Черновик

Обложившись материалами, Карина на некоторое время выключила звук в смартфоне и «выключилась» сама, словно уснула с открытыми глазами. Скрестив ноги по-турецки, она сидела в старом кресле над разложенными по всему полу фотографиями, циркулярами, будто бы взятыми из каких-то официальных источников типа историй болезни или вообще милицейских сводок. Со многим подобным Карина уже имела дело, но никогда не приходило в голову поинтересоваться у Даши, откуда она берет такие странные вещи. Теоретически об этом тоже можно было бы подумать и построить версии — но что-то подсказывало, что не стоит и уж точно не сегодня. Полуприкрыв глаза, Карина постепенно освобождалась от всех мыслей и переживаний, пропуская их мимо, переставая отождествлять с ними собственное «я», отождествляться с пережитым сегодня, вчера, несколько дней назад. И даже Влада, находящаяся в непосредственной близости, за стеной, перестала волновать Карину этой близостью. Главное сейчас — выполнить Дашино задание, спасти ни в чем не повинного человечка, а о своих проблемах до поры до времени забыть. Это на самом деле так удобно. — Забыть… — тихо, почти неслышно повторяла Карина каждый раз, когда цепочку рассуждений уносило не в ту степь, пока в один из таких моментов не осознала, что перед ней стоит Влада. Моргнув, Карина открыла глаза и посмотрела на Владу осознанно, но не возвращаясь в себя окончательно. Интересное это получилось состояние — будто смотришь видео, где снимался любимый человек. Дорогой сердцу образ и даже голос, но все не более чем изображение на мониторе. Влада что-то сказала, но Карина не уловила смысла, отмечая в это время про себя, как же нравятся ей Владины плечи, лицо, огонь, вечно пылающий на дне зрачков. — Ты меня слышишь? — повторила Влада. — Да, теперь, — подтвердила Карина. — А что ты сказала? — Мне… нужна твоя помощь. — Влада протянула Карине какую-то проволочку. И, кажется, изначально она все-таки говорила что-то другое. — Что это? — Карина удивленно повертела в пальцах непонятное. — Должно работать как наушник и микрофон, — ответила Влада, — база так его видит… Я помогу? — Она протянула руку. Карина подняла глаза. А Владе показалось, что ее по темени чем-то приложили, да так, что ноги едва удержали, в голове зашумело, комната поплыла… — Да, — вернула настоящее в привычное русло Карина, положила на ладонь Влады непонятную штучку и отвела взгляд, — конечно. Медленно, сдавленно выдохнув, Влада наклонилась к девчонке, перед которой на колени упасть хотелось, и не дыша, аккуратно приладила устройство за ухо. — Не мешает? — Голос прозвучал глухо, полузадушенно. Карина не смотрела больше на Владу, пожала плечами, что, видимо, означало «нет». — Я буду разговаривать с тобой из кухни. Нужно послушать, есть ли звук, и как-то так повернуть… найти наиболее максимальное… удобное то есть… Не договорив, Влада неожиданно взяла руки Карины, чем привлекла быстрый, внимательный, а не тот отрешенный, взгляд. Карина заморгала, будто только что проснулась, и уставилась на Владу смесью волнения, обиды, любви. — Я не врала тебе, слышишь? — сорвался в хрип голос. Никогда не испытывавшая проблем в выражении мыслей, Влада с трудом сейчас находила нужные слова. — Я люблю тебя, Карин, только тебя и всегда лишь тебя любила. Ни при чём здесь никто, только ты, только я, и не отвечай пока, просто поверь. Я ничего не требую. Ни на что не претендую. Просто хочу, чтобы ты знала… За окном раздались голоса прибывших Эвы и Леты. «Я смалодушничала, — продолжил Владин голос в наушнике, даже когда она исчезла в кухню. — Не должна была тебя отпускать, а должна была остановить и сказать все это там еще, на чердаке… но не смогла». Эва с Летой вошли в дом, заглянули в кухню, а затем прошли в комнату, где Карина продолжала сидеть в своем кресле и слушать невидимую Владу. — А где Даша? — спросила Эва. Посмотрев на сестру, Карина пожала плечами, перевела взгляд на Лету, остановившуюся за ее спиной. Для разговора им редко нужны были