Черновик

Прочитав сообщение с незнакомого номера, но подписанное Кариной, Эва передала смартфон Лете, та, читая, удивленно вытянула губы трубочкой и передала Владе, а Тане Эва рассказала своими словами. Обсуждение того, настоящая ли это Карина и что делать, началось одновременно и шумно, затем почти так же резко утихло, а потом и вовсе сошлось практически единодушно — адрес мутный, и его на месте надо проверять, а до этого указанную папку забрать и проштудировать. Сбор информации в квартире к тому времени уже был закончен, компьютер выключен, бумаги и прочее сложено как было. Девчонки со своими заметками и смартфонами собрались вокруг стола в попытке сложить все найденные «кусочки пазла» в единую картинку. Сложность была в том, что никто из них не знал, какое изображение должно получиться. Пока выходило как в известной притче про четырех слепцов, описывающих слона. Вроде и животное (прости, Даша) одно, а микрофильмы о нем совершенно разные. И теперь еще сообщение с папкой! — Надо ехать, — подытожила общее мнение Лета и глянула на часы. Время к одиннадцати. Общественный транспорт еще ходит. Карина, правда, написала «срочно», но им потом еще на другой конец города с этой папкой пиликать, вот там и пригодятся выданные Дашей средства на непредвиденные расходы. — «Тройки» с собой? — уточнила она, решив таким способом заодно проверить, кто едет, а кто передумал.  — Угу, э-ге-гей! — в привычной себе мрачноватой манере хмыкнула Влада, рассмешив остальных участниц квартета. Смешки отзвучали коротким нервным облегчением. Так паровой клапан сбрасывает критическое давление в какой-нибудь сложной стимпанковской конструкции. Что становится смешным, то перестает быть страшным. Вот только мама Танина никак не отвечает на звонки, сколько бы дочь тайком ни набирала ее номер. (Танька даже несколько сообщений отправила. Сначала короткие «где ты?», «ответь», затем «все в порядке?», а потом запоздалые извинения полетели на уже отключенный телефон.) — Ты-то поедешь, ямщик? — уточнила у сестры Лета. Влада сидела перед раскрытым ноутбуком (выданным Дашей для операции с Юриком), обложившись заметками девчонок и методично перенося собранные ими данные в собственноручно сотворенное виртуальное «дерево». — Там, похоже, гроза намечается, — заметила Эва. Тюль, прикрывающий открытые балконные двери, дерзко засобирался в побег, но только никак не мог решиться пока, в какую сторону — в квартиру, от греха подальше, или наружу, отдаться на милость стихии. — Держи его! — расхохоталась Летка и вместе с Эвой кинулась на спасение тюля. В считаные секунды блудливая занавеска была захвачена, а чтобы и мысли о побеге больше не возникало, двери балкона плотно закрыты. — Кр-расота! — выглянув на улицу, странно загорелась Лета. — В принципе, я могу и сама сгонять, а вы здесь подождете. Человек действия, она не обладала Владкиной усидчивостью и просто не могла долго находиться без движения (вирт не про нее ни разу). Для растаманского спокойствия и благодушия Летке, мятежной, вечно нужна буря. — Ну, ага! — сверкнула схожим огнем в глазах Эва. В схватке с тюлем ее волосы растрепались, из-за чего пришлось снять резинку и распустить косы. И здесь было на что посмотреть! Эва пальцами встряхнула густые медные волны — они рассыпались неземным богатством, укрывая спину и плечи. — Ты на ундину походишь. У нас картина такая висела дома, пока Яник до нее не добрался, — восхищенно глядя на подругу, сказала Лета. — Скажи же, Влад? Лета оглянулась на сестру, как бы приглашая к ответу. Та, бурча «угу», собирала в рюкзак ноутбук, зарядку к нему, еще какое-то барахло. А чуть дальше сидела притихшая тень Татьяны и выглядела такой несчастной, что только камень не проявил бы сочувствие. — Все нормально будет, — встретившись с ней глазами, ободрила Лета. — Сама же видишь — все в