Аваддон

Йатер в последний раз глухо простонал и обессилено рухнул вниз. Шайн принял в объятия его еще дрожащее тело и прижал к себе. Ощущение бархатной кожи спины под ладонями было просто восхитительным. Горячее дыхание согревало шею, и Шайн прикрыл глаза, наслаждаясь минутами тишины и абсолютного спокойствия. Через пять-десять минут Йатер решит, что одного раза ему мало и все начнется сначала… Но сейчас, пока любовник ослаблен полученным удовольствием, можно просто полежать, прижимая к себе горячее тонкое тело. Словно услышав его мысли, Йатер тихо вздохнул, осторожно высвобождаясь из держащих его рук, скатился с Шайна и лег рядом. С мгновение смотрел молча прямо перед собой, а потом повернулся к нему и очень нежно провел по щеке, убирая прядь волос: - Я все еще не могу поверить, что ты здесь, рядом со мной, - его голос, в котором сейчас опять звенели хрустальные колокольчики, Шайн был готов слушать вечно. - Что мне сделать, чтобы ты поверил наконец в это? – этот разговор они вели не впервые. И каждый раз Шайн чувствовал себя так странно… Желание быть с Йатером успело стать физической потребностью. А сделать все, чтобы его мальчику было хорошо… Но странно, как же странно он чувствовал себя внутри, когда эти слова срывались сами собой с его губ! - Ничего, - Йатер придвинулся еще ближе, почти вжимаясь в него всем телом. Так, словно хотел стать его частью. – Просто будь со мной. Позволь мне любить тебя. Шайн только прикрыл глаза, гадая, откуда внутри взялась эта обреченность. Но руки Йатера уже ласкали его тело, и Шайн только выдохнул сквозь стиснутые зубы. Каждый раз, когда Йатер начинал свои игры, Шайн спрашивал себя, откуда в этом хрупком на вид юноше столько сил и страсти. А потом эта страсть выжигала из головы все мысли, заставляя кипеть кровь, и он забывал об этом. До следующей ночи, до новой ласки. А еще иногда, когда рассудку почти удавалось заявить о себе, он думал о том, почему он, именно он? Йатер был с ним, всегда только с ним. Доводя его и себя до изнеможения, выматывая удовольствием и болью. Чтобы утром обессилено рухнуть на кровать и забыться глубоким обморочным сном. Но сейчас рассудок только бился в новой агонии – ласки Йатера всегда были до умопомрачения точны и изыскано извращенны. Он знал тело Шайна, как свое собственное, и беззастенчиво пользовался этим знанием, каждый раз заставляя его срывать голос и… умолять. Тело словно жило само по себе. Билось под умелыми руками, выгибалось под жаркими губами, покорно принимало в себя чужое желание. Захлебывалось воздухом, царапало спину Йатера, пытаясь заставить того прекратить эту пытку. А потом снова и снова разбивалось на тысячу кусков, опаляя сознание взрывом сверхновой звезды. Позднее утро застало Шайна в постели. Разбудившее его солнце заглядывало в окно и слепило глаза. Шайн поморщился и отвернулся. Еще вчера вечером тяжелые портьеры наглухо закрывали окно, а сейчас… Йатер опять распахнул их, забыв, что Шайн терпеть не может солнечный свет. Да и любой яркий свет, если уж на то пошло. Шайн не знал, просто не помнил, всегда ли была эта нелюбовь, почти отторжение, или появилась совсем недавно. Он просто знал, что свет приносит дискомфорт. Глаза не слезились, да и дымиться, как вампир, он не начинал, но чувствовал себя… очень плохо. И по возможности старался держаться в тени. А Йатер… всегда забывал об этом. Он… любил свет. Шайн провел рукой по лицу и откинул одеяло. Вставать не хотелось. Жизнь в этом доме была слишком… никакой. Но ему нравилось. Нравилось слоняться по коридорам, комнатам и саду (если только на улице было пасмурно) без дела, просто так. Нравилось забираться с ногами в кресло библиотеки и, хрустя яблоком, читать какой-нибудь роман, сюжет которого он забывал, как только закрывал книгу. А иногда в библиотеку заходил Йатер, и тогда смысл того, что он только что прочитал, ускользал от Шайна гораздо раньше. Йатер… Без него было плохо. Шайн мог выдержать вдали не больше трех часов. А потом начинал, скрипя зубами от сжигающей изнутри потребности, судорожно метаться по дому в поисках хрупкого юноши с черно-белыми волосами и льдисто-голубыми глазами. А когда наконец находил… Замирал на мгновение, смотря на него во все глаза, а потом, дождавшись легкой разрешающей улыбки, подходил и осторожно обнимал. Прижимаясь всем телом, впитывал его запах, пульс, ощущение его присутствия. Получал жаркий поцелуй, от которого начинали болеть губы. Жажда проходила, тоска растворялась. Но лишь на время. Еще на три часа. А потом начиналось все сначала. Их полные страсти и огня ночи лишь делали все хуже. И с каждым утром время, которое Шайн мог прожить БЕЗ Йатера, становилось все меньше. Шайн подошел к окну, резким движением задернул портьеры и направился в ванную. Взгляд скользнул по маленькой изящной статуэтке, стоявшей возле самой двери. Она была здесь вчера? Почему-то он ее не помнил. В последнее время память вообще играла с ним в странные игры, но его это не беспокоило. Он все время что-то забывал, но считал, что если он этого не помнит, то это и не нужно. Рассудок, правда, все время пытался с ним спорить, но с каждым днем его голос становился все тише. И Шайн искренне