Eyes Never Lie

      Когда Соня, наконец, возвращается домой, Эдди лжет ей, оповестив, что не покидал свою новую комнату весь день. Она суетится вокруг его раненых по вине Стэнли рук, но мальчик убеждает ее, что расчесал их из-за, должно быть, его аллергии на пыль, поэтому та щедро кормит его антигистаминными препаратами.       На ужин они едят пресный рис, потому что женщина всегда настаивает на том, что ее сын не должен употреблять глютен, хоть у него и нет на него аллергии, поэтому, когда Эдди спрашивает, не может ли она купить ему хоть немного сладостей в городе, она невозмутимо отвечает: «Ни в коем случае».       Эдди показывает ей, какую комнату выбрал себе днем, оставляя ее довольной его выбором. Позже вечером она помогает ему застелить постель гипоаллергенными простынями и оставляет мокрый поцелуй на ночь на его лбу.       — Поцелуй свою мамочку на ночь! — и после этого сразу же исчезает за дверью.       Эдди садит свою Эдди-куклу на кривой стул рядом с кроватью, рядышком с потертой фотографией своего друга.       — Я так скучаю по тебе, Билл, — шепчет со вздохом и закрывает глаза в надежде сразу заснуть.       Сделать это, оказывается, очень трудно. В доме почему-то довольно шумно, и этот шум ничуть не расслабляющий или же мирный, как океанские волны или птичье чириканье, а наоборот напоминает скрипы дверей, странные стуки и тиканье секундной стрелки (при том, что тот не заметил ни одних часов в доме). Это просто кошмар наяву.       Эдди не может заснуть еще и потому, что никак не может избавиться от мыслей о сегодняшнем дне. Сегодня он попрощался со своим лучшим и единственным другом, и ему уже не терпится увидеть его вновь. А ещё, сегодня у него появился новый знакомый, что очень даже радует, несмотря на его надоедливость.       Ричи совсем не похож на Эдди: никогда ничем не озабоченный, у него нет властной матери и миллиона болезней. Но Ричи так же совсем не похож на Билла: в нем нет этого обаяния от природы, он не похож на протагониста из боевика, и у него определенно нет ясных зеленых глаз, как у его лучшего друга. Но в то же время, Ричи определенно не похож на говнюка Бауэрса, злобного, жестокого и невероятно глупого.       Ричи ужасно громкий и неуместный. Ричи довольно нелепый и странный, то есть, кто вообще разговаривает с птицами? И ещё Ричи очень много балаболит, никогда не затыкается, что немного утомляет Эдди.       Но Ричи точно может быть хорошим другом, Эдди определенно чувствует, что тот очень добрый и умный, ведь когда он взял его за руку днём, тот почувствовал себя так же по-странному хорошо, как когда он был с Биллом, и это кажется даже слишком идеальным, чтобы быть правдой. В общем, всё говорит о том, что Эдди сошелся на том, что Ричи достаточно классный, чтобы сделать его лето менее удручающим, пускай он и не отказался бы, болтай тот поменьше.       Глубоко погруженный в эти мысли, все ещё пытаясь заснуть, Эдди лениво открывает глаза, чтобы перевернуться на другой бок, стараясь не повредить свою руку в гипсе. Взглянув на стул рядом с кроватью, переводит свой сонный взгляд на фотографию, тут же нахмурившись. Что-то не так со стулом, но что именно?       Мысль настигает Эдди, стоит ему быстро перевести взгляд на дверь. Каждый мускул его тела застывает, он подскакивает вверх, прислонившись спиной к изголовью кровати. Его рука автоматически тянется к ингалятору, и он делает два вдоха, пытаясь успокоить сердцебиение.       Кукольный Эдди неподвижно сидит на деревянном полу, прямо в дверном проёме. Его глаза-пуговки пусто смотрят на него. Мини-Эдди выглядит безжизненным, как и положено всем куклам, но настоящий Эдди на сто процентов уверен, что оставил игрушку на стуле возле кровати ещё вечером, когда ложился в кровать, а расстояние до двери не меньше пяти футов.       — Если это шутка такая, то нихрена не смешно, — пищит Эдди, но с какой стати мать стала бы его так разыгрывать? Она совсем не такой человек. И он сомневается, что Ричи прокрался бы ночью в его дом только для того, чтобы передвинуть его чертову куклу.       С бешено бьющимся в груди сердцем Эдди медленно поднимается с кровати и сует ноги в холодные тапочки. Осторожно ступает к лежащей на полу кукле, тянется к ней, но опустившись на колени, замечает слабый поток света, проникающий в комнату через щель от двери.       «Может быть, мама нечаянно оставила свет на кухне. Будет лучше, если я его выключу», — рационализирует Эдди свои страхи, пытаясь успокоиться. Усаживает куклу обратно на стул и затем полностью распахивает дверь. Да, внизу определенно горит свет. Сначала думает о том, чтобы разбудить свою мать и попросить ее выключить свет самой, но это точно не самая лучшая идея.       «Не будь таким трусом Эдди, это теперь твой дом. И он точно заперт изнутри. Мама очень рассердится, разбуди ты ее только потому, что она оставила свет на кухне включенным. Просто пойди и выключи его», — мальчик нерешительно выглядывает из комнаты.       Отчаянно хочет, чтобы рядом с ним был кто-то, кого он мог бы крепко держать за руку. Его мать, Билл, Ричи — кто угодно, ему всё равно (хотя Билл определенно был бы потрясающим вариантом).       Эдди неспешно спускается по лестнице, тяжело дыша и сжимая свой ингалятор так крепко, словно от этого зависит его жизнь. Оказавшись на первом этаже, первым делом замечает, что неизвестное свечение идет совсем не из кухни.       «Странно», — идет к источнику света дальше, все так же подрагивая от страха. Завернув за угол, понимает, что свет исходит откуда-то из гостиной. Когда он, наконец, видит, откуда именно, его сердце замирает глубоко в груди.       Запертая дверца, которую Эдди не смог открыть днем и от которой у него не было ключей, теперь широко раскрыта. Черепашьими шагами подползает к ней и заглядывает внутрь. Она ведет в длинный темный туннель, в противоположном конце которого виднеется еще одна дверца, выглядящая так, как будто за ней располагается очень светлая комната.       «Не входи в ту дверь», — вспоминает Эдди совет, который крошечная мышка дала ему несколько часов назад. Но с каких это пор ему стоит прислушиваться к мышиным советам? И потом, он все равно не может вернуться в постель, потому что теперь точно не сможет уснуть. Думает о том, чтобы разбудить маму, но что бы он ей сказал? «Эй мам, я только что разбудил тебя в три часа утра, просто потому что обнаружил ранее запертую дверь открытой. Та, что в гостиной, помнишь?» — это было бы так тупо.       Эдди пытается подумать о Билле. Билл бы вошёл в эту дверь, даже не подумав дважды. Билл был бы рад узнать, что вообще происходит. Билл бы не испугался. Именно поэтому он делает первый неуверенный шаг в жуткий тоннель, стараясь унять сильную дрожь в пальцах.       Тут очень холодно. Гораздо холоднее, чем в остальной части дома. Оставив дверь открытой, на всякий случай, неуверенно идет вперед. Дверь в самом конце длинного тоннеля тоже открыта. Там есть не только свет, но также раздается приятная музыка и чувствуется потрясающий запах вкусной еды.       Эдди шагает внутрь, тревожно оглядываясь вокруг. Комната выглядит точно так же, как его гостиная, вот только она куда более ухоженная и опрятная. Ни пыли, ни паутины — ничего. Свет настолько яркий, что слепит глаза, и все выглядит намного более аккуратным, чем гостиная по другую сторону тоннеля.       — Мишка Эдди? Это ты? — это определенно голос его матери раздался из кухни, и будь это его дом, он бы почувствовал огромное облегчение.       — Мам? И ты здесь? — спрашивает Эдди, бегом направляясь на кухню. Стоит ему только переступить порог, как от удивления захватывает дыхание. Соня стоит спиной, так что совсем не видно ее лица, но становится ясно, что она пытается сварганить что-то вкусное. Достав из духовки нечто похожее на торт, женщина начинает осторожно покрывать его розовой глазурью. Стол перед ним выглядит совершенно чистым: ни пыли, ни пауков, наоборот удивительно обильно накрыт вкусной едой, и от него так хорошо пахнет, что Эдди вдруг захотелось плакать.       — Что ты делаешь? — недоверчиво спрашивает, пытаясь разглядеть лицо матери.       — Ты, наверное, проголодался, медвежонок? Почему бы тебе немного не полакомиться? — предлагает женщина теплым голосом, и Эдди не может поверить своим ушам.       Все смотрит на нее, уже собираясь спросить, не сошла ли она с ума, как вдруг женщина поворачивается к нему лицом, и Эдди, кое-как проглотив громкий крик, быстро отступает назад с испуганной гримасой на лице.       — Ты вовсе не моя мама! Кто… Кто ты такая? — спрашивает дрожащим голосом и пятится назад.       Женщина, стоявшая перед ним, выглядит почти как точная копия его матери. Почти. Одетая точно так же, с такой же грузной фигурой, теми же очками и её вьющимися тонкими волосами — женщина, стоявшая перед ним, выглядит как идеальная реплика его настоящей мамы. Вот только вместо пары маленьких, глубоко посаженных карих глаз у нее две черные блестящие пуговицы, вшитые прямо в кожу.       — Она твоя Другая мама, глупышка, — произносит удивительно низкий голос.       Эдди вздрагивает от неожиданности. Из гостиной появляется какой-то мужчина. Эдди никогда раньше его не видел: высокий и худощавый, со слишком широкой и неестественной улыбкой, в несуразно балахонистой белой одежде и с двумя синими пуговками вместо глаз.       — Моя Другая мама? — переспрашивает Эдди, чувствуя себя загнанным в угол между женщиной, сидящей за столом, и мужчиной, стоящим в дверном проеме.       — Это правда, я твоя Другая мама, медвежонок. А это твой Другой папа, Роберт Грей. Но ты, конечно же, можешь звать его Боб, — спокойно объясняет ему женщина.       — У меня есть Другой отец? — Эдди глупо оглядывает незнакомца. Это, должно быть, какой-то несуразный сон — единственное объяснение, которое можно найти. Его отец умер от рака много лет назад, и он совсем не похож на стоящего перед ним мужчину.       — Ну конечно же, есть. В этом месте у тебя может быть всё, что только пожелаешь! У тебя теперь есть папа, и ты теперь нормальный, как все, — слова Роберта заставляют Эдди немного успокоиться. — Тебе больше не нужны эти мерзкие лекарства. Ты можешь есть столько сладкого, сколько захочешь, а ещё можешь пойти поиграть со своим другом. Вы обязательно должны увидеть мышей мистера Бобо и его оркестр тоже, он сейчас работает над некоторыми действительно потрясающими трюками, тебе бы точно понравилось!       — А вы уверены, что я могу все это съесть? — Эдди выглядит безумно неуверенным, но всё же медленно подходит к столу. Если это действительно сон, то почему бы немного не поесть, тем более вся эта еда выглядит ужасно аппетитно. Ну, а если всё же не сон, то он чувствует себя самым счастливым ребенком на земле.       Грей кивает, улыбаясь и глядя на него со странной усмешкой.       — Я никогда раньше не видел, как мыши исполняют трюки.       — Неужели? Тебе понравится! Мистер Бобо так хорош в своём деле! И вообще, мы тут все в цирке работаем, знаешь ли! — мужчина усмехается так, что Эдди не особо нравится, но он все равно решает сесть за стол.       — Я вот — танцующий клоун, — Роберт восторженно рассказывает, размахивая руками, — а твоя Другая мама — толстая Леди.       — Ну, это имеет смысл, — бормочет Эдди себе под нос, нерешительно глядя на еду перед собой: огромная тарелка с лазаньей, которая выглядит настолько хорошо, что его рот наполняется слюной.       — Мисс Спинк и мисс Форсибл — наши акробатки, они тоже очень классные, Эдди! А ещё, ты обязательно должен попросить Ричи позвать тебя к себе домой.       