Черновик

С самого начала Влада не хотела идти в эту школу. Что она там за одиннадцать лет в ней не видела? Но Эва с Леткой уговорили: надо помочь, мол, Карине, поддержать ее. Хотя чем их приход должен был поддержать девчонку, и без них неплохо справляющуюся со всем, никто толком не объяснил. Делишки с Дашей — громко сказано. Скорее предлог чаще видеть Карину, жить своей жизнью и ждать момента. Дождалась! Лупя кулаками в стену подъезда, Влада, не видя ступеней, сбегала вниз. Отчего вдруг Карина так крепко спала в неурочное время, хотя всего пару часов назад была бодра как никогда, догадаться нетрудно, если точно знать, о чем гадать. — Ненавижу! — зажимая ладонью рот, ревела Влада, а затем пинком вышибла подъездную дверь и вышла на улицу. Звонить этой твари, своей биологической копии, она не станет. Но что она станет делать? Ноги сами несли куда-то. После их выпускного Влада искала Карину. Видела лишь, как та сбежала, едва сдерживая слезы, и после канула на несколько дней. Эва сказала, что они с Дашей куда-то вдвоем улетели. После прилета самой Владе некогда стало и было недосуг еще два года — встречи издалека, взгляды исподтишка. «Ждала, пока вырастет? Дождалась?!» Влада шагала дальше. Впереди их кафе и такая знакомая макушка в окне… Устало развалившись на стуле, прислонившись спиной к стене, Лета мечтательно тянула через трубочку латте. «Засунуть ей этот стакан куда…» Чувствуя, как кровь ударила в голову, Влада подскочила к сестре, но остановилась, словно между ними стена. — Я тебя ненавижу, — глядя сверху вниз, прошептала Влада. — Тебе ведь она не нужна. Ты эгоистка, сколько… — Влад, тихо, тс-с, успокойся, — подняла руки сестра. — Ну ты Отелло! Еще достань ножик и в горло воткни… Или это не он? — Ты! — на все кафе страшно разнесся крик. Лета знаками пыталась объяснить встрепенувшемуся персоналу, что все под контролем и дело житейское. — Я проводила Карину домой, — мирно и почти по слогам сказала сестре. — Все разбежались, тебя не найти. Кто-то же должен был стать джентльменом? — Сука ты, а не… — Замявшись в эмоциях и слишком сложном для эмоций слове, Влада иссякла, упала на соседний стул. — Да пошла ты, — беззлобно ответила Лета. — Вечно понапридумываешь себе, а мне потом отвечай. — А ты не в курсе? — с энергичной ненавистью в голосе вскинулась Влада. — С чего ей спать вдруг приспичило? — В курсе, конечно, — пожала плечами Лета. — Она сама мне пожаловалась, что неделю уже не спит из-за тестов, ну я и сказала забить на все и ложиться, и если она так и сделает, то приглашу ее на выходные на роликах покататься. Значит, действительно спит? Придется, однако… — Ты сука, — тихо, безжизненно перефразировала себя же Влада и закрыла глаза. Врать Лета не умела. Решить, что именно она сейчас слышит, должна сама Влада. Молча поднявшись, она ушла и не обернулась на не такой уж и зовущий окрик твари, зовущейся ее сестрой. Ночевать домой Влада не вернулась, позвонила матери от тетки, сказала, что почему-то там останется у них на пару дней, а еще позже, лежа без сна в своей кровати, Лета позволила безмолвным и невидимым в темноте слезам залить ее мир, утопить, жаль, что не насовсем. Как жить в том, что остался за дверью, она больше не знала. Она любила Карину. Странной полувосторженной, полудетской, полукакой-то еще непонятной любовью. При взгляде на нее сердце заходилось от нежности, грудь вздымалась от гордости, а ладони горели… Сгорели б они, и то меньше боли доставили бы, а теперь… Что теперь делать с Кариной, с собой, которая любила гораздо беззаветнее, и в придачу с инструкторшей по дайвингу, с которой Лета встречалась уже полгода и с которой они через месяц должны вместе вылететь на Фиджи? Что с этим всем теперь делать? С доверчивой Каринкиной любовью? С откровенно разбившейся душой? «Как жить мне теперь с этим всем?» — вопрошала Лета у черноты непроглядной, непролазной ночи. Вступив в отношения с Инной, а до нее лихо отпрыгав еще с десяток мимолетных, она считала себя надежно потерянной для Карины. «И я желала им с Владой счастья. Просто удивительно, насколько мы с Владкой разные, хоть и один на двоих фейс от мамы с папой достался». Что случилось сегодня? Жмуря глаза в молчаливую ночь, Лета заново видела день, который уже отпечатался там, где не вырубишь ничем. И Карина там еще нетронута. Трогательно и откровенно радуется всем трем: Эва, Влада, Лета… Ее открытое восхищение окрыляет, пьянит. Как давно Летка не видела Карину до? Пару месяцев с мимолетного забегания поздравить с днем рождения, где толком и рассмотреть-то не успела, а до этого… Последняя встреча лицом к лицу терялась где-то так далеко, что казалась скорее придуманной, чем настоящей и бывшей когда-то с ними. А Карина изменилась, неизменно глядя на Лету так, как только она это умеет — сводя с ума своей нежностью и загадочностью, свела окончательно с ума безнаказанностью. Сама-то понимала, что делала? Лете хотелось повеситься: «Ничего этот ангел не понимал, просто доверился». Влада в кровати до боли сжимала зубы и кулаки, но ни слезинки не было в ее сухих, как пустыня, глазах. Поверить Лете? Поверить тому, что очевидно и ложь? «Почему я не задаюсь вопросом: «Поверить Карине?» Из страха, что только она и не сможет соврать мне? Из страха лицом к лицу встретить правду? Правду о том, что любит она не меня? Ведь гораздо проще обвинить тварь-сестру, гораздо сложнее признать, что это я на самом деле ничтожество, не достойное ничего». Спала только Карина. Без снов и, что называется, без задних ног. Странная память ласкала ее во сне ладонями Леты и целовала бесстыже и сладко, касалась губами груди, ныряла пальцами внутрь, туда, где не больно совсем, а только страшно… Страх — очень странное чувство. Страх — очень разное чувство. Когда-то, когда в ее жизни появилась Даша и начала устанавливать правила, страх взрывался в теле Карины нервнопаралитическим действием. Он отключал руки, ноги, голову и заставлял повиноваться лишь голосу и приказам. Он и сейчас иногда парализует, едва в голосе старшей скользнут те самые очень ласковые нотки, за которые Карина еще ни разу не заглядывала, но видела их последствия на примере Эвы. Страх же, рождающийся теперь, змеей сворачивался внизу живота и сладко саднил, доставлял какое-то ненормальное больное удовольствие, от которого хотелось сбежать и которое непременно хотелось испытать — но это неправильно… «Это неправильно?» — спрашивал сон. Карина куталась в одеяло, вздыхала глубже. Эва на соседней кровати мысленно прикидывала и сочиняла вопросы на утро, ведь все мы однажды проснемся и всем нам однажды придется ответить…

