Лунный свет в подземельях

***

Тридцать восемь и восемь. Злосчастные цифры жгли глаза, а в голове Гермионы пульсировал только один вопрос: как она могла не заметить, что Эйлин заболевает? Должно быть, виноваты были бессонные ночи, пачки документов, этот нелепый суд и… Северус Снейп собственной персоной, который, даже помогая, насмехается, язвит и всякий раз оставляет слишком большое количество пищи для размышлений, чем изо дня в день искусно выводит из себя и без того еле удерживающуюся в равновесии ведьму. Почему эта последняя чудо-разработка вдруг оказалась в его кармане и пришлась настолько к месту? И как понимать его замечание о «гриффиндорской гордости»? Все это в любую другую минуту не давало бы Гермионе покоя, но сейчас, в это самое мгновение, она не была склонна к стремлению разгадать этот ребус под названием «Гроза Подземелий». Вместо этого волшебница занялась бытовыми обязанностями: перестелила кровать для Элли, а затем нашла тряпку, свободное ведро, куда налила теплой воды, и принялась мыть пол. Конечно, Гермиона могла бы воспользоваться чистящими чарами, но ей было так тревожно, что уборка вручную показалось психологической потребностью. Малышка, поодаль свернувшись калачиком на кресле, молча наблюдала за действиями матери. Едва завершив «антибактериальную кампанию», та вновь уложила дочь в постель и попросила Винки принести куриный бульон для ее девочки. Пока шло приготовление супа, взволнованная Гермиона повторно измерила температуру больной. Когда термометр показал ровно тридцать восемь, молодая колдунья вздохнула с небольшим облегчением. – Мама, я не хочу есть... – пролепетала Элли и скривилась, глядя на протянутую матерью тарелку. – Солнышко, поешь немножко... – проговорила мама, освободившись от бульона, – чтобы у организма были силы бороться с микробами, ты же хочешь поправиться? Такой аргумент показался Эйлин достойным, поэтому она отважно кивнула, взяла себя в руки и принялась за еду. – Плофессол Снейп... он холоший, – неожиданно начала девочка, – плосто... плосто иногда длазнится и зачем-то делает вид, что плохой, – пожала плечами Элли, отправляя ложку супа в рот. На это замечание Гермиона тепло улыбнулась и уклончиво ответила: – Он просто сложный, доченька... – А почему? –  бровки малышки взлетели вверх, и в сочетании с осоловевшим взглядом ее вид вызывал умилительно-нежную жалость. Гермиона помедлила только мгновение (и то, потому что начала протирать пыль с поверхности шкафа). – Ох, Элли, – расплылась в улыбке она, – не каждый человек – простой и понятный... как папа, например, – на секунду губы Гермионы обратились в тонкую ниточку, но затем их обладательница быстро переключила внимание на интересующего Эйлин человека, стараясь не думать о том, какого драккла она вообще начала их сравнивать между собой, – профессор Снейп – из тех, кого трудно понять. – Как это, тлудно понять? – даже полусонная, дочь была очень заинтригована диалогом. – Знаешь, есть люди – открытые книги, у которых на лбу написано все, что они думают и чувствуют, – от мысли о Роне ее передернуло: не исключено, что он целый год спал с другой женщиной, а она этого не заметила, «не прочитала», и теперь по этому поводу (как бы ей, гордой, ни было трудно в этом признаться) чувствовала себя полной дурой, – а есть…пыльные фолианты под семью печатями. Они раскрываются не для всех… ни для кого. И поэтому хочется прочитать их еще больше… – последние слова Гермиона произнесла едва слышно, и те затерялись в воздухе. Задумчивая, она лишь через несколько рваных мгновений заметила, что Элли уже уснула. Убрав посуду, тряпки и поправив одеяло дочери, она вернулась на то же кресло у ее кровати. Внезапно, ей стало прохладно и… тоскливо, будто где-то рядом пролетел дементор. Колдунья утроилась в кресле удобнее, притянула к себе ноги, укрылась пледом, обхватила свои плечи и стала слушать их с дочерью дыхание, пообещав себе, что через пять минут все снова будет в порядке, она улыбнется и пойдет составлять отчеты.

