Аваддон

В этой части хоть я и попыталась объяснить, кто такой Сагара и что ему нужно было, но, сама не все поняла Ключник. Звучит глупо. Хранитель ключей. Красиво и пафосно. Но в этом он весь. Хранитель. Ему подходит. Жаль только, что в его руках никто никогда не видел никаких ключей. Ни обычных, ни… необычных. Ключ от дома или от машины? Похоже, ЭТИ двери открываются перед ним всего лишь по его желанию. Хотя… Зачем ему запирать дом, в который никто в трезвом уме и твердой памяти не рискнет соваться, а шофер кажется продолжением машины? Он любит комфорт. Любит, когда его окружают красивые люди и вещи. А меня он считает красивым. Я должен быть польщен, только… Нет, вот об этом точно лучше не думать. Забавно, как верна оказалась последняя мысль умирающего сознания. Мы марионетки. Я – марионетка. А он слишком хороший кукловод. Как же тебя зовут на самом деле, милый мой? То имя, к которому я привык и которое кричал во сне… Надеюсь, что оно все же настоящее. Потому что никакого другого я просто не приму. А то странное слово, что сейчас постоянно крутится у меня в голове… Ключник. Оно мне не нравится, но оно созвучно с моим собственным почти-именем. Ты – Ключник, я – Крестник. Зачем ты спас меня, Сагара? В последнюю секунду выдернул из тьмы. А я уже почти обрадовался свободе от тебя. Но ведь мои желания никогда не играли никакой роли, правда? Ты спас меня. Трижды. Ты вылечил меня, и я даже знать не хочу, как ты это сделал. Ты заставил любить себя. Меня, Йатера... Только Люминор тебе не поддался. Именно поэтому ты его и убил, да, Сагара? Чужими руками, но все же… Ты не мог контролировать его так, как контролируешь нас. Забавно, никогда бы не подумал, что Йатер окажется моим собратом по несчастью. Мне искренне жаль этого мальчика. Я хотя бы не обольщался насчет тебя, Сагара. Почему ты никогда не врал мне? Почему не обольщал меня, как… их? Не соблазнял мягко и вкрадчиво, заполняя потихоньку собой весь мир? Или тебе было достаточно того, что я сам, САМ свел весь мир на тебя? Скорее всего. А что тебе нужно сейчас? Люминора нет, Шайна тоже. Да и присутствие Йатера я чувствую еле-еле. Словно он или очень далеко, или так слаб, что сил хватает только на дыхание. Что ты сделал с ним, Сагара? Стоявший у открытого окна Крестник отошел на пару шагов и замер, прислушиваясь к звукам в доме. Тишина. Полная и абсолютная. Как перед бурей. Скоро, это случится очень скоро, что бы это ни было. Вся прислуга распущена хозяином еще вчера вечером и теперь по коридорам гуляют только сквозняки да чужие мысли. После той «веселой» прогулки в парке прошло не больше недели, из которой он три дня провалялся в кровати почти в полной отключке. То просыпаясь, то снова погружаясь в забытье, больше похожее на обморок, при котором отключались все чувства, включая ощущение жизни. Но после этих трех дней он встал с постели. Сам, на свои ноги. Ни боли, ни повреждений. Почему-то это не удивляло притом, что мозг отлично понимал: после устроенного Йатером, он вообще не должен был остаться в живых. Смерть уже смеялась ему в лицо. Но последнее слово в этот раз осталось за Сагарой. Крестник не знал и знать не хотел, как у него это получилось. В последнее время он вообще начал понимать, что ничего не знает об истинных способностях любимого мужчины. Они все видели только то, что Сагара позволял им видеть, и не более того. А что он скрывал… Крестник не знал, КАКИЕ способности в состоянии заново срастить позвоночник и нервы. И не хотел думать. Потому что становилось страшно. Тишина дома давила, и Крестник