***

Однако поспрашивать сестру о чем-то с утра пораньше Эве не пришлось: Даша разбудила ее в шесть, жестом показала «тихо» и шепотом расшифровала: — Ты нужна мне. Собирайся, идем, потом я отвезу тебя в универ. Поэтому проснулась Карина, как и засыпала, — совершенно одна. Удивившись и скорее обрадовавшись такому повороту, она не торопясь принялась собираться в школу. Чувствовала себя Карина просто сказочно, воздушно. Улыбалась лучащемуся счастьем отражению в зеркале и просто наслаждалась моментом, откладывая на «чуть-чуть позже» и разбор полетов, и нырки в глубину памяти, где отныне все буквально усыпано настоящими сокровищами. Удивилась, услышав стук в дверь, и почти испугалась, увидев на пороге странно выглядящую Владу… — Привет. — Карина хлопнула ресницами. Выглядела она совсем как обычно, только казалась еще красивее и нежнее. Автоматически посторонилась. — Доброго, — чувствуя себя камнем и оставаясь за порогом, буркнула Влада, отвела взгляд куда-то в сторону и вниз. — Даша дома еще? Видеть Карину сейчас оказалось невыносимо, хотя пришла она именно к ней. Карина сделала удивленные глаза и отрицательно покачала головой: — Не-а, ни ее, ни Эвы не было, когда проснулась… А что случилось? Я проспала апокалипсис? Влада несдержанно и очень странно усмехнулась: — Вот уж действительно — блаженное неведение! И еще где-то в самой-пресамой глубине души: «А может, Летка и правда не наврала?» Надежда забилась слабым пульсом в венах Влады, но веры ей не было. — Заходи, — предложила Карина, как она делала много раз, много лет, и, оставив дверь открытой, порхнула вглубь квартиры. — Мне собираться нужно, а то опоздаю… Голос утих где-то там, в знакомых Владе почти как свои собственные комнатах, а она все стояла на пороге приоткрытой двери в пустую квартиру. В почти пустую… «Как душа моя». Не решаясь сделать ни шага, Влада, будто уже не живая, опустила низко голову. Сомнения убивали. — Ла-ад! — позвал в будущее самый сладкий на земле голос. — Забудь все, иди ко мне. Но Влада совершила прямо противоположное. Аккуратно, до щелчка замка, закрыла входную дверь, отступила в неведение и сбежала. «Позорно сбежала! Смешно!» Выйдя на улицу, быстрым шагом покинула двор. Встреча с наивной Кариной поставила точку в сомнениях — в случившемся (а в этом сомнений уже не было) однозначно виновата Летка, значит, ей и платить, и Влада предъявит ей счет. — Лад… — Карина оглянулась, прислушалась: ей показалось, что щелкнул замок входной двери, а больше ничего не было слышно. Пожав плечами, Карина переоделась из пижамы в джинсы, надела рубашку из светлой, тонкой ткани, решив сегодня пренебречь бюстиком, собрала в хвост волосы и вышла из комнаты, но, к своему удивлению, не нашла Владу ни в кухне, ни в гостиной, ни вообще в квартире. — Странная… — Наскоро перекусывая, Карина мысленно вернулась на пятнадцать минут назад и будто заново посмотрела Владе в лицо. — Может быть, она в курсе? — слегка прикусила губу, а потом запила бутерброд чаем с цветочным вкусом и рассудила, что Владе она не обещала ничего. О чувствах ее, разумеется, знала и даже ждала, что однажды та наконец-то решится на более активные действия, но так уж вышло, что Лета хоть и пропадала с горизонта, а решилась первой. — Значит, с ней мне и быть, — легко решила для себя Карина, завернула оставшиеся два бутерброда с собой и отправилась в школу. По дороге она слушала музыку, на уроке читала Летины ночные и утренние сообщения, перемежающиеся с забавными эмодзи. Лета писала о том, как Карина красива, прекрасна, нежна, между делом интересовалась, как себя чувствует. Карина писала о том, что она счастлива и ждет не дождется сегодняшнего вечера, когда они смогут увидеться. Лета улыбалась в ответ смайлами, советовала не спешить. Карина честно отвечала, что подождет сколько нужно, но только до семи вечера, а потом идет искать. Она же не знала и не могла даже представить, что в этот момент чувствовала Лета и что при всей своей любви она вовсе не обязательно хочет быть с Кариной.