наделся, что скоро он вообще исчезнет. Он… лишь делал ему больно. Шайн не знал что именно болит, но… Чувствовал боль и этого было достаточно, чтобы не пытаться разобраться в причинах, а просто желать ее исчезновения. Только, когда рядом был Йатер… Это неприятное ощущение пропадало без следа. Шайн включил воду и встал под тугие струи. Ощущение прикосновения к его ставшей в последнее время слишком чувствительной коже было восхитительно-болезненным. Шайн еле слышно застонал сквозь стиснутые зубы. Да… Он мог бы простоять так вечно. Но недовольно заворчавший желудок дал знать, что с такими планами он в корне не согласен. Шайн только вздохнул. Из ванной он вышел спустя сорок минут: волосы, которые за последнее время хорошо отросли, сильно запутались за ночь и ему пришлось потратить немало времени, чтобы привести их в относительный порядок. Зато теперь они лежали ровной волной на плечах. Шайн на миг задержался взглядом на своем отражении в большом, в полный рост зеркале. Оглядел себя и вздохнул. Свое отражение он тоже не любил – ему все время казалось, что из зеркала на него смотрит кто-то другой. Кто-то, у кого его внешность и не более того. Шайн отвел взгляд и вышел из спальни. Есть хотелось просто зверски, а, судя по запаху, плывущему по коридору, на завтрак сегодня были булочки с корицей. Может, ему оставили хоть одну? Он сегодня встал слишком поздно. В столовой, как и ожидалось, не было никого. Шайн только хмыкнул и направился прямо на кухню. Все равно есть в этой слишком большой, по его мнению, комнате он не любил. А еще почему-то вспоминалась другая столовая. Он не знал, когда он успел побывать в ней, и в каком доме она вообще находилась, но всплывавшая в памяти картина с уютным камином и стоящих на нем больших часах ему нравилась гораздо больше. Тенью проскользнув в приоткрытую дверь, Шайн оказался на кухне. И первое, что он увидел, была маленькая плетеная корзиночка с румяными булочками, один вид которых заставил Шайна шумно сглотнуть. И выпасть из мира на целых пятнадцать минут, которые понадобились ему на то, чтобы прикончить свой поздний завтрак. Несмотря на то, что утро было солнечным, к обеду небо затянуло тучами, и Шайн решил выйти прогуляться в парк. Он давно там не был. Кажется, с прошлой недели, когда в один из дней точно так же было пасмурно. Он шел по дорожкам, которые вились между старых деревьев. Где-то невдалеке жгли опавшие листья и теперь в воздухе висела легкая дымка. Шайн вдохнул полной грудью и улыбнулся. В голове было восхитительно пусто, где-то внутри тихо звенело от счастья и удовольствия. Он растворился в этом воздухе, в этой дымке. И даже рассудок не давал о себе знать. Сейчас он был полностью свободен. От всего. Может, именно поэтому тихие голоса, которые донес до него легкий ветерок, сначала показались ему всего лишь шорохом листьев. Блаженство разорвало имя. Его собственное имя, произнесенное знакомым голосом, от которого Шайн поморщился. Люминор. Почему-то этот человек всегда вызывал в нем только дрожь. Он был братом его любимого мальчика, но Шайн его еле переносил. И, кажется, эти чувства взаимны. Взгляды, которыми иногда провожал его Люминор, были по-настоящему страшными. Шайн был уверен, что Люминор искренне желает ему смерти. Все это мгновенно промелькнуло в голове Шайна, и он, повинуясь каким-то инстинктам, сошел с дорожки, прячась в тени большого дерева. Вовремя – из-за поворота показались две фигуры. На мгновение дыхание Шайна перехватило – силуэт Йатера, одетого во что-то светлое, на фоне темных стволов деревьев казался слишком тонким, четким и красивым. Знакомый жар прошелся по венам, но в этот раз рассудок почему-то без труда взял верх над телом. Возможно, из-за того, что рядом с Йатером шел Люминор, и его черные волосы, которыми играл ветер, сбивал Шайна. А потом он снова услышал свое имя. - …ты, конечно, лучше знаешь. Но ты уверен, что он действительно готов к ритуалу? – голос Люминора, несмотря на то, что он был еще достаточно далеко, слышался на удивление хорошо. – Ты же понимаешь, что если что-то пойдет не так, второго шанса у тебя не будет. - Мне не нужен пускающий слюни овощ. Называй вещи своими именами, братец, - голос Йатера, прошедший по позвоночнику Шайна мягкой кисточкой, сейчас почему-то звучал не хрустальными колокольчиками, а… В голову приходило только сравнение с воздухом, который начинает петь от сильного взмаха меча. – Я знаю, что будет в случае неудачи. Поэтому, да – я уверен в том, что Шайн готов. От того, что Йатер произнес его имя… От того, КАК оно прозвучало, в груди Шайна что-то сжалось. Это ощущение… было просто восхитительным. И он погрузился в него настолько глубоко, что перестал что-либо слышать и понимать. Подобие сознания вернулось только, когда братья уже исчезли из поля зрения, и даже ветер уже был не в состоянии донести отзвуки их разговора. Шайн только тяжело вздохнул, когда этот факт дошел до него, а потом вернулся на дорожку. И хотя гулять уже расхотелось, он все равно пошел вперед. С каждым пройденным шагом наваждение, навеянное голосом Йатера, становилось слабее, а шепот уже почти отчаявшегося достучаться до него сознания – громче. Они говорили