после секундного колебания решил выйти в парк. Пусть воспоминания о произошедшем в нем не радовали, там все же был чистый, прохладный воздух. И не было потолка над головой. Все, что ему нужно сейчас. От вековых сосен веяло спокойствием. И этого было вполне достаточно, чтобы на миг забыться. К сожалению, только на один короткий миг. А потом никак не желавшее успокоиться сознание снова вернуло его во вчерашний день. День, когда впервые за прошедшую неделю в доме появился сам хозяин. В простой черной рубашке с высоким воротником-стойкой и жесткими манжетами, в которых сверкали бриллианты запонок. Массивную серебряную цепочку сложного плетения сменило что-то, очень похожее на серебряный ошейник. Просто гибкая полоска металла, нежно приникающая к коже. И такая же полоска, обвивающая запястье. Красивый, невозможно-холодный. Притягивающий и отталкивающий одновременно. Именно тогда, в ту минуту Крестник понял, что проклят. Обречен любить всю жизнь этого человека без какой-либо тени надежды хотя бы на внимание, не говоря уж о простой симпатии. Тогда он просто закрыл глаза в бессильной попытке удержать внутри рвущееся отчаяние. И дно пропасти вдруг начало казаться почти мягким. Если бы он еще был уверен, что смерть спасет его… - Я рад, что с тобой все в порядке, - голос Сагары был траурным бархатом. Крестник открыл глаза: - Я не буду благодарить тебя. - Я не жду благодарностей, - Сагара улыбнулся одними кончиками губ и устроился на диване в своей любимой позе – закинутая нога на ногу и одна рука на спинке. А Крестник эту его позу просто ненавидел. Слишком сильно натягивалась одежда на Сагаре, обрисовывая все контуры его тела. - Зачем ты это сделал? – вот и в этот раз Крестнику удалось отвести глаза с трудом. - Сделал что? Спас тебя? Твоя смерть не входила в мои планы. Крестник только усмехнулся. Как интересно. Похоже, пришло время серьезного разговора? - Я догадался. И, похоже, мои парализованные ноги тоже не входили в твои планы. Сагара только улыбнулся. Почти нежно, но от этой улыбки Крестник вздрогнул. То, что его смерть не выгодна Сагаре, еще ничего не значит. Он никогда не будет в безопасности, пока находится с этим человеком в одном мире. - Ты всегда был умным, Винсент. Крестник дернулся. Собственное имя, вылетевшее из этих губ, ударило наотмашь. - Что тебе нужно? – желание сдерживаться куда-то исчезло. – И что ты сделал с Йатером? - Не думал, что тебя так беспокоит его судьба, - Сагара смотрел на него, все так же улыбаясь. Изучая. – Он жив, если ты об этом. Не совсем здоров, но жив. Крестник нахмурился. Что-то в словах Сагары… Он склонил голову набок и немного опустил ресницы, активируя свой Дар. То, что он увидел, заставило его задохнуться. Сила Сагары, клубившаяся вокруг него, была похожа на грозовую тучу. Черную, на поверхности которой пробегали электрические разряды. Он знал силу Сагары. И силу Йатера тоже. Энергия Сагары всегда была черной, а вот энергия Йатера действительно была энергией. Клубок молний, переплетавшихся между собой и сыпавших искрами от каждого соприкосновения. А теперь эти молнии змеились, переплетаясь с тьмой силы Сагары. - Ты… Ты выпил его… - потрясенный шепот был еле слышен, но Сагара никогда не жаловался на слух: - Да, - признание слетело с его губ так легко… Крестник закрыл глаза, загоняя свой собственный дар внутрь. - Со мной… Ты сделаешь то же самое? - Нет, - голос Сагары внезапно стал таким мягким, что Крестник открыл глаза. – У тебя другое предназначение. - Почему? – слова Сагары ничуть не успокоили Крестника. После такого