Аваддон

Пробуждение было не из приятных. Тело почему-то ныло, да и голова болела. А еще он лежал в постели. Как он сюда попал, память молчала. Как и о том, где он сейчас вообще находится. Шайн осторожно открыл глаза и огляделся, насколько это было возможно, не шевелясь. Комната. Все строго и красиво. Но ничего более информативного увидеть не удалось. Шайн повернул голову и первое, что увидел, было большое кресло, в котором сидел мужчина и внимательно смотрел на него. Сердце странно стукнуло, и Шайн поспешно отвел глаза. Но и того, что он успел увидеть, вполне хватило для того, чтобы одно слово «красивый» забилось в голове, словно пойманная птица. - Как вы себя чувствуете? – голос незнакомца оказался под стать его внешности – богатый, красивый и траурно-бархатный. Шайн честно прислушался к себе, а потом поморщился: - Голова болит и тело ломит. - Это пройдет. Счастье, что вы вообще выжили, - судя по звукам, человек встал, и Шайн рискнул снова взглянуть на него: - А… что случилось? Где я? И почему я ничего не помню? Незнакомец сделал шаг и застыл рядом с кроватью: - Вы у меня дома. Я нашел вас недалеко отсюда на дороге рядом с разбитой машиной. Здесь был врач, он сказал, что через некоторое время память вернется, вы просто хорошо ударились головой. Как только вы скажете, я отправлю вас туда, куда вы захотите, но пока вам надо немного отдохнуть. Врач сказал, не меньше суток. И лучше, если вы все это время просто будете спать. - Понятно, - протянул Шайн, действительно чувствуя, как закрываются глаза. – В таком случае не будем нарушать инструкций врача… - Не будем, - голос, в котором ясно слышалась улыбка, словно погладил его изнутри, и Шайн закрыл глаза. Он проспал не сутки, а двое. Зато за это время память к нему вернулась, и он теперь знал, как он вообще оказался на той дороге. Редакция послала его сюда с заданием по поводу массовых убийств. Но полицейские разобрались без него, и он решил вернуться домой. По дороге машина, которую он взял напрокат, потеряла управление, и он въехал в дерево, успев в последний момент отстегнуться и выпасть из нее. Его любезный хозяин лишь только пожал плечами на вопрос о машине, сказав, что она восстановлению не подлежит, но, пока Шайн спал, он уже связался с фирмой и сообщил о происшествии. И теперь Шайн стоял на крыльце дома, который он даже не увидел, и собирался попрощаться с хозяином, любезно предоставившим ему машину для того, чтобы отвезти домой. Хозяином, смотреть на которого сейчас он почему-то просто боялся. Сердце… давало сбои при каждом взгляде. - Спасибо… Я не знаю, чем мне отблагодарить вас. - Не надо. Простого «спасибо» мне вполне достаточно, поверьте. Мягкий голос, нежный. Ласкающий изнутри так, что хочется плакать. Чувствуя, что еще чуть-чуть и он сорвется, сделает что-нибудь страшное и стыдное, Шайн сорвался с места. Почти бегом спустился с крыльца и спрятался в салоне машины. Захлопнул двери и только потом позволил себе выдохнуть. Пальцы подрагивали, и он с силой сжал их в кулак. Домой. Надо просто вернуться домой. Там он забудет об этом человеке, имя которого он так и не узнал. Сагара смотрел вслед машине до тех пор, пока она не скрылась за поворотом дорожки. И только потом опустил голову. Чтобы тут же вскинуть ее вновь, когда за спиной раздался еле слышимый скрип. - Ты отпустил его. Почему? – в уставшем, но таком живом голосе звучало что-то очень похожее на радость, гнев и удивление. - Он раскрылся передо мной весь. Я увидел ВСЮ его память и всю жизнь. Он показал мне все сомнения и даже то, о чем не догадывался сам. Он не смог бы быть рядом со мной. Для этого его надо было бы лишить ВСЕЙ памяти. Он чувствовал себя грязным, всегда чувствовал. Но смог привыкнуть к этой мысли и этому ощущению. А рядом со мной… Мы слишком разные. Он никогда не был бы по-настоящему счастлив рядом со мной. Поэтому я отпустил его. Сагара замолчал, а затем повернулся к тому, кому говорил все это. Взгляд карих глаз скользнул по укрытым тонким пледом ногам сидевшего в инвалидной коляске человека, по его судорожно сжатым в кулаки пальцам, лежащим на плечах и груди гладкой шелковой волной волосам, тонкому лицу, дрожащим губам и застыл на глазах грязно-серого цвета. А потом Сагара шагнул вперед и присел на корточки, взяв в ладони холодные пальцы. - Спасибо, - он наклонил голову так, чтобы его дыхание обжигало ледяные пальцы. – Я помню все, что ты сделал для меня, и как пытался спасти. И никогда тебя не оставлю. Крестник только горько улыбнулся, отводя взгляд, не в силах смотреть на холодно-красивое лицо и глаза, обращенные к нему: - Я не нужен был тебе здоровым, зачем я тебе такой? Горькая улыбка Сагары была отражением его улыбки: - Нам придется многому научиться. Обоим. И найти новую цель. Я буду рад… Нет, я ХОЧУ, чтобы этой целью стал ты. Пальцы Крестника на один короткий миг до боли сжали пальцы Сагары, а потом выскользнули. Их хозяин резко развернул кресло и, тихо поскрипывая колесами, быстро исчез в глубине дома.