о ритуале. И о нем. Что-то про то, что он готов. К чему готов, что за ритуал? Ответы на эти вопросы вдруг показались такими важными, что Шайн резко остановился на месте, а потом повернулся на каблуках и направился в противоположную сторону. Туда, где исчезли Йатер с Люминором. Пошел, потом почти побежал. Когда впереди пока еще размытым пятном показался силуэт Йатера, уже одного, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Шайн остановился, пытаясь отдышаться и пригладить растрепавшиеся от бега волосы. Представать перед взглядом Йатера в таком виде откровенно не хотелось. Оторвать ноги от земли удалось только через пару минут – сердце упорно не желало возвращаться к своему обычному ритму. Но потом, в конце концов, успокоилось и оно. Йатера в парке уже не было – он зашел в дом, и Шайн послушно последовал за ним, привычно прикидывая, в какой комнате его можно будет найти. А потом, не менее привычно, решил положиться на собственные ощущения, которые до сих пор безошибочно приводили его к объекту желания. В этот раз ему понадобилась лишь пара минут, чтобы, следуя за тонким, еле уловимым ароматом Йатера, найти его в их спальне. Он сидел на краю постели и осматривал комнату каким-то странным, немного растерянным взглядом. В эту минуту… Он был так красив и беззащитен, что Шайн замер на пороге, смотря на него почему-то полными влаги глазами. А потом тихо, обреченно вздохнул. Йатер резко повернулся. На мгновение в его глазах промелькнуло настоящее облегчение, и Шайн, который внезапно отчетливо понял, откуда оно взялось, лишь успокаивающе улыбнулся. Йатер… Какой же он еще ребенок… - Шайн… - словно ветерок пронесся по комнате, и тот, кого звал хрупкий юноша с черно-белыми волосами, шагнул в комнату: - Я здесь. - Я испугался, что ты ушел, - Йатер подвинулся на кровати, давая Шайну возможность сесть рядом. - Я гулял в парке, - его рука сама нашла пальцы Йатера. Льдисто-голубые глаза лишь на короткий миг стали темнее, но Шайн все равно заметил эту тень. И тут же рванулся в атаку, не давая себе время для раздумий и сожалений: – Прости, но я слышал обрывок вашего разговора. О каком ритуале вы говорили и при чем тут я? Сказал и облегченно выдохнул. Пальцы Йатера, переплетенные с его собственными, на мгновение с силой сжались, а потом снова расслабились. - Это будет наш с тобой ритуал, - Йатер потянулся к нему, почти касаясь губами его губ. – Если хочешь, назови его венчанием. - Венчанием? – словно эхо повторил Шайн. Это странное для него слово прокатилось по губам, скользнуло по языку и упало куда-то внутрь. Разлилось там теплом и… чем-то еще. Каким-то яростным протестом, который он безжалостно подавил. Венчание? - И мы никогда не расстанемся? – смотря на Йатера с почти детской надеждой в голосе, спросил он. Тот только тихо рассмеялся, пуская по всему телу Шайна теплые волны: - Никогда. Обещаю. Совсем скоро. Восемь дней, мой любимый. Потерпи всего восемь дней. Шайн только вздохнул. А потом воздух просто исчез, когда его губы накрыли другие – голодные, жаркие и бесконечно желанные. Сжигающие все. Все мысли, все сомнения и жалкие попытки собственного сознания понять… что-то. Йатер целовал его, перебирал волосы. И ничего другого в этой Вселенной больше не существовало. Сколько времени прошло, прежде чем они смогли наконец оторваться друг от друга, Шайн не сказал бы и под страхом смерти. Ему показалось, что всего несколько секунд. Еще вот только сейчас Йатер целовал его, не желая отпускать, а теперь он стоит перед ним, отводя в сторону почему-то виноватый взгляд. Шайн только вздохнул: - Ты опять уходишь? - Прости. Мне нужно кое-что обсудить с одним человеком. Он как раз должен уже приехать. Шайн встал с кровати: - Все в порядке. Я могу выйти с тобой? – спросил и тут же недоуменно нахмурился. Реакция Йатера… была странной. Накрывшая его тонкое лицо тень показалась почти черной. И глаза… Которые стали пустыми и режуще-ледяными. - Зачем тебе это? – голос Йатера, всегда казавшийся Шайну чем-то очень мягким и теплым, сейчас… был тупой иглой, которой царапали стекло. - Я… Мне скучно здесь. Я всего лишь собирался вернуться в парк, - собственные слова казались ему нескладными и лишенными всякого смысла, но Йатеру, как ни странно, хватило и их. Черная тень с лица исчезла, так же как и режущий лед из его глаз. - Хорошо… - он выдохнул, тряхнул головой, и Шайн с легким удивлением и радостью увидел перед собой прежнего Йатера. – Тогда пошли. Он не любит ждать, и я вовсе не исключение. Что-то прозвучало в этих словах… Какая-то странная эмоция… Шайн снова нахмурился, пытаясь понять, что же он услышал, и их выход из комнаты как-то пропустил мимо сознания. Только когда Йатер вдруг остановился на первой ступеньке лестницы, реальность вернулась. Шайн вздрогнул и резко затормозил, чтобы не врезаться в стоящего перед ним Йатера. Замершего, очень напряженного Йатера. - Точность – вежливость королей, да, Сагара? – отражавшийся от стен голос Йатера был слишком звонким и почти детским. Шайн невольно сжался, когда почему-то знакомое имя «Сагара» что-то сдвинуло в нем. - Я слишком ценю свое время, чтобы разбрасываться им. Голос… Этот голос… Он уже слышал его! Не