Черновик

Хуже всего пришлось независимой Лете, осознавшей теперь некоторую свою зависимость. Она переживала эту новость острее всех, но, к ее чести, сумела взять себя в руки и удержаться в рамках. Что опять же (как бы это ни злило) доказывало правильность Дашиного выбора — именно Лета будет хранительницей группы. Именно ее моральной силой будет группа объединяться, управляться, усиливаться. Лета посмотрела на Эву, заметила их с Кариной молниеносный зрительный контакт и не удивилась ему: сестры, давно живущие в новой реальности под кодовым названием «Даша», рожденные в еще более странном союзе, разумеется, имеют особенную связь. С ними ясно одно — что дело там темное и лучше в те дебри не лезть, если не хочешь себе шею свернуть. «Правда, поздно — дебри уже вокруг, и я посредине». Возвращалось привычное Летино спокойствие ощущением невидимой, но очень немаленькой силы, и предвестником, как обычно, выступила ирония. Таня. Как эта «бедная овечка» оказалась в тех самых «дебрях», можно только догадываться или принять за некий шаблон, по которому овцы обычно и оказываются в волчьих логовах. И те и другие чаще всего зовут этот шаблон «судьбой» и только руками разводят: «А что, я ничего, так получилось». Еще смешнее оправдания: «Так и должно быть. Так правильно!» Ее роль в предстоящей кампании наверняка самая опасная в физическом плане и наименее важная в интеллектуальном. Лета наконец посмотрела на сестру, на свое зеркальное отражение, похоже уже принявшее безоговорочно все доводы серой кардинальши Дарьи (хотя кардинальш — или кардиналок? Кардинальес? — не существует в принципе). «Даша списала бы сей спорный факт на ограниченный угол зрения у патриархального мира», — мысленно усмехнулась Лета. Однако не до смеха. От Влады она никогда не ожидала большой независимости (та вечно пытается компенсировать ее недостаток агрессией), но полное ее отсутствие — это же совсем печально! — Спрашивать о том, кто именно все решил и почему так, я так понимаю, бессмысленно? — задала вопрос Лета. Она смотрела на Дашу с обманчивым спокойствием. В душе ее творилось несусветное, там взрывалась вселенная, рождаясь заново, снося все прежние связи и лишь еще проектируя новые. Даша ждала этого вопроса. Прозвучав, он подтвердил еще раз правильность ее внутренней аналитики. — Смысл есть во всем, но иногда чуть важнее своевременность, — ответила она негромко. — Мы с тобой обязательно поговорим после. Если только ты не готова заплатить жизнью девочки за философию именно этого момента. Просто представь перепуганного до глубины души, несчастного ребенка, прямо сейчас сидящего в каком-то подвале. Настоящего, не выдуманного, не киношного. Хочешь или нет, но ты уже в своей роли, и мы тебя слушаем. Как видишь, вовсе не я все решаю. — Даша развела руками, как бы отдавая первенство вселенной или иным высшим силам — и ей, Лете.

