Черновик

— Спрашивай, — разрешила Даша. — Вечер прямо шепчет: вспомни и улыбнись. Карина помолчала, выбирая линию, а затем спросила тихо и больше серьезно, чем романтично: — Не совсем про Америку можно? Она глядела на Дашу из тени своей собственной ситуации. Даша удивленно вскинула брови и согласно кивнула: — Давай. — Почему ты одна? — поспешно, будто боясь, что еще секунда, и не задаст этот вопрос, выпалила Карина, а потом добавила: — Она была, и вы расстались? Так внимательно, как сейчас, она вряд ли когда-нибудь смотрела в лицо Даше. Та, не глядя на нее, тепло улыбнулась, будто сверяясь с чем-то внутренним, а затем подняла глаза: — Дело в том… что мы вместе. Мы с ней живем в одном времени и одним временем. — Даша уже автоматически посмотрела на часы на своей руке. — Нам не обязательно для этого, образно говоря, постоянно просыпаться в одной кровати. У нас даже часовые пояса разные, но это на самом деле не важно. Взгляд и лицо Даши, свет, исходящий, словно лучащийся из нее, сказал Карине гораздо больше. Даша любит свою неизвестную и любима, но объяснить это простым, человеческим языком довольно сложно. — Но… вы же встречаетесь? — Карина пыталась со своей стороны дополнить недостающие фрагменты картины вопросами. — Конечно. Насколько нам позволяют загруженность и разница полушарий. — Она там живет? Она американка? — Эти зацепки более понятны. — Почему мы никогда ее не видели? — Я чувствую себя расстрелянной, — тихо засмеялась Даша. — Начнем с того, что вы с Эвой видите лишь часть моей жизни. Достаточную для нас всех, оптимальную. — Но не полную, — поняла Карина. — Именно, — согласилась Даша. — Так всем нам удобно, я считаю. — Надеюсь, вы не из-за нас?.. — Нет. Так сложилось задолго до вас. Но у меня вообще, как сказала бы наша бабушка, «все не как у людей», так что это нормально. Даша улыбнулась, следом за ней Карина. — Значит… ты ее очень любишь? — задумчиво и как-то неторопливо задала следующий вопрос. — В моем понимании — да. Просто все любовь понимают по-разному. С ней мы совпали, это я считаю большим человеческим счастьем. Помолчав, подождав, пока Карина обдумает ее слова, Даша добавила: — Главное — не путать любовь и секс, потому что это далеко не одно и то же. — Бывает секс без любви и любовь без секса? — рассмеялась Карина, повторяя услышанную где-то когда-то фразу. Даша кивнула: — Ага, бывает. И пока мы не перешли на обсуждение моей интимной жизни, где все очень «не так, как у людей», давай остановимся на твоей. Там, похоже, все еще более запутанно. Ты сама-то решила, кто из них тебе станет другом, а кто чуть больше? Даша постаралась как можно более аккуратно сформулировать вопрос. Собственно, ради него она весь этот разговор затеяла, вплела в него воспоминания и упоминания о собственной личной жизни, тщательно оберегаемые от всего мира (и от девчонок в том числе), но Карина молчала и словно погрузилась в себя. — Я за вами давно наблюдаю, — решила тихо продолжить Даша. — И сначала все было по-детски мило, но когда все пошло на усложнение? — Когда они меня стали считать своим соревнованием, — подумав, помолчав, пришла к собственному выводу Карина. — Нет, я не могу решить. Я… — Она подержала глаза закрытыми и продолжила