть из потустороннего мира раньше времени… она просто расколется. Я полагаю, это и происходит с тобой. — Но ведь это можно исправить? — Билл чувствовал, что у него снова начинают дрожать руки. — Можно же как-то… Остановить это? Изменить? Сделать хоть что-нибудь?! Есть ведь… вампиры, оборотни… банши, в конце концов! Может ли одна магия вытеснить другую? — Даже если бы могла, ты променял бы силу демона на проклятие оборотня? — изогнул бровь Салазар. — Я не понимаю… — Билл покачал головой. — Мои родители — люди. Маглы, лишённые даже крупицы магии! Почему я — демон? — Потому что твоя душа пришла из иного мира. Пойми… Билл отвернулся и зажмурился. Понять… Понять не так сложно, как принять. — Не пытайся торговаться с самим собой. Ты ничего не изменишь. В глубине души ты всегда знал, кто ты на самом деле. Демон… — Я должен идти, — прошептал Билл. Он боялся, что голос подведёт его. Сейчас он больше всего на свете хотел остаться один. Не дожидаясь, пока Салазар что-нибудь скажет, он покинул его кабинет и захлопнул за собой дверь. — Солер, — позвал Слизерин. «Хозяин?» — раздался из мрака скрипучий голос. — Отведи Билла обратно. Проведи его над Мнимой бездной. И, Солер… Что бы ни случилось, не помогай ему и не останавливайся. Солер некоторое время молчал. Салазар знал, с чем это связано — тот осмысливал приказ и его возможные последствия. Солер был неглуп. «Но…» — Это приказ, — холодно добавил дух, глядя во тьму. «Как прикажете, хозяин Салазар…» — проскрипел в ответ скорпион. Слизерин провёл рукой по лицу. Билл никогда не простит его, если узнает, что он сделал. Но иного выхода нет. Сам он никогда не примет свою истинную суть. Это единственный путь. * * * Билл молча следовал по мрачным коридорам за Солером. Он хотел пройтись пешком. Как бы он ни хотел это признавать, но Салазар был прав — он всегда знал, что он демон. Демон… Робертс был прав. Все это время он пытался избавиться от него, ведь это его работа — изгонять демонов. Интересно, а родители об этом знали? Может, именно поэтому его отдали в приют и дали такое имя, чтобы он их не нашёл? Они знали, кто он на самом деле, и избавились от него, чтобы он не мог причинить никому вред. И что в итоге? Он стал превращаться в монстра… Билл остановился. Солер пробежал над Мнимой бездной. Слизеринец постоял у края пропасти и, вздохнув, шагнул во тьму. В следующий миг он с криком полетел вниз. Он не мог сказать точно, сколько длилось падение. Вот — он летит вниз, а вот — уже лежит на холодной земле, пытаясь понять, что произошло. Всё тело болело. По щеке стекало что-то тёплое и липкое. Он пролежал так несколько минут, в полной темноте и тишине. Тишина… Он резко подскочил. Подбородок, локти и колени отозвались болью. На руках вспыхнул огонь. Мягкий голубой свет отражался от чёрных стен. Выхода не было. Он оказался на дне пропасти, именуемой Мнимой бездной. Но как? И почему? Этого не должно было произойти. Ведь бездна — лишь иллюзия. Нет никакой пропасти! И всё же он здесь. В ловушке. И вряд ли выберется отсюда, судя по скелету у стены. Билл прижал к себе колени и вытянул вперёд руку с горящим на ней огнём. Огонь… Он так испугался, когда тот впервые появился. Но потом это стало таким… естественным. Словно огонь всегда был с ним. Ему казалось, многие волшебники так могут… Он ошибся. Никто так не может. И почему огонь синий? Что это значит? Ещё один признак того, что он демон? Билл рассматривал руку, объятую пламенем, словно впервые её видел. Длинные тонкие пальцы с парочкой мелких шрамов. Огонь касался кожи, но не обжигал. Лишь слегка согревал. Демон… — О, вижу, ты сейчас расплачешься, — прозвучал в темноте издевательский голос. Билл вскинул