***

Принять решение — принять ответственность за свое решение. Не кивать малодушно на «судьбу», не перекладывать на неких «их», которые во всем виноваты. Оценить верно расстановку сил — расставить эти силы самой. Даша продолжила с великодушного разрешения Леты (тоже своего рода манипуляция: «Дашка переложила ответственность на меня?»). Поведала о примерном плане действий. Юра появляется в этом районе утром. Таня привлекает его внимание и идет с ним, в разговоре давая визуальные координаты. Влада обеспечивает связь. Эва расшифровывает даваемые Таней координаты и расставляет метки на карте. Лета следует непосредственно за Таней и Юрой: ее задача — довести пару до финиша и вступить лишь в том случае, если Юра проявит излишнюю агрессию к Тане. — Он не насильник, так что с этой стороны Тане ничего не угрожает, — говорила Даша так спокойно, словно рассказывала о технологии посадки морковки на приусадебном участке. — Но попытается убить ее раньше, если почувствует слежку. В его случае это будет попытка задушить. Поэтому с особым вниманием Таня следит за его настроением и руками. Мы слушаем происходящее. Лета на время задания получит в свой арсенал шокер. Его ношение не вступает в конфликт с законом. Основная задача группы — выявить место, где находится девочка. Юра приведет туда Таню. В идеале — оставит девочек вместе. Никаких геройств и самодеятельности от вас не требуется — только разведка. После выявления местонахождения девочки в дело вступит другая группа, и вашей задачей будет рассеяться, не мешать, не дай бог, не путаться под ногами. Предвосхищая вопрос, отвечу заранее — Юра сильно развитый интуит, он отлично, хоть и неосознанно, чувствует слежку лично за ним, поэтому Лета и вся наша группа следит исключительно за Танюшей. Танюха наш человек — одна из нас, мы все заинтересованы в ней, как в самих себе. Здесь Юркина интуиция пролетает. Сама Таня не возразила ни словом. За три года «работы» с Дашей она превратилась в идеального исполнителя с полностью подавленной волей к сопротивлению. Она умела принимать любую личину по заданию Даши без малейшей искорки возражения. С осознанием этого тело Леты ощетинилось волосками и ощущением, будто через нее пропустили высоковольтный разряд. Не зомби, но кто теперь Таня? В этой пластичности и заключается ее талант?! Она изначально была предрасположена к послушности и метаморфозам, а Даша всего лишь развила наилучшим образом? Эва поняла, зачем Даша возила ее по району и давала задание рисовать все, что увидела и запомнила. Теперь в ее памяти интерактивная карта, в ориентировании по которой с ней не посоперничает даже самый продвинутый искусственный интеллект с миллионом вычислительных операций в секунду. На Владу Лета не посмотрела. Сестра отвечала за техническую сторону вопроса, и оставалось только надеяться на ее «вредность» в этом вопросе. — А место и время, где утром Таня встретит Юру, укажет Карина… — Лета затруднилась с окраской последнего вывода, и слова прозвучали полувопросительно, полуутвердительно. Странно, как вывод пришел сам, и жутко, насколько он оказался верен. — Правильно, — подтвердила Даша, поставив точку в предварительном обсуждении. — На чердаке здесь оборудовано подобие спальни. Эве, Лете и Тане есть смысл отправиться спать. Владе по готовности ее техники — тоже. Так вы не будете мешать Карине и сбивать ее с мысли. О себе и своих собственных задачах Даша умолчала, уточнив лишь, что она постоянно будет на связи, но каждое лишнее слово в эфире может стать мусором, поэтому слова, вопросы и замечания сейчас должны подвергнуться тотальному контролю и мощнейшей фильтрации. Никто из девчонок и не подумал спорить. Лишь уходя наверх, Лета оглянулась на Карину. Сюрреалистическая картинка — в полумраке заброшенной комнаты, за окнами которой великой скоротечностью проносится темная ночь, весь периметр пола заполнен «фактами» на бумажных носителях, а среди них сидит девушка в легком светлом платье в тонкую полоску. Наматывая прядку волос на палец, она каждый из «фактов» видит четырехмерным изображением со своими связями и рисующимися от них личными осями абсцисс и ординат. Эта же самая девчонка всего несколько дней назад, так отчаянно сдаваясь, жила в руках Леты самой настоящей из всех придуманных жизней.

