Глава 3.
7 мая 2020 г., 18:24
Несколько минут в комнате стояла полная тишина. Оба тяжело дышали и пытались переварить то, что между ними только что произошло.
Брюс медленно вышел из тела врага — хотя разве можно было после такого называть Джокера врагом? Возможно, это больше не имело значения. Герой в блаженной усталости опустился на постель рядом с клоуном, ложась на спину и глубоко вдыхая. На душе отчего-то было тепло и спокойно. Непривычно спокойно. Ему уже давно не приходилось ощущать такой лёгкости, такой гармонии — и одно лишь это уже стоило всего случившегося грехопадения.
Броня не позволяла почувствовать тепло тела лежащего рядом человека, но Бэтмен всё равно заметил, как псих пристроился поближе к нему. Повернув голову, он столкнулся с выражением шока и неверия на чужом лице. Кажется, Джокеру было ещё сложнее осознать и принять ту новую реальность, которую они только что создали.
— Поверить не могу, что всё это — не сон... — наконец произнёс безумец едва слышно. — Скажи честно, Бэтси: ты меня вырубил? Должно быть, стукнул чем-нибудь по голове, да?
Худая рука легла поверх кевлара — туда, где располагался знак летучей мыши.
— Всё по-настоящему, Джокер, — негромко ответил герой. — Я здесь, рядом с тобой.
— Ты точно настоящий?
Рыцарь легко улыбнулся уголком губ и кивнул. Клоун повернулся на здоровый бок — Бэтмен как раз лежал справа — и внимательно посмотрел на него. На своего противника, с которым только что занимался тем, что люди обычно называют любовью. А тот смотрел на него в ответ.
Внезапно лицо психа перекосилось, и он поспешил спрятать его, прижавшись к чужой груди и прильнув к Бэтмену всем телом.
Джокер уткнулся в героя, и в этом было столько человечности, столько простого желания быть обнятым, прижаться, что Бэтмен почувствовал, как что-то больно вздрогнуло внутри него.
— Со мной никогда не делали подобное... — тихо прошептал безумец, как бы объясняя свои действия. — Никто никогда не делал мне приятно, Бэтс. Никогда. Вся моя жизнь — это боль или попытки примириться с нею. А ты... — его голос дрогнул, и он ещё сильнее спрятался куда-то в изгиб шеи Рыцаря. — Что бы ни сподвигло тебя на это, ты только что подарил мне несколько минут блаженства. Я так тебе благодарен. Ты самый хороший герой на свете, самый добрый. Мой самый лучший. Спасибо тебе, Бэтси. Спасибо, что ты есть у меня.
Клоун бормотал и тихо всхлипывал, и Брюсу казалось, что он плачет.
Возможно, Джокер осознавал весь ужас своих деяний и весь объём страданий, которые причинил герою за свою жизнь? Осознавал и постоянно ожидал соответствующей отдачи, и сейчас, вместо мести получив благодать, был полностью обескуражен?
— Моя Мышка. Моя милая, добрая летучая мышка. Ты лучик света в моей никчёмной, жалкой, безнадёжной жизни. Спасибо... Спасибо, Бэтмен.
Он приподнял на Брюса взгляд, и теперь герой мог видеть наполненные влагой счастливые зелёные глаза. Ничего не говоря, Джокер медленно приблизился к лицу Бэтмена и чмокнул его в нос.
— Быть с тобой — лучшее, что случалось со мной за всё время. Не знаю, чем я заслужил тебя. Но ты рядом, и это главное. Просто знай, что больше мне ничего не надо.
Брюсу было трудно в это поверить. Он только что взял Джокера, взял своего врага на постели какого-то захудалого отеля; взял, ни о чём особо не задумываясь и, по сути дела, воспринимая всё не более, чем как игру или изощренный эксперимент... А безумец был настолько благодарен ему даже просто за это. За аккуратное обращение. За то, что он подготовил его перед вторжением. За то, что не причинил боли, тем самым сделав приятно. И это всё, что нужно было сделать, чтобы подарить этому человеку частичку счастья. Внезапное осознание на секунду просто выбило из героя любые разумные слова. Джокер всего-навсего хотел, чтобы Бэтмен не причинял ему боль. Чтобы хоть кто-нибудь в этом мире не причинял боль. Глаза Брюса были неестественно расширены от понимания того, насколько прост и очевиден оказался ответ, и насколько сложно ему было всё это время его увидеть.