слова, гораздо больше говорили взгляды. Например, сейчас, неслышно, невесомо переплетаясь в единое целое, они шептали о том, как соскучились друг по другу, как остались одним на двоих эхом и какая, в сущности, глупость быть порознь. Владин голос, возмутившийся на что-то неработающее, отвлек обеих. Он был ближе к Лете, но в наушнике Карины прозвучал громче. Развернувшись, Лета шагнула в кухню к сестре. Эва прошла в комнату и устало развалилась на диване. «Когда все это кончится сегодня… — Голос Леты едва, но был слышен в наушнике Карины. — Нам нужно серьезно поговорить». «Не о чем мне с тобой, — громче возразил голос Влады. — Она моя. Я люблю ее. Ты не при делах». Слушая приватный разговор, который не должна была слышать, Карина ловила каждое слово, забыв и о Даше, и обо всем остальном. «Я не буду сейчас с тобой спорить, — издалека сказала Лета. — За то, что ты сделала… Ты предала и меня, и ее, и всех нас…» «Иди на хер! — ответила Влада. — Уж точно не тебе раскидываться обвинениями в предательстве. Насколько я знаю, у тебя роман с инструкторшей, так кого из них ты…» Грохот удара прозвучал двойным — выбив ногой дверь, Лета покинула замкнутое пространство кухни и вышла на улицу. Звуки в наушнике Карины стихли: похоже, Влада нашла, как он выключается.

***

Больше до приезда Даши между сестрами Ярошевич ни слова не было произнесено, а вернулась она глубоким вечером, когда совсем стемнело и на улицах зажглись фонари. Загнала «Хонду» во двор под защиту не на шутку разошедшихся кустов, выключила мотор. Сидящая рядом Таня оглядывалась по сторонам с любопытством и плохо скрываемым беспокойством. Свет в окнах незнакомого, неказистого дома глушили пыль и жалюзи. Дверь была открыта, и в ней тоже виднелся свет. Идти за Дашей в этот странный дом Тане не хотелось, но и возразить она не могла, поэтому послушно, тихо покинула машину и пошла за старшей. Кухню, как и прежде, занимала Влада. Диван делили между собой Эва с Летой, а Карина под свои материалы заграбастала пол в комнате. Он весь теперь был выстлан почти ровными рядами печатных бумаг, отсканированных документов, фотографий. Сама Карина в позе лотоса восседала над своим «полем боя» на троне кресла и заметила Дашу с Таней лишь тогда, когда старшая заговорила. — Я принесла всем кофе и так, по мелочи. — Даша остановилась в дверях комнаты. — Заодно привела последнюю участницу группы. Поэтому давайте соберемся, сделаем паузу, поговорим. Держа в руках пакет из кофейни, рядом с Дашей остановилась Таня. — Ты? — первой удивилась появлению Гариной Лета. — Да? — одновременно переспросила Эва. — О боже! — выглянув с кухни, хмыкнула Влада. — А что она может уметь? Селфиться и губы уточкой… — Вот видишь, ты уже все отлично знаешь, — перебивая обидные слова, почти мирно улыбнулась Владе Даша. — И конечно же, ты в курсе, что в группе мы общаемся вежливо и уважительно. Даже если кто-то пока чьего-то личного уважения не заслужил. Да? Она смотрела на Владу, ожидая ответа. В стороне от их диалога Эва передернула плечами (вспомнилась фраза многолетней давности — она в тот вечер впервые видела старшую, разговаривала с ней, как Влада сейчас, совершенно неверно оценив расстановку сил, за что позже здорово корила себя). — Тащи сюда! — Эва махнула Тане, негромко обратилась к сестре: — Карин, можно как-то тебя немного подвинуть? Карина молча потеснила материалы, расчистив место подхода к столу. Таня с Эвой быстро разобрали пакет, выставив на стол высокие бумажные стаканы с кофе, еду в коробках с логотипом кафе, приборы, салфетки, и лишь затем позвали остальных: — Кушать подано! — Садитесь жрать, пожалуйста, — дополнила Лета фразой отца, взятой из какого-то древнего фильма (или книги), что не важно, но довольно смешно. Даша и Карина заняли отдельные кресла, а на диване между Летой и Владой кроме Эвы теперь появилась еще и Татьяна, которая чувствовала себя неуверенно и вела себя скованно. — Что ж, — начала Даша. Обвела компанию взглядом и произнесла почти тост: — Приветствую еще