голову. Во тьме он различил едва заметную фигуру. — Кто ты? — Ой, как будто ты не знаешь! — незнакомец сделал несколько шагов навстречу. Огонь осветил его лицо. Билл замер, не веря своим глазам. Как такое вообще возможно? — Я сошёл с ума?.. — Определённо, — довольно улыбнулся его двойник. Они были похожи во всём, вплоть до пятен от грязи на мантии. Разве что тот, кто возвышался над ним, выглядел более уверенно и надменно, а глаз его сиял не хуже солнца. Двойник сел напротив полностью копируя его позу. Разве что огонь не призвал. — Кто ты? — повторил свой вопрос Билл. — Глупее вопроса в жизни не слышал, — фыркнул двойник. — Ты бы ещё спросил, где ты. — И где я? — с издёвкой спросил Билл. Почему-то хотелось позлить двойника, хотя интуиция подсказывала, что лучше бы он этого не делал. — В Яме Раздумий, — пожал тот плечами. Слизеринец удивлённо изогнул бровь. — Яма Раздумий? Серьёзно? — Ты сидишь в вонючей яме и раздумываешь о своей никчёмной жизни, так что да, — двойник выразительно посмотрел на него, — Это Яма Раздумий. Билл отвёл взгляд. «Как будто ты не знаешь»… Похоже, он действительно спятил. — И как отсюда выбраться? Двойник задрал голову и присвистнул, явно оценив высоту. — Ну, — он пожал плечами. — В твоём случае — никак. Составишь компанию Бену, — он указал на скелет у себя за спиной. — Что тебе от меня нужно? Ты ведь не просто так появился? — Вау, не думал, что в этой пустой коробке, что ты зовёшь головой, оказывается, есть нечто похожее на мозг. Да, я здесь не просто так. — И что тебе нужно? Билл и глазом моргнуть не успел, как двойник вцепился длинными пальцами в его горло, перекрывая доступ к кислороду. Жёлтый глаз яростно приблизился к его лицу. — Избавиться от тебя, тряпка! Он швырнул Билла на землю и навалился сверху, не давая ему подняться. — Я так отлично веселился этим летом, пока этот мелкий паразит и твой дружок-хорёк всё не испортили! О, я устроил бы в этой унылой школе настоящее веселье, поверь! И надо же тебе было проснуться! Он сильнее сжал пальцы. Лицо Билла покраснело. Он попытался сбросить с себя двойника или хотя бы ослабить хватку на шее, но ничего не получалось. — Ты жалок, — скривился тот. — И ты ещё называешь себя демоном?! Ты — никто! Билл зажмурился, ожидая удара, и тут же понял кое-что важное. Нет никакого двойника. Не в реальности. Всё это происходит у него в голове. Он — та тень, которую Билл по неосторожности выпустил на волю. Но что если закрыть дверь? Тень исчезнет, как исчезала раньше, только на этот раз — окончательно. Собрав всю волю в кулак, Билл столкнул с себя двойника и выпрямился. — Я так не думаю, — прошептал он, сжав кулаки. * * * Мадам Помфри лишь обречённо вздохнула, когда увидела, как профессора Снейп и Флитвик левитируют уже знакомого студента с блондинистой шевелюрой. И нет кого другого для разнообразия, так нет же — Билла Сайфера! На памяти медиведьмы не было ни одного настолько проблемного студента. Она намучалась с Северусом, когда тот был студентом и после летних каникул приезжал избитый своим отцом-пьяницей, а во время школьных будней попадался на глаза Мародёрам. Долго приводила в порядок Джулию Эстерн, замкнувшуюся в себе настолько, что перестала даже разговаривать. Доводилось ей исправлять действия новых изобретённых заклятий и зелий, что на себе тестировали близнецы Уизли. Но чтобы дважды быть свидетелем возвращения ученика с того света… Это что-то немыслимое. И умудряется же он находить неприятности! И ведь всегда его кто-то приносит в лазарет без сознания. — Что на этот раз? — вздохнула женщина, подбегая к студенту, которого уложили на кровать. — Нашли в лабиринте, — процедил явно взбешённый Снейп. — Глупец