Лунный свет в подземельях

***

Гермиона осторожно постучала в массивную и потрепанную временем дубовую дверь хижины Хагрида, придерживая Эйлин за руку и прижимая к себе сверток с печеньем – традиционный гостинец для старого друга. Внутри раздался грохот и звук падающих кастрюль. – Входите! – прогремел из глубины жилища знакомый раскатистый голос, и дверь мгновенно распахнулась, впуская внутрь поток холодного декабрьского воздуха. Эйлин, не теряя ни секунды, рванула вперед, словно крошечная комета в ярко-красном шарфике. – Дядя Хаглид! – ее звонкий голосок наполнил дом, и она, не раздумывая, подбежала к полувеликану, который на ее фоне казался настоящей горой. Хагрид, весь перепачканный хвоей, с бородой, украшенной какими-то загадочными веточками, расхохотался, подхватил девочку и легко поднял ее на уровень своих сверкающих глаз. – Ну приветик, Элличка! – он бережно посадил ее на плечо, откуда она тут же принялась изучать его причудливую шляпу. – Что это вы так рано? – Мы за елкой! – объявила Эйлин, размахивая руками так, будто пыталась обнять весь мир. – Маленькой-маленькой! Чтоб в голшочке! – А-а-а! – лесничий многозначительно подмигнул, почесал бороду и задумался. – Ну что ж, сейчас что-нибудь подберем… Он скрылся в глубине хижины, откуда тут же донеслись звуки падающих ящиков, шелест веток и довольное бормотание. Через мгновение он вернулся, держа в руках… нечто, напоминающее скорее молодой дуб, чем рождественское деревце. – Вот! – гордо объявил он, водружая «малютку» посреди комнаты. – Карликовый сорт! Для себя припас! Гермиона медленно подняла взгляд от основания ствола к его верхушке, которая уже упиралась в потолок, слегка сгибаясь под тяжестью собственных ветвей. – Хагрид... – Прелесть, правда? – он нежно потрепал ствол, с которого посыпались шишки. – К Рождеству подрастет еще чуть-чуть! Элли, спрыгнув с его плеча, тут же обхватила ствол обеими руками и восторженно закричала: – Мама, смотри! Настоящий лес в доме! Гермиона закрыла глаза, собираясь с мыслями. Как объяснить полувеликану, что «маленькая» – это не «всего лишь в два раза выше человека»? – Хагрид, – начала она осторожно, – нам бы что-то... ну, совсем крошечное. Чтобы в уголок можно было поставить. – А-а-а! – лицо Хагрида озарилось пониманием. – Так бы сразу сказала! Он снова нырнул вглубь жилища, и на этот раз оттуда донеслись звуки, напоминавшие борьбу с чем-то живым и весьма несговорчивым. – Лови! – раздался его голос, и в следующую секунду нечто зеленое и шипящее вылетело в их сторону. Гермиона инстинктивно поймала... горшок, из которого торчала елка, явно недовольная таким обращением. – Она что, кусается?! – она аккуратно отстранилась, пока растение старалось ухватить ее за пальцы. – Карликовая колючая! – пояснял Хагрид, вытирая руки о фартук. – Только не гладьте против шерсти, а то характер у нее… э-э-э… боевой. Может цапнуть. Я хотел во дворе поставить, – почесал бороду Хагрид и улыбнулся, показывая, что этих елок он может нарубить в любую минуту – благо, под боком лес. Эйлин, не удержавшись, тут же сунула палец в горшок. – Ай! – но вместо испуга она засмеялась. – Щекотно! Она веселая! Гермиона вздохнула. – Хагрид, – взвыла колдунья. – Есть что-то… ну… менее зубастое? И, желательно, без амбиций вырасти до второго этажа? – О-о-о, – наконец до него дошло. – Ну тогда... Он задумался, затем порылся в карманах и извлек… крошечное искусственное деревце, которое тут же печально поникло в его ладони. – Это... – Гермиона растерялась. – Из «Маг-маркета». Для тех, кто… ну… слишком скучный, – вздохнул Хагрид. Эйлин склонила голову, разглядывая пластмассовые иголки: – Она... неживая? – Зато не кусается! – попытался подбодрить ее лесничий. Гермиона посмотрела на искусственную елку, потом на Хагрида, затем на погрустневшую Эйлин... – Знаешь что? Давай возьмем ту, что кусается. Хагрид прослезился от умиления. Елка, будто в знак согласия, тихо прищелкнула зубами. – Вот это по-нашему! – хлопнул в ладоши Хагрид. – Может, помочь вам… э-э… донести ее? – чета Грейнджер энергично закивала, и только тогда полувеликан заметил пакет с печеньем в руках колдуньи. – Ну, после чая, конечно! Да, девчонки?

