Eyes Never Lie

      Эдди грузно вздыхает, немигающим взглядом уставившись в окно машины.       — Не расстраивайся, медвежонок Эдди. Это будет потрясающее лето для нас обоих, — нарочито заботливым тоном припевает Соня, крепко сжимая руль обеими руками и не сводя глаз с дороги — обычно женщина нервничала за рулем, но сегодня все было иначе. Сегодня она впервые счастлива. Сегодня она одержала победу над собственным сыном.       За неделю до этого Эдди играл в Пустоши со своим лучшим другом Биллом: мальчишки играли в Питера Пэна и, вскарабкавшись на дерево, прыгали с ветки на ветку. Его мать ненавидит, когда тот играет на улице: всегда говорит, что это опасно, что ее сын может пострадать, и, более того, оставит ее, точь-в-точь как это сделал его отец! И именно тогда, когда Эдди, весь в пыли и грязи, вернулся домой весь в слезах и со сломанной рукой, когда врачи сказали, что он должен будет носить гипс в течение целого месяца, ей окончательно снесло крышу.       Без приглашения заявившись на пороге дома семьи Денбро, Соня несколько часов истерично вопила на родителей Билла. В тот вечер она начала подыскивать жилье на лето — настолько она не хотела, чтобы её драгоценный сынок вообще когда-либо ещё общался с такими ненадёжными и опасными людьми. И вот, спустя всего две недели они уже сидят в душном салоне машины, мчась по шоссе в полной глуши, за сотни миль от Дерри и всего, что Эдди было хоть как-то знакомо.       — Это будет адом для меня, ма, ты же это понимаешь? Билл был моим единственным другом, и ты отняла у меня даже его, — почти кричит Эдди, прекрасно осознавая, что это бесполезно. За последние две недели они спорили об этом бессчетное количество раз, и его мать всегда отвечает одно и то же:       — Этот мерзавец причинил тебе вред, милый. Так не поступают настоящие друзья.       — Не причинял он мне никакого вреда! Я ведь сам упал с дерева! Я сглупил и упал! Вот и вся история!       — Да, но почему ты сидел на дереве, медвежонок? Как ты там оказался? А оказался ты там только потому, что этот мерзкий мальчишка заставил тебя… — Соня продолжает смотреть пустым взглядом вперед.       — Билл вовсе не мерзкий, мама! И он не стал бы меня…       — Прекрати, Эдди! — полное лицо женщины не скрывает отвращения. — В твоей жизни никто не должен быть тебе так важен, как твоя мамочка. Ты будешь со мной, целым и невредимым, вдали от всех людей, что могут причинить тебе боль, и всё у нас будет замечательно.       Мальчик громко стонет, но решает промолчать, не желая разжигать ссору и сделать этот день еще более отвратительным.       — Мы, должно быть, уже подъезжаем, — пробормотала Соня себе под нос, когда вдали наконец-то появляются большие-большие ворота, которые они видели на объявлении.       — Ну вот мы и здесь! — женщина захлопала в ладоши. — Он восхитительный, скажи? — спрашивает сына, но тот намеренно игнорирует ее.       Заржавевший забор возвышается на обочине пустынной дороги, жуткий лес — единственное, что окружает его на многие мили, а за воротами виднеется газон с ужасными зарослями, которые, должно быть, не убирали несколько лет. Честно признаться, Эдди становится жутковато, стоит ему с беспокойством оглядеть это место.       Соня просит сына выйти из машины и толкнуть увесистые ворота, чтобы заехать на участок. Устало вывалившись из салона машины, Эдди сразу замечает, что воздух обжигает ноздри колючим холодом — здесь гораздо холоднее, чем в штате Мэн, — а вокруг нависают туман и сумерки, хотя сейчас только середина дня. Причудливые деревья отбрасывают длинные мрачные тени на тропинку, усыпанную мертвой листвой. Вылавливает из кармана ключи, что хозяин дома прислал им неделю назад, и медленно открывает ворота, скрипящие и настолько тяжелые, что ему приходится использовать ингалятор из-за внезапного спазма в легких.       Быстро вернувшись к машине, Эдди захлопывает дверь и снова пристегивается, на мгновение представляя, что стоит рядом с Биллом в Пустоши и собирается прыгнуть в озеро, которое, точно знает, возненавидела бы его мать, если бы узнала, что ее сын купается в рассаднике стафилококковой инфекции. В нечастые моменты, когда Эдди плавает, играет, шуточно дерется и строит плотины, чтобы попытаться остановить поток ручья, у него пропадает тяга взболтнуть баллончик, выпить горсть таблеток или же принять горькие сиропы, которыми его обычно пичкает его мать.       «Я действительно возненавижу это место», — проносится в голове, стоит им заехать на территорию особняка. Дорожка за воротами, не особо длинная, ведет прямиком к виднеющимся зданиям. Проехав мимо того, что кажется старым колодцем, они замечают, как неопрятные заросли превращаются в довольно симпатичную, но немного мрачноватую местность.       