Когда рушатся стены

      Артуро медленно шел к двери, примерив на себя храбрый облик. Я взглянула на Ариадну, в надежде разобраться в происходящем. Сегодня она выглядела увереннее, чем когда-либо: ее яркие голубые глаза светились пуще прежнего.       Когда все встали, чтобы последовать за нашим якобы боссом, я сделала то же самое, поймав взгляд Денвера, который был сбит с толку, как и мой.       — Куда это ты собрался? — проворчал Денвер, встав прямо перед Артуро. Моника задрожала от разыгравшейся сцены. Я засунула руку в комбинезон. Сердце стучало в груди от мысли, что мне придется раскрыться.       Мне хотелось выругаться, откуда у него пистолет?! Артуро направил его прямо в лоб Денвера, и я почувствовала, как Моника шумно сглотнула справа от меня. Как бы меня не раздражал Денвер, я не хотела, чтобы в него стреляли, и тем более, чтобы это сделал Артуро!       Куда делись остальные?! Разве они не слышат крики Денвера?!       Денвер спустил курок.       Ничего не случилось.       Я прикусила язык, остановив крик, готовый сорваться с губ. Что происходит?! Моя работа заключалась в подавлении любых восстаний и в слежке за заложниками, в случае, если замыслят что-то. И если с Денвером что-то случится, вина будет на мне.       Я не справилась со своей единственной задачей.       Взгляд Денвера на предательство с их стороны, заставил Монику прослезиться. Вот что случается, когда влюбляешься в кого-то, чье сердце принадлежит другому, Денвер. Они предают тебя.       Артуро грубо схватил Денвера, обернув руку вокруг его шеи, протаскивая к входным дверям. Я не смогла скрыть взгляд, полный отвращения, который я бросила на Ариадну. Она была готова бросить Берлина еще со вчерашнего дня, лишь бы выбраться отсюда.       Я, увидев, что Моника на меня смотрит, качнула головой, намекая ей не открывать дверь. Она была в смятении. Это стало ясно, когда она уставилась на Денвера, а потом на меня.       Не хотелось, чтобы меня раскрыли именно так, но выбора не было, если я хотела спасти Денвера и не разрушить план. Я полезла за пистолетом, когда услышала вздохи Моники. Двери не открывались.       Кавалерия прибыла как раз вовремя: Рио лидировал, Берлин и Найроби фланкировали его по обе стороны. Быстро спрятав свой пистолет, я переместилась к Ариадне, желая увидеть лицо Берлина в тот момент, когда он понял, что его новая игрушка хочет сбежать, как и остальные заложники. Я прикусила губу, скрывая ухмылку, и наблюдала за тем, как Найроби и Берлин взглянули друг на друга, перед тем, как синхронно поднять оружие и направить его на Артуро.       Они зря волновались. Мое холодное, циничное сердце на этот раз ошиблось, однако меня не расстроило это. Я видела, как кучерявая блондинка ударила своего бывшего любовника по затылку, отчего он упал, словно камень, пачкая кровью пол.       Ариадна прошипела, холодно взглянув на Монику. Блондинка была слишком занята, глядя на Денвера. Они делили интимный момент, который невозможно передать никакими словами. Берлин подошел ближе и по его мимике, могу сказать, что он более чем доволен сложившейся ситуацией.