Эдди напрягся, кинув удивленный взгляд на мужчину.       — Значит, есть и Другой Ричи?       На этот раз звучит голос Другой мамы:       — Конечно! Вот только наш Ричи лучше. Он наш мим, он не любит много болтать, поэтому не будет раздражать тебя глупыми шутками.       — Откуда ты… Откуда ты об этом знаешь?       — Она же твоя Другая мама, малыш. Она тебя как облупленного знает! — радостно воскликнул Боб.       — А теперь ешь, медвежонок Эдди. Ты сможешь увидеть Ричи чуть позже.       И Эдди слушается.       Все оказывается удивительно вкусным. Эдди все ест и ест, как ему кажется, уже целую вечность. У них есть все, о чем он когда-либо мечтал, и все, что его настоящая мать никогда не давала ему даже попробовать. Пицца, жареный цыпленок, запеченная говядина, картошка фри и, о боже, шоколадный торт с клубничной глазурью — самое замечательное, что он когда-либо пробовал в своей жизни.       Когда Эдди от души наелся и наговорился с Другими родителями, раздается неожиданный звонок в дверь, заставивший его вздрогнуть.       — Это, должно быть, твой друг, иди, дорогой! — Другая мама встает к раковине с грязной посудой в руках. — Я буду на кухне мыть посуду, вместе с твоим папой!       «Если это не сон, то это самый лучший день в моей жизни», — Эдди слушается и, встав со своего места, направляется к входной двери после быстро выпаленного: «Спасибо, ма». Женщина не просит поцеловать ее, как это всегда делала его настоящая мать, что не может не радовать Эдди.       Резво распахнув дверь, Эдди сначала очень удивляется. Если подумать, вполне логично, что у Ричи тоже будут пуговицы вместо глаз, но поначалу мальчик все же хмурится. Это, наверное, единственное, что отличает Другого Ричи от настоящего: потрясающе похожий на него, как идеальный дубликат, который даже носит ту же самую рубашку. Ну, это, и тот факт, что этот не поздоровался с ним, как, вероятнее всего, поступил бы настоящий Ричи. Несмотря на то, что они почти идентичны, с этим Ричи что-то определённо не так, но что именно, Эдди пока понять не может.       — Ну привет, Ричи, — произносит, наконец, Эдди, на что Другой Ричи лишь широко ему улыбается. — И что же мы собираемся делать? — мальчик ничего не отвечает, а просто берет его за руку, мягко потянув за собой. С его лица всё ещё не сходит улыбка. — Что ж, ладно, — усмехнулся Эдди, осознав, что скучал по весу руки своего друга в своей собственной ещё с того момента, как отпустил ее около колодца несколько часов назад. Смешанные чувства, которые он испытывает к этому «Другому Ричи» тут же исчезли, стоит тому улыбнуться, идя с ним рука об руку к дому справа. — Ты не хочешь подняться на второй этаж, Рич? Я так хочу посмотреть на мышей!       Другой Ричи энергично кивает головой и тянет его за собой в заднюю часть дома, где несколько ветхих лестниц ведут прямо на чердак. Когда перед ними предстает входная дверь, громкая музыка тут же раздается изнутри, и Эдди замечает, что дом выглядит гораздо более ухоженным, чем тот, который видел вчера.       Другой Ричи звонит в колокольчик, и через мгновение дверь распахивается сама по себе. Как только они заглядывают внутрь, музыка начинает звучать еще громче, чем раньше, и у Эдди от удивления виснет челюсть.       Это, должно быть, самый сумасшедший дом, который Эдди когда-либо видел: красочный и выглядящий так, будто в нём застряла радуга, а потом решила просто там поселиться. Повсюду развешаны разноцветные флажки, на полу валяются музыкальные инструменты, а также дюжина лотков с едой, причем все они разного цвета. В углу комнаты стоит ярко-желтый стенд с корн-догами и другой с сахарной ватой, только розовый, как и сама вата. Зеленый стенд с яблочными ирисками пахнет чистым сахаром, но больше всего Эдди манит габаритный красный стенд.       — Попкорн! — заметно повеселев, кричит и бежит в сторону сладостей, чтобы набрать себе попробовать каждую из них. Другой Ричи отпускает его руку, и Эдди с удивлением обнаруживает, что уже не чувствует такого холода от потери чужого тепла, как днем ранее.       — На тебя тоже брать? — Другой Ричи согласно кивает, что выглядит самую малость странно из-за его глаз, но его улыбка выглядит все такой же теплой, как и у настоящего Ричи, так что Эдди очень наслаждается его молчаливой компанией: это очень уютное молчание, совсем не неловкое, да и не похоже, что мальчик ожидает от Эдди каких-то действий или утешительных слов. К тому же Эдди уверен, что тот не скажет ничего странного ни о его маме, ни о собственных причиндалах.       Эдди все же решает, что ему очень нравится этот Другой Ричи. Наполнив попкорном огромное красное в белую полоску ведерко, подходит к единственной двери в комнате. Другой Ричи распахивает ее и жестом приглашает Эдди внутрь. Тот немедленно подчиняется, а довольная улыбка не сходит с его губ.       То, что Эдди видит в соседней комнате, заставляет его затаить дыхание от удивления. Высокий мужчина с пушистыми светлыми усами и двумя темными пуговицами вместо глаз, одетый в костюм, как у укротителей львов, стоит посреди комнаты, подняв обе руки над собой. Его окружает сотня домашних мышей с маленькими розовыми пуговками вместо глаз. Они синхронно прыгают и… Исполняют музыку. Настоящую музыку, с крошечными оркестровыми инструментами: трубами, корнетами, горнами, барабанами, тарелками, треугольниками, альтами, виолончелями и даже крошечными арфами.       Мужчина ритмично машет руками, как дирижер, и мыши покорно следуют его командам, а их маленькие хвостики и крохотные шляпки подпрыгивают вместе с ними.       Ричи садится прямо на пол и жестом велит ему сделать то же самое. Послушавшись, Эдди плюхается вниз, так близко к мальчику, что их колени и плечи слегка соприкасаются. Ставит ведерко с попкорном на пол между ними, после чего Другой Ричи начинает закидывать лакомство себе в рот. Эдди выжидающе глядит на него, на что тот ободряюще поднимает вверх большой палец.       — Добро пожаловать на великолепное мышиное шоу господина Сергея Александровича Бобинского! Перед вами находятся великие мыши и я — потрясающий Бобинский! Но вы можете звать меня мистер Бобо, потому что я и так знаю, что я потрясающий! — с хрипотцой в голосе провозглашает мужчина с сильным русским акцентом.       Эдди зачарованно следит за мышами, внезапно сменившими песню после глубокого жеста мистера Бобо. Мелодия быстрая и веселая, и мыши развлекаются, удивительно хорошо справляясь с ней. Не отрывая от них глаз, слепо тянется за попкорном, и его пальцы случайно задевают руку Другого Ричи, который, очевидно, одновременно с ним потянулся в ведерко.       Оба на мгновение обменивается встревоженными взглядами, после чего мальчик виновато пожимает плечами. Эдди чувствует себя так, словно кожа его руки только что заполыхала.       Этот Ричи определенно нравится ему больше.       Так они просидели на полу почти полчаса, наслаждаясь музыкой и зрелищем и не говоря ни слова. Когда маленький марширующий оркестр подводит к концу свою пятнадцатую песню, мальчики уже доедают последние крошки попкорна, и Ричи хлопает Эдди по плечу, поднимаясь с места.       — Возвращайся, когда тебе будет угодно, хороший мальчик! До свидания! — кричит мистер Бобо вслед уходящим мальчикам.       Эдди громко прощается с ним, а Другой Ричи просто машет ему рукой. Как только они оказываются на свежем воздух, Эдди слышит громкий пронзительный вопль какого-то взрослого.       — Ри-и-и-и-и-ичи!       Неловко пожав плечами, мальчик указывает безымянным пальцем на свой собственный дом.       — А. Да, я понял. Тебе нужно идти. Я еще поброжу тут немного, а потом пойду домой.       У Другого Ричи все такое же нечитаемое выражение лица из-за отсутствия глаз, но его слабая улыбка достаточно красноречиво говорит: «Прости».       — Не такая уж и большая проблема, — успокаивает его Эдди, поймав себя на мысли, что расстроился, не услышав привычного «проблема то может и не большая, а вот мой член очень даже».       Как только Другой Ричи смущенно удаляется, Эдди громко вздыхает и в этот самый момент осознает, что ни разу не воспользовался своим ингалятором с тех пор, как попал в этот совершенно новый мир. Изо всех сил надеется, что это не сон, а просто другая реальность в нескольких шагах от его спальни.       В этом мире у него есть отец, живой (хоть и выглядящий немного жутковато). Другая мать печет для него пироги, и он может есть все, что ему вздумается. Ему не нужен его привычный аспиратор. А еще может каждый день бесплатно смотреть развлекательные шоу и есть попкорн вместе со своим другом. Хоть Другой Ричи и отличается от настоящего, его присутствие расслабляет и никогда не раздражает — две вещи, которые нельзя сказать о настоящем Ричи.       Направляясь к лесу, чтобы избавить свой разум от назойливых мыслей, Эдди боится, что если это все, на самом деле, окажется сном, то он совсем скоро проснется. Глубоко погрузившись в свои размышления, совсем не ожидает, что кто-то неожиданно схватит его за запястье одной рукой, насильно закрывая рот другой.       Этот кто-то толкает его за широкий ствол дерева, Эдди пытается завопить, но незнакомец все зажимает ладонью его рот. Теперь его прекрасно видно: мальчик примерно его возраста, только немного выше, со светлыми кудрявыми волосами и двумя, на удивление, человеческими темными глазами. Никаких пуговиц. Отпустив запястье Эдди, прикладывает указательный палец к губам, намекая тому замолчать. Эдди судорожно сглатывает, но больше не пытается сопротивляться, поэтому мальчик спокойно отпускает его рот. Прежде чем он успевает что-либо выпалить, требуя объяснений, таинственный мальчик делает первый шаг.       — Эдди, какого черта ты здесь делаешь? — огрызается он шепотом.       — Что? Как?.. Откуда ты знаешь мое имя?       — Разве это не очевидно? Вчера нас познакомил Ричи. Я Стэнли. Я, кажется, предупредил тебя о кукле. Я же достаточно ясно дал понять! Я даже послал тебе одну из мышей!       — Так ты Стэнли? Птица Ричи? — потрясенно спрашивает Эдди.       — Я не домашняя птичка Ричи. Я сам по себе. Я даже и не птица, раз на то пошло!       Эдди растерянно заморгал.       — Слушай. Он не хочет, чтобы я появлялся здесь, но я должен был это сделать. Я должен был предупредить тебя. Ты должен бежать отсюда! Сейчас же! И никогда не возвращаться!       — Что… Кто он? Кто так не хочет, чтобы ты был здесь?       — Оно. Пеннивайз. Танцующий клоун. Он сказал тебе, что его зовут Боб, он всегда так говорит, и, вероятно, еще сказал тебе, что он твой отец, но это тоже неправда! Это чудовище, которое лишь хочет украсть твои глаза и душу. Не отдавай их ему. Оно отнимет у тебя твою жизнь и все, что тебе дорого, оставляя тебя ни с чем, кроме тумана и мрака. Оно лишит тебя счастья. И однажды ты проснешься, а твои глаза вместе с душой исчезнут. Ты станешь не более чем сном наяву или чьим-то воспоминанием, — на одном дыхании выпаливает мальчик глубоко встревоженным голосом, который пугает Эдди и на несколько секунд лишает дара речи.       — О чем ты говоришь? Здесь я могу получить все, что захочу! Зачем мне вообще оставлять такое прекрасное место? — наконец-то, удается выговорить Эдди, хоть слова другого мальчика и впечатлили его.       Стэнли устало качает головой и снисходительно смотрит на его.       — Все, что захочешь? Я не хочу иметь одновременно все, чего мне когда-либо хотелось, и ты тоже. Никто не хочет. Не совсем. Что за удовольствие было бы, получи я все, о чем когда-либо желал, просто так, и это бы ничего не значило? Что тогда?       — Ну, не знаю. Думаю, ты просто будешь наслаждаться этим.       — Ты ничем не сможешь наслаждаться, как только Оно покончит с тобой. Оно убьет тебя и даже хуже.       — Но моя Другая мама, Другой Ричи…       — Эта штука не твоя мать. И не Ричи. Я не знаю, что это такое, для меня это не имеет никакого значения. Но это существо, похожее на мальчика, не мой лучший друг. И тебе не стоит доверять тому, кто не имеет пары глаз.       — И почему же я должен тебе доверять?       — Потому, что то же самое случилось со мной! Я жил там же, где и ты сейчас, много лет назад. Я ненавидел свою жизнь, я ненавидел своих родителей. Они хотели, чтобы я стал сильнее, мужественнее, но я этого не хотел. Я был неудачником и остаюсь им до сих пор. А потом я нашел куклу. Она выглядела в точности так же, как и я, что показалось мне удивительным совпадением. Оно использует куклу, чтобы шпионить за тобой. Чтобы увидеть, что именно не так с твоей жизнью. И оно может сделать ее лучше всего за одну ночь. Но когда оно попросило меня пришить пуговицы к черепу и вынуть глаза, я не смог этого сделать и отказался. Поэтому Пеннивайз предложил мне сделку. Мы заключили пари, и я проиграл. Я мог вернуться в реальный мир, но уже не в человеческом облике. Я не мог говорить, не мог ходить, не мог объяснить родителям, что случилось, — ничего. Я даже не знаю, сколько времени прошло с тех пор. Единственной настоящей компанией, которая у меня была после этого, был Ричи. Мне кажется, он чувствует, что я вовсе не обычная птица. Он назвал меня Стэнли, когда впервые увидел, как я летаю около дерева перед его домом. Я не знаю, как он это сделал, но он сделал…       Эдди глупо пялится на него широко распахнутыми глазами. Его история, конечно, не имеет никакого смысла, но тут почти ничто его не имеет. Оглядывается вокруг, чтобы посмотреть, нет ли там чего-нибудь такого, что могло бы подтвердить точку зрения Стэнли, но абсолютно все в порядке, даже лучше, чем в порядке. Ярко-голубое ночное небо усыпано сотней созвездий, и Эдди видит высокие деревья, а за ними— зеленые холмы, которые сливаются с горизонтом, становясь пурпурно-серыми. Небо никогда не казалось таким небом, мир никогда не казался таким миром… Ничто, думает он, никогда еще не было таким интересным, таким притягивающим взгляд. Это место никак не может быть злым, каким его описал Стэнли.       — Я подумаю об этом, — задумчиво кивает головой Эдди. — Я подумаю об этом, но тебе я не доверяю. Я даже не знаю, настоящий ли ты Стэнли.       Мальчик фыркает, но задумчиво закусывает губу, будто обдумывая, что сказать.       — Хорошо. Наверное, это справедливо. Но если ты действительно не доверяешь мне, то и им тоже не доверяй. Никому. И, пожалуйста, не доверяй ему.       Эдди внимательно всматривается в его выражение лица и видит, что мальчик звучит абсолютно честно, голос его тверд, а глаза ясны.       — Я им не доверяю, я даже не уверен, что это не сон.       — Но ведь это и есть сон. Только больше похожий на ночной кошмар. И слишком реальный, — шепчет он, и Эдди судорожно сглатывает. — Ты должен немедленно вернуться в дом, иначе они заподозрят неладное. Иди и никому не говори, что мы с тобой разговаривали!       — Ни слова, со мной ты в безопасности, — честно отвечает Эдди, не зная почему, но почему-то чувствуя, что его слова очень важны для мальчика напротив. Оставив дерево, за стволом которого они скрывались, и бросив последний обеспокоенный взгляд на Стэнли, зашагал в сторону домка. Боже, как же он устал! Эдди открывает входную дверь и нерешительно входит внутрь.       — Ты уже вернулся, дорогой? — звучит голос Другой мамы, сидящей на мягком на вид диване.       — Да, Ричи нужно было идти домой, я немного прогулялся и теперь иду спать.       — Звучит, как идеальный план, мишка Эдди! — сказала Другая Соня, поднимаясь со своего места. Ее пуговичные глаза блестят в свете люстры. — Я провожу тебя до постели.       — О, спасибо, мам, — бормочет, направившись к тоннелю, ведущему в его настоящий мир, в его настоящий дом, отчего Другая мать спрашивает с беспокойством:       — Куда это ты собрался, милый?       — Иду домой?       — Теперь это твой дом, — тихо произносит она, рукой указывая на уютные стены гостиной.       «Эта штука не твоя мать», — вспоминает слова Стэна и нервно сглатывает. Зная, что больше ничего не может сделать, Эдди следует за ней наверх.       — А где Боб? — робко спрашивает, пока они идут прямо по коридору в его комнату.       — Твой отец сейчас на улице. Всё гоняется за птицей. Она не давала ему спать прошлой ночью, и он не хочет, чтобы это повторилось снова, не сейчас, когда ты здесь с нами!       От этих слов у Эдди по спине бежит холодок.       Они входят в его другую комнату, и так же, как и во всем остальном доме, помещение смотрится значительно лучше, чем его настоящая спальня дома. Кровать выглядит совершенно новой, а простыни кажутся намного более удобными, чем его гипоаллергенные. Шкаф у стены идеально чистый и просторный, и Эдди уверен, что нашел бы внутри самую причудливую одежду.       — А теперь я оставлю тебя. Я думаю, тебе нужно кое-что сказать своему другу перед сном.       — Ты о чем? — растерянно спрашивает Эдди. Другая мать жестом указывает ему в сторону постели, и мальчик присматривается внимательнее. Вместо кривого стула рядом с кроватью стоит настоящий прикроватный столик. А на нем — рамка с фотографией его лучшего друга.       — Привет, Эдди! Уже скучаешь по мне? — неожиданно раздается голос с фотографии, где почти идеальная копия Билла, его Билла, машет ему рукой. Эдди даже не замечает, как Другая Соня затворила за собой дверь.       — Билл! Как… Как это возможно? — с недоумением в голосе произносит Эдди, хватая фотографию и запрыгивая на кровать с самой широкой улыбкой, на какую только способен. Едва замечает, что его друг не заикается, как обычно. Это, должно быть, его обновленная и улучшенная версией, как и в случае с Ричи.       — Твой отец догадался, что тебе хотелось бы, чтобы старый друг составил тебе компанию, и вот я здесь! — голос Другого Билла раздается с фотографии, совсем как настоящий, а его идеальные зеленые глаза теперь — две мерцающие черные пуговки, но он широко улыбается и говорит с ним, и для Эдди этого куда более, чем достаточно. Мысли о всем, о чем говорил ему Стэнли, улетучиваются из его головы в одно мгновение, они больше не имеют значения. Теперь Билл здесь с ним по-настоящему.       — Я не могу в это поверить! Это так здорово! Как долго ты здесь пробудешь?       — Настолько долго, насколько тебе захочется, я думаю.       — Тогда навсегда!       Другой Билл расхохотался. Его смех — один из самых любимых звуком во всем мире для Эдди.       — Нет, если ты устанешь от меня!       — Не говори глупостей, я никогда не устану от тебя, никогда!       — Мне очень жаль, что из-за меня твоя мама решила уехать на лето. Это моя вина.       — Это совсем не так! Я же уже говорил тебе об этом. Вина в том, что я был безрассуден и глуп, а моя мать — законченная психопатка.       — Ну что, как по мне, эта Другая мама выглядит вполне нормально. Ты можешь просто остаться здесь, и мы будем говорить с тобой каждый день!       — Я очень надеюсь, что это не сон, — вздыхает Эдди, ставя рамку с фотографией на прикроватный столик. — Мне надо поспать, я ужасно вымотался.       — Спокойной ночи, Эдди. И помни, здесь ты сможешь видеть меня так часто, как только захочешь.       — Спокойной ночи, Билл, — тихо шепчет в пустоту и закрывает глаза, наконец засыпая.