Лунный свет в подземельях

***

– Что, так и сказал? – перо Гермионы зависло в воздухе, и она исподлобья придирчиво посмотрела на возникшего перед ней домовика. Колдунья сидела за столом в уже привычном ворохе бумаг: повсюду конверты, исписанные листы, чернила, документы… – Да, миссис, мурлыкающие мандрагоры, – подтвердил немного смущенный эльф, переступая с ноги на ногу. – Ничего не понимаю… – скрестила руки на груди бывшая гриффиндорка и повторила, будто пробуя слова на вкус: – мурлыкающие мандрагоры… – а затем откинулась в кресле и принялась ломать голову: «В учебниках пишут, что мандрагоры – это оглушающие растения, способные в крайнем случае убить человека… да, я слышала, как они кричат… но чтобы мурлыкали?!» – А больше ничего не передал? Ни записки? Ни… объяснения? – поинтересовалась она. – Н-нет, миссис! Только флаконы отдал и про мандрагоры сказал… – нервничая, домовик потянул за кончик уха. – Но… но профессор Снейп очень строго смотрел, когда говорил. Как будто… как будто это секрет! Гермиона приподняла бровь, словно спрашивая: «Какой еще секрет?» – Вингрей, – она вдруг выпрямилась, – ты знаешь, где в оранжерее номер три растут эти… мурлыкающие мандрагоры? Эльф закивал так рьяно, что его уши захлопали: – О-о, конечно знаю! Они в дальнем углу, за шипящими кактусами! Профессор сам их сажал! – Сам сажал… – волшебница закусила губу и подумала: «Значит, не случайность. Он их что, специально вырастил?» Гермиона медленно провела пальцами по вискам, отгоняя накопившуюся усталость. Ее взгляд скользнул по извечной груде документов – повесткам, ходатайствам, черновикам возражений – и застыл на двух флаконах, принесенных эльфом. – Хорошо, – наконец послышался твердый голос, – приходи завтра вечером, покажешь мне дорогу. – Конечно, миссис, – раздался резкий хлопок, и ведьма погрузилась в кольцо молчания. «Мурлыкающие мандрагоры» – фраза крутилась в голове как заезженная пластинка и не давала покоя. В «Тысяче магических трав…» такого не было. И в «Фантастических тварях…» тоже. Гермиона потянулась к ближайшему фолианту, но рука замерла на полпути. Зачем? Если Снейп намеренно вырастил их… если послал именно за ними… Значит, ответ не в книгах.