***

Северус Снейп стоял перед рядами пузырьков с зельями, его бледные длинные пальцы с мертвенной хваткой сжимали флакон с подозрительно пульсирующей жидкостью цвета заиндевевшего дерева. Лаборатория была погружена в привычную полутьму, нарушаемую лишь мерцающим зеленым свечением котлов. – Тридцать семь граммов толченого корня мандрагоры… – прошипел он, точно отмеряя ядовито-желтый порошок серебряным ножом для зелий. – Или тридцать восемь, если я решу отравить кого-то сегодня... В этот самый момент с потолка посыпалась штукатурка, а за ней последовал знакомый громкий топот – слишком легкий для Хагрида, слишком хаотичный для преподавателя – и радостный визг, который мог принадлежать только одному существу в этом замке, – от него у Северуса непроизвольно дернулось веко. – Клянусь всеми самыми темными заклятиями... – его голос прозвучал опасным шепотом. – Если это снова дело рук Грейнджер... Он резко поставил флакон на стол и взмахнул палочкой: – Секретум Инспекцио!* Воздух перед ним сгустился в мерцающую сферу, внутри которой разворачивалось унизительное зрелище: Грейнджер-младшая оседлала елку как дикого гиппогрифа и уже надевала полосатый носок на кусачую лапку ели, Грейнджер-старшая в отчаянии пыталась удержать обезумевшее дерево, а Хагрид... Хагрид почему-то размахивал елочным шариком и кричал что-то об «удачной обрезке». Снейп закрыл глаза. – Мерлин, почему я не умер в Визжащей хижине… – и продолжил мыслительную цепочку уже не произнося вслух: «Я пережил Темного Лорда. Пережил двух Поттеров. Но это… это уже ни в какие рамки…» Где-то сверху раздался оглушительный треск, и с потолка посыпалась новая порция пыли. Снейп резко развернулся, его мантия взметнулась за ним, как крылья разгневанной летучей мыши. Он бросил последний взгляд на свое незаконченное зелье – оно теперь пузырилось зловещим оранжевым цветом, явно испорченное перерывом. «Прекрасно. Теперь вместо сыворотки получился кислотный раствор», - мелькнуло у него в голове, но более насущные проблемы требовали немедленного внимания. Он распахнул дверь лаборатории с такой силой, что старинные склянки на полках звякнули в унисон. – Хотя бы не взорвались, - прошипел он себе под нос, стремительно поднимаясь по ступеням. На первом же повороте его ждал сюрприз - несколько колючих еловых веток уже проросли сквозь каменную кладку. Одна из них дерзко зацепилась за его мантию. В его глазах вспыхнули опасные искры. – Диффиндо!** – взревел он, и ветки разлетелись в щепки. Но на месте срубленных мгновенно появились новые, еще более колючие. Из-под камней выползли тонкие корни, словно живые щупальца. По спине зельевара пробежал зловещий холодок. Он никогда не видел, чтобы растения настолько… агрессивно себя вели. Где-то за углом раздался оглушительный треск, за которым последовало: – Ула-а-а! Лети-и-им! – ликующий голос Эйлин. – Нет-нет-нет, держи ее крепче! – отчаянный крик Гермионы. – Хе-хе, ну и шустрая же она у тебя, Гермиона! – раскатистый смех Хагрида. Снейп ускорил шаг, сжимая палочку так, что костяшки пальцев побелели. «Я просто посмотрю, что там происходит. Всего лишь один взгляд. А потом... потом я найду способ стереть этот день из памяти всех участников. Начиная с себя». Когда он наконец достиг нужного места, перед ним открылась сюрреалистическая картина: гигантская ель размахивала макушкой и норовила укусить всех присутствующих, а кроме того – пускала корни. Ее ветви раскинулись по всему коридору, цепляясь за портреты и канделябры. Где-то посередине дерева, крепко обхватив ствол, сияла от восторга Эйлин. Гермиона висела на одной из нижних веток, отчаянно пытаясь дотянуться до дочери. Хагрид стоял рядом с расставленными руками, явно готовый ловить падающих. И самое ужасное – дерево… росло. Прямо на глазах. – Профессор! – первая заметила его Гермиона. На ее лице читалось странное сочетание паники и облегчения. – Мы можем объяснить... – Не утруждайтесь, – ледяным тоном прервал ее Снейп. – Мне отсюда хорошо видно. Он медленно поднял палочку, его черные глаза сверкнули. – Финита Инкантатем, – произнес он с убийственной мягкостью. Наступила мертвая тишина. Ель замерла. Затем... начала стремительно уменьшаться, сжимаясь до нормальных размеров. Ветви втягивались обратно в ствол, щели в стенах затягивались сами собой. Через пару мгновений перед ними стояла обычная, хоть и слегка помятая, рождественская елка, которая все же выглядела довольно устрашающе, когда зубастые ветки покачивались. – Фу, как неинтересно… – Эйлин, теперь сидевшая прямо на полу, надула губки. Гермиона тяжело дышала, все еще цепляясь за ветку, которая теперь находилась в полуметре от земли. – Ну, это было... э-э... неожиданно… – Хагрид почесал затылок. Снейп медленно опустил палочку. Его взгляд скользнул от елки к Гермионе, затем к Эйлин – и снова к елке. – Если это дерево, – произнес он с мертвенной вежливостью, – или другой ботанический кошмар, приблизится к моей лаборатории хотя бы на сто футов... Он сделал паузу, чтобы его следующие слова прозвучали особенно четко: –Я лично превращу его в дрова. А из вас, мисс Грейнджер, сделаю метлу. Понятно? Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился обратно к лестнице, его мантия драматично развевалась за ним. Но прежде чем исчезнуть из виду, он обернулся и добавил: – И уберите этот... носок. Только спустившись обратно в лабораторию, Снейп заметил, что в складках его мантии застряла маленькая шишка. Он поднял ее, разглядывая с неожиданным интересом. «Интересно... какие свойства сохраняются после такого аномального роста…» Где-то в глубине его черной, как смоль, души проснулся научный интерес. «Всего один эксперимент», - подумал он, осторожно кладя шишку на рабочий стол. Где-то вдалеке снова раздался смех Эйлин. Снейп вздохнул и потянулся за ножом для зелий. «Я определенно схожу с ума».