одно сходится и завязывается на Дашу, а она с твоей мамой дружит, и, как выяснилось, довольно давно. Она развела руками, заменяя этим жестом все слова, призванные как-то объяснить ситуацию. — Дружить Даша умеет, это факт, — подтвердила Эва, мастерски закручивая волосы в пучок и приглаживая выбивающиеся отдельные волоски. — У меня много к ней претензий, но здесь совершенно не к чему придраться. Кстати, могу тебе дождевик свой отдать, если с нами едешь… — Конечно, еду! — поспешно вскочила Таня. Влада тоже поднялась, дернула рюкзак, как бы проверяя навскидку его вес. Выражение ее лица Лета расшифровала как «в целом, могло быть и хуже», но относилось ли это к рюкзаку, или к не самой желанной попутчице, или к тому и другому, Лета ответить бы затруднилась. Ей не терпелось скорее покинуть квартиру, идти в ночь и вперед, спасать Карину, Танину маму, а заодно и странную сегодня Дашу… Ветер на улице словно танцевал сальсу — хватался порывами со всех сторон одновременно, кружил стыренный из укромных уголков мусор, дребезжал по асфальту жестяными банками. Он напомнил Лете мелодию звонка с Эвиного телефона — тема в стиле мексиканского Дня мертвых, на ее взгляд, идеально подходила к сложившейся ситуации и такому своевременному разгулу стихии. Подходила она и к Летиному настроению — отчаянно-разухабистому желанию трындеца, которое совершенно точно не одобрила бы ни одна из трех попутчиц, потому что Влада трындецы не любит в принципе, Таню они слишком волнуют, да и сил ее моральных на вот это не осознанное еще самой Летой, но безумно волнующее и сильное ни за что не хватит. Эва? В подземке Лета исподволь подобралась взглядом к рыжей подруге. Метропоезд уже летел сквозь свою вечную ночь, приближая транзитных пассажирок к их человеческой цели. В пустом вагоне лишь наша четверка. В соседнем, склонив смоляные макушки над рюкзаками, клюют носом несколько гастарбайтеров. Город над головой прячется от надвигающейся грозы в квартиры, клубы, подворотни. Влада смотрела в затоптанный пол и, наверное, находилась в своем виртуальном офлайне, сортируя факты-файлы, строя логические или даже логистические цепочки. Если ей не мешать, то по приезде в Дашину квартиру она вполне может выдать точные ответы на самые важные вопросы всех времен и народов: кто виноват и что делать. Лета сдержала усмешку самоиронии: они с сестрой настолько привыкли пикировать друг друга, что им просто жизненно необходимо всегда находиться где-то рядом. Иначе лопнут от нерастраченного специфического юморка. Далее — Таня. За последние двое суток Лета несколько раз успела поменять мнение о ней — просто удивительно, как самой Танюхе удается создавать такое противоречивое мнение о себе. Сейчас эта многогранная личность, кусая губы (сдерживая слезы?), листала что-то в смартфоне и выглядела потерявшейся в темном лесу Красной Шапочкой. Оставив Гарину, Лета украдкой посмотрела на Эву… …Заправив за ухо щекочущую кучеряшку, касаясь которой местный сквозняк пытался проявить свое игривое расположение, Эва мысленно посетовала на то, что волосы вечно начинают кудрявиться при влажной погоде, а еще — что у всех сестры как сестры и мамы как мамы и только ее уникальная старшая заставляет всех тех нормальных совершать несвойственные им поступки. Например, пропадать в компании подозрительных незнакомцев или шастать ночами в неизвестном направлении. Провальсировав задумчивым взглядом вслед отъезжающей за окнами вагона пустынной станции, пока ее огни не сменила грифельная серость, Эва, словно магнитом ведомая, подняла глаза и неожиданно попала в силовой поток Летиного взгляда. Напряжение в нем должно было быть не меньше, чем в контактном рельсе, и одно короткое касание могло стоить жизни неосторожному смельчаку. Да только Эва предусмотрительна и крайне гетеросексуальна. Лета смягчила короткое