энергетического вампиризма тот, кого «выпили», рано или поздно все равно восстанавливался. Пусть не до прежнего уровня, но все же… А Сагара приготовил ему что-то другое. Может… Попытаться сбежать? Он ходит на своих ногах, у него есть деньги, сила и огромное желание просто выжить. Да, похоже, пришло время снова становиться бегущей крысой. - Ты действительно хочешь знать? – голос Сагары выдернул Крестника из его мыслей грубо и безжалостно. Тому понадобилось пару секунд на то, чтобы вспомнить, о чем они говорили до этого: - Да. - Тогда, пожалуй, надо начать с самого начала. Крестник на миг замер. Неужели… Неужели он действительно собирается… - Я – Хранитель ключа, - похоже, Сагара действительно собирался. – Какими мой отец, дед и его дед были до меня. Старшие дети по мужской линии. Крестник только усмехнулся, не в силах ни поверить, ни принять: - Значит, с тобой эта славная традиция прервется. Мужчины вряд ли способны родить тебе сына. - А кто тебе сказал, что у меня его уже нет? – Сагара осадил его мягко, словно даже жалея. И Крестнику только и осталось, что глотать воздух. Действительно, кто ему сказал такую чушь?.. - Ты разрешишь мне продолжить? – Сагара словно издевался над ним, но сил у Крестника на споры, возмущение или ехидство уже не осталось. Он только кивнул головой, стараясь не замечать усмешки в уголках губ Сагары. - Есть Дверь. А у меня ключ. Она закрыта много веков и что за ней, не знает никто. Так же как и того, кто запер ее и почему. Но я видел ее своими глазами. Это непростая дверь. - Только не говори, что ты не пытался ее открыть… - оказывается, силы еще не все ушли. - Пытался, - на этот раз улыбка Сагары была настоящей и искренней. – Как только получил ключ. И пытаюсь до сих пор. Я не могу повернуть ключ. Возможно, мне просто не хватает силы. Не физической. Другой. Он замолчал, а Крестник чуть прикрыл глаза. Итак, почти все стало на свои места. Даже если предположить, что все это – чистая правда, а не очередная ловушка Сагары. И то, что тот забрал силу Йатера совсем недавно, вполне вписывается в решение. В конце концов, только сила Йатера была достаточной, чтобы заинтересовать Сагару настолько, чтобы тот захотел ее присвоить, увеличив таким способом свою собственную, и без этого почти безграничную. Сила самого Крестника была другой и вряд ли помогла бы Сагаре, сила Люминора, должно быть, вообще в расчет не принималась. Да, сходится. Вот только что делать с тем фактом, что его собственная смерть «не входила в планы»? - Но зачем тебе я? – странно, но сейчас этот вопрос его не сильно волновал. – Моя сила тебе вряд ли поможет. - Ты – недостающее звено. Другое звено. Лет пять назад в старом подвале, который старше этого дома, я нашел свиток. Мне удалось разобрать немного, но и этого хватило, для понимания: чтобы открыть дверь, мало иметь одну только силу. Нужно быть одержимым. Глаза Крестника широко распахнулись. А еще через секунду он согнулся пополам от хохота: - О… Боже… Смешно. Тебе всего-то нужно быть одержимым, но ты просто не способен испытывать сильные чувства. Смешно… Черт… - он захлебнулся воздухом и замолчал, пряча лицо за длинными волосами. Конечно, Сагару никто никогда не назвал бы одержимым. В отличие от него. Со свихнутыми мозгами и уехавшей крышей. Готового убить за один только теплый взгляд. Одержимый. Он действительно одержимый. - Нет, - собственный голос звучал глухо, но твердо. – Тебе не провернуть это. Одержимость – не сила, ты не сможешь забрать ее у меня. А никто, кроме тебя, эту дверь открыть не сможет. - Ты забыл о