твердо: — Люблю их обеих, а они — ни одна из них меня не любит. Они просто соревнуются между собой. — Думаю… все немного сложнее, — возразила Даша. — А я нет! — ответила Карина. — Я с ними обеими… была. — Она выкрикнула и прошептала самое главное, переполняющее. Даша мягко улыбнулась: — Вся фамильная чувственность досталась тебе. Когда только успела? — Она подняла руки: — Не отвечай, это не было вопросом. Гораздо важнее, что, я так понимаю, никто из вас еще ничего не решил? — Не знаю, как они, а я решила, что никаких Ярошевич больше в моей жизни нет. Их жизнь меня больше не касается, — твердо, хоть и с тяжестью в сердце ответила Карина. — Если хотят, могут остаться мне друзьями. То есть… знакомыми. Или им же хуже будет. — Жестоко. — Дашина улыбка стала сдержанной. Карине не свойственно сыпать угрозами. Любопытно, что она имеет в виду? — Думаешь, не смогу? — Карина буквально пригвоздила взглядом. «Нда, девочка очень обиделась», — мысленно отметила старшая, а вслух ответила: — Сегодня у нас будет шанс проверить это. Вот и поглядим. Карина не сразу поняла и, помолчав, переспросила: — Шанс? Ты о чем? — О нашей всеобщей тайной жизни. — Даша смотрела в глаза. Так ученый, проводя эксперимент, не отрывает взгляда от приборов. — В твоей жизни, в жизни Эвы и близнецов есть такие стороны, о которых вы и сами не подозреваете. Не только часть моей жизни для вас невидима — вы и в своих много не замечаете. Слушая Дашу, Карина непроизвольно поежилась, мурашки плотной волной прошли по коже. Помимо воли тело (подсознание?) сработало на нотки «опасно» в Дашином голосе, а вот слова вызвали не столько страх перед опасностью, сколько не совсем понятное что-то. Даша остро считывала невербальные знаки. «Отлично! Работает!» — отмечала с внутренним ликованием, внешне оставаясь совершенно спокойной. — Не понимаю, — настороженно произнесла Карина. — Мне сегодня нужны будут твои суперспособности, — негромко ответила Даша. — А также способности Эвы, Влады, Леты и еще одной участницы, с которой вы заново познакомитесь. Дав Карине время на обдумывание, Даша продолжила: — Девочка семи лет, — она показала ей фото в смартфоне (милая мордашка, искренняя улыбка), — находится у сумасшедшего маньяка. Наша задача — найти и поймать его на ровном месте. Предвосхищая твой первый вопрос — я не шучу, и мой разум пока еще в порядке. Карина изменилась в лице, замерла, затем вновь… Она смотрела на фото, но будто сквозь него, будто оно изменило реальность, одновременно оставив ее прежней. Будто рисунок 3D, глядя на который можно видеть или плоскость с нанесенными на нее штрихами, или объемное изображение, а может быть, и вовсе физический объект. — Теперь посмотри на систему с моей точки, — продолжила удерживать Даша, диктуя медленно, ожидая вопросов или иной реакции. — Эва — визуализация… Влада — техника… Лета — хранительница… Ты — аналитика… Подумай пока, я подожду. Даша отвела взгляд от Карины и как ни в чем не бывало погрузилась вниманием в смартфон. Все, что она сказала, не было игрой и, по большому счету, не было чем-то из ряда вон выходящим. Но это был самый первый, самый настоящий момент инициации. От того, как пройдет его Карина, зависело очень многое, и не только для нее.

