Вероятность судьбы

      Дверь в личные покои хозяина замка была приоткрыта. Мираклу это сыграло на руку — он не помнил принцип действия всего этого странного механизма шестеренок, играющих роль обычного замка. Нортон-старший слишком печется о своей безопасности в пределах комнаты, хотя его можно понять: самое уязвимое состояние человека — это его сон.       Зодчий на мгновенье замешкался, сомневаясь в своих намерениях. Он предчувствовал нелегкий разговор с Нортоном, который его ожидает сразу за этой дверью.       «Никогда бы не подумал, что когда-нибудь буду так бояться встречи со своим старым другом», — задумчиво и совсем не весело размышлял Миракл.       В полумраке кабинета горело лишь несколько свечей, но Миракл сразу заметил сидящую у пылающего камина фигуру. Нортон-старший сидел спиной к нему и, по-видимому, не замечал появления позднего гостя.       — Всё ещё не спишь? — подойдя ближе, Миракл сдержанно улыбнулся, стараясь не выдавать свое напряжение.       Нортон-старший дрогнул и резко обернулся на его голос. Его лицо приняло такое смешное выражение лица, будто его застали за непристойным занятием. Впрочем, в следующее мгновенье мужчина расслабился и лишь закатил глаза.       — Напугал же, Миракл! Зачем так подкрадываться?       Зодчий не удержался и рассмеялся, в одно мгновение позабыв обо всех волнующих его мыслях. Но смех его прозвучал как-то иначе, словно не искренне, не свойственно ему, Мираклу.       Нортон-старший, казалось, это прочувствовал сразу.       — Видел бы ты своё лицо! — фыркнул зодчий.       — Я бы на твоем месте так сильно не смеялся, — побурчал тот, нахмурившись. — Я обижен и зол, Миракл, обижен и зол.       — Да ладно тебе. Сам виноват — двери закрывать надо.       — Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом, — оборвал Нортон-старший.       Веселье Миракла как рукой сняло. Его лицо сделалось таким же напряженным, выжидающим, каким оно было минуту назад. Мимолетное нервное веселье дало короткую передышку.       Нортон-старший не мог не заметить странные перепады настроения у друга, которые за этот короткий диалог случились уже дважды. И он догадывался, чем они вызваны — сильным волнением, какой-то задушевной мыслью, не дающей зодчему покоя. Но вместо того, чтобы спросить у него напрямую, Нортон хотел вытрясти эту тайну, заставить Миракла самому проговориться. Только так, по его мнению, можно добиться правды.       Да, Нортон знал, что зодчий придет к нему, как только переместится обратно после своего самовольного и неожиданного путешествия. Более того, он даже предполагал, зачем.       — Почему ты опять куда-то пропал, даже не предупредив меня? — сердито пробурчал Нортон-старший. — У нашего Времени, ровно как и у Зодчего круга, возникают вопросы. Я не могу тебя постоянно прикрывать, Миракл!       Миракл молчал, нервно перебирая край жилета. Нет, он не сможет сейчас сказать правду. И без того шаткий настрой рухнул под крепкой волей Нортона-старшего.       — Извини, Нортон, но я не могу ничего тебе рассказать. Однако даю слово, что это был последний раз, — и, чуть помедлив, добавил: — Я не хотел тебя подставлять, так вышло.       Нортон покачал головой. Не сам ли Миракл так часто напоминал всем об ответственности? О последствиях каждого шага, каждого поступка? А сейчас как ни в чем не бывало позабыл обо всех своих обязанностях и ушел в свою параллель, никого не предупредив. А вчера отдуваться за очередное отсутствие зодчего вновь пришлось Нортону.       — Вчера было первое совместное собрание Зодчего круга и РадоСвета, которое ты благополучно пропустил, — он говорил уже более спокойно.       На самом деле вся злость Нортона-старшего была лишь искусственно созданной маской — он не сердился на друга. Ему нужно было лишь проверить некоторые свои догадки, а заодно и, если получится, понять, зачем на самом деле пришел к нему Миракл. Ведь наверняка не извиняться за свой отъезд, верно? И его план, судя по всему, работал, ведь зодчий явно был сконфужен.       — Чёрная Королева таки убедила советников в том, чтобы Новое Время оставалось в этой параллели до тех пор, пока мы не будем уверены в безопасности Расколотого замка. Да и я, признаться, не хочу рисковать дочерью, после того как некоторых зодчих, исследовавших замок, выкинуло в Безвременье.       «Знал бы ты, как переживаю я, Нортон».       — Как изящно ты проигнорировал Фэшиара, упоминая безопасность Нового Времени, — усмехнулся Миракл, втайне радуясь тому, что расспросов о причинах отъезда не последовало.       — Этот мальчишка лезет куда ни попадя, — раздражительно подернулся тот. — Как бы все не пеклись о его безопасности, мне стала абсолютно безразлична его судьба. Знаешь, откровенно надоело его оберегать. Нашли наседку на яйцо.       — Если с ним что-нибудь случится, Василиса тоже пострадает, — лицо Миракла вмиг посерело и окаменело, будто он заставил себя это сказать.       — И только по этой причине я его терплю и держу в своем замке!       Нортон-старший, почувствовав, что в комнате похолодало, щелчком пальцев зажег потухший камин.       Миракл невидимо уставился на вспыхнувшее алое пламя, смотря словно сквозь него. Он мысленно проклял себя за слабость и робость, ведь так и не смог сказать то, ради чего пришел сюда. Возможно, это было плохой идеей с самого начала: Нортон никогда бы не понял таких его намерений. Это разорвало бы их долгую дружбу в клочья.       — Знаешь, у меня есть к тебе небольшая просьба, — Огнев вдруг перевел тему. — Можешь ли ты проводить занятия для нашего Нового Времени совместно? В последнее время, прости за тавтологию, они стали друг от друга отдаляться. Возможно, это как-то связано с плохим самочувствием Василисы — ты ведь видел ее вид? Я думаю, если они сблизятся, все вернется на круги своя.       В его глазах едва заметно заиграли чертики. На Миракла эти слова подействовали отрезвляюще, словно дали крепкую затрещину. Зодчий вмиг помрачнел, на скулах заходили желваки.       Огнев прищурился, видя, что его слова достигли цели: он таки добился нужного эффекта! Это лишь подтвердило все догадки: теперь он знал наверняка, что хотел сказать ему Миракл.       «Да-а, друг, как же так получается? Что я вижу, неужели ревность?»       Миракл старался нацепить маску равнодушия и хотя бы намек на доброжелательность, понимание, но как это сделать, когда внутри разразилась буря? Теперь он был уверен в своих планах покинуть эту параллель. Хотя бы на время.       Но как сказать об этом Нортону-старшему? «Прости, Нортон, но я влюблен в твою дочь и не могу её больше обучать, поэтому я тихонько сваливаю в свою параллель и отныне вы меня не увидите»?       Миракл считал, что это будет единственным верным выходом. Он уедет, несмотря ни на что.

