Игра в жизнь

Танец подходил к концу, и музыка утихала, когда Снейп последний раз закружил Гермиону. Он видел ее счастливую улыбку, прикрытые от удовольствия глаза. Может, он и правда танцевал неплохо? Или обстановка так радовала ее? Профессор не знал. — План выполнен? — Гермиона засмеялась и смех ее, конечно же, слышали все. Она смеялась в его руках. Странные эмоции. И зачем она так радуется? Что было в этом танце необычного, если не считать прикованных взглядов? Да, конечно, Снейп позволил себе немного больше, эти движения, улыбки. Может, не стоило? Несмотря на все сомнения, план был выполнен даже очень хорошо, а чтобы убедиться в этом стоило обратить внимание на Рона, который быстро направлялся к выходу из зала, а за ним бежала Лаванда. Гарри сам принимал участие в танце с Джинни и не был раздражен. Скорее удивлен таким эмоциональным танцем подруги с… профессором? «А профессор ли он теперь для нее?» — эта мысль промелькнула далеко не только в голове Гарри. — Теперь, мисс Грейнджер, вы точно станете вороной, — Снейп уже вел девушку к их столу, — только белой. — Профессор, вы преувеличиваете, — улыбаясь, она часто дышала. — Как минимум мистер Уизли вам этого не простит. Гермионе не хотелось сейчас об этом думать, а тем более раскрывать взрослому человеку какие-то подростковые обиды. Она знала, что Рональд вспыльчив, но Гарри был благоразумен и не бросался в ярость из-за любых отрицательных эмоций. — Это не важно для меня, — с ухмылкой девушка соврала, делая глоток тыквенного сока. Мужчина посчитал неуместным заострять на этом внимание. Он только смотрел на нее и весьма строго. — Профессор? — Гермиона испугалась грозного взгляда. — Считаете, что план выполнен, мисс Грейнджер? Она не поняла и осторожно отставила стакан. После первого танца пары имели полную свободу действий. Можно было продолжить танцевать или сесть за столы и разговаривать. Девушка пристально смотрела на профессора, признавая себе, что боиться его непредсказуемости. Но тот вновь подавал ей руку. — Хотите я кое-что покажу вам? — он сделал вид, что не заметил ее испуг. — Что же это? — Гермиона протянула кисть. Как только пальцы соприкоснулись, они трансгрессировали. Все обволакивала кромешная тьма, пока Снейп не прошептал: «Люмос». Магия осветила небольшое помещение с маленьким диванчиком и кофейным столиком. — Садитесь, мисс Грейнджер, — профессор дотронулся рукой до мягкой обивки. Гермиона скромно устроилась на уголке. Взгляд привлекли темные шторы, скрывающие, вероятно, большое окно. Но она даже предположить не могла на сколько оно огромное. Взмахом руки Снейп резко распахнул ткань и перед ними открылся великолепный вид на заснеженный Хогвартс. Панорамное окно в одной из самых высоких башен замка принадлежало профессору зельеварения. Гермиона ахнула от восторга. Таких пейзажей ей еще не доводилось видеть. За окном вьюга кружила хлопья снега, погружаясь в сон, белоснежными холодными коврами укрылась природа. Но в комнате было тепло и уютно. Профессор тоже сел на диван. — Здесь я часто бываю. — Это потрясающе! — девушка подошла к окну, от высоты захватывало дух. Перед тем как перенести их сюда, Снейп долго думал, а нужно ли это вообще. Просто хотелось показать это. Ведь к чему прекрасный вид из окна, если некому о нем рассказать? — Решил, что вы, мисс Грейнджер, оцените. Гермиона обернулась и хотела поблагодарить профессора, но вздрогнула: он уже стоял за ее спиной и смотрел в холодную даль. — И все же вы боитесь меня. — Это не так, — она откровенно оправдывалась, страх правда присутствовал. Девушка испытывала тревогу, находясь рядом с ним, но в тоже время было в этой тревоге что-то теплое. Нет, она не врала ему, не оправдывалась! Понимание пришло только