Черновик

Улыбнувшись Таниной фразе, Даша сделала вид, что не слышала ее за оживленной беседой Леты и Эвы. Однако взгляд, вскользь прошивший Татьяну, не оставил сомнений: слышала и запомнила. В памяти Гариной возникла фишка из компьютерной игры: «Это решение будет иметь последствия». Вот только героиня той игры могла отматывать время обратно и отменять действия, а она жила в постоянном потоке без таких волшебных опций. Ясно, что никаких хороших последствий ожидать не приходится. Что старшая ей сделает? Причинит боль? Придумает особенно неприятную роль? — Кофе? — Даша села к столу подле Карины. Лета с Эвой заняли места рядом с Таней. — Ага. — Карина привычно подобрала ноги под себя и поправила платье. Ночной разговор с Дашей никак, разумеется, не изменил ее — изменилась карта мира вокруг. Она стала шире и подробнее. — Ты уже рассказала девочкам о легенде? — спросила Даша. — Мы как раз ее обсуждали, и у Леты были сомнения… — Уже нет, — деловито выбирая один творожок из двух, ответила та. — Эва меня убедила. Она права. Приплетая сюда мальчика, Таня как бы скажет Юре: «Смотри, какая я почти взрослая, но еще совсем девочка». — Не совсем так… — вставила Эва. — Рассказала, — подтвердила Карина, устремляя на Дашу взгляд, ломающий деловой ритм утра. Уж больно неторопливые волны раскатывались в этом взгляде. — Хорошо, — твердо ответила Дарья. — Значит, работаем. Ребенок жив, иначе мне бы уже сообщили. Десять минут на оставшийся кофе, Таня — в грим, Влада — в тэ-о, Лета и Эва — по местам.

***

Он оказался действительно именно там, где предсказала Карина, в предсказанное же время, и даже настроение она смогла описать для Тани достаточно верно. Щуплый парень Юра был расстроен, но не зол. Он и впрямь никак не мог понять, почему «гостья» не ест ничего и даже уже не плачет. Другие кричали, грозились, просились, словом, вели себя совершенно иначе и доставляли сплошное беспокойство, а эта совсем другая. «С ней мы непременно семью создадим, и даже такую, которой у Первого не было, не могло получиться!» Юра возлагал очень большие надежды на новенькую, поэтому утром к открытию магазина спешил за мороженым. От него девочка наверняка не откажется! — Здрав… Извините, пожалуйста… — Юру остановил неуверенный голос. — Вы не подскажете, где здесь метро? По-детски чистые голубые глаза, светлые волосы, трогательная кофта с ушками на капюшоне. Он в первое мгновение даже не сообразил, что девочке может быть около… да сложно сказать! Таня «стеснялась» очень естественно, на самом деле дрожа от волнения и накатившего страха. Только сейчас она поняла, в какую жуть ее Даша толкнула. Парень на вид безобиден, только от этого лишь страшнее. — А ты не местная? — Он удивился. Таня с плохо скрываемым страхом огляделась по сторонам и, вернувшись взглядом к Юре, почти шепотом сказала: — Нет. Он согласно кивнул. — А что здесь делаешь? — А где метро? — ответила встречным вопросом. Юра покачал головой: — Далеко, и через лес потом идти. Я для сестренки сейчас мороженого куплю, а потом отвезу тебя. Мне все равно по пути. Он улыбнулся на обнадеженное Танино: «Правда?». — Конечно. — И выглядел при этом так добродушно-честно. — Пойдем? Они зашли в магазинчик, где он выбрал несколько разных эскимо и сгрузил их в прозрачный пластиковый пакетик. На обратном пути выспросил у Танюши, что сюда она приехала вчера с подругой к другой подруге в гости. — Длинный такой дом, — честно описывала по памяти Татьяна. — Только мы поругались, телефон сел, я убежала и потерялась. Глупо ведь, да? — Нет, — возражал Юра. — Этот перекресток я, кажется, проходила, — оглядываясь и оправдываясь, взволнованно тараторила Таня. — Помню вот эту рекламу с теткой в красном и вон ту вывеску «Цветочный лютик». На карте, висящей в комнате на стене, Эва делала пометки, Влада переносила их в электронку. Незаметная связь давала идеальную слышимость. Лета катилась на самокате по другой стороне улицы, слушая, о чем болтает парочка. Когда встреча состоялась и пара пошла в магазин, Даша объявила всем, что выходит на позицию, откуда пока будет прослушивать эфир, и появится только в последний момент. — Еще далеко? — За вторым перекрестком Таня заметно занервничала. — Мне кажется, мы уходим совсем не туда. Улица на тупик больше похожа, склады с ржавой крышей… Как называется? Она приостановилась, пытаясь разобрать надпись на давно полинявшей вывеске, а когда Юра положил руку на плечо, едва не вскрикнула и испуганно отшатнулась. — Ты чего? — тоже занервничал он. Глаза забегали. — Ты ж говоришь, потерялась, а я тебе помогаю. Тебе спокойнее надо быть. Лета застыла за углом, молясь, чтобы ее не заметили. Эва, Карина и Влада в напряжении застыли в доме. Последнюю метку Эва с трудом, но разгадала. — Второй Технический переулок, — озвучила она для всех. — Сейчас они на перекрестке с улицей Октября стоят. Таня шмыгнула носиком. Голос и слова Эвы немного ее успокоили, но не настолько, чтобы совсем. — А ты не маньяк? — выпалила она неожиданно. — Слишком ты добрый. Как тебя зовут? Все присутствующие в сети нервно поприкусывали языки. Карина закрыла глаза, вмиг забыв, как дышать. Влада мысленно выругалась, успев сдержаться в последнюю секунду, чтобы не вслух. Лета приготовилась прыгать через заборы. — Да! — издалека раскатился по связи смех добродушного Юры. — Именно. Местный щикатило! Люблю мороженым девочек мучить и домой отвозить. Вон, видишь дом с двойкой на подъезде? Там мент живет, мой одноклассник бывший, его спроси, он ответит, какой я маньяк. Подумав еще полсекунды, парень протянул Тане руку: — Юра. Будем знакомы? Он и правда был милым, и безобидным, и… Девчонка с виноватой улыбкой вложила в его руку свою ладошку. — Таня. Дальше пошли как школьники, держась за руки.