раз всех собравшихся и первый наш вечер официально объявляю открытым. Она взяла свой кофе, остальные поддержали. — Определение «первый» наталкивает на мысль, что будет и второй, и третий… — прокомментировала Влада, в душе которой кипело негасимое, вечное пламя вызова всему миру. Даша развела руками: — Все может быть, наперед никто ничего не знает. Эва с Таней добавляли сахар в кофе. Карина вскрыла дополнительную коробку сливок. Некоторое время всеми присутствующими властвовал перекус. Даша вновь взяла слово, когда ее стакан кофе наполовину опустел. — Думаю, все вы знаете, даже если не задумывались раньше, как мир меняется визуально при подъеме в горы или даже на колесе обозрения. — К оставшемуся кофе Даша взяла бутерброд, но откусывать от него не спешила. — Так вот, к чему я — сегодня вы все поднялись вверх на несколько метров и оглянулись. Ваши картина и карта мира дополнились чем-то новым, стали полнее. Могли бы вы спокойно жить и дальше без этих знаний? Конечно, да, но примерно так же, как где-то рядом с нами живут слабовидящие и слабослышащие люди. Лета иронично усмехнулась и покачала головой: — Надо же! Такая платформа! Глядя на Лету, Даша улыбнулась. — Да. Я во всем стараюсь придерживаться очень основательного подхода. В тебе ведь тоже есть это качество. Даше нравился предстоящий разговор. Ей скучно было ломать подростков. Гораздо интереснее вербовать на свою сторону умных и независимых личностей. — Ты многое о нас знаешь, — с непонятной интонацией сказала Лета. Взгляда не отвела. «Мягкий вариант давно пробудившейся альфы, — еще раз отметила про себя Даша. — С ней будет труднее всего, но и интереснее всего». Остальные продолжали пить кофе и внимательно следили за диалогом, по разным причинам не решаясь или не считая нужным вступать в него. — Я достаточно давно за вами наблюдаю, — негромко, но очень ясно ответила Даша. — Я внимательна и имею определенный жизненный опыт, позволяющий видеть мир немного точнее. А вот ты много ли сама о себе знаешь? Лета усмехнулась: — Немного неожиданно, но остроумно. Хочешь сказать, соринку в собственном заметить сложнее? Она чувствовала свою силу. «И я вовсе не собираюсь с твоей силой спорить. Мы просто определим ей правильное русло и придадим ускорение», — мысленно ответила Даша, а озвучила другое: — Дело не столько в соринке, сколько в широте угла зрения. — В пятнадцать лет подросток видит мир иначе, чем в пять, — высказала свое видение Эва. Даша согласилась: — Да, именно. — То есть, собрав нас здесь для этой странной миссии, ты, можно сказать, открыла нам глаза на наши же собственные качества? — Лета, не торопясь, тщательно подбирала слова. — Не подумай, что я хочу, как бы это… наехать. Ситуация странная, и, будь у меня вариант отмотать назад, я бы предпочла в нее не попадать, но раз мы в ней, то и хотелось бы, выражаясь твоими же словами, видеть ее шире. — Правильно мыслишь! — искренне оценила Дарья и откусила половину бутерброда. — Так ты нам расскажешь? — вновь подступилась Лета, подождав, пока Даша прожует. — Притчу, — проглотив, отозвалась Дарья. — Ну или момент из жизни, не знаю, как точнее. Говорят, что туземцы, коренные жители Америки, обратили внимание на странные облака, приближающиеся к берегу со стороны океана, но не видели под этими облаками кораблей, а люди, высадившиеся со своих каравелл и фрегатов, будто бы явились к ним прямо из воздуха, поэтому бедолаги долгое время и считали их богами. Смекаешь, к чему я? — Все перед нами, но мы не видим твоих кораблей, потому что не знаем их? — расшифровала Лета. — Это как видеть программный код, не владея ключом к нему, — неожиданно перевела на свой язык Влада. — Грубо говоря, разница между инфой и областью данных. — Поясни, — попросила Эва. Влада, подумав, обобщила: — Все вокруг нас — это одна большая область данных, и только то, что мы можем прочесть, является для нас информацией. У Даши больше ключей шифрования, чем у нас. Это как в начальной школе объяснять малышне высшую математику. Будет