***

Безоконный деревянный чердак освещала настольная лампа, горящая матовым, желтым глазом. Здесь пахло деревом и почему-то елками, словно в загородном доме. У стен стояли две двухъярусные кровати. На каждой из них лежал рулончик из матраса с прослойкой шерстяного одеяла. В тупике между кроватями — прибитая к стене полка с той самой лампой. — Лаконичненько, — оглядевшись, усмехнулась Лета. Она поднялась на чердак последней. Таня с Эвой уже успели поделить между собой одну из кроватей — Танюха претендовала на верхний ярус, но, заявив пока лишь словесно о своем выборе, остановилась у лесенки, а Эва расстилала матрац нижнего «этажа». — А там наряды к завтрашнему представлению? — спросила Лета, кивнув на Танину сумку и проверяя очередную догадку. — Значит, тебе как минимум не в новинку? Она остановилась напротив девчонки, с которой несколько лет вместе училась в школе (правда, в разных параллелях), но никогда не разговаривала на такой близкой дистанции. Если вообще когда-то общалась напрямую. Таня в молчании подняла глаза на девушку-из-старших-классов. Сама она немногим выше Карины, но на полголовы ниже Леты. Хорошенькая. Растерянная. — Да, — запоздало подтвердила Таня и добавила: — Образ «девочка-леденец». Все еще глядя на Таню, Лета копалась в памяти, искала ответ на вопрос, каким образом этот «леденец» оказался в команде. Ее привела Даша, а до того… — Года три назад… — озвучила Лета промелькнувшую тень догадки, — какая-то там история приключилась… Закончив с расстиланием спального места, Эва повернулась к подругам и с ходу вступилась за младшую. — Думаю, сейчас не лучшее время выяснять то, что давно прошло. Танюха и так держится непонятно на чем. У тебя есть ты и Влада. Мы с Кариной повязаны кровью и общим прошлым, а она одна. Сорри за пафос, но мне сейчас не до выбора слов. — Все нормально. — Лета постаралась ответить с мягкостью в голосе. — Я понимаю, и зря вы все думаете, что я такая вот прямо сильная и спокойная. Под маской этой толстокожести я просто в ахуе. Только сама себе боюсь признаться. Заявление Леты заметно разрядило обстановку. Эва улыбнулась. Таня со вздохом опустила глаза, а затем подняла вновь и посмотрела на Лету совсем по-другому. Ведомой, ей жизненно нужен и важен ориентир, сила, точно знающая и указывающая направление. Даша сейчас для нее такой ориентир. Лета — отныне — ее мягкий аналог. «И никто не спросил, нужно ли мне это!» — мысленно возмутилась Лета, сама себе отвечая на ином мысленном уровне, что случайностей не бывает и глупо рассыпать обвинения кому-то в обстоятельствах, складывающихся именно таким образом по множеству причин, мелочей и нюансов, а вовсе не по смешному «злому умыслу», например, Даши. Да, она сыграла немаловажную роль, но и она не первоисточник. — Ты очень красивая, — негромко ответила Лета на Танин взгляд. Слова были сказаны искренне, а рождены интуитивно. Тане они стали приятны. Тонко улыбнувшись проснувшейся внутренней силой и в считаные мгновения обретя почти полное спокойствие, она сверкнула на Лету горячим взглядом почти взрослой женщины и ответила: — Жаль, что ты не парень. Лета с улыбкой развела руками. Жест гораздо более красноречивый, чем любые слова в ответ. Нет, Лете вовсе не жаль, и в другой ситуации ее принадлежность к девичьему полу ничуть не помешала бы связи, уже закрутившейся виртуальными паутинками. На подсознательном уровне Таня уже ответила согласием на Летин недвусмысленный интерес. Эва сердито фыркнула. — Я не ханжа, но Карина — моя мелкая любимая сестра, так что, Лета… — Понял, понял, — подняла руки та. — Спим исключительно сольно. Если только сможем уснуть. Потому что мне что-то вообще никак. Танька поспешила юркнуть на второй этаж. Эва пожала плечами и села на свою кровать. Спать ей тоже не хотелось, а вот поваляться и подумать — вполне. — Свет оставить? — уточнила Лета, расстелив матрац на одном уровне с Эвой. — Мне не мешает, — отозвалась та. Она полулежала, крутя на пальце цепочку с продетой монетой, достоинство которой Лета не могла разглядеть. — Мне тоже, — полусонно сверху ответила Таня. — И Влада, наверное, тоже еще придет, — предположила Эва, глянув на одну из близняшек. Теперь плечами пожала Лета. — Странный выдался вечер, — едва слышно усмехнулась она. Обе будто снова оказались в кафе за углом, за пару часов до стремительно ухнувших в непонятное русло событий. — Можно? — не выдержала любопытства Лета. Эва хлопнула ресницами, а затем остановила цепочку и протянула Лете. Темно-серый кружок металла с гравировкой профиля какого-то, наверное, важного в истории человека. «Half dollar», — гласила потертая надпись. Значит — американца. Лета повертела в руке, прикинула вес. — Либерти, — прочла она на другой стороне и протянула талисман Эве. — Даша расшифровала тогда как свободу, что дает тебе система, в которой ты находишься. Либерти, — ответила Эва. Лета хмыкнула: — Она права, — и с удовольствием растянулась на своей кровати. Перед глазами вновь возникло видение: Карина там внизу одна, в этом своем милом платьице в полутемной комнате. «Карина с Владкой сегодня была, — пришло эхом тяжелой ненависти видение номер два. — На старой крыше наверняка». «Когда все кончится — я убью ее», — уверенно произнесло детство в голове Леты, а взрослость лишь горько рассмеялась самонадеянной глупости и тихо вздохнула. Когда Влада поднялась на чердак, Лета крепко спала.