***

Вечерние тени поглощали кабинет директора. Пламя камина подрагивало на витражных стеклах и отражалось в бокале хереса, который Минерва медленно вращала в пальцах. – Скажи мне, Северус… что с тобой происходит? – она пристально посмотрела на зельевара поверх очков и, не дождавшись ответа, продолжила: – ты мог бы просто проигнорировать, вместо того чтобы устраивать представление на глазах у всей школы, – в голосе МакГонагалл послышалась твердость. В глазах Снейпа мерцали холодные огни. Было ясно одно – разговор ему был не по душе. Через какое-то время ледяной голос все же прорезал тягучую тишину: – Если Министерству так не терпится кого-то осудить, – он скрестил руки на груди, – пусть начнут с проверки… – на секунду речь прервалась: зельевар выбирал, каким же словом назвать рыжего олуха на сей раз, но неожиданно решил употребить простое местоимение, – его расходов на огневиски за последний год. Гарантирую, цифры окажутся куда красноречивее статей мерзавки Скитер. – Это угроза? – Констатация факта, – поднял надменный взгляд Северус. – Три случая появления на службе в нетрезвом виде, пять квитанций из пабов на имя Кавендиш. И… – тонкие губы искривились, в глазах – не ярость, но трезвость хищника, – один весьма любопытный чек на пятьдесят галеонов, который был выписан в день подачи судебного иска. – Ты следил за ним, – утверждая, а не спрашивая, подозрительно сощурилась директриса. – Я читаю отчеты о расходе школьного запаса змеиной кожи, Минерва. Каждая унция учтена, – отчеканил он и продолжил: – Уизли оставляет за собой бумажный след, как улитка – слизь. – И что?.. – с невольной иронией в голосе поинтересовалась директриса, пригубив херес. – Как будто эта информация остановит процесс! – Нет, – презрительно сообщил он и серьезно пояснил: – но это заставит их задуматься, кому они вообще верят. Минерва выпрямилась и отодвинула бокал: – Гермиона в курсе? – Гермиона, – он произнес это имя с едва заметной паузой, – слишком занята, чтобы копаться в подобной макулатуре, – спустя мгновение, ухмыльнувшись, он прибавил: – соберись она этим заняться, я лично прописал бы ей курс проясняющих рассудок зелий. В ответ ее брови медленно поползли вверх, а губы сжались в тонкую ниточку – явный признак того, что она балансирует между неодобрением и едва сдерживаемым смехом. – «Проясняющих рассудок зелий», Северус? – намеренно повторив его слова, она слегка наклонила голову. – Как трогательно, что ты заботишься о ее… умственном здоровье. Повисла протяжная пауза. В камине с треском лопнул уголек. – Если уж и прописывать кому-то зелья, – Минерва невозмутимо поправила очки, – может, начнем с редакции «Пророка»? – Предложение заманчивое, – глаза Снейпа слегка сузились. – Но, увы, – пальцы резко поправили манжету, – случаи вопиющей глупости неподвластны даже моим зельям. Какое-то время они молчали, однако МакГонагалл вновь нарушила тишину вопросом: – Значит, будешь действовать в одиночку? – Я… всегда действую в одиночку, – выдохнул Северус, всем своим видом показывая, что разговор для него окончен. Он медленно развернулся, будто наблюдая за реакцией директора – есть ли какие-то новые вопросы? – и беспрепятственно покинул кабинет. Зельевар оставил за собой легкий шлейф горьковатых трав и ощущение, что этот разговор был далеко не последним. Минерва только вздохнула, посмотрела на ту часть стола, где рядом с ее бокалом лежала сложенная вчетверо квитанция из «Кабаньей головы»: «Оплачено К. Кавендиш» – и умиротворенно улыбнулась.

***

Дверь заскрежетала петлями, и Гермиона вздрогнула от этого звука. Перед ней стояла румяная и растрепанная Эйлин, которой, очевидно, полегчало после настойки, переданной зельеваром. В одной руке она держала потрепанную временем книгу о драконах – своеобразное напоминание о дяде Чарли, – а в другой – лист пергамента, с которого будто струился мягкий золотистый свет. Ведьма с недоумением подняла взгляд и выжидательно посмотрела на дочь в пижаме. – Мам, – серьезно начала маленькая волшебница и вручила рисунок матери, предварительно подойдя к дивану, где та сидела, – я налисовала, как мы будем жить… Рисунок пульсировал странновато-теплым сиянием в руках. На нем были изображены всего три фигуры: малышка, женщина с пышными волосами, а еще… расплывчатый темный силуэт с двумя черными глазами-точками. Кончики пальцев Гермионы покалывали, и она выразила удивление: – Элли, как ты… Но Эйлин уже тыкала в загадочную фигуру и нетерпеливо объясняла: – Это плофессол Снейп. В ответ молодая колдунья лишь замерла, но через некоторое время все же обронила: – А почему… почему ты не нарисовала папу? – вопросительно изогнула бровь мама. – Он… не поместился, – пожала плечами Элли, хотя на рисунке было вполне достаточно пространства. – Как это не поместился?.. – озадачилась Гермиона. – Ну-у… – Эйлин заерзала на диване, ее брови сдвинулись вместе, – он ушел. Вон там, – она показала на край листа, где едва-едва проступала малюсенькая оранжевая дверь. – Он вышел… в дверь? – уточнила ведьма. – Да, он сказал, что… устал, и ему стало скучно. А плофессол Снейп… – девчушка вдохнула больше воздуха и продолжила, – он хоть и стланный, но зато… зато никогда не скучает со мной! То зелья показывает, то цветочки колдует, то сказки лассказывает… – Сказки? – Гермиона удивленно вскинула взгляд на говорящую. – О чем? – Ну, лазные, – поправила волосы Эйлин, – из книжек и свои. Наплимел, пло Всезнайку, Выскочку и Тугодума – с филигранной точностью восстановила она основных героев сказки. Колдунья неожиданно и громко расхохоталась, узнав себя и друзей в этих карикатурных названиях. – А чем закончилась-то сказка? – отдышавшись, поинтересовалась мама. – Э-э… Тугодум стал молковкой, а Всезнайка… Всезнайка поселилась в замке, пло Выскочку – не помню, – задумчиво пробормотала дочь и поспешно прибавила: – только… только это не похоже на конец сказки. Может, она еще не закончилась? – философски заметила девочка. – Не знаю, солнышко. Это же сказка профессора, а не наша, – она подмигнула дочке, а та вдруг чихнула – и рисунок пришел в движение. Тени на пергаменте зашевелились, будто пойманные ветром, глаза нарисованного Снейпа мигнули, Гермиона положила руку на его плечо, а маленькая девочка посмотрела наверх, отвернулась от «зрителей» и обняла обоих волшебников. Оранжевая дверь хлопнула – все нарисованные персонажи повернулись посмотреть, что случилось, и замерли в таком положении. Наблюдавшая эту сцену семейка в недоумении гипнотизировала взглядом пергамент. – Мама… – первой отошла от ступора восхищенная дочка, – это что, я сделала? Гермиона, все еще сжимающая рисунок, медленно кивнула: – Да, Элли. Похоже, твоя магия… проснулась. В следующее мгновение картина, как бы подтверждая сказанное, вспыхнула золотистым светом и тут же погасла. Теперь в руках волшебницы был обыкновенный детский рисунок. Но в воздухе еще витал еле заметный запах полыни и чернил – точно такой же, как в гостиной Слизерина.

