Вероятность судьбы

      Миракл сидел в своих покоях, удобно расположившись на темном кожаном диване. В руках он держал старинную тонкую книгу, которая, казалось, вот-вот распадется на части. Впрочем, зодчий был бы и не сильно против — так сильно она его утомила. Однако работа не терпит отлагательств и, несмотря на ясность того, что в этом томе нужную информацию он не найдет, назойливая дотошность не давала бросить книгу, основываясь лишь на подобных догадках.       Проклятое время и его вероятности когда-нибудь сведут его душонку в могилу.       Зодчий запрокинул голову назад и откинулся на спинку дивана. Все, с него хватит. Глаза просили об отдыхе, и он решил пощадить свое здоровье. Чувствовалась необходимость чего-нибудь умиротворяющего… Того, что не загрузит его этим поздним вечером.       Несмотря на период относительно спокойной жизни, наступившей для всего окружения (если, конечно, не брать в расчет любовные подставы судьбы), покой ему только снился. Бунтарская душа часового архитектора словно чуяла, что пора найти новые сложные временные клубки и загрузиться по полной. Разрешением одного из таких дел он сейчас и занимался, однако внутреннее состояние мешало ему сосредоточиться. Идея влиться в работу была все же неудачная, несвоевременная.       Он, пожалуй, задремал, раз не заметил прихода Василисы. Почувствовав ее руки на своей жилетке, Миракл открыл глаза. Губы тронула теплая улыбка.       — Перестань себя мучить, — прошептала Василиса и провела рукой по его макушке, укладывая растрепавшиеся волосы и заставляя зодчего в приязни податься навстречу ее ласковым движениям.       После того хоть и достаточно быстрого, но непростого разговора в саду прошло около двух недель. За это время они с Василисой неплохо сблизились: у них было достаточно времени, чтобы в спокойной обстановке разобраться в себе и привыкнуть друг к другу.       Да, Миракл чувствовал рядом с ней спокойствие, ощущение тихого счастья. Она помогала отвлечься от бесконечной суеты профессии, вовремя одергивая его на отдых. Василиса же была благодарна за то, что он позволяет проявлять к себе заботу, просто так прийти к нему за очередной порцией ласки, не переживая, что это будет некстати и Миракл рассердится. Сейчас ей это было как никогда важно, он это понимал.       — Почему ты не спишь? Завтра очень важный день, стоило лечь пораньше.       — Я не могу уснуть, если знаю, что ты все еще работаешь, — нарочито сердито ответила та. — И не буду даже пытаться.       Миракл притянул к себе эту милую бунтарку, позволяя ей практически лечь на него.       — Какая ты упрямая, Василиса, — беззлобно упрекнул зодчий, поглаживая ее по спине. Он хотел поцеловать ее в макушку, но девушка сама потянулась за поцелуем и их губы соприкоснулись.       Василиса под заинтересованный взгляд зодчего перекинула ногу и уселась на его коленях, уперевшись ладонями в его грудь. Впрочем, там ее руки не задержались: она медленно провела ими по его торсу, цепляясь пальцами за пуговицы на жилете.       — Это очень нагло, — со смешком заявил Миракл, глядя на то, как она снимает с него жилет.       Ответом на его реплику стала хитрая улыбка. В какой-то момент Василиса замялась, не в силах решиться ни на что большее и мысленно коря себя за это.       — Я хочу… — она оборвалась на полуслове и опустила взгляд. Почему так сложно переступить эту черту?       — Что же ты хочешь? — мягко поинтересовался Миракл с некой настороженностью.       Вместо слов она скользнула руками под его рубашку, чем заставила зодчего невольно задержать дыхание. Такое незамысловатое движение неожиданно оказалось чертовски приятным и неприлично запретным. Василиса словно сорвала ту последнюю грань, которая отделяла их друг от друга.       — Ты уверена? — в серых глазах отразилось сомнение.       — Да, — коротко ответила Василиса. — Я хочу этого… Пожалуйста.       Несколько поколебавшись, Миракл легко подхватил ее на руки и понес к кровати. Василиса часто задышала, почувствовав под собой мягкую постель: когда она почувствовала над собой мужчину, внутренняя уверенность несколько подкосилась.       Но отступление шло вразрез с ее желаниями. Василиса была готова полностью довериться Мираклу и, вцепившись в его рубашку, позволила прильнуть к себе с поцелуями. Он быстро лишил ее легкого платья и бюста, оставив Василису почти полностью обнаженной. Полумрак комнаты скрыл покрасневшие щеки.       Миракл скользнул руками вверх по телу Василисы, замечая, как она выгибается и в удовольствии прикрывает глаза. Их губы вновь слились в поцелуе. Так он еще не целовал: привычная нежность переросла в страсть, непреодолимое желание. Время, как горячо.       Зодчий непрерывно расцеловывал ее шею, ключицы, стараясь максимально подготовить девушку. Ему доставляло безграничное удовольствие видеть, как она тает в его руках, как доверчиво прижимается к его телу.       Хрупкие женские руки потянулись к его рубашке, намереваясь ее снять. Василиса незаметно для себя справилась с пуговицами и заметила, как сильно дрожат руки.       — Умничка… — ее шею вновь обдало горячим дыханием, когда мужчина лишился одного из предметов одежды.       Миракл блаженно вдохнул, почувствовав ее теплые ладони на своем теле. Василиса старалась подарить ему ответную ласку, чем невольно перехватила инициативу: Миракл замер, почувствовав ее губы на своей коже. Огнева улыбнулась, когда он не сдержал тихий стон от поцелуев в шею.       — Ох, девочка моя…       Нежно лаская ее грудь, Миракл отметил, что это ее сильная эрогенная зона: девушка смогла полностью расслабиться и перестала стесняться собственных стонов. Глухо и агрессивно стучало сердце.       Он снял с нее оставшееся белье, не видя никакого сопротивления. Опустился еще ниже и коснулся языком ее клитора. Реакция последовала незамедлительно: Василиса распахнула глаза и приподнялась на локтях, смущенно сдерживая стон. Миракл вернулся к ее губам с успокаивающим поцелуем.       — Расслабься и просто получай удовольствие, милая, — тихий бархатный тон внушал доверие.       Его свободная рука мягко надавила на плечо Василисы, заставив вновь лечь на спину. Впрочем, много времени не понадобилось: ее тело вновь ослабло, не противясь нежным ласкам самой чувствительной зоны. Внутри разливалось приятное тепло: ощущения, незнакомые ей ранее. Миракл с наслаждением замечал неровное дыхание девушки, как она податливо выгибается и тихо стонет, словно боясь, что он остановится.       Решив, что Василиса достаточно подготовлена, он проник в нее одним пальцем, чутко прислушиваясь к реакции и не прекращая ласкать ее языком. Василиса напряглась, но, не чувствуя неприятных ощущений, вновь расслабилась. Ее стоны стали громче, когда к нему добавился второй палец. Миракл растягивал ее медленно и крайне осторожно и сдерживался, чтобы не взять ее прямо сейчас, вопреки своим принципам. Но нет, сейчас нельзя. Она боится, стесняется. Он видел в ее синих глазах страх и напряжение.       Василиса достигла пика с его именем на губах. Затем сквозь пелену удовольствия почувствовала, как зодчий прекращает свои ласки и, целуя ее животик, груди и ключицы, снова поднимается к ее лицу.       — Не останавливайся, прошу, — Василиса обхватила его шею ладонями и притянула к себе, вновь пробуя губы на вкус.       — Ты боишься, — с тревогой заметил Миракл. — Я не могу…       — Нет. Я хочу этого, — перебивая, запротестовала она. — Я хочу тебя.       Этого он стерпеть уже не мог. Сладкий шепот вскружил ему голову.       — Ты сводишь меня с ума, Ли́са…       О боги, сколько времени он не мог к ней даже прикоснуться! Сколько сил и нервов ушло, прежде чем он смог вот так просто ее целовать, видеть, как она доверчиво к нему прижимается… И так уверенно просит большего. Остатки самообладания рушатся к чёртовой матери.       Василиса же словно избавилась от внутреннего напряжения. Смущение и страх окончательно отступили. Она коснулась ладонью его паха и расстегнула ремень, стараясь показать, что действительно готова.       У Миракла перехватывает дыхание, когда её ладонь через ткань несмело касается возбужденного члена. Он мягко накрывает ее руку своей, позволяя крепко сжать его. Василиса понемногу расслабляется, и зодчий направляет движения ее ладони, подсказывая, как лучше. Водит вверх-вниз по своему члену, чувствуя, как с каждой секундой нарастает удовольствие и ему становится всё труднее остановиться. Но даже когда Миракл убирает руку, она продолжает ласкать его, сводя с ума этой томящей нежностью.       Он щелкает пальцами, избавляя ее от лишней работы. Теперь Миракл тоже обнажен. В руках сверкнул квадратик презерватива.       Огнева посмотрела ему в глаза и с наслаждением заметила, как в них плещутся огоньки вожделения. Какое же это приятное чувство!..       Миракл вошел медленно, но неожиданно, воспользовавшись ее расслабленным состоянием, отчего Василиса напряженно вцепилась в его спину.       — Больно? — с беспокойством шепнул он, внимательно вглядываясь в ее синие глаза.       — Нет, — выдохнула та. — Совсем немного.       — Не сжимайся, милая, — Миракл хрипло застонал, осторожно входя глубже.       Василиса расслабляется в его руках, позволяя продолжить, и он делает неспешное движение бёдрами, чуть отстраняясь, а затем погружаясь в неё вновь. Зодчий изо всех сил старается быть с ней нежнее, но с каждым новым проникновением его разум всё более затуманивается, и ему просто хочется ещё, ещё и ещё. Девушка позволяет ему это, не чувствуя боли, лишь легкий дискомфорт, к которому быстро привыкает.       У него мастерски получилось ее подготовить.       Протяжные стоны Василисы смешиваются с его — хриплыми и тихими, и Миракл коротко целует ее в губы, не желая прерывать ее вскрики. Двигается размеренно, не проникая слишком глубоко и не делая резких толчков. С сожалением замечает, что долго продержаться не сможет: она слишком узкая, слишком горячая и желанная.       Пальцами снова ласкает ее внизу, помогая достичь оргазма первой, затем кончает сам. Дарит ей последний горячий поцелуй и, чувствуя слабость в руках, старается не придавить ее своим телом.       — Спасибо, — искренне прошептала Василиса. — Это было безумно приятно…       — Мне тоже, солнце, — благодарно целует ее в уголок губ. — Люблю тебя.       Миракл ложится рядом и тепло улыбается, когда девушка снова прижимается к его груди. Проводит рукой по ее волосам и смахивает их с лица. Затем накидывает на нее одеяло, видя, что к Василисе возвращается смущение и ей некомфортно обнаженной.       — Сладких снов, Василиса.       Прошло всего несколько минут, и ее дыхание восстановилось. Огнева погрузилась в спокойный сон, продолжая крепко обнимать любимого мужчину и не замечая, что стала невольной причиной его бессонницы.