замыкание — с улыбкой кивнула Эве. Ее вопрос рыжая не столько расслышала, сколько прочла по губам: «Докучает?» Это могло относиться как к сквозняку, так и к Даше, и даже к самой Лете с ее странными взглядами. Она пожала плечами. Лета вновь кивнула и зашарила по карманам в поисках чего-то, известного лишь ей. На самом деле этот жест — уход из контакта. Отвлекающий маневр. Она хотела приключений, которых ни одна из тройки не могла ей дать. Владе хорошо — ее огонь помогает ей жить. Ее же наоборот — сжигает так, что никакой жизни от него нет. Отыскав начатую упаковку жвачки, Лета закинула одну подушечку в рот. Мята приятно освежила странное настроение намеком на ненапрасное ожидание. «Хотя что такого интересного для меня может еще произойти?» — продолжала мысленный самодиалог Лета, шагая в каньоне высоток, выстроенных с учетом максимального ускорения ветра. Поднимаясь в лифте с молчаливой троицей подруг и даже входя последней в темную Дашину квартиру, Лета не ожидала ничего хоть сколько-нибудь интересного. Мягкий свет разлился по уютному пространству студии, как бы противопоставляя свою миротворческую миссию мертвенным вспышкам молний, ветвисто прошившим трещины черного неба. — Как хоть эта папка выглядит? — Эва с Владой уже рыскали в ящиках Дашиного стола. Таня залипла у зеркала в прихожей, Лета — на мотоциклетный шлем, лежащий на краю барной стойки, условно делящей студию на сектора чиллаут — кухня. Хищно поблескивающая матовым, эта вещь не то чтобы не соответствовала Даше… но удивляла здесь и цепляла. Остановившись над шлемом, Лета на взгляд оценила стремительность в застывших линиях, осторожно коснулась их кончиками пальцев, будто проверяя на ощупь его реальность. В которой дальше заставил еще больше усомниться прозвучавший негромко голос. — Нравится? — вкрадчиво поинтересовалась сама Свобода. Ее чуть обветренный тембр совершенно точно никогда не обращался к Лете, но вместе с этим был знаком настолько, будто беседовал с ней еще до ее рождения, где-то в тех древних, неизведанных глубинах, откуда души являются в подлунный мир, дабы родиться в телах человеческих. Замерев на мгновение, Лета коротко, резко вскинула взгляд. Самый острый из арсенала своих убийственных, точных взглядов. Девчонки, мальчишки и даже взрослые редко выживают после подобной атаки со стороны Леты, но в этот раз все абсолютно пошло не так. Ток высокого напряжения прошил ее саму и не оставил надежды на воскрешение. Даже ладони стали предательски влажными, как у взволнованной малолетки. «Все это точно не со мной!» — запоздало упала к ногам Леты сраженная в полете мысль. Но реальность не давала согласия на Летины выдумки. В кресле у окна, лицом к комнате, закинув ногу на ногу, сидела самая настоящая, из плоти и крови темноволосая молодая женщина. Расшифровать ее возраст — как гадать на ромашке: процент совпадения тот же. Незнакомке может быть от двадцати пяти и… не столь важно. У нее светлая, с легким загаром кожа. Плечи открыты и создают впечатление хрупкой нежности, дополняет его тонкая, аристократическая шея, украшенная короткой цепочкой с кулоном в виде замысловатой руны. Плавности первого впечатления противоречат четкие линии упрямого подбородка, высоких скул, ироничная полуулыбка со слегка оттянутым вправо уголком губ… Судя по сдавленным возгласам где-то за спиной Леты, остальные участницы ее группы тоже увидели незнакомку. Сама Лета так и стояла, словно играла в гляделки с очень логично (уверена?) оказавшейся здесь волчицей. Именно взгляд и цвет глаз давали схожесть с серой хищницей. «А еще черты лица…» — оттаяв, отозвалась легкая слабость в коленях. — Катя. — Прогоняя странность незнакомых ощущений (как малолетка, ей-богу!), Лета громко представила компании незнакомку. И, помолчав, добавила: — Это она написала сообщение от Карины. — Бинго! — Слегка