***

Темнота за окном была густой, как неразбавленное зелье ночного зрения. Снейп сидел за массивным темным столом из древесины неизвестного происхождения, пальцы медленно постукивали по пергаменту, испещренному мелким убористым почерком. Перед глазами был пергамент с гербом Министерства магии, официально уведомляющий: «Заседание комиссии по пересмотру учебных программ. Требуется предоставить отчет о соответствии стандартам...» Северус провел пальцем по золотой печати – чернила оставили на коже легкий золотистый след. Министерский блеск. Такой же фальшивый, как их обещания.  «Прилагаю отчет, соответствующий нынешним стандартам. Что касается исключенных глав учебника – они останутся в дополнительных материалах для особо одаренных…» – выводил он и думал о том, что «особо одаренных» учеников у него не было со времен… Да, со времен Грейнджер. Драккловой Грейнджер. На столе покоился и другой документ – письмо из того же Министерства. Очередное требование о предоставлении дополнительных свидетельств по делу Уизли-Грейнджер. «Идиоты. Все до одного», – шипение про себя служило утешением зельевару, хотя и слабым. Чернильная клякса расползлась по краю документа, словно подчеркнув презрение пишущего. Фитили растаявших свеч были уже на последнем издыхании, но не гасли – даром что магические. Перо трепетало в руках Северуса и подозрительно скрипело, будто норовя надломиться. Которое уже перо за ночь?.. «Настоящим подтверждаю, что миссис Грейнджер-Уизли...» – здесь он сделал едва заметную паузу, прежде чем зачеркнуть «Уизли» с такой силой, что бумага не выдержала – в следующее мгновение сквозь тонкий пергамент уже проглядывал кусочек стола. «К Мерлиновой матери!» – скомканный лист полетел в урну, и его место занял новый. «Младший помощник Министра Магии Гермиона Джин Грейнджер вступает в должность помощника профессоров Трансфиругации и ЗОТИ с девятнадцатого декабря, после увольнения с текущего места работы…» – надрываясь, выводило перо. «Младший помощник. Младший. Помощник», – внутренне заскрежетал Северус и размашисто подчеркнул должность в документе, оставив на пергаменте глубокий след, – «Величайший ум своего поколения. Живая энциклопедия. Ходячий кошмар для посредственностей… Да ее школьные работы цитируют в академических трудах! Неужели ‘младший помощник министра’ и ‘помощник профессора’ – это предел ее профессиональных амбиций?» – он швырнул обломки пера в камин, где они вспыхнули ядовито-зеленым пламенем, и выдохнул. С новым пером последовало сухое, но безупречно точное описание ее профессиональных и личностных качеств. Каждое предложение взвешивалось профессором, как ингредиент сложного зелья. А последняя приписка постскриптум и вовсе была убийственной: «P.S. Для полноты картины рекомендую запросить характеристику на Рональда Уизли у владельцев "Кабаньей головы". Их показания будут особенно... наглядны»  Чуть ниже виднелась подпись: «Проф. С. Снейп, по поручению Хогвартса» – он знал, что после этого они трижды подумают, прежде чем беспокоить его снова.  Он запечатал конверт сургучной печатью с гербом Хогвартса, а затем встал, потушил свечи и вышел в коридор. В подземельях послышался смех ребенка. Эйлин. Снейп не признается в этом даже самому себе, но именно этот звук впервые за вечер заставил его челюсти разжаться. Министерство получит ответ завтра. А сегодня... сегодня у него есть более важные дела. Например, нужно проверить, почему мурлыкающие мандрагоры вдруг перестали реагировать на стандартные стимуляторы... 