снова сунулся туда и попал во временную ловушку. Сколько в ней прошло времени — неизвестно. Флитвик стоял рядом и тяжело вздыхал. Ни к одному из своих студентов он не привязывался так сильно, как к Биллу Сайферу. Мальчик был невероятно одарённым и поражал своими способностями всех без исключения. Медиведьма провела палочкой над его телом. Тонкие золотые нити над ним заметно подрагивали. — Ну что? — нетерпеливо спросил Флитвик. — Что с ним? Он жив? — Жив, — кивнула Помфри, накладывая дополнительные чары. Билл весь был в пыли. На правой щеке засохла кровь. Золотистые волосы стали почти серыми. Вся мантия была в пыли и грязи. Женщина сняла с него повязку, лента от которой оставила после себя полосу. — Ну как он? — снова спросил Флитвик. — Он здоров? Угрозы для жизни нет? Мадам Помфри нахмурилась и снова наложила чары, дабы удостовериться в том, что всё правильно поняла. — Он спит. — Спит? — переспросил Снейп. — И очень крепко. Не могу сказать точно, сколько он находится в таком состоянии. Похоже, больше… двенадцати часов. — Его можно разбудить? — Можно, но это ни к чему. Неизвестно, сколько он находился в ловушке. Ему нужно хорошенько выспаться, чтобы прийти в норму. Мадам Помфри выразительно посмотрела на двух преподавателей. — И желательно, чтобы никто ему не мешал. Снейп и Флитвик намёк поняли и покинули Больничное крыло. Мадам Помфри проследовала за ними, заперла дверь, оглянулась, чтобы убедиться, что Билл всё ещё спит, и призвала Патронуса. Серебристая белка запрыгнула к ней на плечо и задорно подмигнула. Медиведьма слабо улыбнулась. — Гиппократ, есть очень важное дело. Требуется твоя консультация. Это срочно. Белка спрыгнула с плеча и растворилась в воздухе. Мадам Помфри вздохнула и подошла к Биллу. Прошептав заклинание очистки, она привела в порядок его мантию. Присев рядом на стул, она лёгким движением убрала золотистые волосы с его лица и покачала головой. Ровная полоска шрама тянулась через правый глаз от середины лба до скулы. И как он умудряется влипать в неприятности? За что жизнь обошлась с ним так жестоко? Поппи провела рукой по шелковистым волосам. Бедный мальчик… — Поппи, — тяжёлые руки легли ей на плечи. Женщина с криком обернулась и оттолкнула гостя. — Сметвик, сколько можно повторять, чтобы ты не подходил ко мне со спины? — мадам Помфри скрестила руки на груди. Выглядела она сердито. Сметвик примирительно поднял руки. — Прости, не смог удержаться. На вид ему было лет пятьдесят, но Поппи точно знала — он гораздо старше. Виски тронула седина, которая придала ему больше благородства. Зелёные глаза поблёскивали озорством, что совершенно не вязалось с его профессией. Хотя он и пытался сохранять оптимизм, Поппи знала, как нелегко пришлось ему во время войны, когда люди умирали у него на руках от неизвестных проклятий, а он никак не мог помочь. — Ты сказала, дело срочное. Я задействовал свой особый порт-ключ, и мне придётся потом объяснять, зачем я это сделал. — Дело срочное, — стала серьёзнее Помфри и отошла в сторону, указывая на Билла. Сметвик тут же напрягся и, сев на край кровати, взял руку слизеринца, внимательно осматривая каждый участок кожи. — Смотрю, квиддичем не занимается… Пользуется беспалочковым Инсендио? — И весьма успешно. Доктор Сметвик кивнул и принялся осматривать лицо. — Что с глазом? — Выжгли, — мадам Помфри вздрогнула. — Он из приюта. Подвергался насилию, хотя отрицает это. Когда он оказался в школе, у него были сломаны несколько ребёр. Все неправильно срослись. На спине шрамы… — Да и на руке, смотрю, — мужчина поднял правую руку Билла, на которой алел глубокий порез. — Недавний. Что ещё интересного расскажешь? — Он дважды умер. Сметвик