асимметричная Катина улыбка стала шире. За ее спиной широкий экран окна полыхнул новыми разрядами молний. За ними приглушенно просыпались где-то в небе дикие апельсины, брызнули первым соком. При дневном свете он залил бы оранжевым все вокруг. В темноте ночи решение о цвете остается на совести зрителя. А затем весь внутренний Летин пафос сломала ее родная сестра недовольным вопросом: — Значит… ехать никуда не надо, что ли? — И папки не существует… — Эвина фраза тоже звучала скорее вопросительно. — Именно, — подтвердила Катя, неторопливо разглядывая каждую девушку отдельно, а затем жестом пригласила занять места напротив. — Я не могла сама к вам приехать. — С Катиной точки зрения, это объяснение было исчерпывающим. — Поэтому пришлось так поступить. — Второй раз за последние сутки чувствую себя полной идиоткой, — недружелюбно ответила Влада, непонятно к кому обращаясь. — Сначала Даша со своими манипуляциями, теперь вот… Зашибись просто! — Влада, — начала с нее же Катя, перевела взгляд дальше: — Эва, Лета, Таня. Не хватает Карины. — Ты знаешь, где она? — спросила Эва. Все пока оставались на своих местах, никто не торопился сесть за условный стол переговоров. — И где моя мама?! — подсказала Татьяна. — Второй вопрос — да, первый — нет. — Почему она не отвечает?! Что с ней?! — шагнула вперед Гарина и остановилась около Леты. — Кто такой Егор? — одновременно с Таней спросила Эва. Влада криво усмехнулась: — Надеюсь, мы не заложники? — Садитесь, — жестче предложила Катя. — У нас нет времени на долгие предисловия. Вы здесь для того, чтобы мы вместе могли быстрее найти Дашу, пока она глупостей не натворила. Так что давайте без драм. Катя вновь прошлась по каждой индивидуальным визуальным касанием. Она не смотрела свысока, в ее глазах не было настороженности, напряжения. Она была удивительно уверена, что компания не только готова к сотрудничеству, но и сама его хочет. «Это возможно лишь в том случае, если она точно знает, чем мы весь день занимались», — догадались все примерно в одно время. — Хорошо, — первой согласилась Влада, оглянулась на сестру, так же поддержавшую ее движением вперед, и обе сели на софу, напротив Кати. Эва с Таней присоединились к Ярошевич, рассевшись по обе стороны. Причем Эва выглядела так же заинтересованно, как близнецы, а Таня была погружена в смартфон. — Твоя мать в гостях у Егора, — сказала Катя, глядя на нее. Девушки тоже невольно глянули на подругу. У Тани на понимание ситуации ушло несколько секунд. В тишине она подняла глаза на Катю. — Почему не отвечает, не знаю. Может, телефон сел, — договорила та. Продолжая изучать, Катя смотрела на Таню со спокойным вниманием. Ненавязчивое и не давящее на первый взгляд, оно странно тянуло, вынуждало к какому-либо действию, ответу или проявлению эмоций, с которыми у Тани обычно нет проблем. Только сейчас с ней творилось что-то не совсем обычное. Странная легкость захватила ее. Ощущалась как щекоток в животе, когда машина на большой скорости неожиданно ухает с горки вниз. Говорят, так же в космосе ощущается невесомость. — Э… это же с тобой она разговаривала у дома? — Наконец-то Таня нашла в себе хоть какой-то вопрос. Вторая странность — всего минуту назад в ее сознании теснились по меньшей мере пару сотен непоняток, еще столько же вопросов и сомнений, а теперь все казалось исключительно ясным и даже правильным. Во взгляде Кати не было той гипнотической поволоки, которой Даша обычно подавляла волю к сопротивлению. Катино внимание дарило странную легкость, словно душа на время расставалась с телом. — Мы давно знакомы, — ответила волчица, пожав плечами. — Она немного изменилась, но не настолько, чтобы невозможно было узнать. — Надо же, какое совпадение! — неожиданно с усмешкой перебила Влада. — Как раз сегодня Надежда Вадимовна рассказывала нам о кафе с