своем даре, Винсент? – Сагара встал с дивана и, подойдя к Крестнику, навис над ним. – Никто, кроме тебя, не в состоянии внушать эмоции. Даже Йатер. Чтобы удерживать Шайна, он всего лишь изменил объект любви, совершив подмену. Если бы Шайн к тому моменту не любил меня, у Йатера бы этого никогда не получилось. Но ты… Ты можешь внушить любые чувства. Пусть ненадолго, но на то, чтобы повернуть ключ, хватит. - И ты будешь одержим сам собой? Пожалуй, я сделаю то, что ты просишь, только для того, чтобы посмотреть на это, - Крестник пытался вжаться в кресло поглубже. Близость Сагары путала мысли. Нет, надо бежать отсюда, пока он еще в состоянии это сделать. Но Сагара словно прочитал его мысли. Он наклонился, вдруг оказавшись слишком близко. Заглянул в глаза: - Ты можешь сделать так, что одержим я буду тобой. Ты так хочешь этого… Думаю, что могу позволить себе сделать тебе такой подарок. Крестник на мгновение замер, а потом рванулся вперед, буквально вылетая из кресла: - Ублюдок!! Его рывок оказался для Сагары полной неожиданностью. К тому же он был слишком близко. Но даже в такой ситуации успел немного отклониться. И кулак Крестника, который целился в лицо, просто скользнул по скуле. Голова Сагары дернулась, он отшатнулся. И Крестник, перед глазами которого уже полыхало кровавое пламя, снова рванулся вперед. Убить, убить, уничтожить это чудовище!! Сагара увернулся и на этот раз. Слишком легко и просто. А потом на плечи Крестника словно опустился пресс. С тихим вскриком он рухнул на колени. Воздух исчез из легких, и кровавый туман перед глазами рассеялся, уступив место мутной пелене страха. Легкий толчок в спину вернул способность дышать и опрокинул его на пол. Крестник еле успел сделать судорожный вдох, когда сверху на него опустился Сагара. Сжал запястья и закинул его руки за голову. Наклонился так близко, что дыхание обдавало лицо Крестника. Тот только тихо и отчаянно застонал. Нет… За что… Так близко и невозможно дотронуться… - Винсент, Винсент… - Сагара говорил тихо, почти нежно. – Одержимый. МОЙ одержимый. Скажи мне, чтобы ты отдал за мою любовь? Глаза Крестника наполнились злыми слезами. Он проиграл. В очередной раз проиграл. - Скажи мне, - Сагара наклонился еще ниже, кончиком языка слизывая влагу с уголков глаз Крестника. – Просто скажи. - Все… - полустон-полукрик. – Я отдал бы все. - Это твоя мечта? – короткий и слишком быстрый поцелуй в щеку. - Да! - Тогда ты должен понять меня, - Сагара отстранился, и Крестник чуть не закричал от навалившегося холода. – Открыть эту дверь – МОЯ мечта. Ты знаешь, что значит мечтать о несбыточном. Помоги мне. Если любишь меня – помоги. - Ты не просишь… - злых слез в глазах уже было не сдержать. – Ты требуешь. Это шантаж. - Просто. Помоги. Крестник отвернулся. Ощущения жесткости пола под ним и тяжести тела Сагары почему-то пришли только сейчас. Как и боль в запястьях. Пожалуйста… Пусть все это наконец закончится. - Хорошо, - он поможет открыть эту чертову дверь, а потом исчезнет навсегда из этого города, из этой страны, из самого этого мира, если получится. И попытается забыть. - Посмотри на меня, - хватка на запястьях ослабла, а потом и вовсе исчезла. Крестник послушно повернулся. Какого дьявола ему еще от него… Губы Сагары были мягкими, но далеко не нежными. Вломившись в чужой рот сразу и глубоко, они разметали в прах все безразличие Крестника, заменив его чем-то другим. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что сейчас, вот именно в эту минуту он готов умереть. Да, он умирал сейчас. В руках, о которых так мечтал. Терзаемый ЕГО губами. Смерть была недолгой. Сагара отстранился, резко обрывая поцелуй, принося боль. Заглянул в глаза, провел раскрытой ладонью по щеке и тихо шепнул: - И не вздумай сбежать. А потом просто исчез из комнаты, словно его и не было здесь. Только боль в запястьях, да ноющие губы были доказательством того, что Крестнику все это не приснилось. И вот теперь, сутки спустя, он стоит на дорожке парка и думает о том, что его жизнь – полное дерьмо. Но он не хочет ее менять. Уже поздно, слишком поздно. Бежать надо было тогда, когда он только заглянул в карие глаза и понял, что погибает. Может, ему и удался бы побег. И опять шаги за спиной. Вот только на этот раз те, которые он узнает всегда и везде. Сагара остановился в трех шагах. Его присутствие Крестник не просто ощущал, он впитывал его всем существом. - Время пришло? - оборачиваться нельзя, но можно услышать хотя бы голос. - Да. Ты готов? – спокоен и холоден. Впрочем, как всегда. Но лучше так. К такому Сагаре он привык. Решив, что готов заглянуть в карие глаза, Крестник развернулся. И тут же пожалел об этом. Зачем он поверил спокойному голосу? Но кто знал, что глаза Сагары могут быть такими… Яркими, искрящимися, просто живыми. Они были полны предвкушения, волнения, легкого страха и отчаянной надежды. Крестник с долгую секунду всматривался в них, а потом отвернулся, пряча за волосами исказившееся лицо и закушенную губу. - Мы должны куда-то ехать? – собственный голос звучал поминальным колоколом, но больше не перед кем кого-то из себя изображать. - Нет. Но тебе придется мне довериться, - Сагара сделал шаг вперед, и Крестник невольно отшатнулся. – Пойдем. Протянутая рука с тонкими пальцами. Они так обманчивы. Так сильны. Вложить в них свою руку – погибнуть. Отвергнуть… Слишком много неизвестных для осмысленного выбора. И ни одного – для неосмысленного. Тело все решило само. Сагара сжал его пальцы своими, словно пойманную бабочку, красоту которой не хотят сохранить. Развернулся и направился к дому. Крестник, чувствуя себя собачкой на поводке, пошел за ним, больше всего боясь, что сейчас Сагара разожмет пальцы и выпустит его руку. Тишина, которая встретила их, показалась страшной. Она была просто абсолютной. Ни дыхания, ни звука шагов. Он не слышал ничего. Коридор, еще один. Куда ведет его Сагара?! Неужели… Спальня Сагары всегда восхищала Крестника. Лишенная всей этой кричащей роскоши остальных комнат дома, она была полным воплощением своего хозяина. Сагара переступил порог и, притянув Крестника, захлопнул за его спиной дверь. Мгновенно навалившееся ощущение захлопнувшейся ловушки заставило того поежиться. А холод, поцеловавший его ладонь, как только Сагара отпустил ее… - Что дальше? – в тишине комнаты голос показался слишком громким и резким. - Дальше? – отошедший в глубь комнаты Сагара только кинул на него странный насмешливый взгляд. – Дальше тебе нужно лечь. - Что?! – глаза Крестника широко распахнулись. Он уже открыл, было, рот, чтобы что-то спросить, но оказавшийся вдруг перед ним Сагара одним движением заставил его захлебнуться воздухом. - Винсент… - его ладонь, лежащая на губах Крестника, прижалась к ним чуть сильнее. – Ты мне доверяешь? Не в силах что-либо произнести, тот только отрицательно покачал головой. Сагара улыбнулся: - Умный мальчик. Но сейчас тебе придется мне довериться. Так надо, понимаешь? От почти ласкового тона, от ставшей вдруг нежной руки на его губах, Крестника начало почти ощутимо потряхивать. Он медленно, очень медленно отогнул голову назад. Чтобы не дать соблазну