занятно и ни фига не понятно. — Да, где-то так, — согласилась старшая. — Поэтому проще будет ответить на ваши вопросы, когда они появятся. Помимо общей кодировки, выражаясь Владиным языком, у каждой из вас есть еще своя личная, которая что-то дополняет, а что-то, напротив, обходит. Добавьте к этому неслучайность вообще всего происходящего, и, вполне возможно, первыми ответите на свои же сегодняшние вопросы, почему именно вы. Я, например, тех ответов относительно собственной жизни еще не нашла. — А не собственной? — усмехнулась Лета. — Я тебе их сегодня уже озвучивала. — У меня другой вопрос, — подняла руку Влада. — Все это выглядит как в среднем сериальчике про частного детектива. Ты — это он? Почему не менты этим занимаются, а мы? — Бинго! — не удержалась от похвалы Даша. — Сразу видно человека с техническим складом ума. Ответ. Нет, я не частный детектив. — Прежде чем ответить на вторую часть вопроса, Даша сделала логичную паузу. — Похищенная девочка — дочь моего, можно сказать, брата, настолько этот человек мне близок. Брат мой работает в полиции и как раз ловит этого маньяка. Он подозревает, что у того есть информатор. В общем, сделать через своих быстро и, главное, надежно — без шансов. Нужно сработать с иной позиции. — И все-таки удивительно, что тут же случайно подвернулись мы, — вновь вступила Лета. — Особенно если учесть, что случайностей не бывает. — Даша почему-то посмотрела на Эву. — С нашими с Кариной «суперспособностями» понятно, — негромко ответила Эва взгляду старшей. — Но я не думала, что… есть еще… — Талантливые люди, — перебив, дополнила Даша своим определением. — Которым я так или иначе слегка помогла в развитии. — Да ну? — удивилась Лета, мгновенно прикинув, что Даша могла как-то повлиять на всех остальных, но только не на нее. — Косвенно, — повторила Даша исключительно Лете. — Зная о твоих успехах, два года назад я рассказала о них и о тебе одной нашей общей теперь знакомой. После чего Инна поучаствовала в ваших тренировках, и, насколько я знаю, она позже стала твоим персональным наставником. Взгляд Даши сказал Лете о том, что она знает гораздо больше озвученного, но вслух ничего лишнего и тем более личного произнесено не было. С непроницаемым лицом Лета улыбнулась и подтвердила: — Нда… это так. Но надо ли говорить, насколько это было ей против шерсти? Даша продолжила: — Я могу каждой из вас назвать конкретные факты «случайностей», приключившихся в последние три года, так или иначе повлиявших на вас, ваше мировоззрение, поведение. — Сделав паузу, она точечно посмотрела на каждую: Лета, Таня, Эва, Влада, Карина. В глазах каждой читалось свое личное понимание, согласие. — Скажу больше. За прошедшие три года все вы, кто осознанно, кто нет, сдавали мне игровые тесты, и каждая сама за себя. Вы безусловно талантливы, но пока даже не подозреваете о некоторых своих талантах — не видите их или видите недостаточно, будто вскользь. Мне было крайне интересно следить за развитием ваших талантов. По мере сил, негласно, я вам помогала, как могла, и теперь пришло время ваши отдельные линии объединить в общую. Сегодня нам всем вместе придется сдать коллективный тест, где от ваших результатов будет зависеть очень многое. Если на этом этапе у кого-то появились вопросы, то задавайте, но учтите, что время уже начало работать против нас. Замолчав, выделив пару минут на собирание с мыслями и формулировку вопросов, а заодно осмысление необходимости задать их прямо сейчас, Даша доела свой бутерброд, запила его оставшимся кофе. Девушки молчали. Таня ушла в себя. Чувствуясь инородным элементом в этой компании, она если и ждала хоть какой-то поддержки, то лишь от Эвы, но та в этот момент решала собственную задачу. Эва с Кариной обменялись быстрыми, понимающими взглядами — в группе они самые осведомленные о «подводной» стороне дела. Этими взглядами они будто проверили обоюдную связь-поддержку и этакую альпинистскую страховку и, отметив ее галочкой «работает», разошлись по собственным задачам.