Oh my gods

Окно открывается с характерным звуком. Тэ шустро запрыгивает на подоконник и переползает на крышу. Он присаживается, беззаботно свесив ноги вниз, и протягивает Чонгуку руку, чтобы тот не упал, но Чон держит равновесие с кошачьей грацией. Когда он устраивается рядом - только плечи слегка соприкасаются, никакого тесного контакта - и подтягивает к себе колени, Тэ не может удержаться и всматривается в чужое красивое лицо так, будто каждую деталь хочет отпечатать у себя на подкорке. Последние несколько дней стабильно светит солнце. Всем богам известна простая схема: если Ёнсон в хорошем расположении духа, следовательно, и у Мунбёль, её, по идее, диаметральной противоположности, - тоже. Холодный свет луны подсвечивает лицо Чонгука, являя все фактурности, острую линию челюсти, резкие скулы. Всё такое четко очерченное, словно парень - диковинная геометрическая фигура. Такое… лишний раз подчеркивающее серьезность своего обладателя. Иногда Тэ кажется, что у него получается Чонгука обнажить, слой за слоем, являя суть. Но для бога спорта, а не мистики, он слишком закрыт, непредсказуем. Загадка. Дурацкий, выматывающий все нервы ребус - давай, разгадай меня полностью. Вот Чонгук отпускает ехидные комментарии в сторону Чимина, с азартом рассказывает про человеческие компьютерные игры и отдаёт своё мороженое, едва купив (“постоянно забываю, что на диете”, и плечами каждый раз пожимает, как по сценарию). А вот ты уже имеешь дело с кем-то другим, очень похожим на Чонгука внешне - этот кто-то фыркает с периодичностью в две минуты, ведёт себя подчеркнуто безразлично и на нелепый флирт реагирует не смехом, а жалостливым взглядом. Тэ поднимает руку, отчего-то не решаясь коснуться - все эти острые углы ужасно хочется сгладить. - Почему ты такой? - спрашивает тихо, не позволяя рвущемуся наружу отчаянию прозвучать подобно грому. - Какой? - вопросом на вопрос. Чонгук смотрит вверх, на простирающееся у них над головами звездное полотно. Они отражаются в его глазах крошечными мерцающими точками, и Тэ вместо чужой щеки накрывает собственную грудь, потому что сердцу его, кажется, не терпится повидать мир. - Далёкий, - честно говорит Тэ. Тэ бесшабашный, но не дурак. Он видит, что Чонгук принимает все его признаки внимания и порой даже отвечает взаимным интересом, но потом при любом раскладе отталкивает. Тэ этого не понимает в упор. Для него всё предельно просто: нравится - получу, покорю, никого не стану слушать. У Чонгука, очевидно, есть свои мысли на этот счёт. - Звёзды такие красивые сегодня, - задумчиво произносит он, словно Тэ и не начинал никакого разговора. - А знаешь, кто ещё красивее? - Чонха, - Тэ не улыбается. Ему надоело быть богом радости. Не испытывает он никакого восторга уже. Равнодушие способно остудить даже горячность воплощения всего позитивного. - Не спорю, - Чонгук вздыхает. - Но ты тоже очень красивый. Тэ думает, что ему это послышалось, или его воспалённый мозг начал подкидывать ему слуховые иллюзии. - А? - Ты красивый, - невозмутимо повторяет Чонгук, и вид у него неподходяще хладнокровный. - Мне нравится твоё лицо. Ты мог бы стать первоклассной моделью, если бы был человеком. Тэ всегда был в курсе, что у него приятные черты лица - дядя Джин (редкостный нарцисс) любовь к себе ему с детства прививал. Знакомая божественная молодежь из Долины твердила ему при встречах, что у него большие добрые глаза, вызывающие доверие. Мама призывала ухаживать за мягкими здоровыми волосами и вообще следить за своим внешним видом. Тэ отрастил небольшой маллет, носит одну и ту же футболку по пять