***

Отмерев, Карина присоединилась к Эве — та, прилепившись пятой точкой к спинке дивана, гипнотизировала карту на стене и напряженно вслушивалась в Танькину болтовню. На сестру Эва не обратила внимания. Карина встала рядом, тихо вздохнула. Не выспавшаяся и на вид такая усталая, словно давно и тяжело работала, она не могла найти себе места. После мозгового штурма в голове было пусто, а из-за сложившейся ситуации еще и нервно. Помочь никому ничем Карина не могла, пожаловаться — тем более, вот и шаталась по дому, как привидение. «Да еще чувство вины, — хныкнула сама себе. — Танька вон рискует как! Я бы так не смогла! И вместо того чтобы за нее переживать, перебираю сплетни о том, с кем там Лета в каких отношениях!» Оговорки Влады и Даши не прошли незамеченными. «Суперспособность» Карины — все замечать. Ее внимание само цепляется за полуфразы, оттенки и полувзгляды, и даже если не сразу сигнализирует, то сохраняет в памяти, чтобы потом достать в целости и сохранности и предъявить. «Лета встречается с некой инструкторшей Инной. Насчет любви к ней — спорный вопрос, но там точно есть секс, да такой, который по-взрослому!» Прикусив губу, Карина выгнала из головы кадры фильмов с откровенными сценами и загрустила. Вот ведь ирония жизни — всей такой надежной и основательной Лете совершенно точно не нужны сейчас надежные и основательные отношения. Вся ее романтичность — это игра в сиюминутность, легкость и ни к чему не обязывание. Зато у Влады все кардинально наоборот. Отношения с ней будут подобны венчанию в патриархальном мире — «пока смерть не разлучит нас»! А если, не дай боже, посмотришь вправо или влево, то смерть настигнет обеих гораздо быстрее, чем линии на ладони предсказали. Уставшей, морально раздавленной Карине хотелось плакать и выспаться, а еще хотелось в душ и на ручки. Хотелось Лету с загонами Влады о верности или Владу с Летиной легкостью. Кто-то там сверху решил поиздеваться над ними и разделил одного человека надвое — так получились сестры-близнецы. Обе идеальные, но каждая получила свою особенность в качестве индивидуализации, и теперь Карине мучайся, выбирай! Эва тем временем нанесла на карту еще две метки, судя по которым Таня и Юра миновали довольно опасный участок пути. Пройдя тупик, они тайными тропами его продолжили и вышли к давно заброшенному заводу, состоящему из нескольких цехов с заколоченными и выбитыми окнами и заросшей бурьяном территории. То там, то сям высились груды ржавых, покореженных станков, какие-то насыпи, мусор. Где-то в процессе петляния по заброшке, когда голос Тани вновь начал выдавать жуткий страх, Лета шепнула в эфире: — Я здесь, я вас вижу, спокойно. Карина не в эфир тихо вздохнула: «Лучше бы я там сейчас шла с этим Юрой, который и на маньяка совсем не похож». «Вот тогда бы ты обо мне попереживала, Летка!» Мстительно насупившись, Карина представила, как маньяк ее душит, а Лета не успевает спасти, всю жизнь свою оставшуюся носит траур и точно не имеет больше никаких сексов ни с какими Иннами! — Дальше шоссе, — предвосхитило события эфирное замечание Влады, видимо читающей виртуальную карту. — Переход в полукилометре от места, где они идут, перебежать невозможно: там стена, они просто не выберутся через нее. Двигаются в сторону небольшого частного райончика. — «Пятерочка», — заметила далекая Таня. — А почему ты в ней не взял мороженое? Мы уже столько прошли… Эва обреченно покачала головой. Будь она маньяком — давно бы придушила идиотку! — Да там просрочка