Вероятность судьбы

      Раздался звук звонкой пощечины.       Нортон-старший ошалело уставился на Белую Королеву. С его лица мгновенно слетели все маски, за исключением одной — той, где он стоит с выпученными глазами и открытым от неожиданности ртом.       Лисса поморщилась: рука заныла от такого резкого и обоюдно болезненного удара. Королева аккуратно взяла Нортона за подбородок, полюбовалась ярким алым пятном на его щеке и, удовлетворенно кивнув, села на ранее предложенный стул.       — А теперь рассказывай, — она изящно закинула ногу на ногу, впрочем, не переставая хмуриться. — Что за фокусы происходят в твоем замке?       — За что?!       — Отвечай на вопрос, — холодно потребовала та. От ее тона мужчина сконфузился, и без того пребывая в скверном настроении.       Нортон-старший ладонью коснулся опухшей щеки и тоже сел за стол. Приход феи застал его врасплох, пощечина вместо приветствия — почти лишила дара речи. День не задался.       — Почему наша дочь пишет мне в третьем часу ночи в истерике? — Лисса поправила складки длинного белого платья, которое слегка спуталось под ногами.       Он не сразу нашел, что ответить. Вернее, как. Что именно Василиса ей рассказала? Только о словах Миракла, о плане Нортона или же кратко о своих эмоциях? Нет, Нортон не собирался ей врать или таить от нее правду, но было бы неплохо хоть приблизительно понимать, каким объемом информации владеет Лисса.       — Я жду подробного рассказа. И не смей от меня ничего скрывать: осмелюсь напомнить, что это наша дочь! — с нажимом произнесла Белая Королева, недовольно тряхнув волосами. — Хотя в который раз я об этом жалею, Огнев.       Последние слова задели мужчину, хотя он постарался не показать этого. Не дать в очередной раз возликовать на радостях от того, что слова кнутом хлестнули по самолюбию.       Его молчание с каждой минутой все больше раздражало Лиссу.       — Огнев, если ты сейчас не развяжешь свой язык, я найду способ расшатать стул РадоСвета под тобой, — прошипела она. — Он ведь и так держится на трех ножках, верно? Я знаю, что в этой комнате нельзя просмотреть прошлое. Какова будет реакция советников, если я обвиню тебя в домогательстве, например?       — Продолжаешь бить по больному? — невесело усмехнулся тот. — Четыре удара за десять минут, это новый рекорд.       Нортон-старший коротко рассказал ей обо всем: о его подтвердившихся догадках неожиданных чувств, попытках подбить Миракла к действиям, о том, как Василиса несколько раз попадала не в то время не в то место и о финальной ситуации вчерашнего вечера. Всё, что он знал, честно и без прикрас. В конце не забыл добавить, что искренне сожалеет о том, что вмешался и что больше «с благими намерениями» в их отношения не влезет.       Лисса слушала его молча, задумчиво потирая свою руку.       — Что ж, звучит правдоподобно, — подытожила она, снова поднимая на него взгляд. — Пусть и по-прежнему удивительно для меня. Живи, Огнев, я узнала, что хотела. А наполовину красное лицо тебе идет, сразу видна твоя истинная сущность.       — Благодарю за столь яркий комплимент, величество, — съязвил тот. — Позволь спросить, как ты вообще проникла в мой замок?       — О, поверь мне, моя б воля — я бы не переступила порог Черновода ни одной ногой. Но, увы, если дело касается Василисы, я готова пойти на такие жертвы, — уклончиво ответила Белая Королева. — Не обольщайся, Огнев, — и, поразмыслив, добавила: — Но так уж и быть, смягчу твой жуткий портрет предателя: выглядишь ты элегантно.       Она встала, намереваясь уйти. Нортон-старший вскочил с места практически следом, чем напугал Лиссу, решившую, что он сорвался от ее гневных речей и вот-вот ударит в ответ.       Однако Нортон не тронул ее, зато приблизился так, что Лисса была вынуждена упереться спиной к стене. Дыхание перехватило: от страха ли, или от попыток не вдыхать его запах, — непонятно.       — Так нравится моя фамилия, что ты называешь меня только по ней? — тихий вкрадчивый голос вызвал предательские мурашки.       — Нортон… — Лисса нашла в себе силы посмотреть ему в глаза. Он стоял так близко, что перекрывал все пути к отступлению: слева — его рука, упирающаяся в стену на уровне ее головы, справа — снова стена. Спереди… тот, кого она не хочет ощущать так близко, потому что боится. Сердце отбивало чечетку.       — Какая же ты трусишка, величество, — в его глазах вспыхнули насмешливые огоньки, отчего Лисса смущенно покраснела. — Эмоциональность тебя подводит.       Ну вот, он снова ее раскусил. Впрочем, одна мысль не давала покоя Белой Королеве и интерес пересилил страх. — Продолжаешь бить по больному? — невесело усмехнулся тот. — Четыре удара за десять минут, это новый рекорд.       Первый — пощечина. Второй — слова о том, что жалеет о его отцовстве по отношению к Василисе. Третий — его непрочное место в РадоСвете. Но четвертый?..       — Ты сказал, что удара было четыре… — прошептала она ему в губы. — Какой был четвертый?       Нортон не сразу уловил суть вопроса, но затем в его взгляде проскользнуло понимание.       — Я бы хотел сделать с тобой то, что никто не просмотрит в прошлом этой комнаты, — он не мог оторвать взгляд от её пухлых губ.       Белая Королева дразняще выдохнула, обжигая его губы горячим дыханием и прекрасно понимая, что Нортон не сможет, просто не посмеет поцеловать без ее позволения, несмотря на то, как сильно он этого желает. А желал он сильно — Лисса видела, хотя и старалась туда не смотреть.       Понимая, что опасность была мнимой, Лисса попыталась вернуть свое самообладание.       — Метка горит, чувствуешь? — она перевела взгляд на его руку, которой Нортон опирался о стену. Рукав рубашки соскользнул, обнажая запястье и открывая вид на метку. Лисса, воспользовавшись замешательством, хитро улыбнулась и отошла от мужчины. — Еще увидимся, Огнев.       Когда она ушла, Нортон-старший сердито хлопнул рукой по стене.       — Наглая, бесстыжая бестия!       Запястье полыхало огнем.