дней в неделю и перед зеркалом предпочитает не задерживаться. В отличие от Чимина, который, пусть и расхаживает по дому в несуразных шортах и часто пачкается, перед выходом в свет перебирает весь гардероб, напяливает на себя полный набор украшений и пыхтит над укладкой. Тэ иногда порывается сказать другу, что он и без всей этой мишуры конфетка, но Чимину правда нравится быть красивым. Нравится перебирать сережки, возиться с прической. А Тэ счастлив, когда счастлив Чимин. Так вот. Слышать о своей красоте для Тэ - не что-то сверх. Слышать это от Чонгука - неожиданно. - С-спасибо, - придвигается чуть ближе к Чонгуку. - Зачем ты это говоришь? - Почему я не могу сказать тебе, что ты красивый? - бровь Чонгука взлетает под самым отточенным углом, выражающим аристократичное недоумение. Ноль внимания, фунт презрения. - Потому что мне больно. Ты мне нравишься, я к тебе со всей душой, не скрываю своего влечения. А ты только и делаешь, что издеваешься надо мной. То, что я бог радости, не делает меня клоуном. Чонгук разворачивается к нему всем корпусом. На лице читается всё и одновременно ничего. Тэ смотрит ему прямо в две чёрные бездны глаз - с вызовом. И исполняющим огненный танец в клетке рёбер сердцем, потому что чужое горячее, рваное дыхание оседает на его подбородке и шее. Это похоже на прикосновение крыльев бабочки. - Я не издеваюсь над тобой, Тэхён. Тэ чувствует, как по коже электрической цепочкой проносятся мурашки. Тэхёном его называют только родители, потому что сам он предпочитает краткое игривое “Тэ”, но сейчас собственное полное имя, прозвучавшее из уст Чонгука - что буквально в пятнадцати сантиметрах от него, - заставляет поднявшуюся внутри волну тепла захлестнуть своим жаром. - Я держу себя на цепи, - продолжает Чонгук, и Тэ видит отражение своего белого от лунного света лица в его глазах. - Что ты, пёс, что ли - на цепи он себя держит, - бормочет Тэ. И зажмуривается, потому что Чонгук приближается, сокращая те несчастные пятнадцать сантиметров. Тэ впивается пальцами в черепицу под собой и замирает в сладком, мучительном ожидании - вот-вот, ну же, наконец. Пожалуйста. Обжигает дыханием, и Тэ думает, что он уже поцеловал его, но Чонгук лишь слегка мажет губами по щеке, скользя к скуле, и тут же отрывается. Топит предсказуемым восторгом, затем разочарованием и желанием получить больше. Тэ ловит лицо Чонгука, пытающегося отстраниться, в лодочку из ладоней и борется с искушением поцеловать его самому. По-настоящему. - Объясняйся. Живо. Чонгук не прячет взгляд. - Я не уверен в том, что нам это нужно, - толкается языком в щеку. - Все думают, мол, мы же боги, захотим - сойдёмся, наскучит - разойдёмся. Якобы у нас нет времени, которое можно потерять. Вот только чувства, что легче денег пустить на ветер, - есть. И я не хочу нам обоим морочить головы. - Но… - Я не готов, Тэ. И ты, хоть тебе и кажется, что это не так, тоже. Я не знаю, хочу ли этого. Давай не будем торопиться. Тэ зачарованно кивает. Его отшили, очень завуалированно отшили. Но - помните? - он хитрый, гиперсоциальный и упрямый в зюзю. Он не будет давить на Чонгука, но подтолкнёт. Тэ в своих чувствах уверен. Его тяга к Чонгуку не стала слабее от его слов. - Минутку внимания! - оба парня синхронно смотрят вниз, на землю, где стоящий под окнами Чимин, сложив руки рупором, вещает с практически осязаемым сарказмом в голосе. - Убедительная просьба двум летучим мышам-переросткам, что ведут беседы под луной - свалите с крыши! Чон Чонгук, у тебя своего дома нет? Хватит тут обживаться! Тэ, быстро внутрь, комары капец какие кровожадные!