***

Остаток дня прошел на удивление спокойно и не был похож на это суетливое утро. Свое слово Гермиона сдержала и, расположившись в комнате дочери, чтобы по возможности проверять ей температуру и быть рядом, провела достаточно времени за отчетностью. Хотя сегодня был только вторник, она обрадовалась тому, что к пятнице у нее уже все было готово. «Подумать только! Уже декабрь… шестое чис…» – посмотрев на календарь, она не поверила своим глазам: – «быть такого не может! День рождения Хагрида, как я могла забыть!» – сокрушалась молодая колдунья. Каждый год, учась в Хогвартсе, они с Гарри и Роном приходили в этот день к имениннику с угощениями и даже после школы обязательно писали письма (по крайней мере она!). На часах было полшестого, когда Гермиона всполошилась и стала бегать по комнатам, собираясь в гости к лесничему: натянула утепленные колготки, прямые темные джинсы и надела любимый светло-коричневый, ореховый джемпер. Кроме того, она уменьшила и положила в сумку большую подарочную коробку конфет. За дочь она не волновалось, ведь температура той, к счастью, понизилась до нормы, а сама Эйлин мирно спала. – Винки! – позвала волшебница полушепотом: нарушать уютную тишину совсем не хотелось. – Мисс Гермиона, Винки к вашим услугам! – тепло поздоровалась эльфийка, ожидая указаний. – Я могу тебя попросить понаблюдать за Элли? Мне нужно отлучиться ненадолго… – предчувствуя, что Винки может счесть предложение сомнительным после прошлого раза, она добавила: – Эйлин болеет и сейчас просто спит. Она слаба сейчас… и, я думаю, не попытается даже встать с постели, поэтому тебе должно быть с ней легко… – Конечно-конечно, Гермиона, Винки с радостью поможет! – кончики губ матери поднялись в полуулыбке, и она выдохнула с облегчением. Когда новоиспеченная путница была полностью готова и уже собиралась выходить, неожиданно раздался стук в дверь. Легко догадавшись, кто это может быть, она дернула ручку, поприветствовала зельевара и с первого взгляда поняла: у кого-то день точно не заладился. – Добрый вечер, профессор, – тем не менее, дружелюбно поздоровалась хозяйка покоев, покорно отходя в сторону, чтобы пропустить гостя, сразу же энергично направившегося в комнату Эйлин, – не спешите так! Элли спит… – усмехнулась она, видя, как озадаченный Северус поворачивается к ней, уперев руки в бока, – что-то случилось? – участливо поинтересовалась Гермиона, в недоумении от его молчания. – Только то, мисс Грейнджер, что мне сегодня целый день задают идиотские вопросы, – прошипел он, а затем, немного подумав и самую малость смягчившись, добавил: – первокурсники, драккл бы их побрал… – неожиданно для себя эти слова принесли ему остро необходимое облегчение, как будто часть его тревог стали более выносимыми, чем одно мгновение назад. Гермиона, в свою очередь, понимающе кивнула и выжидательно посмотрела на профессора, которому ничего не оставалось, кроме того как продолжить свое спонтанное откровение. – Со времен Лонгботтома я не видел таких олухов… они перепутали порошок рогов единорога с измельченными когтями грифона, – сокрушаясь, выплюнул Северус. – Выглядит так, будто сегодня у вас был действительно… трудный день, – тепло заметила волшебница, тщательно подбирая слова, ведь откровенничающий Снейп – явление далеко не изученное и, безусловно, самое что ни на есть непредсказуемое. – Они превратили мой кабинет в подобие разграбленной алхимической лаборатории двенадцатого века. С тем отличием, что средневековые алхимики хотя бы знали, что творят. Я не говорю уже о той буффонаде, которую устроили эти болваны… – Северус устало потер глаза и тяжело выдохнул, сбрасывая напряжение, накопившееся за день. – Похоже, вам нужно выпить чаю. Или, возможно, чего-то покрепче… – не дожидаясь его одобрения, Гермиона отправилась на кухню и заварила две чашки мелиссы, даже несмотря на то что спешила. – Да… – едва слышно тем временем сдался профессор, следуя за гостеприимной волшебницей, подходя к столу и мельком наблюдая за тем, как ее миниатюрные руки ловко и суетливо хлопочут на столе. – Я удивлена только тому, что даже несмотря на все это, из года в год вы продолжаете позволять ученикам экспериментировать, – уже наливая чай, изумилась хлопотунья. – Мисс Грейнджер, это называется «принудительное следование плану педагогической деятельности», а не то, что вы себе вообразили, – сухо произнес вечерний гость, в свою очередь удивляясь ее ребячливости. – Тогда, возможно, вам стоит рассказать об этом директору, вместо