отвлёкся от своего занятия и внимательно посмотрел на Помфри. — Ты имеешь в виду клиническую смерть? — Если смерть от заклятия Авада Кедавра ты считаешь клинической… — она передёрнула плечом. Гиппократ хмыкнул и перевёл взгляд на спящего пациента. — Как, говоришь, его зовут? — Билл Сайфер. Мужчина задумчиво кивнул. — Помимо этого есть что-то ещё? — Этим летом он потерял память. Не помнит полтора месяца. Здесь была Амелия Боунс. По её словам, он… — мадам Помфри сглотнула. — Убил семь человек. Сильвестр Робертс заподозрил, что он одержим и решил проверить это с помощью легилименции… — И ты позволила ему?! — опешил Сметвик. — Но Дамблдор… — Дамблдор выжил из ума! Ты же целитель, Поппи. Ты должна была его остановить! Женщина сложила руки перед собой. С того дня её не отпускало чувство вины. — Какой у меня был выбор, Гипп? Робертс — потомственный демонолог. Я никогда не сталкивалась с одержимыми. Сметвик провёл рукой по лицу. — Ты права, извини. Я вспылил. Так что он выяснил? Мадам Помфри пожала плечами. — Если он что-то и выяснил, то никому не сказал. Билл оказался не только сильным окклюментом, но и первоклассным легилиментом. Он с лёгкостью проник в разум Сильвестра. Но знаешь, что? В этот момент Сильвестру помогали Альбус и Северус. Ты можешь себе это представить? Три сильнейших легилимента этого века не смогли выдержать атаку подростка! — Значит, не такой уж он обычный подросток. Мадам Помфри кивнула и рассказала ему всё, что знала о Билле. Сметвик внимательно выслушал её, а потом всем корпусом развернулся к Биллу, сбросил с себя халат и закатал рукава рубашки до локтей. — Что ты делаешь? — Собираюсь проводить диагностику, — ответил он так, словно это очевидно. — Потеря памяти в его возрасте — недобрый знак. Особенно с его силой… Здесь нужно быть очень осторожным. Робертс вряд ли знал, к чему могло привести вторжение в ещё не окрепший разум. Ему невероятно повезло, что мальчик оказался сильным окклюментом. Сметвик стал осторожно убирать волосы с лица Билла. — Поппи, когда он проснётся, намекни ему, чтобы подстригся, пока он не стал похож на Рапунцель. Он приложил указательные и средние пальцы к вискам слизеринца и прикрыл глаза. Большие пальцы он медленно опустил на скулы. Мадам Помфри присела на стул. Она слышала, что Сметвик способен исцелить повреждённый разум, но вживую никогда не видела его за этим занятием. Мужчина открыл глаза. Выглядел он сосредоточенным. Выждав ещё несколько минут, он стал медленно поднимать руки. Вслед за ними поднимался светящийся бледно-голубой шар. Шар повис в воздухе над головой Билла, и Сметвик облегчённо опустил руки. — Что это? — прошептала медиведьма. — Проекция разума. Самый простой и в то же время самый сложный способ узнать, одержим человек или нет. — Не совсем тебя понимаю… — Всё довольно просто, — Сметвик взмахнул рукой, и сфера зависла между ним и Помфри. — Проекция разума — всё равно что открытая книга. По ней легко увидеть всё, что происходит с человеком. В этом она проста и её сможет понять даже школьник. Умный школьник. Но сложность её заключается не в понимании, а в воспроизведении. Не каждый способен создать проекцию. Для этого нужны годы упорных тренировок, огромная аккуратность и какие-никакие способности к легилименции. Не хочу хвастаться, но в нашей стране только я могу создавать проекции. Взгляни сюда. Видишь внутри тонкие нити? Мадам Помфри приблизилась и пригляделась. Внутри сферы поблёскивали едва заметные серебристые нити. — Что это? — Мысли, воспоминания, мечты, желания… В общем, всё, что делает его человеком, — Сметвик внимательно посмотрел на медиведьму. — Да, к слову, забыл упомянуть — он не одержим. Пока не