сейчас, она не боялась, а чувствовала нечто другое. Трудно было это разобрать. — Я могу лишь сказать вам то, что вы поймете позже, — Снейп потер переносицу, — меня не стоит бояться… С чего это он так разоткровенничался? Это уж точно было лишним. «Еще бы признался девчонке, что ты двойной агент!» — Северус разозлился на себя. Позволив себе идиотскую слабость, он вновь оступился. Теперь девчонка обсудит это со своими друзьями, и вся школа пустит новые самые разные слухи. Гермиона будто почувствовала, что сказанное было для профессора чем-то необычайно важным, и он жалел. Взгляд его показался до такой степени измученным. Нечто разъедало душу, тело и мысли. — Я не скажу никому. Снейп глубоко вздохнул. Она либо врет, либо понимает его. Второе — невозможно. Он поставил точку в своих рассуждениях, но нашел взглядом розу в густых волосах девушки. В его руках безжизненный бутон выглядел не так, как сейчас: красиво распустившись, нежно показывая все свои лепестки. «Цветы любят те, кто любит трупы…» — Вы любите цветы, мисс Грейнджер? — Не совсем, — она обернулась к профессору. — Мгновенная красота. Тот кивнул, хотя считал, что Гермиона скажет: «да», как любая девушка. Он осторожно снял раскрывшийся бутон и показал ей. — Но цветы, мисс Грейнджер, любят вас. Она улыбнулась ему. Не красивой розе, а именно ему. Снейп не ответил тем же, но прочел в ее глазах нечто… — Меня тоже можно не бояться, — Гермиона прикоснулась к лепесткам и заметила, как жилы на шее профессора напряглись. Конечно, эта фраза для него оказалась гораздо глубже, чем могла подумать девушка. Она просто повторила за ним, но была еще недостаточно взрослая, чтобы понять, что сейчас произошло между ними. Не любовь и даже не элементарная симпатия, но очень сложное чувство, которое смогло бы затмить все бессмысленные клятвы, слова, признания. Это было доверие. Гермиона доверилась его плану, его танцу, его руке. Снейп поверил, что она сохранит в тайне то «меня не стоит бояться», хотя для несмышленого человека четыре слова не несли никакого смысла, кроме физического, а девушка была умна. Профессор крепко сжал бутон, и Гермиона с жалостью взглянула на его руку — и без того мертвый цветок сейчас должен был превратиться в безобразный комок, но пальцы раскрылись… Розы не было. Она исчезла, а Снейп улыбался, наблюдая за девушкой. — Она не мертва, мисс Грейнджер, а лишь хорошо спрятана. Гермиона не понимала, но отчаянно прокручивала в голове эти слова снова и снова. Что-то екнуло в сердце. Что-то было не так: ее рука, мгновение назад прикасавшаяся к лепесткам, сейчас лежала в ладони Снейпа. Ни один из них не спешил разрывать связь. — Вы должны понять, что игра не окончена, а план только на первом этапе завершения, — он поцеловал кисть. Она молчала…

***

С тех пор многое случилось: от долгого обсуждения бала и обиды Рона до смерти Дамблдора, затем начались те самые страшные годы войны. После того случая в высокой башне, Гермиона больше никогда так не разговаривала с профессором Снейпом, а после новостей от Гарри, что тот предатель вовсе постаралась забыть случившееся. Но забыть самого Северуса у нее не выходило, как и ту магическую мертвую, но живую розу. Она становилась старше, но понимание не приходило. Что за загадку оставил профессор? Что он хотел от нее? Гермиона думала о нем слишком часто, чаще чем стоило бы, однако не оправдывала его, но и не обвиняла. Игра ее мыслей и правда затянулась. В следующий раз она увидела Снейпа в роли нового директора, сражающегося с Минервой МакГонагалл и решила для себя, что тот взгляд, которым он посмотрел на нее перед тем, как улететь черным облаком, уже никогда не забудет. Это была мольба. Северус говорил глазами и только для нее. Игра только начиналась…