того чтобы героически спасать ситуацию в одиночку, – с легким смешком подметила Гермиона, уже сидя на стуле, сделала глоток чая, а затем взяла печенье. – Как вы занудны, – вздохнул Снейп и, найдя в руке опору для головы, искоса посмотрел в сторону дверного проема, вид из которого открывался на кресло, где покоился небрежно брошенный плащ Гермионы, а рядом, на полу, стояла объемная коричневая сумка, тогда брови Северуса поползли вверх, – куда-то собрались? – Да, я ненадолго. Надо поздравить Хагрида с днем рождения, – пожав плечами, объяснила колдунья и всем своим видом показала, что это сущий пустяк для нее. Но вдруг пауза между ними затянулась и в покоях неожиданно повисла тишина. Профессор медленно поставил чашку на стол и поднял прищуренный взгляд на Гермиону. – Замечательно... – растягивая слоги проговорил он, – Ваша дочь не единственный ребенок в этих комнатах, – пальцы его рук сомкнулись в замок, а сам зельевар откинулся на спинку стула. – Очень смешно! – справедливо вспыхнула давно уже переросшая детский возраст женщина и поспешила объяснить: – Эйлин останется с Винки, я уже договорилась. А я прекрасно доберусь… – Через Запретный лес? – перебил Северус, нахмурившись, и продолжил, – и еще… неужели вы забыли, мисс Грейнджер, что никто не должен вас видеть? Что-то изменилось с тех пор, как вы переехали в Хогвартс? – Во-первых, это не Запретный лес, а тропинка, прилегающая к нему, – начала по порядку перечислять Гермиона так, будто они были на уроке, и нужно было описать свойства настойки растопырника, – во-вторых, мне двадцать шесть, а не шестнадцать! – этот аргумент она выговорила особенно настойчиво, совершенно не думая о том, почему ей так важно доказать ему, что она уже взрослый и самостоятельный человек, – в-третьих, изменилось. Уже совсем скоро скрываться не будет смысла, потому что я начинаю работать в Хогвартсе… без этого опеку над Элли сейчас не выиграть, – закончила свое «выступление» молодая мать. У Северуса тоже сложилось впечатление о будто бы заученном ответе бывшей гриффиндорки, и настроение внезапно улучшилось, но не до такой степени, чтобы отправить ее в темное время суток пусть даже не в сам лес, но на эту «прилегающую к нему» тропинку в одиночестве. А последняя новость и вовсе стала потрясением для профессора, и он мрачно припомнил себе свое обещание уволиться в случае устройства Невыносимой Всезнайки преподавателем. – С каждой минутой, мисс Грейнджер, новостей от вас все больше, – нарочито отстраненно высказался Снейп и будто совсем без интереса задал наводящий вопрос: – и какую же кандидатуру предложила вам Минерва? – Я буду совмещать обязанности помощника профессора Защиты от Темных Искусств и профессора Трансфигурации, – отчеканила ведьма, составив опустошенные чашки на поднос и всем своим видом показывая, что ей пора идти. – Что ж… я вам не завидую. Работать с болваном Портером – то еще удовольствие, – сквозь зубы вынес вердикт профессор. – Вас послушать, все вокруг болваны и недоумки, – всплеснула руками Гермиона, выжидательно смотря на зельевара. – Если я говорю таким образом, значит так и есть, – тон Снейпа заметно похолодел и поскучнел, и добавил, видя поспешные сборы волшебницы: – напоминаю вам, что директор поручил мне следить за вашей с Эйлин безопасностью. Ночные прогулки никак не способствуют избавлению меня от лишних хлопот, – Северус посмотрел на Гермиону своими темными глазами-омутами, которые в этот миг выражали упорство и непримиримость. – Вам не о чем волноваться, у вас не будет никаких проблем, потому что я уже не ре… – снова пустилась в объяснения волшебница, застегивая плащ на все пуговицы, но была перебита неожиданно нетерпеливым профессором – что ни говори, а он сегодня был в ударе. – За все время обучения вы только и делали, что создавали неприятности, почему я должен поверить вам сейчас? – задал провокационный вопрос тот, прекрасно зная, что попадала она в переплет исключительно благодаря двум ее друзьям-кретинам. – Хорошо, и что же вы намерены сделать? Посадить меня под домашний арест? – саркастично усмехнулась Гермиона: никто в жизни не наказывал ее запиранием в доме. – Это ни к чему, есть другие меры предосторожности, – загадочно выразился профессор и, поднявшись, спросил: – собрались? Тогда идем. Оторопевшей Гермионе пришлось повесить сумку на плечо и молча последовать за зельеваром, смотря на которого создавалось впечатление, что он будто и не против был провести свой вечер именно так, а не иначе.