знаю, был ли в прошлом, но к этому я ещё вернусь. На чём я там остановился? Ах да… Эти нити — ключ к его разуму. Некоторые проклятия способны спутать нити или разорвать их, что ведёт к ужасным последствиям. — Например? — Ну… Был у меня один случай… Лет так двадцать назад или около того. Попал ко мне волшебник, которого прокляла ревнивая супруга. Из-за её проклятия он перестал ориентироваться во времени. Все его воспоминания перемешались. Он на полном серьёзе думал, что ему десять лет, в следующий миг считал, что опаздывает на работу, а после — что забыл сдать эссе по Трансфигурации. В общем, бед с ним было… Нити его разума перепутались между собой, из-за чего и возникла эта неразбериха. Подобные случаи легко обратить вспять. Мадам Помфри кивнула и нахмурилась. — А что насчёт более сильных проклятий, что сводят с ума или лишают воспоминаний? Сметвик внимательно посмотрел на неё. — Ты о Лонгботтомах? Женщина сжала губы и кивнула. Целитель лишь покачал головой. — В их случае… произошёл разрыв. То, что ты видишь в сфере, не множество нитей, а одна единая нить. Не в моей привычке обсуждать здоровье пациентов, но я знаю, как они тебе дороги. Алису и Фрэнка так долго пытали, что нити в их разумах просто порвались. Это невозможно восстановить. Мадам Помфри кивнула и опустила голову, чтобы Сметвик не видел её слёз. Тот же вернулся к изучению сферы. — Хм… Она не такая яркая, как обычно бывает. Но, возможно, это связано с его магическим даром. Никогда не сталкивался с таким. Так… И нити перемешаны… — Это плохо? Сметвик поднял голову. — Поппи, ему пятнадцать. Я удивился бы, будь у него в голове идеальный порядок, — он покрутил сферу. — Слышал о Турнире. Не знаешь, какие в этот раз будут испытания? — Нет, но меня уже предупредили, чтобы я пополнила запасы заживляющих настоек и обезболивающего зелья, — мрачно ответила Помфри. — Не нравится мне это всё. Подвергать учеников опасности ради какого-то приза… — Этого только не вздумай туда пустить, — усмехнулся Сметвик, указывая на Билла. — К счастью, в этот раз участвовать могут лишь те, кому есть семнадцать. Но знаешь, меня это как-то не успокаивает. — Оно и неудивительно, — серьёзно произнёс Гиппократ, чуть нахмурившись. — Надеюсь, в этот раз обойдётся без… летального исхода. Мадам Помфри непроизвольно вздрогнула. Ей не хотелось даже думать о том, что кто-нибудь из её студентов мог погибнуть. — И… когда приезжают делегации? — Тридцатого октября. Хочешь взглянуть? — Вот ещё, — фыркнул Сметвик. — Мне доводилось встречаться с Каркаровым, и, скажу тебе по секрету, я не горю желанием увидеть его вновь. Мерзкий тип. Даром, что бывший Пожиратель. — Знаешь… — женщина смяла фартук, не зная, стоит ли говорить об этом. — У меня такое чувство, будто… Не знаю, как объяснить. Будто что-то плохое надвигается. — Помимо Каркарова и этого чёртового Турнира? — усмехнулся целитель, но, заметив серьёзное выражение лица Помфри, вернул лицу былую невозмутимость. — Поппи, ты просто беспокоишься, что студенты могут пострадать, — говорил он мягко. — Я понимаю тебя. Но ты должна держаться. Кто ещё, если не ты, поставит их на ноги? А? Давай просто надеяться, что у организаторов хватило мозгов не притащить сюда дементоров или драконов. Он продолжил осматривать сферу и вдруг замер. Улыбка сменилась испуганным выражением. Мадам Помфри нахмурилась. — Что-то случилось? Ты что-то нашёл? — Нашёл… Трещину. Мерлин… Он склонился над сферой. Помфри присмотрелась. Там, где он водил пальцами, виднелись тонкие трещины. — И что это… — Она не одна! — Сметвик в ужасе осматривал находку. — Дракл… У него тут осколок едва держится. Взгляни. На сфере, там, где он указывал, светился