отмороженными драками. Катя переключилась на Владу. Всего мгновение, даже меньше, и вместо отражения Таниной пустоты в глазах волчицы заиграли отблески пламени, скрытого в душе юной хакерши. — Интересно, — несколько двусмысленно произнесла Катя. «Интересно было бы увидеть нас твоими глазами!» — открыла сама себе Лета, до поры до времени оставаясь в тени. В относительной тени. Сжатую тихую ярость в голосе сестры Лета знала. Вот только сама сестра вряд ли понимает, что делает. Злость обоснованна, но сейчас не ко двору и не вовремя! — Почему ты думаешь, что мы скорее можем найти Дашу? — Опережая дальнейшие Владины пояснения с рассуждениями и воспоминаниями, Лета перевела огонь на себя. — Ты ведь гораздо больше знаешь обо всем, что… — она развела руками, — может быть полезно. Нам еще копать не перекопать. Призывая на помощь жесты, Лета как бы просила собеседника объяснить быстрее и понятнее суть вопроса. Обычно это работает безотказно. Никто не любит чувствовать себя идиотом. Катя улыбнулась этой технике. — Интуиция, — ответила она, глядя в самую Летину душу, а затем обратилась ко всем: — Все, что вам непонятно, но кажется подходящим — спрашивайте. Вы сейчас видите Дашу, ее поступки иначе, чем я, поэтому вы скорее найдете зацепки. Понимаете? — Свежий взгляд, — кивнула Лета. — Именно. Катя замолчала, и в комнате повисла пауза. Погруженные не столько в свои мысли, сколько в непонятное ожидание, девушки нервно затаились. Таня, впав в прострацию, невидящим взглядом отражала бушующую за окном бурю, Влада переживала эту бурю в себе, Лета что есть силы гнала от себя истому, растущую из невероятного магнетизма сидящей напротив женщины, а Эва залипла на Катин жест. Волчица задумчиво потерла пустое запястье — не характерно для человека, не носящего часов. Но, может быть, носила раньше? Обычно? Вместе со странной какой-то перчаткой для одного лишь безымянного пальца… …Теплый странный металл обнимает обычно Дашину руку. Ему можно множество характеристик найти от «поддерживает в трудную минуту» до «сковывает». Механика, требующая ежесуточного внимания. Гравировка: «Я всегда буду вовремя. К»… Эва залезла в карман и вытянула монетку, которую таскала с собой уже несколько лет. Получив ее от Даши вместе с предостережением не будить внутреннего монстра, Эва сделала ее своим талисманом. Она просверлила в монете дырку и вставила цепочку, а в моменты раздумий любила крутить ее на пальце. — Знаешь, откуда это? — Эва протянула Кате свой талисман. На раскрытой ладони тускло поблескивал серый кружок металла, отчеканенный далеко отсюда полвека назад. Продетая в него цепочка обесценивала номинал, а тянущаяся за ним история неожиданно стала очевидна, только не событиями, а цветовой гаммой — она вытянулась тенью, густой, чернее сажи. — Знаю, — не притрагиваясь к талисману, ответила Катя. — Но в поиске не поможет. Совсем как тогда, в гараже, когда Эве достался этот доллар, она продолжала держать его на раскрытой ладони, даже когда руку заломило от усталости. Только тогда перед Дашей, а теперь напротив сидела Катя. — Мне расскажешь? — спросила Эва, ища в Кате свои ответы на все еще не сформированные до конца вопросы. — Нет, — отозвалась негромко Катя. В этот раз она не сочла нужным объяснить почему. Просто — нет. Во вновь повисшей паузе медленно сжав кулак, Эва поднялась, подошла к окну, открыла раму и с размаха бросила монету прямо в лицо ворвавшейся в комнату стихии. Против ветра, против дождя ненавистный half dollar сгинул странной жертвой богу гроз и случайностей. Пробасив в ответ раскатом громового смеха, буря окатила Эву дождевыми брызгами, словно смыла остатки тени чужой истории. Когда Эва закрыла окно, Лета поднялась и, не говоря никому ни слова, вышла на открытую всем стихиям лоджию. Ей катастрофически не хватало воздуха, и только буря могла