Вероятность судьбы

      С того неловкого момента в библиотеке прошло несколько дней. За все это время не было ни одного урока, потому что зодчий был в бесконечных разъездах.       Василиса была этому в большей степени даже рада: ей нужно было время, чтобы свыкнуться с мыслью, что в обозримом будущем придется терпеть свои чувства и как-то с ними жить до тех пор, пока они не оставят её в покое. Девушка пыталась убедить себя, что так оно все и будет, ведь, как ей казалось, глупо надеяться на внимание с его стороны.       Второй вещью, невероятно радующей Василису в последнее время, было то, что никаких гостей не было в замке. Несколько дней назад Нортон-старший улетал в Чернолют на организованное Чёрной Королевой какое-то пышное торжество для «замыливания глаз» (больше Огнева ничего об этом не знала). Отчего-то Василиса была уверена в том, что на само мероприятие отцу было плевать — главное, из своей дипломатичности он не стал пропускать его. Все гости, проживавшие некоторое время в Черноводе, улетели вместе с ним, и теперь замок пустовал. К слову, имен этих часовщиков Василиса не знала и даже не встречала в коридорах. Наверное, Нортон-старший строго-настрого запретил им контактировать с Королевой Времени ради безопасности обоих сторон.       Благодаря абсолютному спокойствию и тишине в замке, Василиса нашла время и силы для учебы и, не без некоторой помощи зодчего на расстоянии, она знатно подтянула все свои пробелы, накопившиеся с момента начала прогрессирующей лени. Огнева старательно повторяла то, что было задано и изначально у неё все неплохо получалось…       Однако настал тот день, когда сказался весь недосып последних дней — голова совсем отказывалась работать и девушка окончательно стушевалась. Невольной причиной тому был сам зодчий.       Как Василиса ни пыталась избавиться от мыслей о нем, каждую ночь они возвращались. Сейчас, уже провалявшись в кровати до второго часа ночи, она снова не могла уснуть. Василиса чувствовала, как запястье, на котором четко выведено другое имя, буквально горит пламенем, словно напоминая: твой соулмейт — Фэшиар. И ничего ты с этим не сделаешь.       Этот факт разрывал её душу на куски. Василиса не могла воспринимать его иначе, только как самый суровый и несправедливый приговор.       Ближе к утру, когда уже начало светать, она уснула.

***

      Часы пробили час дня, когда Василиса проснулась. Госпожа Фиала очень тихо зашла в комнату и осторожно разбудила спящую девушку.       — Милая госпожа, ваш отец в замке, — тихо сказала служанка, приветливо улыбаясь. — Вы просили сообщить, как только он прибудет.       Сон как рукой сняло, когда Василиса вспомнила о своих планах и сообразила, что к чему. Незадолго до отъезда близнецов, она решила, что ей стоит поговорить с Нортоном-старшим, но оказалось, что у них поменялись планы — он решил поехать с ними. Василиса расстроилась и попросила Фиалу предупредить её, как только отец приедет.       Разговор обещал быть тяжелым и неловким для Василисы, но она понимала, что обязательно должна задать отцу несколько вопросов.       — Да-да, спасибо!       Мгновенно соскочив с кровати, девушка принялась спешно приводить себя порядок. Не может же она явиться перед Нортоном-старшим в таком неряшливом виде!       Спустя несколько минут она уже была готова. В душе заиграли первые нотки волнения и некоторого сомнения, которые она старательно отгоняла. Она была уверена, что поступает правильно. В конце концов, он её отец и он обязательно поймёт.       Поднявшись по лестнице в Северную башню и войдя в покои отца, она его не застала. Это привело её в недоумение, ведь Фиала сказала, что он непременно должен быть здесь. Впрочем, стоило глянуть в окно, и Василиса тут же заметила его в саду замка.       