одна, — хмыкнул рассудительный Юрий. — Я раз купил, потом неделю… э-э-э, плохо себя чувствовал, а сестренке моей всего семь, вот и представь, каково ей придется! — Надо же, — прощебетала Таня, — такая маленькая. — Мать второй раз замуж вышла поздно, — пояснил Юра. — Я вас сейчас познакомлю. — Наверняка она милая… А куда дальше? — В голосе Тани кольнуло беспокойство, затем резануло-вскрикнуло и замолчало. — Лета. — Голос Даши, как глас с небес, родился в сети. Сердца оборвались у всех остальных синхронно. В тишине оглушительно-медленно разбивались секунды, давя на психику. Карина в немом отчаянии зажала рот ладонями. Эва зажмурилась, закрыв лицо руками. Влада, не отрывая взгляда от карты на мониторе, сжала кулаки и зубы почти до судороги. Тишина. — Оставайтесь на месте. — Даша. Голос. Приказ. — Эва, Карина, Влада — вам ясно? — Да, — первой «оттаяла» Влада. — Да, — почти хором ответили Эва с Кариной. Лета молчала. — И тишина в эфире. — Совсем ненужно (или необходимо?) закрепила невидимая (ненавистная!) Даша. — Лета, если ты слышишь, за две минуты мы у тебя. И тишина.

***

Карину в чувство привел запах. В ушах звенело, глаза тонули в слезах — она и не заметила их потоки, бегущие по щекам. Остро и горько запахло дымом сигарет. Эва и Влада, стоя рядом, курили одну на двоих. Глубоко вздохнув и стерев начавшие щипать слезы, Карина что-то хотела сказать, но потом не решилась: голос — ее первейший предатель. Заметив потуги сестры, Эва отрицательно покачала головой, указав на ухо, видимо намекая на слышимость в сети. Влада без слов крепко обняла Карину. «Как там говорят? Мир не будет прежним?!» — зародилась истерика где-то в ядре коллективного на троих не разума, нет, скорее нерва. Беззвучно плача, Карина стиснула Владу, уткнулась лицом во что-то мягкое, наверное, грудь. Эва в один затяг докурила и затушила бычок о грязный пол, затолкала в щель между рассохшимися досками. Поднявшись, она хотела сказать… — Дом, где стройка, — неожиданно коротко прозвучал голос Леты. — Синие ворота с улицы. Я с заднего входа. Здесь помойка в остатках автобуса, от дома какие-то сараи. — Принято, — так же коротко отозвались Даша и второй голос — мужской, чужой. — Лета, не лезь, — дополнила Даша. Карина, отпрянув, смотрела на Владу, а та усмехалась беззвучно и красноречиво: «Не лезь, ага!» Эва глядела огромными глазами, не веря в происходящее. — Лета! — потребовала Даша. — Здесь я, — усмехнулся в ответ самый родной для девчонок в тот момент голос, а потом резко и дико гаркнул: — Твою ж мяту!!! Нервы Карины не выдержали. Правда, она успела лишь имя Леты выкрикнуть, и Влада сорвала с нее передатчик. Эва, прикрыв рукой ухо, отбежала в сторону. Сняв заодно передатчик с себя, Влада держала Карину, удерживая от истерики, но не от слез. Ей, конечно, хотелось слушать происходящее, но сейчас для нее Карина стала важнее всего. Будто, удерживая, она спасала и сохраняла ее, и, возможно, так оно и было. Эва потом расскажет, что все равно ничего не понятно было в обрывках каких-то слов, приказов, криков. Она слышала Дашу, Чужого, немного Юру. Слышала странное дыхание Леты, а затем Танькин кашель и плач: — Оставь меня, извращенка! Летка, ты дура! Я люблю тебя! — Всех спасли, — едва стоя на ногах от пережитого ужаса, вслух громко сообщила Эва Владе с Кариной. — Они сюда идут. Послушав, добавила: — Лета и Таня идут. Она сняла передатчик и отрицательно покачала головой на вопрос Карины о Даше. — Она сказала, задержится, и чтобы мы ее дождались.