нежный, как у Йатера, а глубокий и сильный. Шайн сделал шаг назад и в сторону, чтобы посмотреть на того, кто вызывал в Йатере, да и в нем самом такие странные эмоции. И замер, борясь с диким по своей силе чувством дежа-вю. Этот разворот плеч, гордая посадка головы и тяжелые даже на вид волосы, обрамляющие лицо… Были знакомы. До боли, которая вдруг начала рвать сердце. До крика, который он еле успел сдержать, с такой силой стиснув зубы, что они скрипнули. Глаза… Темные, затягивающие, желание утонуть в которых вдруг стало нестерпимым. Шайн с силой сжал пальцы в кулак, пытаясь заставить себя хотя бы закрыть глаза, если уж просто отвести взгляд он не в состоянии. Медленно, по тысячной доле миллиметра в час, ресницы опускались. Бьющийся в агонии рассудок лишь отмечал, как размывается изображение перед глазами, а глубокий красивый голос сливается с другим – тонким и… излишне нежным. Вот так, хорошо… Немного постоять, ни о чем не думая. Пусть успокоится сердце, легкие наконец напомнят о себе. И все пройдет. Это просто дурацкое чувство дежа-вю. Даже если этот человек показался ему знакомым, это еще ничего не значит – он мог видеть его раньше. Ведь он разговаривает с Йатером, приехал к нему. Скорее всего, он действительно просто видел его мельком, да забыл об этом. А теперь вот… Он сам напомнил о себе. Когда сердце перестало выстукивать безумные марши, Шайн еле заметно перевел дух и, не открывая глаз, прислушался к тому, что происходило рядом. Два голоса, полных непонятных для него эмоций. Смыл слов все еще не доходил до него, да он и не старался вникнуть в суть. Главным было то, что его помрачение рассудка не заметил Йатер, а, значит, можно обойтись без объяснений. Шайн громадным усилием воли заставил себя расслабиться и открыть глаза. Ресницы поднимались также медленно, но он был упрямее. Первым, что увидел Шайн, были льдисто-голубые глаза Йатера, смотрящие на него с подозрением и непонятной угрозой. - Ты, кажется, хотел в парк? – голос звучал, как обычно, но что-то было в нем… неправильное. - А… Да, конечно, - Шайн поспешно отвел глаза и, радуясь возможности сбежать отсюда, шагнул на первую ступеньку. И тут же почувствовал, как сжали его запястье тонкие, но слишком сильные пальцы. - Посмотри. Мне. В глаза, - снова изменившийся голос Йатера лишил воли мгновенно. И Шайн, сам удивляясь своей покорности, вскинул на Йатера взгляд. Внутри что-то снова сдвинулось. А потом мгновенно покрылось звенящей и прочной ледяной корочкой. И снова стало легко и просто. Куда-то ушла еще глухо ворчащая в сердце боль. И ощущение присутствия стоящего у подножия лестницы человека больше не тревожило. Оно просто соскальзывало со слишком гладкой и скользкой ледяной поверхности. Он выдохнул, на долю секунды опустил ресницы, а когда снова поднял их, на Йатера уже смотрели абсолютно чистые и пустые глаза. - Умница, - ласковый шепот коснулся волос вместе с горячим дыханием скользящего поцелуя и привычно прошелся мягкой кисточкой по позвоночнику. – Ты собирался в парк. Так иди. Шайн только улыбнулся и, повернувшись, спустился вниз по лестнице. Мазнул безразличным взглядом по вытянувшемуся в струнку мужчине и, обойдя его, направился к входной двери. Он уже успел коснуться ее ручки, когда все еще звучащий в голове голос Йатера вдруг замолк, сменившись другим – глубоким и сильным: - Потерянная душа… Всего лишь эхо, но когда дверь за ним закрылась, Шайн слышал только звон раскалывающегося где-то внутри льда. И боль от режущих сердце осколков. Дни тянулись невыносимо медленно. Настолько, что даже Шайну, уже привыкшему к неторопливому ходу времени, это казалось просто невыносимым. Или была другая причина? Да, пожалуй, так и было. Шайн коротко вздохнул и захлопнул книгу. Все равно он видит перед собой не черные строчки, а черные волосы и странные темные глаза. Его самая страшная тайна, обладание которой заставляло кровь быстрее бежать по венам. Ведь если Йатер узнает… Пять дней. С той минуты прошло всего пять невыносимо долгих и пустых дней. Все было как прежде, но все изменилось. И теперь голова болит почти все время. Шайн повернулся к окну. Пасмурно. Выйти в парк? Но даже этого не хотелось. Нет, не так. Было… страшно. Почему-то казалось, что если он хотя бы ступит за порог дома, вернется ТОТ день, когда человек с непонятным, но красивым именем Сагара что-то нарушил в нем. Сломал, разбил. Йатер… Мог бы все исправить. Но – и это тоже было страшной тайной Шайна – он сам не хотел этого. Тянущая муторная боль где-то внутри была неприятна, но она дарила ощущение жизни. Странно, почему еще так недавно он не хотел даже думать об этом? И теперь он больше слушался своего сознания, которое, впрочем, замолкало сразу, стоило только появиться Йатеру. В те минуты… Шайн забывал обо всем. Льдисто-голубые глаза заполняли его личную вселенную. Тело привычно отзывалось на ласку, а после губы не менее привычно благодарили за доставленное удовольствие. В те минуты… Шайн удивлялся своей способности жить без НЕГО. А потом он снова оставался один. И приходила боль. В первые секунды он отчаянно боролся с ней. А потом сдавался на ее милость. День, два, три… Он вымотался. Он устал. И к