Перед ними предстают три дома, частично спрятанные в тени одиноких деревьев.       Дом, что теснится посередине, на первый взгляд кажется довольно симпатичным и выглядит так, будто кто-то ежедневно с трепетом за ним ухаживает: дом свежевыкрашен, уставлен раритетными вазами, что виднеются на подоконниках за вымытыми до блеска стеклами, украшен букетами полевых цветов, а на высоко прикрепленной веревке висят сохнущие полотенца и постельное белье.       Дом, что справа, менее ухожен, но выглядит не так уж и плохо. Изнутри доносится приглушенный шум, похожий на оркестровую музыку, все окна заклеены газетами, но перед дверью лежит хорошенький коврик, а на стенах Эдди не замечает ни одной царапинки.       Тот, что слева, кажется самым неухоженным домом, из всех, что Эдди вообще когда-либо видел: он выглядит не просто старым, а по-настоящему древним. Большинство его пыльных окон распахнуты, огромная полоса плесени покрывает верхнюю часть передней стены, а два стеклянных окна на втором этаже и вовсе вдребезги разбиты.       К великому огорчению Эдди, Соня сворачивает на обочину и паркуется именно перед этой махиной.       — Иисусе, мам, ты это сейчас серьёзно? — скулит Эдди, выходя из машины. Уловив движение у себя за спиной, слышит приглушенный звук, доносящийся из зарослей, но, когда поворачивается, ничего подозрительного не замечает.       — Я не стану отрицать, дом выглядит старым, но, по крайней мере, здесь безопасно, — произносит женщина, недоверчиво всматриваясь в особняк. Становится ясно, что она не ожидала чего-то подобного, но решила продолжать доказывать свою точку зрения.       — И это этому дому, по-твоему, нужен «совсем небольшой ремонт»? Небольшой?! Я заболею столбняком, как только моя голова коснётся подушки в этой развалине! Столбняком, мам! — вопит, делая глубокий вдох из своего верного друга-ингалятора, который всегда теплится в его кармане красных шорт. У него действительно перехватило дыхание, и это точно не сулит ничего хорошего.       — Ох, не говори глупостей, медвежонок Эдди, я взяла для тебя гипоаллергенные простыни, ты будешь хорошо спать. И я слышала, что в одном из соседних домов живет мальчик примерно твоего возраста, я спрошу его, не сделает ли он уборку за несколько баксов.       Сказанное заставляет Эдди напрячься, потому что впервые с тех пор, как они покинули Дерри несколько часов назад, у него появляется надежда:       — Неужели? Есть еще один мальчик? Моего возраста? В одном из соседних домов? — спрашивает, возбужденно улыбаясь. Может быть, в конце концов, это лето и не будет таким уж отстойным.       — Ты, конечно, не сможешь с ним поговорить. Я привезла тебя сюда не для того, чтобы ты дурачился с очередным идиотом, как этот твой Билл.       — Билл вовсе не идиот. Он мой лучший друг, — сквозь зубы повторяет Эдди, когда Соня распахивает входную дверь, и от пронзительного скрипа морщится, покрывшись табуном пупырышек.       «Отлично. Здесь есть только один потенциальный друг, и я даже не смогу с ним поговорить. Ну, наверное, я ему все равно не понравлюсь, так что… А что, если он похож на Бауэрса? Это будет так отстойно», — Эдди хмурится, вспомнив школьного хулигана, что не давал ему мирно жить.       Мальчик снова слышит подозрительный звук за спиной и на этот раз оборачивается быстрее. Почти успев заметить, как кто-то смотрит на него из-за кустов, снова не уверен в этом, поэтому напряженно сглатывает и проходит внутрь, следуя за матерью.       Дом, по крайней мере, кажется немного более презентабельным внутри, чем снаружи. Здесь мрачно, пахнет старьём и пылью, а потолок покрывают паутинные сети, но, по крайней мере, тут нет диких лесных животных, и мебель выглядит довольно опрятной. Может быть, он все-таки не заболеет столбняком.       — Вот видишь! Согласись, здесь чудесно? — взволнованно щебечет Соня. — Чувствуй себя как дома, милый, я съезжу в ближайший город, чтобы позвонить по телефону и попросить кого-нибудь занести все коробки внутрь. Я не смогу этого сделать, а ты тем более, с твоей-то сломанной рукой!       — Погоди, так ты уходишь? И собираешься оставить меня здесь? Одного? — в ужасе Эдди с тревогой глядит на дверь, будто в любой момент в нее может ворваться опасность.       — Конечно, дорогой. После долгой поездки на автомобиле ты у меня будешь чувствовать тошноту, так что мы не будем рисковать. Выбери спальню, которая тебе больше всего понравится, и начинай устраиваться, я принесу коробку с твоими вещами, хорошо?       