***

Но что оказалось самым сложным, так это ни первый разговор, ни изменения в картине мироустройства, которые, возможно, Карина достаточно легко приняла в силу небольшого еще жизненного опыта, ни довольно тяжелая в моральном плане информация о маньяке, охотящемся за девочками от семи до семнадцати лет, ни работа с ней (это вообще пролетело на одном дыхании, словно игра) — а встреча с близнецами. Карина сидела рядом с Дашей на переднем сиденье. Первой на углу забрали Лету. Она нырнула на заднее и была, пожалуй, даже более спокойна и собранна, чем обычно. Второй — Владу с оговоренной остановки недалеко от дома ее бабушки. Еще издалека срисовав всю компанию, находящуюся в салоне автомобиля, она, прежде чем сесть рядом с сестрой, еще раз отметила всех горящим взглядом, а затем, словно в омут с головой, села рядом с «единокровной тварью». — Спасибо за отклик и мобильность, — оглянувшись на сестер и одарив обеих цепким, изучающим взглядом, уголком рта улыбнулась Даша. — Остальное скажу на месте. Надеюсь, вы все сделали как я просила? — Я сказала, что останусь на «старой крыше» зубрить тесты, — ответила Влада, а Лета, подавив в себе презрительную догадку, сдавленно вымолвила только «да». Даша заключила: — Отлично, — и, выжав газ, повела «Хонду» в противоположный район города, а затем и вовсе в получастный пригород. — Наша дислокация на ближайшие сутки, — уточнила Даша, когда из машины перешли в часть дома, похожего на колбасу — длинного и имеющего несколько входов в разные секторы, видимо принадлежащие разным людям или семьям. Девчонки никогда раньше не видели таких бараков. Им достался барачный «хвост» — сектор на одном из концов дома, вмещающий в себя прокуренную полупустую комнату, пыльную кухоньку и какой-никакой туалет. В углу комнаты стояли два дивана, перед ними длинный журнальный стол, напротив два громоздких кресла — все они пахли пылью и старым куревом. Лампа на потолке укрыта серо-белым плафоном, на окнах широкие вертикальные жалюзи, на стене распечатанные типографским способом карты города, района, ближайшего пригорода. Последней к компании присоединилась Эва — она добралась своим ходом на самокате (и, видимо, метро или чем-то еще). Заведя самокат в кухню (в узкой прихожей он грозился затруднять передвижение), вошла в комнату и села на диван между близняшками. Карина заняла отдельное кресло. Даша встала позади второго, положив на его сиденье свою сумку, а руки — на спинку. — Хорошо, — обведя взглядом собравшихся, начала Даша. — Еще раз спасибо за скорость и понимание. Мне очень нравится ваш настрой. Будет отлично, если вы сохраните его и дальше. Теперь о сути. — Она медленнее по очереди отметила взглядом: Лета — спокойствие и готовность, Влада — Везувий внутри, Эва — внимательность, Карина — не смотрит в глаза, но видит картину в общем в своей голове. — Как, думаю, вы уже догадались, речь пойдет не о любви, а об опасных извращениях. — Голос Даши стал холодно-официальным, как голос лектора. — Бывает так, что человек рождается и до определенного времени живет вполне обычной жизнью, учится, делает прививки, глупости и так далее, в целом похож на миллиарды прочих землян и соотечественников, пока что-то не перемыкает в его голове и внутренние демоны не выскакивают наружу. Зачастую он и сам не хотел бы их выпускать, но теряет контроль и перестает быть главным. Сказать, что лица девушек выразили удивление, — ничего не сказать. Даше стоило немалых усилий оставаться серьезной. Зато как на ладони она видела все внутренние карты троих: Эвы, Леты, Влады. Уже знакомая с сутью их пребывания здесь Карина выглядела совершенно иначе — она не примеряла Дашины слова на свое недавнее прошлое; остальные три с головой выдавали себя. «Но это пока, потом обрастут второй кожей», — точно знала старшая. — Насилие порождает насилие. Истина не нова, но эти грабли неистребимы, — продолжила Даша. — Сейчас я не буду загружать вас лишними теориями о психологической природе. Это было бы слишком длинно и пока ни к чему. Расскажу технические детали. Она достала из сумки папку, извлекла из нее фотографию и, потянувшись через кресло, подкинула ее на стол. Нужно ли говорить, что взгляды четырех уставились на лицо незнакомого им парня. Причем три из четырех выглядели