Черновик

Завидев послушную фигуру, ожидающую на условленной точке, в толпе, недалеко от автобусной остановки, Даша успела поразмыслить о циничности жизни как таковой. Люди, такие добрые и милые, что стоят сейчас в ожидании транспорта, снуют мимо девчонки в белой куртке с нереально пушистым мехом по краю капюшона, — вряд ли задумываются о том, насколько их доброта условна. Они боятся слова «расчлененка», но покупают в «Пятерочках» куриные окорочка и прочие отдельные части расчлененных птичьих трупиков. Они и мухи не обидят, но в упор не заметят умирающего под лавкой бомжа: собственно, таким быть — его осознанный выбор. «И они правы. — Мигнув фарами меховому капюшону, Даша перестроилась в крайний правый, подкатила к условному месту, максимально сбрасывая скорость. — Как правы воспитатели и сердобольные родители, практикующие физические наказания для собственных чад. Или люди, оправдывающие домашнее насилие принципами патриархального мира, выстроенного строго по вертикали. Как правы истинные граждане своих государств, ратующие за «сильные руки», что наведут порядок, — и как, в конце концов, права сейчас я, рассудив, что раз уж Тане пропадать, так пусть хотя бы какую-то пользу принесет мне и обществу; а метод… Не я его придумала, но изучила и пользоваться им умею в совершенстве. Он практически единогласно принят в этой системе и узаконен серой моралью невыношения сора из избы. Стало быть, ничего противозаконного я не совершаю. Здесь главное, грань только в том, чтобы негласное не огласилось, и все будет правильно». Заметив машину и помедлив пару секунд, будто просто обилие прохожих мешает сорваться с места в немедленном движении навстречу, фигура в белой куртке все-таки пошла к автомобилю, юркнула на переднее сиденье и замерла, низко опустив голову в капюшоне с копной пушистого меха. Секунду поразмыслив, Даша ткнула блокировку дверных замков и плавно вернула машину в поток. Вот только повела ее вовсе не туда, куда намечала. «Интересно!» — удивилась она собственной реакции: участившийся пульс, обострившиеся зрение с обонянием, щекоток интриги где-то на кончиках пальцев. — Интересно, — повторила Дарья вслух и добавила кое-что, лишающее интриги дальнейшие прятки: — Столько лет прошло, а вы не особо-то изменились. Надежда Арсеньева. — Гарина, — резко скинула капюшон и замерла женщина. В ее огромных от непонятной затеи глазах отразился вечерний город, летящий в лобовое стекло. В голосе царил бардак из смятения с подавленной истерией. — Простите, ради… — тихо произнесла женщина из давно забытых Дашиных мечт, но так и не придумала, ради чего ее прощать. Поворотник тихо предсказал направление. Светофор дал согласие на дальнейшее движение. Даша плавно выжала газ. — Если вам так угодно, — ответила она вслух с обманчиво мягкой улыбкой. Все-таки время — истинная проверка для ценностей и самый лучший фильтр, отсеивающий лишнее. — А вам идет этот мех. — Ты изменилась почти до неузнаваемости. — В голосе женщины невидимыми язвами зияли глубокие трещины. В них проваливались Дашина фраза, прошлое, настоящее. — Ты была немногим старше Танюшки сейчас. «Запрещено», — вспыхнуло где-то в ином информационном поле. Дарья отрицательно качнула головой. — Многим, — негромко исправила она. — Старше. И ты это знаешь. — Я знала только то, что, пока в мое кафе ходит странная молчаливая девушка, кажущаяся старше своих лет, ничего плохого со мной не случится, — ответила Надя. Как же много женщин живут в собственногрезно придуманных мирах! Как же часто они идеализируют прошлое, а настоящему приписывают несуществующее. — Ты ошибалась. — Даша глядела в это прошлое в упор, словно прожектором освещая его взглядом памяти. «Что-то ты увлеклась. Мороженым, — вскользь однажды обронила Катя, равнодушно глядя на улыбчивую работницу мини-кафе. — Ангину подхватишь — лечиться придется». — Куда мы едем? — Надя будто совершенно для себя неожиданно оказалась в сейчас, увидела его впервые. — К тебе домой, — негромко и совершенно спокойно ответила Даша. — Ты мне всю систему сломаешь разговора с твоей артистично-неуравновешенной дочерью. Зачем ты пришла вместо нее? Лучшая защита — всегда нападение. Кто их там знает, чего эта овца наплела своей матери и с какой целью та решила устроить меховой маскарад? — Ты так много для нас, для нее сделала вчера. — Надя прикусила фалангу указательного пальца и покачала головой. Милый девичий жест из прошлого. — Не представляю просто, что делать. Она такая непослушная, своенравная. — Есть в кого. — Даша мягко улыбнулась намеком на саму Надю. Той самой нужна поддержка. В ее личной жизни трагедия, а о том, как ее дочь провела вчерашнюю ночь, она не имеет ни малейшего представления. «Что делать мне? — размышляла Дарья, отчасти прощаясь с очередными планами откиснуть в ванне и отоспаться. — Или?..» Слабая искорка новой идеи мигнула блуждающим огоньком. — Тебя искать, наверное, будут, — предположила Даша. — Нет, — помолчав, ответила Надя своим коленкам. — Таня сегодня снова бегала к вам, и твоя сестра Эвелина немного ее успокоила. Она такая рассудительная девочка. — Нда? — переспросила Даша. — Я не в курсе. — Она ходила списать у Карины домашнее задание. Хочет взяться за учебу. — Надя сама себя заставляла говорить с надеждой на достойное человеческое будущее. — Похвально. — Дарья тонко улыбнулась. — Списала? — Да, но делать ничего не смогла. Что-то очень еще ее волнует. Надя продолжила терзать многострадальную искусанную фалангу указательного пальца. — Это я во всем виновата. Я плохая мать, плохая жена, неблагодарная дочь… — Могу организовать оптовую поставку пепла, — усмехнулась Дарья, — но не сегодня. Ты уверена, что Татьяну сегодня опять никуда не потащит? — Я дала ей успокоительное. Проспит до утра, — просто и уверенно отозвалась Надя. — А откуда о встрече и месте узнала? — Она засыпать не хотела, все волновалась, что ты ее не дождешься. Она ответственная девочка. Подвести человека, а тем более очень ей помогшего в трудную минуту… — Я поняла, — сказала Даша вместо «заткнитесь». Разумеется, страхи Тани не имели ничего общего с ответственностью. Она тупо боялась физического наказания. Еще товарищ Павлов доказал наличие условных и безусловных рефлексов. А Таня родилась в системе коллективного, всегда и во всем бессознательно ищущего дрессировщика. — Значит, планы слегка меняются, и мы, Надежда, едем в мою холостяцкую квартиру, — заключила Даша. — Не думай спорить. Можешь считать это похищением. А кроме шуток — тебе явно нужна смена обстановки хотя бы на одну ночь. Мне же жизненно необходимо выспаться. Видишь — эти звезды сегодня за нас.