концу пятого дня, к этой самой минуте он не мечтал ни о чем другом, кроме того, чтобы это закончилось. Все равно, как. Просто закончилось. Йатер говорил о восьми днях. Пять из них почти прошли. Выдержит ли он еще три? Казалось и верилось, что после этого ритуала «венчания» все закончится. И плевать на то, что сейчас одна только мысль об этом самом «венчании» вызывает тошноту и яростное отрицание. Три дня. Ему надо продержаться три дня. Шайн отложил книгу и, свернувшись клубочком в большом и удобном кресле, устало прикрыл глаза. Не думать. Почему раньше у него это получалось так легко и просто, а сейчас кажется почти невозможным? Может, от этого все его беды? Он слишком много думает. Шайн невесело усмехнулся. И словно эхо, за дверью послышался звук шагов. Тех, которые он узнает из тысячи. Сердце мгновенно бешено застучало, но почему-то сейчас это была его единственная реакция – шевелиться откровенно не хотелось. Дверь открылась тихо и почти неслышно. Пожалуй, если бы Шайн не ждал этого, он бы даже не услышал. Ощущение присутствия докатилось до него подобно прибою. Мягко поглотило и Шайн с облегчением расстался со своими невеселыми мыслями. На несколько минут. Шайн открыл глаза только, когда его волос коснулись легким поцелуем. - С тобой все в порядке? – нежный голос Йатера был полон искренней тревоги. - Все нормально, - Шайн только улыбнулся. Это беспокойство было по-настоящему приятым. - В последнее время с тобой что-то происходит, - жидкий лед в сияющих глазах Йатера начал твердеть, и Шайн еле сдержал дрожь. - Я… - Шайн на миг замялся. Говорить, что все нормально, нельзя – Йатер слишком проницателен и слишком хорошо знает его. – Я немного волнуюсь. О ритуале. Все время об этом думаю. Вот так и никак иначе. Он не солгал, хотя и не сказал ВСЕЙ правды. Глаза Йатера на мгновение широко распахнулись, и Шайн не удержал вздох восхищения. Красивый… Какой же он красивый. А потом только эта мысль и осталась в его голове. Облегчение, искренняя радость, растопившие голубой лед, наполнили и его, сделав легким, словно воздушный шарик. Он сам потянулся вперед, приникая к нежным губам. - Не думай… Ни о чем… - слова Йатера, которые он умудрялся произносить в коротких перерывах между поцелуями доходили до затуманенного сознания Шайна с трудом. Сейчас ему хотелось только одного: чтобы Йатер никогда не отрывался от его губ, никогда не отводил взгляда и никогда не разжимал своих объятий. Но… Йатер отстранился спустя несколько минут и сотню поцелуев. Шайн не сдержал разочарованного стона. - Прости, - Йатер смотрел на него виноватым взглядом. – Я хотел бы никогда не отрываться от тебя. Но… - Все в порядке, - Шайн перебирал черно-белые пряди и улыбался дрожащими губами. - Сегодня у нас будут гости. Будь готов спуститься в столовую через полчаса, - Йатер поднялся, меняясь на глазах. Где-то в глубине души шевельнулся страх. - Я… Мне обязательно присутствовать? – Шайн изо всех сил боролся с паникой, которая почти звучала в его голосе. - Да, - глаза Йатера опять заледенели. – Там не будет никого, кого бы ты не видел раньше. Шайн стиснул зубы, запирая готовый вырваться на свободу следующий вопрос. Но Йатер словно прочитал его мысли: - Люминор, Крестник, Сагара. Ты знаешь их всех. Не надо так волноваться, это будет всего лишь ужин. Или… - Йатер вдруг резко подался вперед, впиваясь прямым пронзительным взглядом в лицо Шайна, – дело в другом? - Нет, - это короткое слово далось Шайну с трудом, но голос не дрогнул. – Просто я не хочу видеть никого, кроме тебя. Сказал и замер, молясь о том, чтобы Йатер поверил в это. И, похоже, в эту минуту у высших сил было хорошее настроение. Йатер еще с пару секунд всматривался в его лицо, а потом губ коснулась легкая улыбка, и он отстранился, снова выпрямляясь. - Все будет в порядке. Ужин не затянется надолго. Не забудь, через полчаса, - Йатер в последний раз провел по отросшим волосам Шайна, и спустя секунду его в библиотеке уже не было. Шайн с пару секунд прислушивался к его удаляющимся шагам, а потом выдохнул, позволив себе расслабиться. Какого черта он так среагировал?! Ужин. Ну и что? Он действительно… видел уже всех. Пусть поодиночке, в разное время и при разных обстоятельствах, но видел. Тогда какого черта его трясет так, словно ему предстоит аудиенция у английской королевы? Шайн усилием воли взял под контроль расшалившиеся нервы и поднялся с кресла. От получаса до ужина осталось всего двадцать минут. Пусть эти люди – ближайшие помощники Йатера, они все же будут гостями, а встречать гостей в растянутой водолазке и потертых джинсах… Йатеру это явно не понравится. Шайн снова вздохнул и направился в спальню. Хорошо, что хоть выбор у него не особо большой. Йатер, конечно, как-то пытался вытащить его в магазин, но, заметив в глазах Шайна полное безразличие ко всем этим тряпкам, позволил выбрать пару простых вещей самому и оставил его в покое. Двадцать минут пролетели быстро. Слишком быстро. Он… не успел подготовиться. Идя по длинному коридору к столовой, он уговаривал себя и свое сердце, что ничего особенного не происходит. Но оно было глухо к его увещеваниям. Оно просто колотилось о ребра, низ живота сводило от