слегка обалдевшими. — Это Юра, — познакомила Даша. — Ему тридцать три, но, как вы видите, выглядит он лет на восемнадцать. Ростом как Лета с Владой. Довольно щуплый, вертлявый. — Не понимаю. — Первой не выдержала Лета, подняла на Дашу тяжело-удивленный взгляд. — Я и объясняю, — ответила Даша. В минутной паузе к взгляду Леты присоединилась Влада. — Этот человек задушил троих. Сейчас у него вот эта девочка. — Даша бросила на стол еще две фотки уже знакомой Карине семилетки. — Наша задача — его найти завтра утром, где-то здесь, — она обвела пальцами в воздухе, — в этом районе. Но это в общем. Без мелких деталей. Лицо Леты буквально вытянулось удивлением пополам с негодованием. Влада нервно и громко рассмеялась. Эва захлопала ресницами и посмотрела на Дашу с сомнением в ее умственных способностях. И только Карина подобрала под себя ноги, удобнее устраиваясь в кресле и прикрывая колени подолом платья в мелкую полоску. Она вообще думала о чем-то своем. — Ты… серьезно? — спросила Лета. — Да что за хрень?! — одновременно с сестрой воскликнула Влада. Эва вскинула брови и вопросила молчаливым взглядом. — Я серьезно, — ответила Даша Лете, сопроводив реплику личным тяжелым взглядом. — Эта хрень задушит девчонку, а затем выжжет на ней вот такой знак. — Она кинула на стол еще две фотографии, на которые Карина предпочла не смотреть, а Влада не сдержалась от громкого «твою ж ма-ать!». — Здесь знак более кривой, — указала Даша на один из снимков, — потому что дев… жертва была еще жива. Во второй раз он упростил себе задачу, сначала задушив ее. — Даш. Подожди. — Лета подняла руки, призывая верещащую эмоциями Владу заткнуться и вообще сделать всем паузу. — Подожди. — Она подняла на Дашу очень спокойный, внимательный взгляд. — При чем здесь мы? — Точно! — пригвоздила согласием Влада и тоже уставилась на Дашу. — У меня есть несколько вариантов ответа, — почти ласково зазвучал голос. — Вы избранные, вам повезло, так сложилось исторически, — она развела руками, — выбирайте любой. Это все равно что спросить, почему именно это тело досталось твоей душе при рождении. Почему она родилась именно Кариной, а не Летой, например. — Даша кивнула на младшую сестру. Вряд ли близнецы отчетливо понимали, что, не будь здесь Карины, не произойди последних их общих событий — и разговор бы звучал иначе. Но все случилось именно так, а Даша умело воспользовалась сложившимся орнаментом ситуации. — Разумеется, вы можете сейчас встать и уйти, — продолжила она, обращаясь исключительно к близнецам. — Но это очень усложнит задачу Эвы с Кариной, значительно понизит шансы той мелкой девчонки остаться в живых и не мучиться, а судьба последней участницы и вовсе окажется трагичной. Несчастье как стихия — может произойти с кем угодно и всегда внезапно. Операцию отменить невозможно, так же как нельзя отменить рассветы и закаты. Вопрос в том, как вы поступите: отвернетесь, спасая свою шкуру, или поможете тем, кого можно спасти, кого, возможно… вы любите. Даша замолчала. Эва смотрела на фотографии на столе. Карина, упершись подбородком в колени, обнимала ноги и вовсе казалась отсутствующей. За что «повезло» этим сестрам, когда в их жизнь свалилась Даша? Лета не видела Карину четыре дня, с того самого момента, как вечером покинула ее квартиру, оставив полусонную в кровати. А сейчас она сидела рядом, еще милее, чем когда бы то ни было, и гораздо более недосягаемая. Как много всего с ними произошло и в тот вечер, и в эти четыре дня! Влада не смотрела на Карину, сидящую от нее через стол, — не могла, но будто все еще чувствовала ее запах ладонями, а оттого крепче сжимала кулаки. — Ладно. — Сломав паузу, Лета поднялась и оказалась теперь на одном уровне с Дашей, так ей легче и «правильнее» было вести разговор. — Странная вся эта затея… Не буду выражаться, что именно я о ней думаю, все будет зависеть от того, что конкретно нам нужно будет делать. В чем будет заключаться наша с Владой задача? Частичное согласие с молчаливой поддержкой второй сестры прозвучало. — Ваша с Владой, — негромко повторила, будто поставила метку Даша и перевела взгляд на вторую близняшку. — И… остальных тоже, — подсказала та. Следующий взгляд коснулся Эвы и, наконец, включившейся в процесс Карины. — Отлично. Слушайте.