Теперь уже была очередь Бэтмена выразить неподдельный шок. Обвив прижимающееся к нему тело, он зарылся носом в зелёные волосы и прикрыл глаза.
— Джокер, — сформулировать мысль всё ещё было очень трудно, и Брюс вновь замолчал.
— Ты... ты такой нежный со мной, Бэтси. Почему? Разве я это заслуживаю? — пробормотал приглушённый заметно дрожащий голос в его шею.
Брюс несколько секунд задумчиво молчал, теряясь в ответе.
— Я не знаю, — честно ответил он. — Потому что не мне об этом судить. Но что я знаю точно — никто не заслуживает насилия. Даже ты, Джокер.
Послышался ещё один полувздох-полувсхлип, и Бэтмену показалось, что его сердце просто разорвётся, если он сейчас же что-нибудь не предпримет.
Обхватив Джокера, он приподнялся и подтянул их обоих в сидячее положение, сажая безумца к себе на колени и пододвигаясь к изголовью кровати, чтобы облокотиться спиной.
— Всё хорошо, Джокер. Всё хорошо, — он осторожно положил голову клоуна себе на грудь. — Это то, как обычно люди взаимодействуют друг с другом. Без боли, без насилия. Так... так и должно быть всегда.
— Но так просто не может быть всегда, Бэтси...
— Может, если ты позволишь, — герой прижимал его к себе, легко поглаживая спину подушечками пальцев.
— Не всё в моей жизни зависит от меня, — с какой-то горечью произнёс Джокер. — Возможно, боль уже настолько давно стала неотъемлемой частью меня, что именно поэтому я всё время хочу её причинять.
Это было похоже на приговор. Вынесенный слишком давно, чтобы подлежать обжалованию.
— Но почему ты не хочешь дать мне шанс хотя бы попытаться тебе помочь? Тебе ведь понравилось то, что сейчас произошло. Нам необязательно быть врагами.
Безумец вздохнул.
— Очень понравилось, Бэтси.
Больше он ничего не сказал, и Брюс решил, что на сегодня они уже достаточно утомились. В конце концов, им обоим следовало выспаться, как они и собирались вначале.
— Давай ложиться спать?
— Вместе? — с надеждой в голосе уточнил клоун.
— Вместе, — и в очередной раз за вечер губ вечно сурового героя коснулась улыбка.
Он переместился в горизонтальное положение, утягивая клоуна за собой, и тот сразу же забрался на него, возвращаясь к тому положению, в котором они были вначале. Джокер лежал на животе, удобно устроившись на пластинах кевларовой брони, и казалось, что ему совсем не доставляет дискомфорта отсутствие мягкой поверхности под целиком обнажённым телом. Втянув воздух носом и прикрыв глаза, безумец ещё немного поёрзал на месте и замер, полностью расслабляясь и позволяя усталости наконец целиком и полностью охватить себя. Бэтмен слегка неуверенно положил ладонь на его спину, поглаживая, ощущая изящный изгиб поясницы и шероховатость старых шрамов. Прикрыв их обоих одеялом, Брюс сделал глубокий выдох и бесцельно уставился в потолок, ожидая, пока дыхание обнимающего его человека станет медленным и глубоким.
Конечно, он понимал, что для него самого эта ночь будет бессонной. Спать в маске и костюме было не только неудобно, но и безумно жарко, особенно под одеялом и теплом чужого тела. Но дело было даже не столько в этом, сколько в мыслях, которые вновь вернулись на свои места и по излюбленной привычке мешали Брюсу пребывать в спокойствии.
Откуда были все эти синяки? Они не были похожи на следы их старых драк. А возможный характер их происхождения наталкивал на худшие догадки, о которых герою не хотелось даже думать. Всё это однозначно появилось на теле психа после лечебницы. Как Джокер отозвался на вопрос об ожоге? «Санитары Аркхэма довольно изобретательны в способах успокоения пациентов»? Неужели кто-то из персонала смел прибегать к такому роду физического воздействия, которое, чёрт возьми, оставляет неизлечимые следы?