Мальчик снова испуганно вздыхает лекарство из аспиратора. Секунды пролетают, когда его мать возвращается к машине, а затем и домой и протягивает ему полупустую небольшую коробку с его личными вещами, о которых он заботится больше всего.       Большая часть вещей, таких как одежда, лекарства и школьные учебники, осталась в машине, ожидая чьей-то подмоги.       — Не открывай никому дверь, дорогой. Мы не знаем этих людей. Слышишь меня? — указывает ему мать, и мальчик яростно закивал. — Я скоро вернусь, ты даже не заметишь моего отсутствия.       — Ладно, ма, — слабо отзывается, тревожно оглядывая стены дома.       — А ты ничего не забыл? — спрашивает женщина, нахмурившись. Эдди вздыхает и, подойдя ближе, встает на цыпочки, чтобы запечатлеть сухой поцелуй на щеке матери.       — Какой ты у меня хороший мальчик! Увидимся позже, Эдди. Прими противорвотное, если почувствуешь себя плохо.       — Со мной всё в порядке, ма.       — Все равно прими его. Ладно, пока, мишка Эдди, я люблю тебя!       — И я тебя, — вздыхает в ответ, наблюдая затем, как та скрывается за входной дверью.       Когда женщина заводит машину и, наконец, выезжает с парковки перед домом, Эдди чувствует сжимающую глотку панику. С ужасом смотрит в окно, слишком хорошо понимая, что даже если он и не откроет дверь какому-нибудь недоброжелателю, в дом легко войдет кто угодно через распахнутые окна. В миллионный раз помогает своим легким избавиться от болезненного спазма и, пытаясь почувствовать себя лучше, осторожно сжимает маленькую коробочку со своими вещами здоровой рукой, медленно оглядывая дом.       Вскоре Эдди замечает, что большую часть лампочек придётся заменить. А вот кухня, кажется, не такой уж и ужасной — это, должно быть, самая прибранная комната в доме, и холодильник, по-видимому, работает исправно. Ванные комнаты же оставляют желать лучшего: стены покрыты плесенью из-за повышенной влажности и грязью неизвестного происхождение, и Эдди уверен, что его мать будет натирать все поверхности хлоркой в течение нескольких дней перед тем, как позволить ему принять там душ. Следующая комната — гостиная — вселяет в него надежду: комната просторная, и мебель выглядит прекрасно несмотря на то, что пахнет старостью, или лучше сказать «винтажем» — Эдди пытается искать плюсы там, где их, кажется, невозможно найти.       На первом этаже Эдди находит одинокую, закрытую на ключ, дверцу высотой не больше полуметра. Дергает за ручку несколько раз, но безуспешно: никаких ключей в его поле зрения нет. Честно признаться, он даже тихо радуется этому, потому что, дёрнув ручку в первый раз, чувствует странное ощущение глубоко внутри живота: что-то пугающее, что-то совсем неправильное, как будто слышишь лай обезумевших собак перед катаклизмом. Встряхивает головой и идет дальше, стараясь забыть об этой дверце.       Эдди поднимается по лестнице на второй этаж с осторожностью, хотя ступеньки и не выглядят особо ветхими. Наверху есть третья и последняя ванная в доме, немного лучше, чем две другие: по крайней мере, не замечает тараканов, и свет тут работает исправно. Три спальни с двуспальными кроватями. В двух из них были разбиты окна, поэтому Эдди выбирает третью.       По всему помещению летают частицы многолетней пыли, что не может не вызвать одышку у Эдди с его бесконечным перечнем аллергий. С испугом надавив на клапан ингалятора, опасается, что задохнется насмерть, если когда-нибудь ляжет спать в эту огромную кровать. В комнате стоит массивный, дорогой на вид шкаф, и стул, стоящий рядом с кроватью, который, вероятно, должен быть использован как прикроватная тумбочка. В этой комнате лампа не работает, но в ней на удивление, не так уж и холодно. Днем Эдди может просто находиться на солнце (хоть и округа кажется слишком туманной и мрачной для начала июля), а ночью ему все равно не нужен свет.       Эдди медленно кладет маленькую коробочку, что держал в руках, на кровать, и та издает приглушенный скрип, как и все в этом доме. Внутри спрятана его книга «Том Сойер», которую он должен читать во время школьных каникул, два запасных аспиратора и фотография Билла, что тот дал ему в день отъезда, извиняясь за всю эту ситуацию. Эдди попытался объяснить, что его вины в произошедшем нет и что Соня просто сошла с ума, но его лучший друг все равно чувствовал ужасную вину.       