странного ужаса и предчувствия. А он сам… Просто никак не мог понять, какого черта с ним происходит. Эти чувства… были самыми сильными из всего, что он переживал в последнее время. Даже секс не заставлял ТАК шуметь кровь в ушах. Он остановился, когда до закрытой двери осталось полшага. Нервным рваным жестом провел рукой по и без того безупречно уложенным волосам, словно пытаясь успокоить себя. Сердце действительно перестало пытаться вырваться из груди, а тело – дрожать. Йатер… надо смотреть только на него, находиться рядом с ним, слушать только его. Это и станет спасением. Обрадованный найденным выходом, Шайн потянулся вперед и открыл дверь столовой. Перешагнул порог, осматривая комнату быстрым взглядом, и перевел дух. Здесь были только Йатер и Люминор. Тихий разговор при его появлении стих, но вот на это ему точно было плевать. - Добрый вечер, - соблюдая правила приличия, поздоровался он с Люминором, а потом перевел взгляд на Йатера: - Я слишком рано? - Нет, ты в самый раз, - тот нежно улыбнулся, окидывая всю его фигуру откровенно жадным и восхищенным взглядом. – Сейчас подойдут остальные, и мы начнем. Можешь пока выбрать себе место. Шайн на мгновение нахмурился. Черт… если сесть рядом с Йатером, то ощущение его присутствия поможет ему. Но если напротив, то тогда он действительно сможет смотреть только на него. Что выбрать? А потом его взгляд упал на конец стола, и легкая улыбка коснулась губ. Да, он сядет на другой конец стола. Как примерная хозяйка, сидящая напротив хозяина и ловящая каждый его жест. Стол был достаточно большим, и Шайн был уверен, его длина поможет ему присутствовать на ужине, не участвуя в нем. Это… было бы идеальным вариантом. И Шайн, больше не раздумывая, направился к торцу стола, поймав по пути один удивленный, но понимающий взгляд Йатера, и один удовлетворенный от Люминора. Но ни тот, ни другой комментировать это не стали, а просто вернулись к прерванному разговору. Впрочем, он продлился всего пару минут – за дверью раздались шаги и братья мгновенно замолчали, поворачиваясь к ней. Секунда и она распахнулась от сильного, но не резкого движения. - Крестник… - протянул-пропел Йатер, делая шаг навстречу переступившему через порог человеку. – Похоже, даже Сагара не в состоянии приучить тебя не опаздывать. - Я не ценю время так, как он, - Крестник коротко кивнул застывшему на месте Люминору и снова вернул свое внимание Йатеру: – Кстати, его еще нет? - Он внизу. Я уже послал за ним. Проходи, садись. Крестник криво усмехнулся и прошел к столу. Мазнул странным взглядом по сидящему Шайну, коротко кивнул, здороваясь, а потом просто, без особых церемоний отодвинул стул и опустился на него. Вытянул ноги и коротко вздохнул. Шайн отодвинулся, как можно дальше в тень, отчаянно желая в ней раствориться. Крестника он видел уже не раз. Как-то они даже перемолвились парой словечек. Ничего не значащий разговор, но он оставил у Шайна странное впечатление. Словно этот человек имел несколько зеркальных отражений, и все они жили в нем. В его глазах всегда горел легкий огонь безумия, но почему-то ЭТО Шайна не волновало вовсе. От Крестника иногда пахло кровью, но даже этот запах как-то проходил мимо сознания Шайна. За последние пять дней он успел узнать довольно много. Странно, почему его раньше не интересовало, чем же занимается его любовник и кто он, в общем-то, такой. А теперь… Из обрывков разговоров он понял, что Крестник, наряду с Сагарой – помощники Йатера. И что у каждого из них своя задача и свои обязанности. Странно, но в чем они состоят, и чем же все-таки занимается Йатер, он так и не смог узнать. Но вряд ли чем-нибудь особо приятным. Слово «ритуал», за которое так зацепилось его сознание, казалось страшным. Особенно, если Шайн думал о нем отдельно… от всего остального. Усилием воли Шайн вернул свои мысли Крестнику. Сейчас он не выглядел безумцем, просто очень усталым человеком. Вокруг глаз собрались мелкие морщинки, на лице лежала темная тень. Шайн с трудом отвел от него взгляд. Что-то внутри тянулось к этому человеку. И… еще почему-то по венам растекалось сочувствие. Странное, необъяснимое. Шайн отмахнулся от него, даже не пытаясь разобраться. А потом и вовсе забыл обо всем, когда дверь в очередной раз распахнулась, и через порог переступил Сагара. Его появление было неожиданным, потому что звук его шагов никто не слышал. Словно он просто материализовался уже прямо перед дверью. Где-то рядом послышался тихий отчаянный вздох, и Шайн, привлеченным им, развернулся в ту сторону. Крестник… Что за?.. Он выпрямился в мгновение ока и теперь сидел на стуле так прямо, словно был в корсете. Пальцы сжимали нож с устрашающей силой. А его взгляд… Жадно скользил по напряженной фигуре Сагары, впитывая все. Шайн потрясено охнул и тут же прикрыл рот рукой, очень надеясь, что этого никто не заметит. На его счастье, внимание всех было отдано Сагаре. Каждый из присутствующих смотрел на вновь пришедшего по-своему. Крестник – с отчаянной жадностью, Люминор – с откровенной ненавистью, а Йатер… Шайн кинул на него один короткий взгляд и тут же отвел его, словно обжегшись. Показалось, ему просто показалось. Йатер не мог смотреть на Сагару