слабым красным светом крохотный осколок, от которого тянулись чёрные трещинки, похожие на паучьи лапы. — Что-то такое должно было произойти, но я не ожидал, что всё настолько плохо… — Объясни же ты! — потребовала женщина. — В чём дело? Сметвик провёл рукой по лицу. — Когда нити рвутся, это уничтожает разум, но когда рушится оболочка… Я даже не знаю, как это объяснить, чтобы было понятно. Вся сфера, её оболочка, — это его личность, сознание… Называй, как хочешь! И если в ней появляются трещины… — Его разум раскалывается? — прошептала Помфри, бледнея. Сметвик кивнул. — Но почему это происходит? — Смерть, — коротко ответил мужчина. — Он дважды умер, и это настолько сильно ударило по нему, что его разум стал раскалываться. Трещины… Они повсюду! Вся сфера в них. Достаточно одно мощного удара, чтобы разбить его разум вдребезги. — Хочешь сказать, если он умрёт ещё раз… — Это уничтожит его личность. На месте его разума останутся лишь разрозненные осколки. Будь это обычный человек или среднестатистический волшебник, поводов для беспокойства не было бы. Ну, относительно. В таком случае он бы просто сошёл с ума. И это в том случае, если бы он выжил. Но с этим мальчиком… С ним всё очень сложно. С таким магическим даром он непременно выживет, но вот будет ли он ещё человеком… Смотри! Смотри! Сметвик снова указал на сферу. Трещины, отделяющие осколок от остальной сферы, становились всё уже и уже, пока не исчезли совсем. Остальные трещины никуда не пропали. — Что всё это значит? Сметвик посмотрел на Билла и усмехнулся. — Он борется. Мужчина взмахнул рукой, и сфера, вспыхнув, исчезла. — Он не должен умереть снова, Поппи. Присматривай за ним, — Сметвик поднялся, набросил на плечи халат, повернулся к медиведьме и положил руки ей на плечи. — Ты справишься. Я в тебя верю. Если что случится — сразу зови меня. — И какое объяснение будешь придумывать для начальства? — хмыкнула женщина. — Совру, как обычно, — беспечно пожал плечами Сметвик, обнял Помфри на прощание и, активировав порт-ключ, исчез. * * * Билл перевернул бережно страницу древней книги, что прислал ему Люциус Малфой и, игнорируя посторонний шум, продолжил чтение. Шёл урок по Истории Магии. Учитывая, что занятие проходило только у учеников Слизерина, а преподавателем временно был Дамблдор, все занимались своими делами. Пэнси и Дафна шёпотом обсуждали статьи в каком-то модном журнале. Крэбб и Гойл играли в карты на задней парте. Тео редактировал эссе по Зельеварению, иногда закусывая кончик пера. А Драко и вовсе спал. Слушать истории Дамблдора вроде той, как он разбил коленку, перепрыгивая через забор, не хотелось никому. Билл пытался его слушать, но вскоре бросил это занятие и предпочёл потратить это время на чтение. После произошедшего в лабиринте он чувствовал себя… странно. Он даже не мог понять, что именно изменилось. Просто все ощущалось как-то по-другому. Дамблдор со смехом закончил рассказывать очередную историю и взглянул на старые часы, что стояли на столе у профессора Робертса. — Что ж, до конца занятия осталось десять минут. Будьте добры, разбудите мистера Малфоя и можете идти. Тео толкнул Драко. Тот подскочил от неожиданности, испуганно оглядываясь по сторонам. — Выспалась, принцесса? — усмехнулся Нотт. — Твой принц уже мчится к тебе верхом на белом единороге. Малфой толкнул его и направился к выходу. Тео лишь усмехнулся, следуя за ним. — Мистер Сайфер, не могли бы вы задержаться? Билл бросил короткий взгляд на друзей и почти незаметно кивнул. Когда все покинули кабинет, он взглянул на Дамблдора. — Я слушаю вас, сэр. — Я заметил, другие студенты избегают тебя, Билл. Слизеринец лишь пожал плечами. — Не более, чем