попробовать языком на вкус ладонь Сагары даже шанса. - Нет, я не понимаю. - Ты обещал. - Я не отказываюсь от своего обещания. Только не надо разговаривать со мной о доверии. Просто скажи, что я должен сделать, и покончим с этим. От холода, которым вдруг дохнуло от Сагары, кажется, даже стекла в окнах заиндевели. - Ложись, - знакомый ледяной тон и Крестник вздохнул почти с облегчением. Стараясь не думать о том, что делает, он подошел к кровати Сагары. Пару секунд с сомнением рассматривал ее, а потом осторожно сел на край постели, ожидая, что Сагара заставит его раздеться или снять безумно красивое и такое же безумно дорогое покрывало. Но тот молчал. И Крестник, все также стараясь не смотреть на его темную фигуру, скинул туфли и растянулся на кровати. Зарылся носом в покрывало и тут же отпрянул. Запах… Острый, морозный, возбуждающий… ЕГО запах. Матрас рядом с ним прогнулся. Крестник повернулся к Сагаре, заглянул в ставшие вдруг такими близкими карие глаза и… провалился. Кажется, это было светом. Черным, бархатным, ласковым светом. Который убаюкивал его, даря покой и защиту. Сколько он плавал там… Он не знал. Просто хотел остаться в нем навсегда. Раствориться. До полной потери памяти и всего того, что делало его человеком, личностью. Но здесь его желания ничего не значили. Из блаженного покоя выдернули грубо и больно. Сначала он услышал какой-то резкий звук, потом ощутил, как дергается его голова, и начинает гореть щека. Сознание опоздало на долю секунды. Но как только она прошла… - Прости, - знакомый, но ставший вдруг каким-то другим голос был спокоен. – Я не хотел тебя бить, но ты погрузился слишком глубоко. - Куда? – Крестник потряс головой, пытаясь стряхнуть остатки того ласкового света и оглядеться, куда же его занесло. - Есть разница? – стоящий перед ним Сагара как-то неуловимо изменился. Крестник нахмурился, пытаясь понять. Моложе. Сагара выглядел моложе. Чуть более длинные волосы, но все такая же прическа. И одет по-другому. Крестник оглядел себя, провел рукой по собственным волосам. Вроде все осталось таким же, каким и было. Сагара, наблюдавший за его действиями, только усмехнулся: - Не трудись. Ты такой же, как и всегда. - Где мы? – отсутствие изменений в собственной внешности Крестника ничуть не расстроило. А вот место, куда он попал, начало интересовать его все больше. - На изнанке сна. То, что находится за гранью обычного сновидения. Можешь называть это параллельным миром, если хочешь, но попасть сюда ты сможешь, только заснув в своем мире. Твое тело сейчас лежит на моей постели. Но этот мир реален для тебя и тех, кто попадает в него. Боль, удовольствие. Все ощущения и даже немного больше. Он может изменяться по желанию пришедшего, если это желание достаточно сильно. Но есть места, которые не меняются никогда. Моя дверь находится именно в таком месте. И ты находишься в нем. Если хочешь, можешь оглядеться. Крестник молча отошел, слишком потрясенный, чтобы что-то говорить и что-то спрашивать. Не может быть, этого не может быть. Но синяки на запястьях от пальцев Сагары, ощутимо болели, да и вообще… Может, ему это снится? Подумав об этом, Крестник чуть не рассмеялся в голос. Ну, конечно, снится, ведь он сейчас валяется в комнате Сагары, на его постели, тот сам говорил это. Но… Все слишком реально. Так не бывает. Не существует параллельных миров, колдовства и другой подобной чуши, которой Джино забивал Йатеру голову. Но… он здесь. Чувствуя, что еще немного, и он свихнется, Крестник заставил себя выкинуть из головы все мысли. Ему разрешили