***

      Тихий звон нуль-зеркала разбудил Василису, дремавшую на столе. Девушка снова зачиталась ненужных книг, вместо тех, что советовали старшие. Как бы она не старалась следовать их рекомендациям, тяга к чему-то совершенно новому пересилила страсть к базовым знаниям.       С чего вдруг появилась эта любовь к языкам, Василиса не знала. Особых способностей у неё тоже никогда не проявлялось — с детства её занимали только точные науки, в особенности математика (здесь стоит сказать не слишком искреннее «спасибо» отцу, который когда-то отправлял Василисе задачники через Марту Михайловну). Но что-то в её душе таки перевернулось.       В зеркале появился темный силуэт Чёрной Королевы. Едва ли Василиса успела его заметить, как пару мгновений спустя оказалась стиснута в крепких объятиях своей бабушки, да так, что аж косточки захрустели.       — Великое Время, как ты повзрослела, девочка моя!       Будучи, как всегда, в черном наряде, Нерейва выглядела великолепно. Василиса давно заметила эту особенность в Королеве — от нее исходила невероятная харизма, к ней притягивало, как магнитом. И, по убеждению девушки, этим нельзя было не восхищаться.       А теперь этот магнит сжал Василису в объятиях.       — Извини за беспокойство, дорогая, — мягко начала Нерейва, оглядывая внучку с ног до головы. Словно найдя её внешний вид крайне неряшливым, она неодобрительно покачала головой: — Запустила же ты себя, Василиса!       Девушка лишь вздохнула. В последние дни ей так и не удается выспаться, набраться сил и энергии, отчего внешность постепенно отошла на второй план. Она глубоко погрязла в своих мыслях, да так и не смогла в них разобраться. Но совершенно очевидно одно: в таком виде абсолютно стыдно появляться на глазах у Чёрной Королевы.       — Что-то случилось? Ты точно хорошо себя чувствуешь? — цепкий и внимательный взгляд, точно такой же, как и у отца. — Мне стоит поговорить с твоим отцом, не перегибает ли он палку…       — Все в порядке, просто устала. Уроки часто отменяют, приходится очень много делать самой, особенно по зодчеству, — девушка сделала самый честный вид, на который только была способна.       Сказанное было лишь отчасти правдой: не может же она раскрыть все! Василисе бы очень хотелось иметь возможность выговориться, рассказать все, что её так волнует, но настолько близкого человека не нашлось бы даже среди друзей и родственников. Ее бы просто засмеяли или сочли сумасшедшей.       Черная Королева недоверчиво прищурилась, но не стала задавать лишних вопросов.       — У нашего зодчего, возможно, какие-то проблемы в своей параллели, — предположила она. — И он вынужден очень часто перемещаться туда и обратно. Думаю, это ненадолго.       Василиса вновь поймала себя на мысли, что очень скучает по нему. В последний раз она видела его несколько дней назад в библиотеке. И вот, Чёрная Королева, сама того не зная, давит на больное. Да еще и предполагает, что у него могут быть проблемы с параллелью. Теперь нервные струны будут играть свою музыку в еще более быстром темпе.       — Не переживай. Скоро, я уверена, всё будет гораздо проще, — Черная Королева загадочно улыбнулась. — Стоит просто пережить этот сложный период. Жду тебя на ужине, милая.       Не дав времени вникнуть в сказанное, Черная Королева коротко кивнула на прощание и ушла. В некотором ступоре Василиса не заметила, что слова Нерейвы были словно с намеком, лишь отдаленно относящиеся к прошлым репликам.       Девушка крепко задумалась. Мысли витали вокруг ее отца, Миракла, Фэша… и ее матери, с которой они уже так долго не виделись. И пусть Василиса знала, что с ней все хорошо и она правит в Чародоле, как и раньше, но эта разлука не переставала давить на нее.       Сейчас Лисса нужна ей как никогда. Наверное, только ей Василиса сможет выговориться. Только ей доверить свои самые сокровенные чувства.       Они никогда не общались так тесно, как настоящие мать и дочь, но тонкая нить между ними была завязана крепким узлом родственной связи. А девушка привыкла доверять своему чутью: оно еще никогда не обманывало.       Василиса очень по ней скучала. И когда же они увидятся? Она твердо для себя решила, что нужно наладить контакты с Белой Королевой: уж теперь-то, когда вся буря позади, она может себе это позволить?