Девушка решила, что один раз в жизни… Ладно, уже не один, но можно и нарушить правило: Василиса с некоторым азартом распахнула настежь ставни и вылетела в сад прямо из окна.       Приземлившись, она тут же поймала на себе недовольный взгляд отца, сидевшего на белой скамье у фонтана.       — Василиса, спускаться нужно, используя лестницы и двери… — мрачно отозвался тот.       — Кому нужны двери, когда есть окна? — весело фыркнула она, вспоминая, как слышала эту фразу от матери.       А вот Нортон-старший лишь сильнее нахмурился. Василиса поняла, что сказала лишнего и не стоило напоминать ему о Лиссе. Она хотела сменить тему, но растеряла все мысли, ради которых пришла сюда.       На некоторое время они замолчали. Жестом Нортон-старший пригласил ее сесть рядом, но Василиса осталась стоять.       Огнева не заметила, что вдруг начала рассматривать отца, словно тот был первым петухом на деревне. Хотя, если сравнивать его с птицами, то скорее он был черной вороной — настолько темным был его дорожный плащ и настолько уставший у него был вид.       Не удержавшись, Василиса фыркнула, отчего Нортон-старший невольно перевел взгляд на себя, словно пытаясь понять, что в его внешнем виде могло так рассмешить дочь.       Василиса решила воспользоваться разряженной обстановкой.       — Пап, — впервые не хотелось называть его так официально отцом: сейчас был тот случай, когда ей нужна была помощь близкого, родного человека. — Эта метка… Метка соулмейта… Она может поменяться?       Отец резко поднял голову: девушке даже стало неловко под его таким цепким, изучающим взглядом. Нортон-старший не спешил отвечать, будто пытаясь разгадать, о чем сейчас думает его дочь и с какой конкретно целью спрашивает.       В конце концов, вместо ответа он протянул свою руку и задернул рукав плаща так, что Василиса могла прочесть:       — Лисса… — прошептала она одними губами. Под именем её матери на запястье был изображен ярко-рыжий, отливающий золотом огнежар.       Она была поражена и одновременно рада тому, что увидела. Но… Ведь близнецы у отца от Ниры? Сама Василиса родилась позже, значит…       — Может, но случается такое нечасто.       Нортон крепко о чем-то задумался — это было видно по его застывшему и остекленевшему взгляду.       Василиса очень хотела, чтобы отец рассказал подробнее, ведь она совсем не знает ничего о своих родителях, о нем самом. Она переживает тот период, когда ей просто необходима какая-то основа, жизненный опыт близкого человека, тоже бывавшего в такой непростой ситуации!       Да и в целом — это ее семья и она имеет право знать.       Нортон-старший же, по-видимому, не хотел продолжать этот разговор и уж тем более что-то рассказывать. Зная своего отца, Василиса поняла: сейчас, если она сама не спросит, он просто закроет тему и уйдет, а василисина проблема не решится.       — Пожалуйста, расскажи, — тихо, но твердо попросила она, сев рядом на скамейку. Обдало холодным ветром, из-за чего по коже побежали мурашки.       Отец глубоко и шумно вздохнул. Он перевел взгляд на часы, но всё же сдался.       — Моя метка появилась гораздо позже, чем у тебя, Василиса. Как ты знаешь, они появляются вместе с первой симпатией, влюбленностью — это не обязательно должна быть любовь, нет. Достаточно первых сильных эмоций, привязанности к человеку. Время само перевернет твою судьбу так, что эти первые чувства укоренятся в тебе. В этом и смысл соулмейтов — выбираешь ты сам, а судьба лишь закрепляет.       Василиса почувствовала, как участился пульс. Она очень сильно разволновалась, словно чувствовала, что сейчас слышит то, от чего её жизнь резко изменится.       Нортон-старший перевел дыхание и продолжил, внимательно глядя на дочь и улавливая все эмоции на её лице.       — Мне было уже двадцать, когда я встретил Ниру. Я тогда был увлечен изобретениями, часто бывал в Астрограде, так как мне помогал Константин Лазарев, а она там училась — в небольшой, малоизвестной школе для детей из простых семей. У нее была лишь третья степень, впрочем, родители и не планировали для своей дочери будущего в часодействе. Она увлеклась кулинарией.       Познакомились мы по чистой случайности. После рабочего дня Лазарев предложил зайти в одну из пекарен, чтобы отдохнуть, а заодно и перекусить. Оказалось, в ней Нира каждое лето подрабатывала, чтобы не быть обузой для своей семьи, как она сама говорила.       Скажу честно: не знаю, как так вышло, что я влюбился. Никогда бы не подумал, что позволю абсолютно чужому человеку так просто войти в мою жизнь. Да и сомневаюсь, что сейчас, будь я в подобной ситуации снова, посмотрел бы на неё. Впрочем, это уже неважно. Время решило все за меня и не сказать, что я недоволен.       Матушка не сказала ничего против неё: мол, метка соулмейта у меня всё же появилась. Я точно знал, что в душе она была категорически против того, чтобы я связывал свою жизнь с Нирой. В любом случае вышло всё так, что мы разошлись, несмотря на двух общих детей.       Я долго переживал, что теперь останусь один, ведь всю жизнь слышал только то, что Время не меняет судьбы. Метка выцвела и этим только сильнее давила на больное, словно доказательство того, что шанс упущен. Затем в Чернолюте появилась Лисса…       …Василиса вздрогнула, услышав имя своей матери.       Нортон-старший прервал свой рассказ, внимательно вглядываясь в её глаза. Он сомневался в том, стоит ли продолжать, ведь это больная тема не только для него, но и для дочери.       — Все хорошо, — прошептала та.       Любое упоминание о Нире вызывало у Василисы ревность, но сейчас она понимала, что должна услышать всю правду. Возможно, Нортон-старший что-то недоговаривал, но наверняка сказанное было истиной, которую так важно было узнать Василисе.       Отец понимающе закивал и продолжил:       — К Лиссе я боялся привязываться. Это был скорее страх неизвестности, так как я не знал, что будет с меткой, сложится ли жизнь и позволит ли само Время быть вместе. В конце концов, не зря люди считают метку приговором. Но все сложилось, несмотря на то, что имя Ниры по-прежнему было на моей руке. Позже оно исчезло… Сменилось. Это произошло далеко не сразу; незадолго до твоего появления на свет, Василиса. И я этому был определенно рад.       Почувствовав, что больше не сможет сдерживаться и вот-вот совсем раскиснет, Василиса прижалась к отцу, словно ища в нем поддержки. Нортон-старший обнял её в ответ.       Девушка старалась не давать волю слезам и больше машинально, чем намеренно, отодвинула рукав плаща, чтобы вновь увидеть метку отца. Вот он, прекрасный огнежар с ярко-рыжим оперением.       — Это необычно, — пробормотала она. — Моё превращение, твоё часовое имя и…       — Цвет волос твоей матери, да, — закончил за нее Нортон-старший и шумно вздохнул, возведя глаза к небу.       У отца метка была яркая, цветная. Он сказал, что метка выцвела, когда его чувства к Нире остыли, значит…       — Ты всё еще любишь маму, правда?       Василиса не ждала ответа на этот вопрос — она была в нем уверена. И пусть это было не тактично с её стороны, но это её семья, её прошлое тоже.       — Да.       Его рассказ, приоткрывший завесу семейной тайны, подарил Василисе надежду. Она поняла, что у неё есть шанс и, если её нынешние чувства действительно остынут, то имя Фэшиара не останется с ней навсегда. С Фэшем у неё были личные счеты, отчего она никогда бы не захотела иметь его имя на запястье. Этот человек — не тот, кого Василиса стала бы любить всю свою жизнь.       К счастью, Нортон-старший не стал задавать никаких вопросов дочери, хотя та несколько раз замечала его пристальный взгляд на своей руке.       Девушка перевела взгляд на запястье: её метка переливалась тусклыми цветами.