Oh my gods

- Тэ. Чимин смотрит с долей укоризны. Тэ вопросительно склоняет голову вбок, не отвлекаясь от плиты. - Давай проясним кое-какой момент. - Во-первых, я не ты и мне можно доверить готовку. Во-вторых, к нам сегодня… - Я не об этом хотел поговорить. - ...придёт Чонгук, и я хочу проявить гостеприимство, - невозмутимо продолжает Тэ, помешивая лук в сковородке. Чимин шумно вздыхает. - Что и следовало доказать, - руки в боки. - Вы с ним общались от силы четверть часа, причём два дня назад. И всё это время ты трещишь о нём безумолку. Почему ты вообще так уверен, что он придёт? Это же ты его до дома провожал, не наоборот. Не то чтобы Пак преувеличивал. С момента случайного знакомства с богом спорта прошло двое суток, и если Тэ начинал болтать о нём, то его трындеж мог продолжаться бесконечно. С периодическими перерывами на другие темы. Чимин прекрасно понимает, что Тэ без излишнего энтузиазма - не Тэ, но одержимость невесть откуда взявшимся парнишкой в его понимании объяснению поддаётся не особо. Тэ искренне удивляется. - Но ведь ты вечно нахваливаешь Юнги и его ноги, почему мне нельзя? - Я не… - Чимин заливается краской и быстро проглатывает желание возразить - чего греха таить, было бы перед кем отрицать очевидное. - Юнги мне нравится, конечно, я буду много о нём говорить! А ты что скажешь в своё оправдание? - Мне тоже. - Что тоже? - закатывает глаза Чимин. Лук заливается соусом и принимает в свои жаркие объятия кусочки свинины. Тэ ловко орудует лопаточкой - среди его многочисленных тетушек богиня кулинарии. - Нравится, - говорит он так, будто это нечто само собой разумеющееся. Глаза Чимина комично округляются. - Юнги? - Чимин ниже Тэ почти на голову и сам по себе довольно миниатюрный, поэтому концентрация ужаса в пределах его пропорций зашкаливает. - Чонгук, - поправляет Тэ и, подцепив мясо, с деловитым видом пробует. - Недосолил, кажется. Чимину впору бы включить режим тэхёновой матушки - женщины исключительно принципиальной, строгой и настроенной категорически против всего, что нельзя назвать разумным и правильным (ну и чистым, естественно, но это не относится к ситуации). Однако он ему, всё-таки, не мать, а лучший друг и нотации зачитывать не будет. Кроме того, он этого Чонгука не знает - хотя Тэ, знаете ли, тоже! - и сам друга немногим лучше, ибо Юнги. Юнги, и этим всё сказано. Проще говоря, нюансов много. И всё же. - С чего ты взял, что он придёт? Тэ улыбается Джокондой, оглядываясь на Чимина через плечо. - Интуиция. Стрелка настенных часов, что прямо над вытяжкой, переваливает за половину восьмого. Чимин полагает, что если бы этот Чонгук и изволил заявиться в их скромную обитель, то сделал бы это ещё полтора часа назад, когда все нормальные люди садятся ужинать. Только вот Чимин забывает, что и Чонгук, и Тэ, и даже он сам - не люди. - Поступай, как знаешь, - даёт добро Пак, вяло отмахиваясь. - Но Юнги говорит, что Новые все повально выскочки и выпендрежники. - Охотно верю, - Чимин честно не знает - это он чересчур мнительный, или Тэ беспросветно легковерный. Когда с момента их маленькой семейной перебранки проходит почти ещё полчаса, а Тэ успевает, увлёкшись постряпушками, приготовить ещё и салат, раздаётся деликатный стук в дверь. Тэ первым поднимается с дивана, но Чимин, не верящий своим ушам, почти на скорости света добирается до входа. В сердце его ещё живет надежда, что это соседка пришла одолжить миксер. - Помнишь, что я говорил про выскочек и выпендрежников? - петушится, держась