Когда рушатся стены

      Вся концепция девственности женщины, приравнивается к ее чистоте или ценности, но она абсолютно нелепа и женоненавистна. Говоря это, я провела годы своего становления как личности на попечении своей бабушки-матери, благочестивой католички, которая трижды в неделю брала меня на мессу. Было бы удивительно, если бы некоторые вещи не укоренились во мне после того, как я провела так много времени в этом месте.       Она хотела, чтобы в день свадьбы я была одета в белое платье. Бабушка всегда говорила мне, как важно дождаться подходящего мужчину. Фраза, которую я никогда по-настоящему не понимала ровно до тех пор, пока не встретилась с Андресом и Мартином.       Конечно же, я целовалась с парнями. Я пережила неловкие, интимные прикосновения то на заднем сидении машин, то в укромных местах в клубах. Алкоголь, который распространялся по моему телу, разогревал меня больше, чем их руки. Видите ли, у меня всегда было смутное представление о том, чего я хотела от мужчины, и позвольте мне сказать, что эти мальчики, ни в малейшей степени не соответствовали ни одному из установленных мною стандартов.       — Похоже, Рауль увлечен тобой, — хитро пробормотала Татьяна, уставившись на меня из-под новых дизайнерских солнцезащитных очков. Подарок от Андреса, без сомнения. Ее «карьера» как пианистки состояла в том, что она играла несколько ночей в местных учреждениях, где атмосфера была лишь немногим лучше, чем алкоголь, который они подавали.       — Рауль − это просто Рауль, — холодно ответила я. Не успев перейти к интересной части книги, я не собиралась позволить этому вопросу помешать мне насладиться чтением.       — О чем вы, девочки, говорите? — спросил Мартин, слегка затаив дыхание, усаживаясь возле нас на траве. Он занял место рядом с моим креслом, где я в настоящее время загорала и пила свой напиток.       — О, знаешь, как раз насчет Рауля. Он сказал мне, что хотел бы пригласить ее куда-нибудь, когда она будет свободна, — к этому моменту к нам присоединился Андрес. Видимо, он после пробежки, так как футболка была заляпана отпечатками пота в некоторых местах.       — Она не ходит на свидания, — резко прервал он Татьяну, и я взглянула на Мартина, который пожимал плечами и ухмылялся, пристально вглядываясь в другую сторону.       Татьяна почувствовала ядовитые нотки в его голосе, но я уже не раз слышала такое обращение с его стороны. Было странно то, как Андрес относился ко мне. Я не его фарфоровая кукла, которую он мог запереть в каком-нибудь шкафу и, когда ему заблагоразумится, выставлять напоказ. Я не понимала, с какой стати ему защищать меня. Он был в курсе, что у меня была жизнь до встречи с ними. Жизнь, которая включала в себя свидания.

***

      Рауль − молодой человек, с которым мы встретились ночью в клубе. Татьяна пригласила меня в знак доброй воли, прямо перед этим попросив стать одной из подружек невесты. Мне было интересно, кто ее переубедил. Мартин? Или Андрес? В любом случае, я любезно согласилась, пробормотав, что очень рада за них. Я прекрасно понимала, что она это делает, чтобы насолить мне. Мальчики утверждали, что слишком устали, чтобы присоединиться к нам, но они любезно предложили отвезти нас в клуб, а потом забрать, чтобы мы могли насладиться выпивкой.       По дороге в дамскую комнату я наткнулась на высокого молодого человека с торжественно серыми глазами. На мгновение он выглядел раздраженным, однако его выражение лица изменилось, пока он помогал мне вернуться в вертикальное положение. Я поблагодарила его, не встречаясь с ним взглядом. Когда я начала прокладывать путь назад, он потянул меня обратно к себе, спрашивая, не против ли я выпить. Что-то в его глазах заставило меня ответить «да», и не могу сказать, что сожалею об этом.