***

Раздав роли и расписывая действия, Даша увлекла девушек настолько, что они и думать забыли о первоначальных сомнениях. Все стало казаться увлекательной компьютерной игрой, только настоящей. Лете и Эве предстояло прокатиться на самокатах по району, чтобы разведать карту своими ногами и глазами. Владе — освоить IT-сторону в виде микрофончиков-передатчиков и их связи с выданным Дашей ноутбуком, а Карине — «вжиться» в личность Юрия. Ей досталось больше всего «реквизита»: фотографии, видеозаписи, характеристики и даже заметки из СМИ. Все выглядело полулегальным квестом — не совсем настоящим, чтобы быть правдой, но в то же время вполне реальным, вот же они: ноутбук, шпионское оборудование, «секретные материалы». Вскоре Лета с Эвой покинули домик. Влада устроилась в кухне, обложившись устройствами и ноутом, выходящим в интернет через соседский вай-фай. Карина заняла комнату. Расклеивать материалы по стенам ей было неудобно, и она разложила их по полу, одновременно прослушивая и просматривая со смартфона видеозаписи с каких-то камер наблюдения. Процесс пошел и более пока не требовал непосредственного участия Даши, поэтому, напомнив о том, что она на связи, старшая покинула «базу». Ей осталось привлечь в дело последнюю участницу проекта.

***

Даша сегодня уже писала Тане о предстоящей вечером встрече. Ведя машину в сторону своего района, она перезвонила уточнить продолжительность. — Ты нужна мне будешь до завтра. Я сейчас заеду минут через пятнадцать. Собери пока вещи на образ типа девочка-леденец. У мамы я тебя отпрошу. Скажем, что будешь у нас готовиться к тестам с Кариной. — Ты хочешь сказать, что это на всю ночь? — переспросила со странной интонацией Таня. — Ночь и завтра часть дня, — ответила Даша и отключила соединение. Три года назад, когда Таня совершенно случайно попала в ее руки, Даша никак не могла понять, зачем ей все это и что делать с отчаянно бестолковой девицей, не годящейся ну совершенно ни на что. Сексапильная блондинка тринадцати лет, выглядящая на все восемнадцать, обиженная на весь «несовершенный мир», Таня поведением мстила собственной матери за то, что их бросил отец, и со странным удовольствием едва не довела бедную женщину до кардиологии. Месть Танюши была выстроена по принципу «назло маме отморожу уши». То есть она отчаянно грубила, хамила, шлялась по самым непотребным местам, откуда однажды Даше и пришлось ее достать, что автоматически повлекло за собой включение некоторых невидимых опций. Во-первых, Даша привыкла (давно научена), отключив эмоции, искать в любых жизненных проявлениях и событиях знаки и «фишки». Нет досадных недоразумений и счастливых стечений обстоятельств — все это знаки, нет случайных людей — они инструменты к будущим замкам или испытаниям. А то, что матерью Тани оказалась женщина, в которую Даша когда-то была тайно влюблена, такой уже грубый маркер, который пропустить мимо просто невозможно. Во-вторых, Даша так же давно приняла для себя политику не оспаривать знаки, а кропотливо и дотошно работать с ними. Так и с Таней — не понимая пока, зачем она к ней свалилась, Даша изучала ее, исправляя на первых порах в соответствии с общепринятыми образцами идеала, а затем лишь придавая направление нашедшемуся в Тане нехилому таланту «хамелеона». Мама Тани тоже внезапно включилась в общее дело. Хотя такого поворота Даша тогда совсем не ожидала и уж точно не планировала. На одну из первых встреч неожиданно вместо дочери явилась мать — Надя «просто пыталась помочь», заразившись Таниным переживанием по поводу пропуска встречи с Дашей, но совершенно не догадываясь о природе этого страха. Надя устроила настоящий маскарад, надев вещи дочери, и в первый момент, когда стояла в толпе без движения, закрыв лицо меховым капюшоном, была неотличима. Даша прочла подмену сначала по походке, а затем по многим другим микропризнакам, но опять же — не стала спорить с происходящим, а стала