***

      Он выглядел таким умиротворенным, когда спал. Не впервые мне захотелось проникнуть в его блестящий ум, удерживать его мысли в своих руках и читать их, зная, что никогда не смогу этого сделать.       — Привет, — я вежливо поприветствовала его, следя за тем, как затрепетали его ресницы.       — Тебя здесь не должно быть, — прошептал он, приближаясь ко мне, вытягивая ноги на диване, перед тем, как слегка согнуть их.       Я мягко улыбнулась, поднимая руку в сторону его волос:        — Так ты собрался приветствовать меня? Где твои манеры, Берлин? — не удержалась я и подразнила мужчину его же словами, некогда сказанными в нашу с Мартином сторону. Он так говорил, когда хотел показать, что недоволен нашими выходками. Конечно, многое сходило мне с рук (чем я и пользовалась), чего не скажешь о Мартине.       Берлин улыбнулся, перевернулся, и как раз тогда, когда я подумала, что он встанет, чтобы уйти, приблизился еще ближе, двигая головой на моих коленях, смотря прямо в мои глаза.       — Ты, конечно, права. Прошу прощения за грубость. Я просто не ожидал увидеть тебя здесь.       Разумеется не ожидал. Меня даже не должно было быть здесь, но нам с тобой нужно обсудить кое-что важное.       — Да, Ариадне нужно было расслабиться, так что я вызвалась занять ее место, — я не потрудилась сказать ему, что девушка была с ним рядом в надежде спастись. Пустая трата времени. В конце концов, он сам убедился в этом, и ему было все равно.       — Она довольно симпатичная, — пробормотала я, потому что мне нечего было сказать. Берлин ухмылялся, сидел и тянулся, как большой кот, которым и являлся.       — О, да, — он выглядел безмерно довольным собой, и я еле сдерживалась, чтобы не закатить глаза.       — Определенно твой тип, — продолжила я, пока он напевал что-то под нос.       Я искала возможности поговорить с ним: подробно, без посторонних наблюдателей, без страха быть услышанной. Я хотела объясниться с ним, спросить не скучал ли он по мне так же сильно, как я скучала по нему. Я хотела узнать, почему Мартин не с нами. Я хотела извиниться за то, что не разобралась с Артуро. Я хотела спросить о трясущихся руках, о его болезни. Я хотела кричать на него за то, что он не сказал мне, что болен, но больше всего я хотела, чтобы он снова обнял меня, как делал все эти годы.       — Ты ведь здесь не для того, чтобы обсудить мой вкус в отношении женского пола, не так ли? — спросил он, вставая.       — Нет.       Я колебалась, пытаясь подобрать слова, чтобы озвучить свои мысли.         — Они не справляются. Найроби на грани истерики, все измотаны. Думаю, пришло время снова взять все под контроль, — я ждала, пока он заговорит, зная, что у нас мало времени. Скоро вернется Ариадна после прогулки на воздухе.       — Возможно, ты права, — он начал разматывать бинт на голове, и я тяжело вздохнула, прислонившись к дивану.       — Нам нужно поговорить, Берлин.       — Какой формальный тон. К тому же, разве мы не обсудили все? — упрекнул он.       Я косо взглянула на него, дав понять, что меня не развлекает его игривое отношение. Выражение его лица смягчилось, и на мгновение на меня уставился Андрес, а не Берлин.       — У нас будет достаточно времени, чтобы поговорить, как только все закончится, Люкс. Я обещаю тебе, — он говорил так искренне, что я, прикусив губу, слушала, уставившись на него.       — Уверен, тебе хочется о многом спросить меня, как и мне − тебя, — его голос снова стал стальным. Я кивнула, зная, что это лучшая сделка, которую можно было бы заключить с ним на данный момент.       Мы обсудим с ним все, как только это закончится: без каких-либо препятствий и угроз, нависших над нами.

***

      Я буквально взрывалась от злости. Не помню, когда успела так разозлиться, но началось все после того, как я покинула кабинет Берлина.       Он попросил ее поехать с нами.       У него хватило наглости включить ее в план!       Я хотела задушить Берлин собственными руками, но сначала я начну с Серхио. Что за идиота он решил поставить во главе операции?! Берлин уже не подросток. Как он мог быть настолько глуп, чтобы поверить Ариадне? Настоящая любовь! Ха! Он не распознал бы настоящую любовь, даже если бы она укусила его за задницу!       Разве он не понимал, какой опасности подвергает всех нас?       Разве его это совсем не волновало?       Я ворвалась в комнату, слегка затаив дыхание, не успевая понять какую картину застала. Берлин стоял на коленях между голых бедер Ариадны, ее длинные пальцы запутались в его волосах. И, судя по звукам, доносившимся с ее губ, было ясно − это то, что мне не следовало видеть.       Я побледнела, взглянув, на ее удивленные голубые глаза. Меня начало тошнить, и я громко захлопнула дверь, пытаясь забыть застрявшую в сознании картину.       Я как раз успела вовремя войти в туалет, чтобы вывернуть жалкое содержимое желудка.