***

      Рио закричал через весь зал: — Она идет! Токио возвращается! Откройте двери!       Он побежал к двери, но я оттащила его назад.       — Они будут стрелять в нее! Хватайте заложников и используйте их как щиты! Сейчас же! — быстро кивнул он, крича на Хельсинки, который застыл на месте, но через некоторое время тут же схватил ближайшего заложника. — Хватайте заложников, они будут стрелять! Мы должны использовать их как щиты!       Все громко кричали, хныкали, когда троих заложников отобрали в качестве жертв, и толкнули к дверям, которые Рио быстро открыл. Мое сердце колотилось, когда я смотрела сверху, надеясь, что это сработает.       Почему Токио возвращалась?! Неужели ей больше некуда было идти? Что случилось?       Денвер и Москва надели маски, когда вели заложников к передней части лестницы, выходившей в Монетный двор. Раздались выстрелы, и я сильно сглотнула, надеясь, что на них хотя бы пуленепробиваемые жилеты. Их щиты кричали изо всех сил, без сомнения, боясь, что окажутся на линии огня. Вдруг прозвучал громкий окрик: — Не стрелять! С ними заложники!       Вся стрельба немедленно прекратилась по команде, за что я была очень благодарна.       Я выпустила облегченный вздох, наблюдая, как Токио все ближе и ближе подбирается к месту назначения. Мотоцикл сделал большой прыжок, и Хельсинки быстро открыл дверь, пока Денвер, Рио и Москва вместе с заложниками двигались обратно внутрь.       Они освободили заложников, как только дверь позади них закрылась, и все пленники подбежали к группе со слезами на глазах. Я не могла не жалеть их, но, несмотря происходящее, все, что мне хотелось сделать это убить Токио. Она рисковала не только своей, но и нашей жизнью, выкидывая этот глупый трюк. Насколько эгоистичной она могла быть? Рио, похоже, не заботило то, что Токио подвергает его, и всех нас опасности, так как он глубоко поцеловал ее, смеясь в шею, пока они обнимались. Я поймала взгляд Москвы из своего нынешнего укрытия на верхней ступеньке лестницы в углу. Он в полном раздражении покачал головой при виде двух идиотов, представших перед нами. И я искренне разделила это чувство с ним.       По крайней мере, это не закончилось кровопролитием.       Я почувствовала руку, которая гладила мои волосы, когда повернулась и столкнулась взглядом с Берлином. Он медленно спускался по лестнице, делая ровные, просчитанные шаги туда, где находилась Токио. В данный момент она обнимала Денвера, пока они болтали и визжали, ведя себя, как старые друзья, которые не видели друг друга много лет.       Они оба посмотрели на Берлина, когда он остановился перед ними.       — Токио. Какой сюрприз.

***

      В ту ночь я направилась в его комнату, не потрудившись постучать, инстинктивно чувствуя, что его дверь будет открыта. Он сидел за своим большим столом, перебирая эскизы и планы с бутылкой вина возле локтя, которая была уже пуста.       Я думала обо всем, что хотела сказать в тот момент, но смогла лишь вяло поздороваться. Мартин посмотрел на меня немигающим взглядом, и улыбка украсила его лицо.       Мы как-то перенеслись на его большую кровать. Такая же показная, как и сам хозяин, она была завалена высокими подушками и мягкими, дорогими одеялами. Это было одно из моих любимых мест для отдыха, где я могла предаваться лени. Я положила голову к нему на колени, чувствуя, как становлюсь смелее при виде его расширяющихся зрачков. Моя наэлектризованная кровь бежала по венам, когда я уселась на него. Его ладони ласкали мои руки, останавливаясь у шелковых краев рукавов. Лицо мужчины было расслабленно, и он с любопытством глядел на меня. Тогда я поцеловала его, проглотив удивление.       Он был на вкус как любимое вино Андреса, и я углубила поцелуй, чувствуя его руки на своей талии. Я почувствовала его желание, когда раскрыла ноги, чтобы сесть на кровать. Мартин отстранился, посмотрев на меня ошеломленными глазами.       — Мы не можем.       Слова ужалили, отдаваясь эхом отторжения, от которого я страдала, но заставила себя не думать об этом.       — Это потому что ты не хочешь меня? — я остановила его, не позволяя продолжить, так как знала, что он солгал бы мне. Я видела, как Мартин смотрел на меня, когда думал, что никто не видит. Я знала, что он хотел этого так же сильно, как я, если не больше.       — Ты знаешь, что это не из-за этого, — его рот скривился от раздражения, и он присел на кровати. Его большие пальцы мягкими круговыми движениями гладили мои бедра.       — Почему тогда? Я хочу этого. Ты явно тоже, — я посмотрела на его паховую область. — Так почему мы не можем?       — Если Андрес узнает, он убьет меня!       Андрес, Андрес, всегда Андрес. Андресу дали шанс, но он отказался от него. Теперь речь шла о том, чего хотела я и чего хотел Мартин.       И я хотела, чтобы эти счастливые воспоминания были со мной до конца моих дней.       — Он не узнает, — прошептала я ему в шею, улыбалась, как некогда делал он. Когда я исчезну, я знала, что больше всего буду скучать по той легкой привязанности, которой он меня осыпал. Мартин был солнцем, и я знала, что без него мне больше никогда не будет тепло. Я давно потеряла надежду, что буду вот так вот сидеть на Андресе, который будет смотреть на меня с явным желанием и любовью на прекрасном лице, но будь я проклята, если не возьму с собой часть Мартина, перед тем, как совершу побег.       Он сомневался всего мгновение, но потом его глаза загорелись, и Мартин склонил голову вниз, чтобы слиться со мной в поцелуе.       На вкус это было как прощание.