***

Едва они вышли на улицу, в лицо им подул морозный ветерок, и одетую в один тонкий плащ Гермиону ожидаемо пробрало до мозга костей. Глядя на поежившуюся ведьму по левую руку от себя, Северус невербально и без «дурацких взмахов волшебной палочкой» наложил согревающие чары на замерзшую. В следующее мгновение ей внезапно стало так хорошо и тепло, что она в недоумении остановилась, вынудив профессора обернуться и вопросительно изогнуть бровь. – Как вы это сделали? – с блестящими интересом и благодарностью глазами спросила волшебница. – Мисс Грейнджер, – неосознанно подходя к ней на полшага, зельевар обратил внимание на ее горящий взгляд в свете зажженных уличных факелов, – не думал, что вас может удивить невербальная магия без палочки. – Но «беспалочковая»* магия не изучается в школе… – по инициативе Гермионы их «прогулка» возобновилась, иначе они не смогли бы добраться к лесничему до ночи. – Неужели вы думаете, что вся магия укладывается в семь лет зубрежки? – насмешливо сыронизировал Северус, чем вызвал негодование колдуньи, и поспешил продолжить свою мысль, – к вашему сведению, ни легилименция, ни окклюменция, ни полеты без метлы не входят в программу школьных учебников. Глаза собеседницы широко распахнулись, и она взглянула на мастера зелий. Казалось, это особенное выражение ее мимики было припасено как раз для такого случая: появилась призрачная возможность реализовать ее самую большую страсть – обрести новые знания. Пока, заинтересованная, она подыскивала, какой же вопрос ей задать первым, Снейп, наблюдающий за этой сценой, усмехнулся. – Уже прикидываете, сколько всего можно еще узнать? – сиюминутно раскусил он ее только-только зарождающийся план. Он сразу понял: если существует вещь, с помощью которой можно манипулировать Ходячей Энциклопедией, то это, определенно, возможность чему-то научиться. – Если… – взгляд Гермионы стал по меньшей мере сумбурным, а по большей… странным, слегка затуманенным, и Северус еще ни разу не видел, чтобы Всезнайке было сложно подбирать слова, – если у вас будет время, не могли бы вы научить и меня?.. – Чему, мисс Грейнджер? Всему и сразу? – продолжал издеваться профессор, шаг за шагом сокращая расстояние между их причудливой компанией и местом назначения. – Невербальной магией я владею, так что… можно начать с «беспалочковой» магии… – затаив дыхание и заправив за ухо выбившуюся прядь, предложила колдунья и притихла. Дальше произошло удивительное: ей показалось, что Снейп засмеялся. После она не могла точно сказать, был это смех, треск древесины под ногами или что-то еще, но в то мгновение она была уверена: это был тихий, глухой смешок. Гермиона даже взглянула на сопровождающего, чтобы убедиться в реальности происходящего, ведь даже мысль о том, что зельевар может быть веселым, казалась абсурдной. – Я подумаю над вашим абсолютно не взаимовыгодным предложением, обещаю, – отвернувшись, он действительно улыбнулся, а его спутнице, не видящей этого, вполне хватило такта на то, чтобы не продолжать настаивать и заняться перебиранием положительных сторон этой сделки вслух. Что это было? Мудрость? Дипломатичность? Самообладание? В любом случае – то, чего ей до этого дня недоставало. Остаток пути они преодолели в довольно приятной, не отягощающей тишине. Когда домик лесничего уже показался на горизонте, Северус нарушил молчание первым, выразительно посмотрев на волшебницу. – Предупреждаю вас, мисс Грейнджер, я не собираюсь проводить в этом месте больше часа, – его тон из полушутливого вновь стал серьезным и не терпящим возражений, – к тому же, если вы помните, завтра будний день. Гермиона только коротко кивнула. Хотя она удивилась тому, что профессор собирался навестить Хагрида вместе с ней, но вида не подала: рассудительность, осторожность, такт… – что бы это ни было! – не покидали ее даже какое-то время спустя. – И еще… – напоследок решился озвучить заключительное замечание зельевар, изумляясь молчанию обычно многословной бывшей гриффиндорки, в то мгновение, когда она уже постучала, – если Хагрид попытается меня обнять, я превращу его в коврик для… – но не успел Снейп закончить предложение, как дверь с треском распахнулось: видимо, у хозяина были заняты руки, и он решил подсобить себе ногой. Мало будет сказать, что хозяин лачужки был удивлен. Нужно услышать шум ударившегося о пол жестяного подноса, его изумленный возглас и лай нового пса породы «бернский зенненхуд», которого взял горюющий над смертью Клыка Хагрид и назвал Ворсом, а еще увидеть рассыпанные по полу гигантские пирожки с малиной и недоуменное выражение лица именинника.