***

Почти полностью поправившаяся Эйлин – и сама Гермиона удивлялась этому сиюминутному выздоровлению – кружила по комнате в своем любимом платье с драконами, явно скучая: – Мама, а когда мы будем ужинать? Ведьма отложила перо – она как раз писала ответ на очередное письмо из Министерства – и вздохнула:  – Скоро, Элли. Но сначала… — мать замялась и поджала губы, размышляя, стоит ли брать малышку.  – Сначала что? Мы куда-то идем? – В оранжерею. Профессор Снейп… оставил нам кое-что интересное, – решение пришло само собой – помог один взгляд на оживившуюся в предвкушении дочку. – Плофессол Снейп?! – глаза Эйлин загорелись. – Он там будет?  – Нет, – Гермиона покачала головой, – но хотел показать что-то необычное… Эйлин тут же схватила свою игрушечную мантикору, подхватила курточку и устремилась к двери:  – Тогда пошли! Я хочу посмотлеть!.. – Одевайся потихоньку, не спеши. Сейчас я позову домовика, и он покажет нам дорогу… – волшебница поднялась, навела легкий порядок на столе и проговорила: – Вингрей… – тут же раздался хлопок.

***

Так, не имеющая способности оставлять загадки неразгаданными Гермиона вместе с дочерью стояла перед оранжереей № 3 и дрожала от вечерней сырости. Фонарь в ее руке отбрасывал неровные тени на стеклянные стены, за которыми шевелились довольно странные растения.  Теплый влажный воздух окутал их с дочерью, едва лишь они переступили порог. Эйлин тут же потянула маму за рукав и восхищенно воскликнула:  – Мам, смотли! Тут как в джунглях!  – они прошли немного вперед. – Там, миссис! За шипящими кактусами, – нервно теребя уши, Вингрей указал на дальний угол. Вскоре воздух наполнился необычным звуком – не пронзительным визгом, как у обычных мандрагор, а... низким, почти кошачьим мурлыканьем.  — Что за...  – Гермиона замерла. Перед ними в горшках на самом деле сидели мандрагоры, но не мохнатые и орущие, а гладкие, с серебристыми прожилками на листьях. И они действительно мурлыкали.  – Гибрид? – прошептала она, наклоняясь ближе.  Маленькие мандрагоры хлопали глазками и нежно вибрировали. Глаза ведьмы странновато заблестели от этого зрелища и звука. – Мам, ма-ам! – протянула обиженная Элли, – я же тоже хочу посмотлеть! Мать улыбнулась и нашла в другом углу оранжереи маленькую скамейку – в следующую секунду малышка уже восхищенно потянулась к ближайшему горшку, но Гермиона мягко остановила ее:  – Подожди, не трогай, я проверю… – мурлыкающие растения казались почти живыми – будто смеялись над ней.  Тут Вингрей испуганно дернул ее за рукав:  – Миссис! Профессор сказал, что если кто-то потрогает мандрагоры без перчаток...  – Что тогда?  – вопросительно изогнула бровь бывшая гриффиндорка. – Тогда они перестанут мурлыкать, – Гермиона резко отдернула руку.  – И что происходит вместо этого?  – поинтересовалась она. – Они... начинают петь, – невозмутимо ответил эльф. – Петь?!  – одновременно воскликнули мать с дочерью. – Да, миссис, мисс... И профессор Снейп говорит, что это очень плохая идея.  Гости оранжереи с умилением смотрели на пучеглазых крошек. Они то раскрывали темные глаза-пуговки, то в удовольствии их прикрывали. Эти создания были в два, а то и в три раза меньше обычных мандрагор, но создавали мощную звуковую волну: их было всего семь штучек, но издавали они мурлыканье на всю теплицу. Неожиданно для себя в одном из горшков Гермиона обнаружила клочок бумаги, который аккуратно извлекла и прочитала про себя: «Мисс Грейнджер, Если вы читаете это, значит, любопытство в очередной раз взяло верх. Поздравляю: вы обнаружили экспериментальный сорт мандрагоры, выведенный для подавления тревожных состояний. Они не требуют берушей, не оглушают – лишь успокаивают нервную систему. В отличие от людей, они не разочаровывают. Они – ответ на вопрос, который вы еще не научились задавать. P.S. Не пытайтесь выкопать их. Корни ядовиты для тех, кто не знает правильного зелья-антидота. С.С.» Она аккуратно положила записку в карман и сжала зубы: что это все значит? Что это за вопрос, который она «еще не научилась задавать»? – Что там? – полюбопытствовала Элли, наблюдавшая за мамой все это время. – Ох, ничего… профессор Снейп передает тебе «привет», – улыбнулась мама. Они еще долго сидели в оранжерее, слушая мурлыкающие растения, а где-то в тени, за дверью, темный силуэт на секунду незаметно задержался… и исчез.  После того как оранжерея опустела, в том же самом горшке из-под мандрагоры осталась уже другая записка: «Если вы хотите, чтобы я что-то поняла – скажите прямо. Не то, боюсь, ваши мандрагоры скоро исполнят серенаду для всего Хогвартса. Г. Г.».