Но, в то же время, он никогда не замечал ничего подобного у других своих врагов, вроде Двуликого или Риддлера... Впрочем, с другими врагами у него никогда не доходило до совместного сна в объятиях друг у друга.
Как бы то ни было, Рыцарь сомневался, что теперь сможет со спокойной совестью отправлять Джокера в Аркхэм. Что вообще когда-либо отправит его туда снова.
Брюсу захотелось отвлечься, убежать подальше от этих неприятных раздумий. Он медленно опустил голову, стараясь делать это так, чтобы не сильно потревожить мирно лежащего безумца. И увидел то, чего совсем не ожидал.
Джокер тихо посапывал, полностью расслабившись на герое и глубоко размеренно дыша. Зрелище было непривычным и даже почти милым.
Одна рука безумца безвольно свисала с торса Бэтмена, покоясь на кровати; вторая должна была сжимать в кулак чёрную ткань плаща, но тоже лишилась всякого напряжения, из-за чего бледные тонкие пальцы почти разжались и остались лишь слегка согнуты.
Брюс невольно засмотрелся на эту утонченную, казавшуюся сейчас хрупкой в своём прекрасном расслаблении кисть.
Клоун выглядел притягательно и так...
Невинно.
Трудно было поверить, что это существо способно на организацию массовых беспорядков, на убийства. Сейчас перед Брюсом лежал человек. Такой же хрупкий, такой же уязвимый, как и все люди.
Но не обычный человек. А тот, рядом с которым герой впервые за долгие годы ощутил то умиротворение, которого ему не удавалось достичь ни с многочисленными подругами, ни на занятиях йогой, ни при медитациях, ни даже когда Альфред готовил его любимый яблочный пирог, который Брюс так любил в детстве. Человек, которого он сейчас обнимал так же, как когда-то обнимал свою мать, засыпая и слушая ласковый голос, напевающий колыбельную ему на ухо.
Неужели для того, чтобы вернуть себе частичку утерянного много лет назад счастья, нужно было всего лишь... переспать со своим главным врагом? Это казалось настолько абсурдным и невозможным, что Брюс, прикрыв глаза, тихо засмеялся.
***
Когда он открыл глаза, вокруг уже было светло. Несколько секунд Бэтмен лишь усиленно моргал и пытался подтянуть себя в сидячее положение. Затем он огляделся вокруг, вспоминая всё, что произошло накануне. Он был почти целиком одет в костюм; маска, к счастью, тоже осталась на месте. Шторы были раскрыты, и из окна в небольшую комнату падал приятный дневной свет. Дверь ванной комнаты распахнулась, вырывая героя из лёгкого утреннего ступора, из оттуда вышел Джокер, едва ли не с головой кутаясь в полотенце. Его настроение было заметно лучше, чем вчера — он выглядел живым и бодрым, словно и вовсе забыл про свои повреждения. — Ты что, намочил ожог? — вдруг забеспокоился Бэтмен. Клоун фыркнул. — И тебе доброго утречка, Мышонок, — он подошёл к кровати и заполз на неё, не беспокоясь о том, что полотенце сразу же соскользнуло с его тела. — Вернее будет сказать, доброго дня. Уже почти три часа. Он подобрался к герою и коротко поцеловал его. — И нет, я не трогал ожог. Я наполнил ванну и свесил одну ногу с края, чтобы вода не попала на рану. — Серьёзно? — Брюс не стал сдерживать улыбку. — Как жаль, что я пропустил такое зрелище. — Ничто не мешает его повторить в самом ближайшем будущем, — кокетливо подмигнув, Джокер мягко щёлкнул героя по носу и слез с кровати, чтобы подобрать с пола свою одежду. Бэтмен даже не пытался скрывать, что наблюдает за психом, пока тот это делал. — Почему ты такой? — спросил вдруг Рыцарь. — Какой? Самый сексуальный псих на земле и просто симпатяжка? — Нет, я немного про другое. — Про мои зеленые волосы и белую кожу? Просто я аристократ, Бэтси. У аристократов всегда бледная кожа. — Да нет же. Нет... Я спрашивал, почему ты... Такой. Джокер затих и приподнял одну бровь. Сколько всего было вложено в эту интонацию. Возможно, сейчас ему предоставилась первая и последняя возможность сказать правду. Клоун тихо вздохнул. — Потому что это ты свёл меня с ума, Бэтси.