обычно, сэр. Дамблдор внимательно смотрел на него поверх очков-половинок. Билл спокойно выдержал его взгляд. Он знал, что директор является довольно сильным легилиментом, но, как показала практика, даже его сил недостаточно, чтобы прочесть мысли Билла. — Я знаю, что случилось тогда в коридоре. Билл никак не изменился в лице, хотя несколько насторожился. Сам он смутно помнил, что произошло тогда в коридоре, хотя это было… в четверг, кажется? — Подобное больше не повторится, сэр. — Я знаю, — Дамблдор улыбнулся. — Мадам Помфри просила передать, чтобы ты зашёл к ней сегодня вечером. Это важно. Билл кивнул. — Хорошо, сэр. Я могу идти? — Да-да, конечно. Билл бегом покинул кабинет. Предчувствие было скверным. * * * Сильвестр сделал глоток из белой чашки. Травяной чай, который так любили в отделении проклятий в больнице Святого Мунго, был, конечно, неплох, но всё же в нём чего-то не хватало. — А покрепче ничего нет? — поинтересовался он. — Крепче только спирт, но я его тебе не отдам, — фыркнул Сметвик. — Экспериментальный образец. Большинство осуждают магловские методы исцеления, хотя многие из них довольно действенные. — О, не спорю, — кивнул Робертс, допивая чай. — Особенно их… В коридоре послышался крик. Сильвестр замолчал, прислушиваясь ко всем звукам, что доносятся из-за двери. Сметвик тоже молчал. Когда стало тихо, он произнёс: — Есть тут у нас один буйный. Ему память Обливэйтом отшибло начисто. Я пытался восстановить это, так ведь он, упёртый баран, сопротивляется! Только чувствует моё приближение, так сразу бросается наутёк. А насильно я проводить подобное лечение не могу. Вот и как исцелять людей, если они сами этого не хотят? — Очевидно, никак, — Сильвестр пожал плечами, откидываясь на спинку кресла. Кабинет Сметвика не отличался ничем особенным, кроме, разве что, коллекции всякого чая, привезённого из разных стран. — Как поживает Абрахам? — Отправился в Перу для изучения храмов, — усмехнулся Робертс. — И когда же ему надоест? — с улыбкой покачал головой Сметвик. — Очевидно, никогда. — Почему же ты не отправился вместе с ним? — У меня есть дела поважнее. — Вроде применения легилименции на школьнике? — изогнул бровь целитель. Сильвестр, прищурившись, посмотрел на него. — Помфри? — А почему не Дамблдор? — усмехнулся Сметвик. — Он поддержал мою идею. Как и Снейп. Единственной, кто пытался помешать, была Помфри. Если собрались читать мне нотации, доктор Сметвик, то вы опоздали. Сделанного не воротишь, а я не собираюсь извиняться за то, что счёл правильным. Сметвик лишь усмехнулся и сцепил руки в замок. — Ты уже не в том возрасте, чтобы тебе читали нотации, Сильвестр. Оставляю это право за твоим дедушкой, — он внимательно посмотрел на собеседника. — Давай поговорим о тебе. Робертс закатил глаза. — Не вздыхай так, Сильвестр. Ты должен быть благодарен мальчику. В конце концов, он сделал то, что не удалось даже мне. Он смог вернуть тебе утраченные воспоминания. — Только легче мне от этого не стало, — помрачнел Робертс. — Вы смогли определить, как ему это удалось? — Если бы я знал… — слабо усмехнулся Сметвик. — Он весьма одарённый юноша. — Да, и такой же одарённый убийца, — прошипел Сильвестр, отвернувшись. — У него раскалывается сознание. Сильвестр резко повернулся к Сметвику. На лице отразилась странная эмоция, которую целитель не смог прочитать. — Но это же… Он достаточно силён, чтобы предотвратить это! — Сила без знаний — ничто. Он невероятно силён. Его сила — это великий дар. И великое проклятие. Она либо спасёт его, либо уничтожит. Пожалуй, только благодаря своей силе он до сих пор не сошёл с ума. — Ну, с этим бы я поспорил… — прошептал Сильвестр. В окно влетела огромная