за ручку и наконец открывая дверь; перед собой он не смотрит, оборачиваясь на Тэ. - Если там и вправду твой ненаглядный, то я в лицо ему это скажу! Он вздёргивает подбородок и наталкивается взглядом на парня в чёрном пумовском спортивном костюме: угольные кудряшки, похожие на результат химзавивки, три колечка в каждом ухе, иронично приподнятая бровь и легкое недовольство пополам со скукой, написанные на красивом лице. Чимин натягивает на собственную физиономию разочарованную мину. - Радушный, однако, приём, - с порога язвит Чонгук, никак не комментируя чиминову гримасу. - Ты, случаем, не бог неловких ситуаций? Забавное было бы совпадение. Пак открывает было рот, но захлопывает его в следующую же секунду и с достоинством ретируется на кухню. - Он самый, - весело подтверждает Тэ, тоже оказываясь у двери. - Вышел на пробежку вечерком, вспомнил о тебе и решил заглянуть, - Чонгук ведёт носом. - Пахнет чем-то жареным. Ждал меня, что ли? Тэ молча делает приглашающий жест, мол, заходи располагайся. Чонгук наступает на задники кроссовок, одновременно обводя взглядом чужую гостиную, плавно переходящую в кухню-студию. На одном из пары барных стульев с максимально холодным видом восседает Чимин. - Миленько, - резюмирует Чонгук. Тэ видит, что бог спорта снова в том же режиме заносчивого принца мира сего, что и тогда, у киоска с токпокки. Наблюдение вызывает неприятный звоночек в голове, но Тэ терпеливо его заглушает. Чонгук не надменный и чопорный, просто наверняка получает удовольствие от процесса раздраконивания других - черта подавляющего большинства Новых богов. Да, Чимин несколько прав в своих суждениях. - Присаживайся за стол - поедим, поболтаем, обсудим последние новости, - миролюбиво предлагает Тэ, стреляя предупреждающим взглядом в Чимина. Чонгук покорно приземляется на один из стульев и принимается умышленно громко тарабанить пальцами по деревянной поверхности стола. - Свинина? - осведомляется он, когда Тэ кладёт перед ним тарелку. - Сам готовил, - растягивает Тэ губы. - Приятно знать, но я её не ем. Слишком жирное мясо, а у меня диета. Улыбка Тэ меркнет всего на мгновение. Парень устанавливает с Чонгуком зрительный контакт - тёмные глаза напротив сверкают нахальством. Тэ нутром чует, что Чимин всеми божественными усилиями сдерживает себя от порыва выдать гостю что-то грубое, поэтому поспешно изображает сожаление. Хотя ему в самом деле хочется дать себе по лбу за недальновидность. - Обидно, но не страшно, у меня есть салат. Никаких лишних калорий, всё по стандартам бжу, пп и бла-бла в том же духе, - шустро добегает до холодильника и обратно. На лице Чонгука читается готовность выдать свеженькую гадость. Тэ не понимает, чем вызвано такое поведение, а также отношение к себе, но по-прежнему горит решимостью вывести этого позёра на чистую водицу, чтобы вздыхать по нему - как Чимин по Юнги - со спокойной душой и уверенностью в чужой добропорядочности. - Это тоже не могу - аллергия на огурцы, - не подводит Чонгук. Тэ неожиданно ярко улыбается и наклоняется чуть ближе к той стороне стола, за которой сидит Чонгук. - Я сын бога правды, зай, и очень не люблю, когда меня пытаются наколоть, - во взгляде Чонгука больше не чувствуется снисходительность. - Так что, уважаемый бог спорта, будьте добры отбросить все предрассудки и извольте откушать. Слышится одобрительное хмыканье Чимина. Чон Чонгук с заметно поубавившимся гонором накалывает на вилку кусочек огурца. Тэ справедливо считает, что это его первая победа.