ТАК. Так, словно… боялся его? Нет, ему точно показалось. - Все уже собрались. Ты послал за мной слишком поздно, - голос Сагары был спокоен, но он с легкостью разорвал то странное оцепенение, которое напало на них с его появлением. Йатер зло улыбнулся: - Считай это маленькой местью. Сагара только усмехнулся: - Я так и понял. По комнате словно прошелся ветерок, который растормошил всех и унес с собой скованность и что-то еще, что так отчаянно звенело в воздухе. Йатер выдохнул и шагнул к столу: - Ну, тогда приступим? Не знаю, как вы, а вот я очень голоден. Шайн снова замер. Странно, но свое сердце он перестал чувствовать еще пять минут назад, когда в комнату вошел Сагара. И почему этот человек производит на него такое впечатление? А теперь вот он сидит и смотрит расширившимися глазами на то, как тот усаживается напротив Крестника. Скользит по нему ничего не значащим взглядом и поворачивается... К нему, Шайну. И время застывает. Вокруг них, вокруг него. Но внутри… Оно несется бешеным галопом. Глаза цвета расплавленного шоколада, смотрящие прямо в душу, приносят физическую боль. Такую, что хочется закричать, сжаться. Но он не может даже сдвинуться с места. Мир вокруг размывается, а потом вдруг снова приходит в порядок – медленно, невыносимо медленно опускаются длинные острые ресницы, закрывая карие глаза. И время снова пускается вперед. Короткий кивок в качестве приветствия и вот Сагара уже отвернулся от него, смотря куда-то прямо перед собой. По лицу словно мазнули чем-то острым и горячим и Шайн, плохо понимающий, что же с ним творится, поднял взгляд. Чтобы тут же встретиться с другим – ненавидящим и страшным. Глаза Крестника… Светились обещанием скорой смерти. Шайн вздрогнул и поспешно отвел глаза. Какого черта здесь происходит?! Какого… - Шайн? – мягкий голос знакомо прошелся вдоль позвоночника. – С тобой все в порядке? Ты побледнел. - Да, - тело отвечало само, повинуясь только одному инстинкту самосохранения. А сознание… Давно подало в отставку. – Тебе показалось. Голубые глаза мгновенно потемнели, и Шайн прикусил язык. Черт, он ответил слишком резко. Но было уже поздно. Остается надеяться, что Йатер поймет это просто как нежелание присутствовать на этом ужине. Пришедшая внезапно мысль ввергла его в ужас. Он сидит здесь, смотрит на Йатера и… Почему-то это больше не действует на него. Другой взгляд, другие глаза волнуют его гораздо больше. А потом… Что-то изменилось. Время снова остановилось. Глаза Йатера… Внезапно они заполнили все. Обрушившаяся абсолютная тишина испугала, но лишь на миг. А потом ушло все. Образ Сагары, почему-то запечатленный на самом сердце, начал стираться. Покрываться трещинами, размываться. Просто исчезать. Миг, еще один. И вот не осталось вообще ничего. Только восхитительная пустота. Ледяная и очень спокойная. А потом все вернулось. Шум, запах. И глаза Йатера теперь были направлены на Люминора, с которым он разговаривал. Словно… Словно ничего и не было. Шайн выдохнул. Прислушался к себе и улыбнулся почти облегченно. Тяжесть, про которую он помнил только, что она была, исчезла. Было… просто спокойно. И, наверное, даже хорошо. Вот только откуда взялось ощущение, что от него что-то оторвали? Словно забрали половину сердца. Внутри… было пусто. Слишком пусто. Усилием воли прогнав эти мысли и ощущения подальше, Шайн взялся за приборы: желудок настойчиво требовал к себе внимания. Время пронеслось слишком быстро, или это ему просто показалось? Тихие разговоры, смысл которых ускользал от Шайна, убаюкивали, погружали в транс. Хотелось лечь, свернуться клубочком прямо здесь, на полу и уснуть. Хотя… Уснуть у него не получится. Пустота внутри с каждой секундой становилась все более невыносимой. И этот диссонанс ощущений сытого, довольного тела и тем, что творилось где-то внутри, глубоко в душе, почти сводил с ума. Он чувствовал взгляды, иногда скользящие по нему. Безразличные, тревожные, какие-то еще… Они ВСЕ смотрели на него. И это только растравливало пустоту внутри. Почему… раньше ведь этого не было? Или было, а он просто не помнит? Шайн отодвинул тарелку от себя. С него, пожалуй, хватит. - Если хочешь, можешь уйти, - Йатер словно прочитал его мысли. И Шайн, до которого смысл сказанных им слов дошел мгновенно, лишь кинул на него благодарный взгляд и поднялся. Тихим голосом поблагодарил за ужин и, сопровождаемый тишиной и нежно-тревожным взглядом Йатера, вышел из столовой. Сделал пару шагов и с тихим вздохом оперся о стену - навалившаяся вдруг тяжесть почти придавила к земле. В голове почему-то зашумело и в глазах на миг потемнело. Шайн судорожно схватился за стену, потряс головой. Странно, но это немного помогло. По крайней мере, в ней появилась мысль о том, что нужно дойти хотя бы до библиотеки, раз уж спальня дальше. Шайн с трудом оторвался от стены и, переставляя свинцовые ноги, двинулся в сторону библиотеки. Господи, какой же длинный коридор! И дверь библиотеки… Неужели она всегда была такой тяжелой? Шайн с коротким стоном и последним усилием надавил на деревянную лакированную поверхность, закрывая ее за собой. Пусть на это ушли все силы, он почему-то не хотел оставлять ее открытой. Чтобы кто-нибудь не увидел