***

Следующим утром на столе Гермионы чудным образом оказалась книга «Редкие гибриды мандрагор: теория и практика» с пометками на полях.  От удивления она сразу же присела на тот же стол и взяла в руки пособие, а затем открыла на той странице, где лежала закладка:

«Мурлыкающая мандрагора (Mandragora Murmurans)

Класс: XXX (требует осторожности)

Происхождение: искусственный гибрид (выведен в 2005 г.)

Отличительная черта – гладкие серебристые листья с синеватыми прожилками. Вместо традиционного смертоносного крика издает низкочастотные вибрации, напоминающие кошачье мурлыканье.  Уникальные свойства: 1. Успокаивающий эффект. Звуковые волны снижают тревожность, аромат листьев содержит легкий седативный компонент (без эффекта сонливости).  2. Ядовитые корни. При контакте с кожей вызывают временный паралич голосовых связок (12 часов). Антидот – отвар из лепестков лунного камня (см. рецепт на стр. 458).  3. "Поющие" споры. При вдыхании могут спровоцировать человека непроизвольно подпевать в течение 5 минут. Используются в лечении различных видов речевых афазий» Кроме того, ведьма не могла не обратить пристальное внимание на пометки, сделанные специально для нее чернилами алого цвета: «Грейнджер, если вы читаете это – корни ядовиты, но листья можно заваривать как чай. 2 минуты настаивания, не больше» Гермиона искренне улыбнулась. Она действительно обожает чай… «P.S. Не пытайтесь вывести гибрид с шипящими кактусами. Последствия… живописны» Рядом с этой надписью была карикатура – взорванная оранжерея. Колдунья бесшумно расхохоталась: рисунок оживал, и теплица взрывалась вновь и вновь, убеждая зрителей в нелепости такого скрещивания. Отдышавшись, Гермиона замерла.  «Он… просто хотел, чтобы мы успокоились?» – подумала она и перелистнула страницу, предварительно прошептав на всякий случай проявляющее заклинание Апарекиум – после чего не могла определить, было это самым лучшим или самым худшим решением последнего месяца. Среди страниц было то ли пропечатано, то ли прикреплено невидимой магией колдофото Гермионы и Эйлин в оранжерее, на котором они сидели в обнимку на скамейке и умиротворенно улыбались, раскачиваясь в такт мелодии. Под ним красовалась подпись:

«Для архива. На случай, если решите, что это был сон».