серебристая птица, в которой пусть и не сразу, но всё же узнавался феникс. — Сильвестр, — заговорил тот голосом Дамблдора. — Я понимаю, как важно для тебя то, ради чего ты уехал, но я прошу тебя вернуться. Сегодня на Билла Сайфера наденут магический ограничитель. Понадобится твоя помощь. — Что?! — взревел Сметвик. — Старик совсем из ума выжил!!! Они не имеют права надевать ограничитель! — Если это условие, выдвинутое Отделом магического правопорядка, то имеют, — прошептал Сильвестр и резко поднялся. — Но они не знают, кто он! Он набросил на плечи пиджак и достал волшебную палочку из рукава. — Сильвестр! — Я поклялся, что не позволю ему убить ещё кого-то! Хватит с меня. Больше никто не умрёт! — Ты выяснил то, что хотел? — спросил Сметвик. — Он одержим? Сильвестр долго на него смотрел. На лице не промелькнуло ни одной эмоции. — Трудно быть одержимым демоном, когда ты сам — демон. С громким хлопком он исчез. * * * Билл переводил подозрительный взгляд с мадам Помфри на Дамблдора, что держал в руках два широкий серебряных полукольца. Внутреннее чутьё вопило об опасности. Хотелось бежать отсюда без оглядки, но почему-то он не мог пошевелиться. Его словно гвоздями прибили к полу, чтобы он даже не думал сбежать. Что происходит? — Билл, эта вещь поможет тебе. Благодаря ей ты больше не будешь терять память, — по-доброму улыбнулся Дамблдор. «Ложь. Ложь! ЛОЖЬ!!!» — кричал внутренний голос. — Меня всё устраивает, — как можно ровнее ответил он, не спуская глаз со странного предмета. — Ну-ну, мой мальчик. Это поможет тебе. Надень его. Ради всеобщего блага. Страх растекался по венам. Билл попытался сдвинуться с места, но невидимые путы слишком крепко держали его. Он пытался призвать огонь, но с пальцев не сорвалось даже искры. Он снова в ловушке. Дамблдор подошёл ближе и поднёс странный предмет к его шее. Билл понял, что это. Это ошейник. — Нет! Не смейте меня трогать! Глаз пожелтел. С пальцев сорвались синие искры… И всё исчезло в океане боли, когда ошейник сомкнулся на его шее. — НЕТ!!! — в Больничное крыло ворвался профессор Робертс и, оттолкнув в сторону Дамблдора, вцепился в искрящийся ошейник. Приложив палочку к месту, где должен был быть замок, он прокричал: — Конфринго! Серебряное кольцо разорвалось на части. Билл, тяжело дыша, упал на колени. Робертс бегло осмотрел его и облегчённо вздохнул. Когда же он повернулся к Дамблдору, от былой эмоции не осталось ни следа. Его переполнял гнев. — Да как вы посмели использовать ограничитель против воли Министерства?! — процедил он, и каждое его слово было наполнено ядом. — Вы хоть понимаете, что с его силой это могло его просто убить? Понимаете?! Или, вопреки всем тем громким словам, которыми вы едва ли не каждый день промываете нам мозги, вы всё же решили воспитать второго Тёмного Лорда? — он перевёл бешеный взгляд на мадам Помфри. — От кого угодно я ожидал подобного, но никак не от вас. — Альбус заверил меня, что это приказ Министерства… — стремительно побледнела женщина. — А не ты ли, Сильвестр, предложил и вовсе лишить мальчика его силы? — спокойно спросил Дамблдор. Робертс молча выдержал его взгляд. Билл в это время поднялся на ноги и, чуть пошатываясь, направился к выходу. — Сайфер, стоять! — окликнул его Робертс. Билл остановился и обернулся. Глаз его был ярко-жёлтым с вытянутым зрачком. — Хватит распоряжаться моей жизнью!!! — рявкнул он. — Я не подчиняюсь чужим приказам и никогда не буду. Ясно вам?! — он повернулся к Робертсу, подняв указательный палец. — Пусть вы и знаете, кто я, но не забывайте, что и я знаю, кто вы. Хватит преследовать меня, и оставьте же наконец меня в покое!!! Билл покинул Больничное крыло, громко хлопнув дверью.