***

      — Василиса, Фэшиар, сосредоточьтесь на занятии, — незло укорил своих учеников Миракл.       Втроем они стояли на просторной территории, поодаль от Черновода, и тренировали навыки в боевых эферах. Зодчий выкроил время, когда вокруг не было ни души, и решил, что занятие на свежем воздухе и в большом пространстве не навредит.       Погода сегодня была удачной для такого времяпровождения. Вчерашнего холодного ветра как не бывало, отчего не стоило переживать за безопасность. Мало ли, слабый и неправильный эфер еще и улетит не туда — считай, катастрофа, а отчитываться потом ему, Мираклу. Однако сейчас из всех бед и огорчений вокруг мешалась только трава, путающаяся в ногах и грозящая свалить на землю.       — Не могу, вы отвлекаете, — буркнула себе под нос Василиса. Судя по отсутствию реакции, никто не услышал, слава Эфларусу.       Девушка в сотый раз не могла выполнить одно чертово задание, казавшееся на первый взгляд достаточно легким: вызвать подряд пять эферов. Сложность же заключалась в другом — на последние два действия, как правило, вкладываемой энергии не хватало. Вызывать подряд различные эферы и делать их сильными, как оказалось, задача непростая. Особенно когда ты пытаешься не первый десяток раз и сил не хватает даже на половину.       — Яд! — куст ярко-красных роз послушно завял, на глазах чернея.       — Холод! — протоптанная между деревьев тропинка покрылась льдом, припорошенным снегом, несмотря на плюсовую температуру.       — Пламя! — ноль реакции.       Василиса в замешательстве повторила еще дважды, но так и не добилась никакого эффекта.       — Огонь! — снова ничего, кроме ухмылки Фэша. — Э-э… Жар?..       Позади раздался тихий смех зодчего. Он подошел ближе к ученице, понимая, что, очевидно, здесь потребуется его помощь.       — Эмоциональней, Василиса. Ты вкладываешь недостаточно энергии в эфер. Сосредоточься и попробуй снова.       Фэш, четырежды успешно выполнив различные комбинации, прекратил дальнейшие попытки и заинтересованно покосился на девушку. Медленный вдох и выдох. Еще раз.       — Пламя!       На кончике стрелы зажегся огонек, напоминающий тонкое пламя зажигалки. Глядя на возмущенно-недовольное лицо Василисы, Драгоций не удержался и расхохотался.       — Огнева, ты чего? — она недовольно покосилась на друга, совсем разошедшегося на смех. Тот поутих и попытался поддержать: — Ну, зато теперь ты можешь от души прикуривать. У всего есть свои плюсы.       Миракл весело прыснул со знанием дела и тут же махнул Василисе рукой, мол, не обижайся, ничего личного.       — А еще этого вполне достаточно, чтобы поджечь платье Мортиновой, — продолжал предлагать варианты Фэш с задумчивым видом. — Ты ведь давно хотела это сделать!       — Драгоций, твое занятие окончено, можешь идти, — видя, что Василиса совсем скисла, Миракл решил прекратить веселье. — Скоро уже ужин, опоздаешь.       По твердому голосу зодчего Фэш понял, что лучше не спорить, пока тот не передумал, и удалился, не забыв напоследок еще пару раз фыркнуть. Когда он скрылся с глаз, Миракл приобнял стушевавшуюся девушку.       Василиса вздрогнула, почувствовав на своей шее несколько мягких поцелуев. Она оказалась прижата к зодчему спиной и чувствовала тепло, исходящее от его тела. Развернувшись к нему лицом, Василиса крепче обняла его за талию, скользнув руками под пальто. Хорошо, уютно и так спокойно… Она потянулась к нему за поцелуем и улыбнулась, получив желаемое.       — Попробуй еще раз, — посоветовал Миракл, вызвав у девушки разочарованный вздох. Так не хотелось прерывать этот момент!       Быстрый взмах стрелой, скорее из одолжения, чем по своему желанию и… Не ожидая никакого эффекта, она дернулась, когда эфер получился. Из-за дрогнувшей руки огонь в форме шаровой молнии полетел не в ту сторону. Огромный дуб, попавший буквально под горячую руку, вспыхнул и затрещал.       Миракл прищурился от яркого пламени и громко засмеялся, потянув девушку за собой, чтобы отойти на безопасное расстояние.       — Что здесь происходит? — раздался возмущенный голос Нортона-старшего.       Он быстрым шагом приближался к развеселившейся парочке. Взглядом пробежался по полыхающему двадцатиметровому дереву и, едва увернувшись от падающей сверху ветки, ошалело уставился на друга. Миракл не сдержал смех.       — Уже совсем стемнело и Василиса решила включить освещение, — почти сквозь слезы пояснил он. — У тебя плащ горит, Нортон.