***

— Я не ожидала! — Таня так счастливо не смеялась и не чувствовала себя, наверное, еще ни разу в жизни. Чувствуя кожей внимание, живое участие подруг и живя в их участии, словно пьяное в пьяном, она была снова в комнате старого дома в окружении тех, кому совершенно точно небезразлична, кто были с ней и переживали за каждый ее вдох. Путаясь в словах, она взахлеб рассказывала о знакомстве с маньяком, прогулке через завод, вдоль шоссе. — А потом он нырнул куда-то в кусты, я за ним, и звезды в глазах или искры… — Он приложил ее здорово по голове, — пояснила Лета, — но голова у Танюши что надо. Еще секунда, и она б того Юрия сама порешила бы, но чувак знает, где жать на артерию, чтобы на время вырубить человека. Душитель-любитель, блин! Обездвижив Таню (вот здесь Лета никогда не расскажет всей правды о том, что вовсе не уверена была в Танином обмороке), он затащил ее во двор частного дома со стройкой и, уложив у колодца, прикрыл брезентом. — Он шароебился по двору, я потом поняла — веревку искал, — говорила Лета. — Тишина такая, я даже дышать боялась, не то что говорить. Когда он в доме скрылся, дала координаты. Еще подумала на всякий случай тихонько подлезть, посмотреть, что там ближе. Танюха вовсю давай копошиться под тем брезентом, Даша требует ничего не трогать, и тут маньяк выбегает из дома и Таньку кидает в колодец! Зашибись! — Я вообще ничего не поняла, что происходит, — встревала Гарина, — кусты, звезды, пыль, затем вода. Вот только здесь я по-настоящему испугалась — я вдыхаю, а вместо воздуха вода! У меня реально началась паника! — Я ее вытащила… — Лета на секунду замолчала, вновь пробегая по воспоминаниям. — Не помню, где этот Юрик в тот момент был. Наверное, наши уже подошли. Я только помню, что надо за Танькой в колодец, а как лезть, не знаю — в диаметре метр, до воды метра два, и ни ступенек, вообще ничего. — И как ты?! — Дрожа от азарта, отходя от пережитого ужаса, Эва с Владой наперебой хватали факты. — Доверилась той брезентине. Потянула, она вроде не идет до конца, а чтобы спуститься, хватило. Танька уже на дно пошла. Хорошо, я три года дайвингом занимаюсь и два из них нас учили из раза в раз, как искусственное дыхание делать, воду из легких выколачивать… — А-а! — догадалась Эва. — А я слышу, ты как-то так странно дышала! — Угу. — Лета выглядела немного смешно и растерянно. — Здесь вокруг бегают, что-то вокруг происходит, и мы с Танюхой взасос посреди двора, а она потом меня же еще приложить хотела по морде! Извращенка, говорит, ненавижу тебя! Вот и спасай ее после этого! Улыбаясь во всеобщем смехе, Карина остро ловила иное происходящее. Втихую, когда Эва и Влада высматривали машину, рулящую к дому, Карина нашла единственный действующий передатчик, пристроила его в ухо, прикрыв волосами. Осознание: ЖИВЫ — стучало набатом. Сердце прыгало, голова неслась кругом, но одновременно с этим внешним Карину изнутри затопило спокойствие. И она хотела знать. Она слушала Лету и Таню вместе со всеми, но не внимательно, а для вида. Она улыбалась, смеялась, реагировала, ориентируясь на реакции Эвы и Влады, на самом деле вниманием находясь в каком-то подвале с Дашей, Егором и Юрой. Речь там шла о «семье».