***

Поздняя ночь глядела во временно ожившую жильцами комнату, бесшумно трепыхаясь в приоткрытом окне. После довольно тяжелого и откровенного диалога со старшей Карина спала, положив голову ей на колени. Сама Даша сидела на диване и одной рукой перебирала волосы спящей сестры, а в другой держала смартфон. В смартфонном диалоге жила вниманием далекая Катя. Она действительно всегда была рядом и всегда вовремя. Встретившись в видеозвонке где-то между часовых поясов, запутавшихся окончательно между прошлым и будущим, Даша и Катя молчали. Карина удивила обеих. «Она просчитала Юру за один вечер, — написанное ранее, мерцало у Кати Дашино сообщение. — Просчитала полностью, вместе с нами!» Когда группа, включая Владу, ушла наверх, Карина пришла к Даше. — Я знаю, где он будет утром, — не совсем уверенно сказала она, а Даша была слишком хорошей «чтицей», чтобы прочувствовать за этими словами гораздо большее несказанное. Оно огромной тенью высилось позади, по сути, совсем еще маленькой девчонки. Оно было страшным. — Садись, — указала Дарья на место напротив. Пока Карина оборачивалась, усаживалась, Даша спешно пыталась решить внутренний вопрос: что она будет делать с той информацией, которую сейчас услышит? В критичной важности ее она не сомневалась, и еще — она очень, прямо вот по-детски хотела, чтобы ее прогноз был ошибочным. — Говори. — Приняв заранее некое решение, Даша первой нарушила оглушительную тишину. — Все как есть, как в том нашем первом разговоре. Я вижу, что сейчас он тоже пришел тебе на память. — Когда Эва сбежала к бабушке, а ты пообещала договориться с ней, — едва заметно кивнула Карина. — Я сдержала тогда данное тебе обещание. — Глядя на младшую, Даша чувствовала, как вращается в этот момент земля, как летит где-то в бесконечности космоса их полутемная комната со старым, вонючим диваном… — Твой брат не может сам поймать Юру не потому, что боится шпиона у себя на работе. Твой брат и ты используете нас затем, что вам нужно поймать Юру втайне от работы брата. — Карине плохо удавалось формулировать в слова поток своих мысле-догадок, но Даша отлично все поняла. «И я не ошиблась. Я никогда в людях не ошибаюсь». С тяжелым сердцем Даша впервые восприняла свой «талант» отвратительным проклятьем. — Есть какая-то… мне на ум приходит слово «семья», к которой вы относитесь — ты, твой брат, Юра, — продолжила Карина каждым словом подписывать себе страшный приговор. — Ты юрист, твой брат мент, но вы оборотни. Вы государство в государстве. Нервы Юры просто не выдержали. Карина смотрела прямо, смотрела просто. — Вы по-своему его любите? — после паузы спросила она. — Или это молчание должно сохранить «семью»? Тяжело вздохнув, Даша опустила глаза. Карина на цыпочках танцевала по остро отточенному клинку. — Как бы я хотела никогда не слышать того, о чем ты сейчас меня спрашиваешь, — честно, тяжело призналась она. — А чем ты занималась в группе? — добавила Карина еще один камень на весы жизни и смерти. Даша как-то остро улыбнулась. Она по-новому видела младшую. Карина ни разу не волчонок, и волком ей не стать, не орлица, не паук. — Ты луна. Точно, — озвучила странную догадку Дарья. — Ты всегда над ситуацией. Твой свет четко разграничивает светотени и прочие контуры. Ты можешь влиять на все глобально… — Ты… — растерянно перебила Карина. — Не знаю, как назвать правильно. Она смотрела на Дашу, ожидая, что та сама произнесет верное определение. Но Даша молчала. — Ты привлекаешь людей. Ты их видишь, как в Эве визуала, в Тане актрису. Эйчар-менеджер, кажется, это называется… Так отчаянно и беззвучно Даша еще никогда не смеялась. — Эйчар… — Стирая слезы, она действительно плакала. — Ты понимаешь, что все твои слова изменили все вокруг нас? Весь этот гребаный мир. «Но мы-то в нем остались прежними, — написала Даша Кате ответ младшей. — Я не могу принять, что отныне она одна из нас. Не знаю, как жить с этим», — дописала следом. «Когда все кончится — я жду ее в гости. И тебя. Ненадолго, — прилетели в ответ Катины слова и чуть позже оговорка: — Все всегда происходит вовремя. К».