дать мятежной душе иллюзию покоя. Подставив лицо лупящим каплям дождя, Лета смывала жар не случавшихся никогда странных ласк. Так не вовремя, нелогично, неправильно… и необходимо, нужно именно ей — Лете, именно так! Бессвязно повторяя, может быть даже вслух, ничего не значащие фразы, она словно ехала заново в пустом вагоне метро, только в этот раз с ней была Катя. Сероглазая волчица властно прижимала ее к себе в мигающем перепадами напряжения свете. Ее губы коснулись лица… …Вспышки молний, сразу нескольких, цепочкой раскроили небо и ударили в вышку сотовой связи. Она взорвалась где-то в Лете, в ее обожженном первым контактом сознании, а искры посыпались от вышки — странно. Крепко взяв Лету за волосы (за что там только можно было уцепиться?!), Катя запрокинула ее голову к себе и стала пить дождь с губ девушки, звенящей от бьющихся внутри нее молний. Лета отвечала жадно, словно от этого зависела ее жизнь. Словно они с Катей висели в небе. Разомкнув поцелуй, глядя из-под ресниц, Катя поймала взгляд нового волчонка. Свет, идущий из оставленной ими обеими квартиры, во взвеси дождя казался лунным. — Я хочу тебя. — Эти слова не открыли Америк, но сняли какие-то странные ограничения, все еще жившие где-то в Лете. Они словно открыли глаза и сказали: «Можно». Можно повзрослеть в одно мгновение? — Но ты же не хочешь, чтобы я сделала это с тобой на глазах у изумленной публики? — Катя медленно разжала пальцы, отпуская Летины волосы и уходя от удара, который должен был стать неожиданным. Лета глупо мотнула головой. Она хотела лоб в лоб? Отступив на шаг еще до этой глупости, Катя не обиделась, не рассердилась. Она смотрела на не знающую, как теперь себя вести, Лету и будто сама себе кивнула: — Нам хорошо будет. Я тебя найду. Лета обтерла мокрое лицо ладонями. Электричество в ее крови все еще гуляло микроразрядами, но больше не сжигало, а давало колоссальную энергию двигаться дальше. — Нужно найти Дашу, — уже деловым тоном напомнила Катя. — Я боюсь, что она потеряет голову и никогда не простит себе потом. — Она может причинить вред Карине? — догадалась Лета, заодно заново обретая собственный голос и дар человеческой речи, а еще осознание того, что они вместе с Катей стоят на балконе под шквалистым ветром и проливным дождем. — Неосознанно, — ответила Катя. Чтобы перекричать ревущую бурю, ей пришлось здорово повысить голос. «Но как мы разговаривали до этого?» — удивилась Лета, крикнула в ответ: — Я поняла тебя. — Что они там делают? — пролепетала Таня, приглядываясь к двум фигурам на балконе, слепленным дождем и молниями. Эва принципиально изучала противоположную окну стену комнаты, а Влада вертела в руках мотоциклетный шлем. — Главное, чтобы мне не мешали, — тихо бурчала она. — А ты… — Таня не дозадала вопрос вслух, но продолжила смотреть на Владу напряженно. — А я не люблю серенады волкам при полной луне, — странно усмехнулась в ответ Влада. Достав из кармана уже знакомую всем проволочку-передатчик, она ловко вмонтировала его в шлем и вернула на место. — Ты будешь слышать? — спросила Эва. — Не факт. Но буду точно знать, где она находится. Координаты, — ответила Влада. Оставив шлем, она сощурилась на странные движения под дождем. «Летка хотела садануть целовавшую ее женщину головой? — Нервный смешок зацарапался в горле. — Она серьезно?» — Ты видела ее перчатку? Или как это назвать? — затруднилась Эва, трогая свой безымянный палец на правой руке. У Кати на него была надета странная штука, будто перчатка для единственного пальца, с бретельками, тянущимися до запястья. Влада кивнула и пожала плечами: — Может, она в Assassin Kreed задротит и у нее там тайный нож? Эва не успела не только ответить, но даже сообразить, что Влада имела в виду, когда с балкона, мокрые до нитки, в комнату вошли Катя и Лета. Зато Эва догадалась о