А Эдди не хочет, чтобы Билл чувствовал себя виноватым: тот самый лучший парень из их окружения, и не только потому, что он — единственный, кто действительно заботится о Каспбраке. Билл на удивление хорош во всем: творческий, уверенный, сильный, он придумывает лучшие игры в мире, он храбрый, спортивный и предприимчивый. Это три качества, которыми Эдди никогда не сможет похвастаться, но очень любит за них Билла.       Ну, не так, как он должен любить девчонок, конечно же. Если Эдди и не был влюблен в девушку, то это только потому, что девушки в Дерри — полные грубиянки (Эдди в этом уверен), но может быть, иногда он смотрел в зеленые и ясные глаза Билла и чувствовал, как у него тянет внизу живота. Но это случалось только потому, что Билл идеален, так что происходящее совершенно нормально. Эдди уверен, что абсолютно все думают то же самое о его друге.       Выложив фотографию на стул, книгу в шкаф и два ингалятора в поясную сумку, которую всегда носит на талии, Эдди устало вздыхает. Ничто не сможет сделать эту комнату похожей на дом.       Вновь думает о том, в какой ужасной ситуации оказался, когда слышит негромкий стук в дверь. Эдди хмурится и бросает взгляд на окно: машины матери нигде не видно. Медленно выйдя из комнаты, он чувствует, как по коже побежали мурашки.       Еще один стук, на этот раз громче, с приглушенными словами, которые он никак не может разобрать.       «Не открывай никому дверь, дорогой. Мы не знаем этих людей. Слышишь меня?» — голос матери проносится в голове, знает, что два окна наверху разбиты, и спрашивает себя, что же ему делать.       — Я знаю, что ты внутри, давай выходи! — слышит Эдди, стоя уже на середине лестницы. Это был голос мальчика, наверное, того самого, о котором говорила его мать, когда они приехали.       «А что, если это ловушка?»       «Но почему бы и нет?» — мысленно рассуждает Эдди и заходит на кухню, чтобы найти нож. Только открыв кухонные ящики, пугается двух жирных пауков, что в панике разбегаются прямо у него на глазах. Эдди вздрогнул. Выбирает самый большой, грязный и пыльный нож и крепко держится за него, направляясь к двери. Слышит, как мальчик уже выл от скуки, стоя на крыльце, и, наконец, приоткрывает ее.       — Хэй! — с виду дружелюбно говорит незнакомец, явно ухмыляясь, но заметив холодное и пыльное оружие в руке Эдди, быстро отступает назад, подняв руки вверх, чтобы всем своим видом показать, что пришёл с миром. В одной руке он держит что-то очень странное. — Воу-воу-воу, осторожнее с ножом, приятель!       — Ну и кто ты такой? Откуда знаешь, что я здесь? Чего тебе вообще надо? — выпаливает вопросы Эдди так быстро, что сам пугается того, что незнакомец не разберёт его несвязную речь. Пшыкает в рот из своего ингалятора рукой в гипсе, в то время как здоровой продолжает нервно сжимать рукоятку ножа. Его поступок, должно быть, делает его менее угрожающим, потому что незнакомый мальчик тут же расслабляется и, опустив руки, снова растягивает рот в широкой улыбке.       В голове Эдди проносится мысль, что стоящий перед ним мальчик выглядит вроде как неплохо. Естественно, он не настолько потрясающе красивый, как Билл (никто не может сравниться с превосходством его лучшего друга), но и уродливым его тоже нельзя назвать. Вообще, он кажется очень даже милым. Может ли Эдди вообще называть парней милыми? Разве это не то, что он должен думать о девушках?        Незнакомец перед ним одет в дурацкую гавайскую рубашку, на нем изорванные потертые джинсы, а с носа почти слетают очки с толстыми линзами, делающие его глаза по-нелепому огромными, а его самого похожим на жука. Его тёмные волосы достаточно длинные, чтобы прикрывать уши, но не настолько, чтобы касаться основания шеи, а еще он ужасно высокий, возможно, даже выше Билла, но совсем не выглядит так же спортивно.       — Окей, ладно, с чего бы начать? Меня зовут Ричи Тозиер, и я живу по соседству. Я знал, что ты здесь, потому что заметил, как ты приехал со своей мамой. И еще видел, как она сразу же уехала, а тебя с ней не было. Я пришел поздороваться и представиться, конечно же, и потому что я хотел отдать тебе это. Вот, возьми её, — тараторит, как оказывается, Ричи Тозиер, и Эдди хмурится еще сильнее. Не похоже, что мальчик замышляет что-то недоброе, поэтому принимает неожиданный подарок.       Не глядя на вещицу, поднимает взгляд и с озадаченным лицом спрашивает:       — Ты шпионил за мной, когда я приехал, я слышал тебя. Это ведь был ты, верно? Ты меня напугал.       — Ты меня раскусил! — пожимает плечами Ричи, улыбаясь уголком губ.       — И почему именно ты за мной следил? — с подозрением спрашивает Эдди, видимо не собираясь униматься.       — Из-за этого, — просто отвечает, кивнув на новую вещицу в руках мальчика. Медленно переведя взгляд на предмет в руках, Эдди испуганно вздрагивает.       — Что... Что это… Что это за шутка? Как ты?.. — в его руках тряпичная кукла, выглядящая один в один как он. Идеально сшитый мини-Эдди, в одежде, которая натянута на него в данный момент: розовая футболка и красные шорты с крохотными радугами по бокам. На лице у нее небольшие глазки, сделанные из коричневых пуговиц, и вышитая красной ниткой улыбка.       — Это вовсе не шутка. Это кукла моей матери. Ну, точнее, ее сестры. Она очень старая. Как только я увидел тебя, сразу понял, что твое лицо мне знакомо, поэтому тут же пошел за куклой, чтобы показать тебе. Невероятно, скажи?       Эдди вновь всматривается в куклу — идеальную реплику себя.       — Невероятно, — нечитаемым взглядом продолжает разглядывать игрушку.       — Она почти такая же милая, как ты, — невозмутимо комментирует Ричи, отчего Эдди тут же напрягается.       — Я не… Что ты… Никакой я не милый! Милыми могут быть только девчонки! — с горечью на языке выкрикивает, на секунду подумав, что его поймали с поличным. Определенно прочитав его мысли, Ричи продолжает действовать ему на нервы.       — Я всё-таки думаю, что мальчики тоже бывают милыми. Потому что ты определенно очаровательный, — проговаривает как что-то само собой разумеющееся. Эдди открывает было рот, чтобы ответить, но мальчик оказывается быстрее: — Наверное, это из-за твоей матери. Она та еще штучка, да? Уверен, она и в постели ничего, — противная ухмылка украшает его лицо.              В удивлении распахнув глаза, Эдди тут же покрывается багровыми пятнами (непонятно, от злости или смущения) и толкает долговязого подростка.       — Чего? Прекрати сейчас же! Это отвратительно!       — Ты разве не считаешь свою маму самым прекрасным созданием во Вселенной? — шутит Ричи, никак не отреагировав на полученный толчок.       — Конечно же, нет! Она же моя мать! Фу, меня от тебя тошнит, — вскрикивает он с отвращением в голосе. Кроме того, его мать не может быть самым прекрасным созданием во Вселенной, пока в этой вселенной существует Билл Денбро.       Ричи удивленно мотает головой.       — Ну и как тебя зовут, милашка? Мое имя ты уже знаешь, а я твоего — нет. И мне бы очень хотелось его узнать. Мы же теперь соседи, в конце концов! Кроме того, ты мне нужен, чтобы добраться через тебя до твоей мамани!       Эдди хмуро вперяет взгляд в его тупое ухмыляющееся лицо, не зная, стоит ли ему отвечать или нет.       — Эдди, — все-таки выдыхает, наконец, слегка улыбнувшись Ричи. Тот отвечает ему широкой улыбкой.       — Эдди, милый, — эти слова снова заставляют его нахмуриться, но в то же время почувствовать что-то еще. Что именно он понять не смог. — Пойдем со мной, я покажу тебе окрестности!       Мальчик тревожно оглядывается по сторонам и крепко вцепляется в дверной косяк рукой, в которой сжимал острый нож.       — Я не знаю, Ричи… Моя мама убьет меня, если узнает! Она хочет, чтобы я оставался дома. К тому же она просила меня вообще с тобой не разговаривать!       — Я знаю, я это слышал!       — Конечно, потому что ты шпионил за мной, — вновь дует губы Эдди.       — Вообще-то я шпионил за твоей мамой. Я же сказал тебе, что она та еще штучка, — не перестает подшучивать над ним Ричи.       — Пожалуйста, прекрати, это ужасно мерзко, — произносит уже ослабевшим голосом.       — Ну давай же, Эдс!       — Моё имя Эдди, а не Эдс, — процедил он ровным голосом, раздраженно запустив ладонь в идеально уложенные волосы.       Мальчики нерешительно переглянулись, после чего Эдди протяжно стонет и закатывает глаза так сильно, что, кажется, видит внутренности черепа.       — Хорошо, но мы должны действовать быстро. Я не хочу, чтобы моя мать узнала об этом…       — Ура! — воскликнул Ричи, из-за чего второй не может скрыть улыбку. Быстро вернувшись на кухню, сует нож обратно в шкафчик, убедившись, что ингалятор лежит в карман шорт, крепче прижимает к себе Эдди-куклу и, с любопытством поглядывая на нее, выходит на улицу.       — Можешь оставить его себе, если хочешь. Я думаю, он предназначался для тебя, — произносит Ричи спокойным голосом.       — А что, если твоя мама узнает, что ты его отдал?       — Не думаю. Кукла из комнаты ее сестры, и она никогда туда не входит. Никогда. Та пропала без вести, когда они обе были маленькими, и мама не любит об этом говорить. Знаешь, они тогда жили в твоем доме.       — Ох… Мне очень жаль, Ричи…       — Да расслабься, это случилось много лет назад, — пожимает плечами тот и протягивает ему руку. — Так ты идешь или нет?       После минутного колебания Эдди кладет в протянутую ладонь свою собственную.       — Пойдем, — согласно кивает и снова ловит себя на том, что борется с собственным ртом, что так и норовит растянуться в веселой улыбке. Не привыкший держаться с кем-либо за руки, Эдди недоуменно всматривается в сцепленные ладони, отмечая для себя, что ему кажется это довольно приятным. Если быть честным, лежа поздно ночью в кровати, бездумно рассматривая потолок, иногда Эдди даже задавался вопросом, каково это — держать за руку Билла, но никогда не решался сделать это, потому что считал это странным. Ты ведь не должен держаться за руки с другими мальчиками, верно? Это неправильно. Держать руку Ричи действительно кажется странно, но не так, как Эдди ожидал. Чувствует зарождающийся глубоко внутри комок, что обычно появлялся, когда они с Биллом вместе плавали в Пустоши — это было одно из лучших чувств, которые Эдди когда-либо испытывал, поэтому воспринимает это как хорошее знамение.       Наконец, обратив внимание на округу, Эдди осознает, что они направляются к другим домам на их улице, и будто прочитав его мысли, Ричи начинает терпеливо рассказывать о них.       — Это мой дом, — припевает, указывая на дом в центре, про который Эдди около часа назад подумал, что тот выглядел довольно ухоженным. — Можешь приходить к нам, когда захочешь. У меня есть много комиксов, можем почитать их вместе, если тебе будет интересно. Раньше у меня еще была приставка, но мои родители забрали ее, потому что я, оказывается, трачу за ней слишком много времени. Они много работают и редко бывают дома, но я не думаю, что они будут возражать против твоего присутствия!       Эдди предпочитает не объяснять новому знакомому, что его мать никогда бы не позволила ему остаться в чужом доме после того инцидента с Биллом. Тем более, не хотелось бы, чтобы Ричи чувствовал вину или неловкость за свое приглашение. Кроме того, в теории всегда можно улизнуть из дома или же провести с ним время, когда матери не будет дома.       — А вот это объяснить труднее, — нахмурившись, произносит Ричи. Они оказались перед домом справа. — Первый этаж — это дом мисс Спинк и мисс Форсибл: две лучшие подруги, они никогда не были замужем и живут вместе, чтобы иметь хоть какую-то компанию. Они довольно милые, но чай, который они заваривают, — та еще дрянь, а еще у них есть проблемы с собаками, — видя недоуменный взгляд, добавляет: — Поймешь, когда увидишь. Они уверяют всех, что умеют читать будущее! Это очень забавно, но не думаю, что это правда, если честно…       — Разве это возможно? — интересуется Эдди, широко раскрыв глаза от удивления.       — Что именно? Чтение будущего? Ну, я так не думаю. Но, может быть, тебе стоит спросить их, если тебе так интересно, — Ричи невозмутимо пожимает плечами.       — Нет, я имею в виду… Никогда не выходить замуж и жить со своей лучшей подругой. Как по мне, это звучит как самая настоящая мечта, но не думаю, что мама обрадовалась бы, живи я также.       — Ну, я думаю, что это возможно, ведь они так живут, не так ли? Но я все-таки не думаю, что это так уж круто. Моя мама говорит, что это делает их лесбиянками.       — Лесбиянками? Что это вообще значит?       — Я не знаю, но это явно что-то плохое*. По крайней мере, моя мама так думает, — объясняет Ричи. — На втором этаже живет мистер Бобо, он самый странный.       — Страннее, чем лесбиянки? — задумчиво спрашивает Эдди.       — Да, пожалуй, так и есть. Ты ведь слышишь музыку, да? — Эдди кивает. Оркестровая музыка играет почти не различимо, но мальчик тут же улавливает ее, стоит только прислушаться. — Он руководит мышиным цирком. У него очень много мышей, но не думаю, что они действительно способны делать хоть какие-либо трюки. Только вот он кормит их слишком большим количеством сыра, и его квартира насквозь им провоняла. Типа, реально провоняла…       Эдди в отвращении кривит веснушчатый нос, на что Ричи усмехается.       — Но это еще не всё! Есть еще одно место, которое я хочу тебе показать, и тогда мы закончим, — произносит, направляясь к лесу.       — Ты уверен, что это безопасно? — взволнованно шепчет Эдди, с беспокойством глядя на жуткую рощицу, и неожиданно останавливается посреди дороги.       — Сто процентов! Я люблю играть там, да и бываю там каждый день, поверь мне, — доверительно протягивает и тянет его вперед, все еще держа за руку.       Снова двинувшись в путь, Ричи хмурится, кинув взгляд на ладонь мальчика, шагающего рядом.       — Ты сломал руку, — выдает он, заполняя тишину.       — Ну, это очевидно, — уныло буркнул Эдди, ожидая, что тот спросит, как это случилось. Вместо этого мальчик задает вопрос, искренне удививший его.       — А это что значит?       Эдди недоуменно уставился на него.       — Ты о чем?       — Об этом! Это что, группа какая-то? Я люблю музыку, но никогда о ней не слышал. Звучит клево.       Несколько секунд Эдди требуется, чтобы понять, о чем тот говорит.       — О… — на его щеках расцветает смущенный румянец. На его гипсе красуется лишь одно слово, написанное черным маркером. LOSER. Буква «S» перечеркнута довольно заметной, ярко-красной «V». Эдди не может не признать, что это выглядит отчасти эстетично, к тому же видя, как Ричи, каким-то образом, находит это чем-то крутым.       — Это не… Это не название группы. Просто… Одна девчонка написала это после того, как я сломал руку, и это было… Ну, очень позорно. Поэтому я попытался изменить слово на что-то другое, но это не особо сработало…       — О… Прости, что спросил.       — Все в порядке, все равно это уже не имеет большого значения.       Ричи хмурится мгновение, но тут же озорно улыбается.       — Может быть, это и так, но знаешь, что действительно имеет большое значение? Мой чле…       — Все, замолчи! Это даже не имеет какого-либо смысла! — Эдди хохочет, стараясь звучать хоть немного раздраженно.       — А для меня имеет! — хихикает Ричи.       Некоторое время они идут молча, ступая по главной тропинке в лесу — той самой, которую Эдди видел сквозь окно машины, заезжая на участок. Теперь, сжимая вспотевшую ладонь Ричи своей собственной, а другой прижимая к телу похожую на него куклу, лес не кажется таким уж жутковатым.       — Та-да! — вопит Ричи, когда они подходят к колодцу, который Эдди тоже заметил, проезжая мимо. — Это мое любимое место для игр! Пойдем посмотрим! Он очень крутой! Мне кажется, он настолько глубокий, что, упади ты на дно и посмотри вверх, — тараторит мальчик, опасно наклоняясь к дыре, и Эдди сжимает его руку, боясь, что тот действительно упадет туда, — то даже в середине дня увидишь звёздное небо.       — Да, очень круто, Ричи, а теперь отойди, пожалуйста, ты заставляешь меня волноваться. К тому же вода там наверняка отвратительная, возможно даже серая. Ты хоть знаешь, что это такое? Это моча и дерьмо, вот что это такое! Ты хоть… Ты хоть когда-нибудь слышал о стафилококковой инфекции? — задыхаясь и чуть ли не крича, выпаливает на одном дыхании, нервно притягивая его к себе ближе.       — Что-то не так, Эдс? Уже боишься за меня, малыш? — спрашивает тот, ухмыляясь, но, в конце концов, отступает на шаг назад в более безопасное место.       — Эдди, а не Эдс! Я же тебе уже говорил. И я не боюсь за тебя конкретно, но то, что ты делаешь, действительно опасно…       Ричи с улыбкой пожимает плечами и отпускает его руку. Неожиданно почувствовав, что его собственная ладонь очень холодная, Эдди жалеет, что тот это сделал.       — В любом случае, колодец довольно хорош, согласен? Не такой длинный, как мой член, но все равно довольно крутой, — Ричи смотрит на него с дерзкой усмешкой, на что Эдди закатывает глаза.       — Почему ты всегда такой мерзкий?       — Ты имел в виду очаровательный?       Эдди качает головой и быстро меняет тему разговора. Не знает почему, но весь этот диалог заставляет его чувствовать себя неловко.       — Ты говоришь, что это твое любимое место для игр, и с кем же ты играешь?       Улыбка мальчика на мгновение гаснет.       — Я играю только со Стэнли. Он… Вроде как мой лучший друг.       — Здесь есть еще один мальчик? Или он один из твоих школьных друзей? — с нескрываемым любопытством интересуется Эдди. Ему бы очень хотелось познакомиться с другими ребятами, почти всегда находясь в одиночестве, он бы очень обрадовался компании других мальчишек.       — Это не совсем так… О, смотри! Он почти здесь! Я тебе покажу! — прокричал он, указывая куда-то за спину Эдди.       Эдди поворачивается лицом в ту сторону, куда был направлен указательный палец Ричи, но ничего не видит.       — Где именно? Там никого нет…       — Ты о чем? Смотри! А вот и он! — припевает Ричи, и маленькая золотая птичка опускается на его вытянутый худой палец.       — Я вижу только эту маленькую птичку, здесь больше никого нет…       — Я знаю! Эдди, познакомься со Стэнли. Стэнли, Эдди.       — Ты назвал свою домашнюю птицу Стэнли? Это довольно странно…       Ричи весь краснеет от возмущения.       — Я его не называл, и он не мой! Это просто его имя!       — Если она…       — Он, — перебивает его Ричи       — Если он не твой, то кто же сказал тебе его имя?       — Мне никто ничего не говорил, но и я так не называл. Это просто его имя. Я просто знаю, — уверенно стоит на своим Ричи.       — Ты же знаешь, что ты очень странный, да? — в шутку протягивает Эдди, но Ричи явно задевают его слова.       — Знаю. Мне каждый говорил это, по крайней мере, один раз, — вздыхает, и лицо его заметно погрустнело.       — Это не так уж плохо, по крайней мере, я на это надеюсь. Я тоже странный, — честно отвечает Эдди, надеясь, что это хоть как-то исправит ситуацию. Похоже, так оно и есть.       — Думаешь? — спрашивает Ричи с надеждой в голосе.       Но Эдди не успевает ответить, потому что птица, Стэнли, яростно зачирикала, ринулась в сторону Эдди, сверкая золотыми перьями и визжа во весь голос, и заклевала куклу так, будто она представляет какую-то угрозу. Эдди взвизгивает и крепче прижимает куклу к груди.       — Прекрати! Прекрати! Из-за тебя у меня все пальцы в крови!       Ричи осторожно забирает куклу себе в руки, но птица яростно клюет и его, заставив вздрогнуть от неожиданности.       — Ой! Стэн! Какого черта? Мне очень жаль, Эдди, обычно он не такой…       Через несколько секунд Стэнли успокаивается, но продолжал, не отрываясь, смотреть на куклу в руках Эдди, как могло бы показаться, глазами полными ярости, если бы, конечно, птицы были способны испытывать нечто подобное.       — Я думаю, твоя птичка меня невзлюбила…       — Это не моя птица. Мне очень жаль твои руки…       — Не волнуйся, ранки небольшие, — Ричи открыл было рот, но Эдди опережает его. — Не смей говорить о своем большом члене, пожалуйста! Я не хочу этого слышать, — тот захлопывает рот и очаровательно улыбается ему.       Эдди прокашливается, нервно ковыряя носком ботинка влажную землю.       — Эм, думаю, моя мама скоро будет дома, и она должна знать, что я там же, где она меня оставила, так что…       — О да, конечно. Я думаю, что останусь здесь и немного поиграю, пока родители не позовут меня на ужин. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я проводил тебя домой.       Предложение заставляет сердце Эдди пропустить удар — что-то, к чему он абсолютно не привык. Это его немного напрягает. Нахмурив брови, пытается понять, почему вдруг чувствует себя так странно, а затем тихо произносит: «‎В этом нет необходимости, спасибо».       — Увидимся завтра, да? — неуверенно спрашивает новый знакомый Эдди, с нескрываемой надеждой в голосе.       — Только если моей матери не будет дома, но думаю, завтра ее там точно не будет.       — Тогда до встречи, Эдс! И поцелуй за меня свою маму на ночь, — подмигивает ему Ричи, выглядя при этом так, будто с его плеч свалился тяжелый груз.       — Не называй меня «‎Эдс»‎, — продолжает гнуть свое Эдди, мило улыбнувшись мальчику.       Прогулка по молчаливому лесу обратно оказывается намного более зловещей, чем в сторону колодца, и Эдди успевает пожалеть о том, что не согласился на предложение Ричи. Знает, что с ним бы чувствовал себя в большей безопасности. Достав из кармана ингалятор, он судорожно нажимает на клапан, вдыхая облачко медикамента. Знакомый горьковато-сладкий вкус лекарства каким-то образом успокаивает его.       Услышав впереди какой-то скрежет, Эдди подскакивает на месте. Щурится, пытаясь разглядеть, что же движется на земле, заставляя листья трещать, а травинки трястись.       Эдди неотрывно вглядывается впереди себя непонятно во что широко раскрытыми глазами, боясь, что это может быть змея (знает, будь это она, он позорно закричит), но, когда источник звука оказывается достаточно близко к нему, готовому запрыгнуть на ближайшее дерево, несмотря на сломанную руку, перед ним появляется маленькая домашняя мышка с пушистым белым мехом и странной маршевой шляпой.       — Ох, ну здравствуй, малышка, — произносит Эдди со вздохом облегчения. — Ты, должно быть, одна из мышек мистера Бобо.       Мышонок, очевидно, ничего не отвечает, хотя выглядит так, будто понимает, о чем говорит Эдди. Грызун держит во рту смятый листок бумаги. Встав на задние лапки, он заглядывает мальчику прямо в глаза.       — Ты хочешь, чтобы я это взял? — потерянно спрашивает Эдди. Мышонок молчит, но взгляд, которым он его окидывает, весьма красноречив. Мальчик опускается на колени рядом с ним и нерешительно берет скомканную бумажку. Стоит ему выпрямиться, как мышонок скрывается в лесу. С нескрываемым любопытством Эдди медленно разворачивает помятый клочок бумаги. Это, должно быть, одна из самых странных вещей, которые когда-либо случались с ним. «Не входи в ту дверь»       Холодное чувство леденящего ужаса пробегает по его спине, вызывая табун мурашек. Встряхнув головой, отгоняя ненужные мысли, и крепче прижав к себе Эдди-куклу, решается продолжить путь домой, не оборачиваясь.