его странную слабость. Потому что этот «кто-нибудь» обязательно доложит об этом Йатеру, а расспросов он сейчас явно не перенесет. Да и что можно ответить? Он просто вдруг лишился всех сил, да и в голове творится неизвестно что. И никаких объяснений. Он просто вышел за дверь и… все. Пришедшая вдруг в голову мысль буквально свалила его с ног, бросила на маленький диванчик, жалобно скрипнувший под тяжестью рухнувшего на него тела. Но Шайн даже не понял, что оказался на диване, он просто смотрел в потолок широко раскрытыми глазами, пытаясь осознать эту мысль. Он… Ему стало плохо, как только он вышел, как только оказался вне поля зрения Йатера! Значит ли это, что именно он поддерживал его? Господи, бред-то какой… Шайн выдохнул и обреченно закрыл глаза. Что-то с ним все-таки происходит. Непонятное. Но почему ему не страшно? Чувство страха в последнее время вообще исчезло. Еще немного и он совсем забудет, что это такое. Или… Он просто не помнит, когда испытывал страх последний раз? Да, точно, он просто забыл. Шайн повернулся, пытаясь устроиться поудобнее, а потом… Это ощущение навалилось на него, погребло под собой, заставив задохнуться. Забыв о своей слабости, он распахнул глаза и рванулся вверх, борясь с накрывающим его с головой странным чувством. - Ты изменился, - тихий голос, раздавшийся от двери, заставил Шайна вздрогнуть и резко обернуться. И рухнуть в глаза цвета расплавленного шоколада. - Сагара… Но того, кажется, даже не коснулся этот легкий вздох-имя. Только прядь волос скользнула по плечу, когда он чуть опустил голову вниз. Это движение заставило всю сущность Шайна завыть, застонать от странного ощущения пустоты-наполненности, которое вдруг поднялось откуда-то из глубины. - Что вы… Что вы здесь делаете? – беспомощный вопрос, о котором он пожалел, как только отзвучало последнее слово. - Всего лишь хотел узнать, можно ли еще что-то исправить. Сагара говорил странные вещи, но Шайн чувствовал, что кто-то внутри него знает, о чем идет речь. Он нахмурился, пытаясь заставить этого «кого-то» поделиться этим знанием. Но присутствие этого странного человека сбивало, мешало. Словно неосознанно защищаясь, Шайн забился в уголок дивана и потянул на себя подушку. - Вижу, он хорошо почистил тебе мозги, - Сагара наблюдал за его действиями, все больше хмурясь. - О чем вы говорите? – Шайн осторожно поднял на него взгляд и тут же отвел снова, будто уколовшись о его острые ресницы. Сагара оторвался от косяка, на который опирался, и медленно, словно боясь спугнуть, подошел к дивану. Замер в двух шагах от почему-то начавшего дрожать Шайна. - Даже когда я встретил тебя в первый раз, ты был более живым. Ты хоть помнишь нашу первую встречу? Нашу действительно первую встречу? Шайн нахмурился. О чем он говорит? Конечно, он помнит их первую встречу! Сагара тогда как раз пришел по каким-то своим делам к Йатеру, а он… Но, что дальше, Шайн вспомнить не успел, потому что голову практически расколола дикая боль. Такая, что, кажется, из глаз посыпались искры. Он глухо застонал, сжимая виски руками. А перед глазами почему-то крутилась какая-то другая незнакомая картинка – комната со стрельчатыми окнами и бархатными портьерами, круглый, абсолютно пустой стол… И голос, собственный голос, вдруг зазвучавший в голове: «Мне кажется, что на этом столе когда-то стоял хрустальный шар. Вы убрали его из-за журналистов?» Боль усилилась, и Шайн тихо вскрикнул. - Тише… Не так резко, - на лоб легла прохладная ладонь, и Шайн еле сдержал стон облегчения – боль утихла почти также мгновенно, как и появилась. Боясь возвращения боли, он замер, почти вжимаясь лбом в приносящую облегчение ладонь. И слова, которые, казалось, ложились каплями на его кожу, лишь вскользь касались сознания: - Твою память заблокировали. Сделали из тебя игрушку. Но как только вас «повенчают», твоя память просто сотрется. Окончательно. Ты не просто все забудешь, тебя просто не станет. Ты станешь его рабом. Окончательно. Когда отзвучало последнее слово, Шайн шевельнулся. Голос Сагары жег его, несмотря на то, что рука, все еще лежащая на лбу, приносила покой. - Зачем… Вы хотите нас поссорить? - Поссорить? – рука напряглась, и Шайн лишь стиснул зубы, ожидая возвращения боли. – Его внешность обманчива. Он похож на ангела, но он не ангел. Далеко не ангел, - над головой вздохнули, и Шайн рискнул шевельнуться, чтобы взглянуть на того, кто спас его от боли. Сагара стоял, чуть нагнувшись над ним, и смотрел прямо в душу. Поймав немного растерянный взгляд Шайна, только горько улыбнулся. – Ты мне не веришь. Но я могу доказать тебе. Сегодняшняя ночь… Посмотри сам, что будет творить этот «ангел» сегодня ночью. Сагара на миг прикрыл глаза, а потом вдруг ласково и очень-очень нежно провел рукой по волосам Шайна. Улыбнулся одними кончиками губ. И резко отстранился, на глазах превращаясь в того, кого он увидел в первый раз тогда, у подножия лестницы. Или… Это был не первый раз? По телу прошлась волна фантомной боли, и Шайн мгновенно оставил свои попытки вспомнить хоть что-то еще помимо того, что он знал. Это заняло всего лишь несколько секунд, но когда он снова вернулся в реальность, Сагары в библиотеке уже не было.