***

Утро в дом пришло полседьмого. Запахло растворимым шоколадом, хлопьями, овсянкой быстрого приготовления — одним словом, концентратами, дающими быструю энергию и почти что сразу готовыми к употреблению. Умывались по очереди, собирались в комнате у стола, выглядели сонными и не очень-то собранными. Все, что вчера казалось более-менее правдоподобным, сегодня рассыпалось в прах и бред. Карина терла глаза и вздыхала о безнадежно измятом платье. Таня едва сдерживала рвущиеся наружу капризы. Влада хмуро замешивала кофе «три в одном». Лета, Даша и Эва беседовали где-то снаружи. — Есть еще йогурт и какие-то творожки. — Заметив еще один пакет, принесенный Дашей несколько минут назад, Карина исследовала его. — Будет кто? Таня заинтересованно подняла глаза и попросила клубничный. Влада отказалась сначала, а затем попросила с черникой. Сама Карина выбрала «бэпэ»-овсянку с персиком и чем-то еще с запахом, напомнившим детский шампунь. — Ты нашла, где он будет? — спросила Таня, наверное, чтобы хоть что-то спросить и прекратить гнетущую тишину. Карина понюхала разбухшую в картонном стакане кашу, помешала ее и кивнула: — Ага, и даже легенду тебе сочинила несложную. Ты отпросилась у мамы переночевать у подруги, а потом вы поехали к мальчику этой подруги, но потом поругались, и ты ушла, громко хлопнув дверью, но теперь никак не можешь сообразить, как тебе выбраться из этого района и где здесь метро. Ты ведь и правда отсюда фиг выберешься, если сейчас просто выйдешь из дома? Последний вопрос был задан не чтобы обидеть, а чтобы подтвердить догадку, и если бы не презрительное хмыканье Влады, то так и было бы. — Если такая умная и смелая, то давай сама! — сердито ответила Таня. — Тоже мне мегамозг! Влада фыркнула, не сочтя Таню достойной иного ответа. Карина беспомощно сникла, ковыряя ложкой в каше, есть которую расхотела. — Ты думаешь, это так просто?! — Задетая за живое, Таня не хотела молчать. — Быть тупой? — совсем не по ее плану переспросила Влада и тут же согласилась: — Да ну нафиг! — Дура! — уже с нотками слез выкрикнула в ответ Таня и бросила на стол ложку. Та, пролетев, исчезла под диван, а заодно спровоцировала падение на Владу нескольких пакетиков кофе и сухих каш. — Идиотка! — не осталась в долгу та. — Перестаньте! — еще громче крикнула Карина и встала. — Осталось нам пересраться перед самым началом и все провалить. Постояв, она села обратно. Эффект был достигнут — за столом воцарилась тишина, пусть и напряженная, но хоть не открытый дурацкий скандал. — Это все на самом деле происходит. — Отодвигая кашу, так и не попробовав, Карина посмотрела на подруг. — Понимаете? В ответ из глаз Влады смотрели недосып вперемешку со злым сарказмом, а из Таниных — капризное «да насрать мне!». — Понимаете, — тише повторила Карина, вызывая воспоминания о посетивших ее ночью видениях, — на самом деле сейчас где-то здесь совсем рядом сидит эта девочка, и даже уже не плачет, и не знает, боится она или уже умерла. Она даже есть не хочет и не пила бы воду, не заставляй ее он… — Прикрыв глаза, Карина как наяву ощутила: подвал, продрогшая кожа… — Жесть, — с чувством прошипела где-то рядом Влада. Ее руки и плечи покрылись мурашками. Таня испуганно захлопала ресницами и прошептала: — Божечки. — Как ты это делаешь? — спросила Влада, поверившая в этот момент в телекинез или что-то подобное, чему название навскидку не находилось. Карина отрицательно покачала головой и не ответила. — Я читала о коллективном бессознательном, — неожиданно произнесла Татьяна. — Что на самом деле в арсенале общей человеческой памяти есть все примеры пережитых явлений и чувств и настоящие, гениальные актеры могут их в себе пробудить… — В себе! — веско перебила Татьяну Влада, хотя уже не с той интонацией, с которой обращалась к ней раньше. — Так ты сама их в себе и пробудила, — ответила Таня. — Просто слова Карины оказались корневыми, плюс твое к ней доверие… — Стоп, — вновь перебила Влада, и на этот раз Таня действительно остановилась, тем самым бессознательным распознав настоящую опасность. Шутить о доверии этой ненормальной действительно не стоит (хотя это и не было шуткой). — Ты читала Юнга? — Карина постаралась стереть из своего вопроса удивление, заменив его уважением (если не к Тане, то к великому ученому). — Нет. Но труд был построен на его этих умных теориях. Я занимаюсь в театральной студии. Буду поступать в ГИТИС. — Таня была горда заявить вслух подобное громкое, но оно вдруг саму ее взволновало, прозвучав гораздо громче, чем она думала. — Нормально! — присвистнула Влада. — Круто! — улыбнулась Карина. — Я ненавижу Дашу, но, если бы не она, это было бы невозможно, — неожиданно и слишком откровенно ответила Таня. В дом вошли Даша, Эва и Лета.