осмотреться и надо пользоваться моментом. Больше всего это было похоже на руины замка. Воздушного, очень светлого. Сквозь дыры в потолке проглядывало голубое небо, по которому неторопливо плыли облака. Обрушившиеся лестницы, примыкающие к верхнему этажу, так и манили к себе. Замок был почти разрушен, каменный пол с еле видимыми границами устилавших его плиток, немного пыли, танцевавшей в воздухе. Волосы шевельнул ветерок, и вдруг появилось желание выглянуть за стену. Увидеть, что же есть здесь, в этом мире. Это желание было настолько сильно, что Крестник даже не думал ему сопротивляться. Прислушиваясь к еле слышимому шороху собственных шагов, он подошел к той стене, которая была разрушена почти до основания. Осторожно выглянул через провал и задохнулся от восхитительной смеси свободы, ужаса и восторга. Внизу не было ничего, кроме клубящегося тумана, простиравшегося до горизонта настолько, насколько хватало взгляда. Замок словно вырастал из него. Материализовавшийся туман. Восхитительно. Прекрасно. Страшно до дрожащих пальцев. Я хочу здесь остаться. В этом мире, в этих руинах. Чувствовать себя свободным. - Не позволяй этому миру завлечь тебя, - раздавшийся за спиной голос безжалостно выдернул его из грез, но сжавшаяся на плече рука примирила с этим. – Не забывай, несмотря на его реальность, это всего лишь изнанка сна. А во сне мечты сбываются почти всегда. Этот мир станет таким, каким ты хочешь, а потом поглотит тебя. Ты не умрешь, ты станешь привидением, которое будет являться спящим людям во сне, пугая или соблазняя. Без души, но с памятью о ней. Навсегда. Навечно. Крестник вздрогнул и поспешно отступил на шаг от стены, невольно прижимаясь к стоящему позади Сагаре. Ощутил спиной тепло и тихо всхлипнул, сжимая в кулак дрожащие пальцы. Эйфория испарилась, оставив только липкий страх. Без души, но с памятью о ней… Это хуже, чем смерть. Гораздо хуже. - Пойдем, - Сагара отстранился, и Крестник покачнулся, потеряв опору и согревающее тепло. Отвернулся от провала и клубящегося за ним тумана и пошел вслед за Сагарой куда-то в тень в глубине замка, осматривая по дороге колонны. А потом Сагара остановился, и Крестник замер за его спиной. Перевел взгляд вперед и застыл. Дверь… Освещенная только тем лучом солнца, который проникал сквозь дыру в крыше, ее поверхность сияла темнотой. Тень и свет делали силуэты барельефов на двери изломанными и неправильными. А еще дверь была большой и очень, очень тяжелой на вид. Мысль о том, ЧТО может за нею прятаться, пугала. - Ты… уверен, что хочешь ее открыть? – вопрос не звучал бы так глупо, если бы не задавался Сагаре. Крестник отлично это понимал, но не спросить не мог. - Да, я хочу ее открыть, - Сагара стоял к ней лицом, и Крестник видел, как оно меняется, словно светясь изнутри. Видеть его таким… Было по-настоящему больно. Знать, что Сагара может быть другим. Но не для него, никогда не для него. Нет, лучше не думать об этом. Нужно просто поскорее покончить со всем. Крестник тихо вздохнул и вернул свое внимание Сагаре и двери, перед которой они стояли. Ключ оказался именно таким, каким он его себе и представлял. Вот только в руках Сагары он его так и не увидел. Его фигурная вершина торчала, словно из самой поверхности двери, была ее частью. Какое-то время Крестник просто смотрел на нее, а потом почувствовал рядом с собой движение. Повернул голову и невольно вздрогнул. Сагара стоял всего лишь в нескольких сантиметрах от него и смотрел прямо в глаза. И в который раз все вокруг исчезло, оставив Крестника наедине с ним. - Винсент, - голос