***

Даша верно угадала полное согласие Надежды на все абсолютно ее действия. Что бы сейчас она ни сделала, с точки зрения Нади будет отмечено маркерами «правильно, закономерно, обоснованно». Слепая вера человека ведомого, человека системы срабатывает автоматически, попадая в поле уверенной силы. Это как Ньютон со своим яблоком. И «угадала» здесь неверное слово. Даша заново «прочла» Надю. Сентиментально улыбнулась себе прошлой. То, что виделось ей, едва вышедшей из подростковых гормональных игр, было мило, но здорово отличалось от правды, открывшейся с теперешней циничной высоты. Так «читал» подростков интернатовский воспитатель, создавший первый круг семьи. Спустя десять лет он пророчил новобранке Даше место «вербовщика», чуя в ней схожую с его собственной способность к чтению. Не телепатия, но максимальная расшифровка всех знаков, вербальных и невербальных. Трансляция своей воли по всем направлениям, в которые Даша сейчас приоритетом включала секс. Средство манипуляции. Система расстановки сил путем снятия напряжения. Не слушай мою ментальную болтовню — твое подсознание согласно, расслабься. Ты у меня в домике. Ты пришла смыть с себя вину жертвенностью, и не важно, что то и другое — лишь твои собственноручно созданные химеры, не существующие на самом деле. Ты придумала себе «бабайку», и теперь, став им для тебя на время, я возьму свое, вместе с этим своим забрав твои страхи. Я приму жертву. Ты же, отдавая, впадешь в зависимость. Даша никогда не выглядит опасно. Транслируя внутренний диалог в невербальный, она умело сообщает ведомому программу дальнейших действий. Надя уверена, что порыв провести с Дашей эту ночь был исключительно ее личным порывом. И даже Катя будет довольна. Чувствуя сладкую пустоту в той части души, где раньше гнездилась восторженно-юношеская любовь к светлому образу, Даша не отказывалась от нескромных порывов Надежды, лишь придавала им желаемое направление. Ей тридцать пять. Ее бросил муж ради двадцатилетней. Можно уехать на этом тезисе в саможалость, можно в агрессию впасть, а можно… — Вот идиот. — После душа свежесть пусть временно, но бодрила. Даша привлекла Надю к себе. — Променял настоящую роскошь на кислые яблоки. — Голос стелился в полумраке квартиры, о которой не знал никто из обвиняющих Надю в том, что ее бросил муж. Не знали родители, не знала дочь. Знала лишь ночь, но она никому не скажет, останется личной тайной на память. «Плохая девочка. Идем, я накажу тебя и пожалею». Формула, открывающая вседозволенность, вновь сработала безотказно. И вечер, сломав первоначальные Дашины планы, подсунув ей Надю вместо тинейджерки Тани, закончился гораздо более приятным занятием, чем должен был. Еще один знак правильно принятых решений — жизнь всегда их щедро вознаграждает бонусами. Открывая в Наде такую страсть, о которой даже сама Надя не подозревала, Даша с удовольствием ей поддавалась. Резиновых женщин только тупые мачо и могли себе придумать. Диаметральная разница взглядов — пускающим слюни на малолеток самцам непременно нужно осеменить все доступное пространство вокруг себя, какое уж там удовольствие, какой океан чувственности?! Юность прекрасна, но до, извините, глубины настоящей женщины ей дорасти еще нужно. Именно поэтому Дарья предпочитала леди постарше. Утолив жажду, и голод, и любопытство, удовлетворив с лихвой лично-обоюдные желания, Даша наконец позволила себе бессильно выключиться на несколько часов крепчайшего сна, не переживая больше ни о чем. Надя теперь ее сон сохранит. Милая женщина, нашедшая в Даше новый стержень силы, верно указывающий дальнейшее направление, — непобедима.