другом. — Школа! — неожиданно произнесла она, подобно ньютоновскому «эврика!», и все повернулись на странный зов. — Ты сказала странности! — не совсем понятно, но очень темпераментно пояснила Эва Кате. — Даша заставляла меня рисовать одно и то же заброшенное здание. Вернее, несколько зданий и несколько лет подряд — классы, коридоры, столовка, подвалы. У нее бзик на эту школу. Мне кажется, что сейчас она может быть именно там, раз больше нигде ее нет. — Покажешь? — проходя мимо, спросила Катя. — Здесь есть эти рисунки? Эва огляделась: — Не знаю, но дома их точно нет, мы… я бы знала. — Вы обыскали все в поисках улик, — усмехнулась Катя. На барной стойке в это время зазвонил ее телефон (самый дешевый кнопочный ноунейм из возможных). Захватив по пути полотенце и на ходу вытирая лицо, она зацепила бьющийся в нетерпении поговорить аппаратик, разрешила ему кнопкой «ответить» и приложила к уху. Лета ответила сестре и подругам чуть смущенным взглядом. Выглядела она одновременно довольно и забавно-виновато. — А можно чем?.. — негромко спросила Лета, скорее всего имея в виду полотенце. С ее взъерошенных волос стекала вода, впитывалась в одежду, а потом, будто пройдя невидимым под рубашкой и штанами водопроводом, капала на пол. Рядом с забавно смущенной Летой находиться почему-то было странно, нервно и отчего-то смешно даже Владе. — Я поняла тебя, — ответила кому-то Катя (до этого она только слушала). — Выдвигайтесь. Помни о правосудии, и ты должен мне имя… Окей, я тебя поняла. На связи. Эва принесла Лете чем вытереться. Влада отвела издевательский взгляд. Катя перенабрала номер и вновь поднесла телефон к уху. — Серый? Почему-то прозвучавшие имя и тон заставили всех напрячься. — Она в доме, — коротко ответила Катя и наехала: — Почему ты не сказал мне, что Юрик передал ей привет от твоего поставщика? Ангелам нельзя такие вещи, они в неадекват от них впадают. С каменным лицом она выслушала ответ. — Хорошо, найдешь первым, я у тебя в долгу. А если что, то я буду знать, кто виноват. Да, Серый, да… Возьми Крысика с собой, он… Ок, как знаешь. — Значит, я права? — Эва озвучила общий вопрос, когда Катя оставила телефон на столе и, пройдя к стенному шкафу, открыла створку. — Э-э-э! — невольно вырвалось у рыжей, считавшей в отсутствие Даши себя здесь хозяйкой. Катя оглянулась и пояснила: — Здесь мои вещи. Кстати, — она посмотрела на Лету, — ты тоже можешь переодеться. Потом вернешь. Без слов она стянула прилипшую к телу майку и промокший бюстгальтер и кинула их прямо на пол. По какому-то негласному правилу девчонки отвели глаза, но успели любопытными взглядами коснуться обнаженного тела. Катя так же бесцеремонно скинула льняные брюки, потяжелевшие от дождя, оставшись только в стрингах и цепочке, а ее тело — оно действительно было красиво и гармонично. — Она в школе? Тебе звонили и подтвердили? Так ведь? — не глядя на Катю, вновь спросила Эва, давая понять, что не отстанет теперь. — А ты умная, — ответила та, изучая взглядом содержимое шкафа. Она выбрала непромокающие спортивные штаны со светоотражающими вставками, черную майку, мотобуты, стащила с плечиков дождевик со вставками кислотно-лимонного цвета. — Мы с тобой, — заявила за всех Влада, когда Катино преображение было окончено и оставалось лишь собрать волосы в хвост. Одежда сидела на ее фигуре как влитая, не стесняя в движениях. — Я похожа на водителя автобуса? — усмехнулась в ответ волчица. Она легко обогнула препятствие в виде Влады, взяла со стола телефон, в другой карман сунула минималистичный портмоне, взяла каску с перчатками и направилась к выходу. Зацепив с магнитной доски один из прилепленных там ключей и не сказав больше ни слова, Катя закончила разговор. Все еще не веря, что она может вот так просто уйти, девушки молча проводили волчицу взглядами и уперлись ими в закрытую дверь.