изучать. Так она получила в свой штат постоянную, отличную любовницу, хранящую тайну их связи лучше, чем швейцарский банк сохраняет счета. Разумеется, Надя не подозревала о двойном дне дружбы Даши и Тани. Она видела лишь верхнюю часть айсберга и нарадоваться не могла на то, какое влияние на ее дочь оказывает ее же тайная любовница. Задерганная, раздавленная личным несчастьем три года назад, счастливая сложившимися обстоятельствами сейчас, Надежда иногда со страхом думала, что было бы, не вспомни она в молодой деловой женщине (сестре Карины, к которой поздно вечером пришли с Училкой в поисках информации о пропавшей Тане) девушку-подростка с колючим взглядом волчонка, которую угощала когда-то мороженым в кафе, где работала перед самым замужеством и еще немного после. Надя искренне была уверена, что Даша пусть и отдаленно, но принимает участие в судьбе Тани исключительно из-за нее, Нади, и их личных отношений. С каждым днем на протяжении последних трех лет Надя доверяла Даше все больше. Да и можно ли иначе? Даша спасала Таню от самой себя, от подростковых глупостей, бушующих в ее неокрепшем сознании, от необдуманных поступков и ложных идеалов. Чем и как, какими словами? Надежда не знала. Да и встречалась Таня с Дашей вовсе не часто, но, видимо, та умела находить нужные слова, имеющие еще долгое-долгое воздействие. Поэтому, если Даша заехала вечером, чтобы забрать Таню до завтра, и сказала, что они с Кариной будут готовиться — значит, девочек действительно ожидает усердная подготовка к предстоящим тестам. — Если бы мамочка только знала, чем на самом деле я с тобой занимаюсь, — обронила Таня уже в машине и помахала рукой матери, вышедшей на балкон «проводить». Даша с улыбкой кивнула женщине «до свидания», села за руль, включила зажигание, вместе с ним включилась музыка. Старые дворики узки, тесны, с минимальным обзором и максимальным набором преград, выезжать из них — как вечный тест на вождение. Поэтому Даша не спешила с реакцией на слова малолетки, сидящей рядом. Хотя та явно на реакцию нарывалась. «Если бы ты только знала, как твоя мамочка со мной проводит время!» — искренне расхохотался внутренний скептик. — Как сказал какой-то восточный философ, ваши дети не дети вам, — вспомнила Дарья к слову и поинтересовалась с усмешкой: — А чем, интересно, таким предосудительным ты со мной занимаешься, Танюш? Или я чего-то сама о себе не знаю? Сообразив в какой-то момент, что в бестолковой овце на самом деле скрыта великая драматическая актриса, Даша, как могла, стала развивать ее талант. Иногда процесс напоминал ролевые игры. Например, Таня по ее заданию прикидывалась аутистом или слепой, и если ничего не подозревающие люди вокруг верили ее театру, то задание считалось зачтенным. Сложнее давались постановки «нищенка», проще «скандалистка». Позже появились задачи на соблазнение разного рода мужчин и даже парочки женщин. Считались зачтенными, если объекты начинали проявлять настойчивые желания встретиться и продолжить «случайное знакомство». Поощрялись такие «театральные постановки» чаще всего деньгами, незачет подразумевал непременное наказание. Физическое. И не оставлять следов Даша умела. — И кстати, — ведя машину через весь город, Даша расслабленно и как могла по-доброму улыбнулась слишком напрягшейся Тане, — я ни в чем не соврала Надежде Вадимовне. Вам с Кариной действительно сегодня и завтра предстоит сдать очень серьезный, очень важный тест. Можно сказать, что вы шли к нему последние три года и теперь ваш звездный час настал. Поэтому выброси все лишние и глупые мысли из головы и настройся на серьезную работу. Поняла? Кивнув автоматически, Таня ушла в себя, но затем неожиданно вернулась вопросом: — Значит, Карина тоже устраивает шоу? — Нет. — Даша отрицательно качнула головой. — У нее и у других девочек иные задания. От каждой по способностям, и будет нам всем одно большое счастье. Сейчас приедем — узнаешь.