Сагары был мягок, но звучал странно. Рука с длинными пальцами, в этот раз щеголявшими всего одним тоненьким серебряным колечком, поднялась медленно, словно ее хозяин боялся спугнуть своего собеседника, а потом легла на плечо Крестника. – Винсент, отдай мне это. Тот только судорожно вздохнул, сердце отчего-то забилось где-то в горле. Захотелось уйти, спрятаться. Но горящие карие глаза не отпускали. Умоляя, требуя. Сопротивляться этому было невозможно. Дрожащие ресницы опустились, в кончиках пальцев привычно заколол просыпающийся дар. - Покажи мне. Покажи, КАК ты меня любишь… Шепот Сагары сводил с ума, но где-то в глубине заворчала ярость и старая горечь. Хочешь знать?! Тогда я покажу тебе. На этот раз это была не смерть. Воронка. Черная, злая. Сагара пил не его силу. Он пил душу, забирал все то, чем жило его сердце, оставляя его пустым. Пришел страх, накрывая его пеленой. Эти губы, о которых он мечтал, сейчас убивали его. Но оторваться… невозможно. Хочу… Уйти, сбежать… Туда, где все будет по-другому. Своя жизнь, но другая. Он не слышал щелчка, не услышал и скрип проворачиваемого в замке ключа. Когда Сагара отстранился от него, он мог только тихо стонать от кипящих внутри чувств. Никто… никогда не сможет избавить его от них до конца. Он действительно проклят. Крестник прижимался к придерживающему его одной рукой Сагаре и больше не хотел от этой жизни ничего. - Винсент… Спасибо… Крестник медленно оторвал голову от плеча Сагары, также медленно поднял ресницы. Взглянул туда, где была теперь уже открытая дверь. Ничего, кроме тьмы. Порог… Через него он не пойдет. Глаза закрылись сами собой. - Винсент… - зовущий его голос был мягок и почти нежен. Крестник только мотнул головой. Он слишком хорошо знал, что в карих глазах этой нежности не увидит никогда. – Посмотри на меня. Пожалуйста… Слишком хорошо различимый страх, почти граничащий с паникой, в голосе, который еще секунду назад был полон теплоты, заставил Крестника забыть обо всем, вскинуть голову, заглядывая прямо в глаза. Полные ужаса, понимания и… нежности глаза. - Что случилось? – почему-то пересохшие губы слушались плохо. Но Сагара… - Где мы?! **** Мы боимся. Каждую секунду каждого дня мы боимся и ждем. Мы живем в мире, МОЕМ идеальном мире, почти не отличающимся от того, который когда-то покинули. Почти. Но за это «почти» я готов платить ему дань каждый день. Потому что в нем ОН любит меня. Странное, безумно корявое желание жить другой жизнью – своей, но другой, исполнилось. Мы все знаем, мы все помним. Мы – те, кто мы есть. Но ОН любит меня. Я помню его вспышки гнева, перемежающиеся с приступами страха с самого начала. Любовь пугала его. Он привык влюблять в себя, а не влюбляться сам. Я приручал его, приучал к себе и этому чувству. Он не смирился, но принял. И я наконец увидел, как начинают гореть его глаза при виде меня. Но… Всегда есть подвох. Мы в ловушке. Страшной, но восхитительной. Мы бессмертны, однако в любую минуту мы можем стать теми, кем этот мир решит поужинать. Но пока он наблюдает за нами, пока ему интересны мы и наши бессмысленные попытки вырваться отсюда, он не тронет нас. А мы мечемся из сна в сон, из реальности в реальность, пытаясь оставить память о себе в сознании тех, кому снимся. Мы боимся. Но я все чаще думаю, что этот мир всего лишь исполняет мое желание. Сильное, но тайное. Я не хочу уходить отсюда. Здесь я с НИМ. Он МОЙ. Я слишком люблю его. Мы открыли эту чертову дверь. Перешагнули через порог, хоть и не помним этого и оказались в том мире, который пожелал одержимый. Я.