***

Четверг подкрался незаметно и окутал замок предрождественской суетой. Гермиона стояла перед зеркалом в своей спальне, нервно поправляя складки на темно-синем платье. Отражение выдавало ее: пальцы чуть дрожали, а в карих глазах читалось странное сочетание решимости и трепета. «Беспалочковая магия. С Северусом Снейпом. Наедине. Сегодня…» Она резко встряхнула головой, заставив пару непослушных локонов выбиться из идеально гладкой прически. – Это просто урок, – прошептала себе под нос, – совершенно профессиональный урок. – Мам, ты волнуешься? – Эйлин сидела на кровати, болтая ногами в ярко-желтых носках. Ее любопытный взгляд скользил по матери, словно пытаясь разгадать сложный ребус. – Нет, конечно нет, – поспешно ответила Гермиона, завязывая шнурок на ботинке с необычайной концентрацией, но тот упрямо выскальзывал из пальцев. – Ты завязала его тли лаза, – показала на пальцах Элли, – а вчела – всего один. – Потому что он все время развязывается, – покраснела мать и почувствовала, как тепло разливается по щекам. Эйлин склонила голову набок. – А почему ты выблала это платье? – она сделала выразительную паузу. – Ты же говолила, что оно для «особых случаев». – Это… просто удобное платье, – замерла пойманная на слове Гермиона. – А волосы? Ты их глад… гладила? – Пригладила, да, – поправила ее Гермиона, машинально проводя по выпрямленным волосам. – И это просто… гигиена. В комнате повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в камине из дверного проема. Эйлин задумчиво ковыряла пальчиком стеклянный глаз плюшевого гиппогрифа, но взгляд ее оставался проницательным. – А если я тоже хочу? – неожиданно спросила она. – На урок? – Гермиона резко обернулась. – Нет. – Девочка покачала головой, кудряшки запрыгали. – На особый случай. Гермиона закрыла глаза и медленно сосчитала до десяти. Где-то после семи она осознала, что губы сами растягиваются в улыбке. – Сегодня, – она присела перед дочерью на корточки и поправила ей воротничок домашней кофточки, – ты пойдешь знакомиться с мадам Помфри. Она обещала показать тебе, как ухаживать за мандр… за цветочками. – О-о! – Эйлин тут же забыла про платье и подпрыгнула на кровати. – Они кричат? – Иногда, – призналась мать, уже мысленно составляя список успокоительных зелий для школьной медсестры. За наколдованным окном пролетела стайка снегирей, рассыпая по воздуху искры зимнего солнца. Гермиона вздохнула, ловя отражение в зеркале – стройная фигура в элегантном платье, гладкие волосы, решимость в глазах. Только почему-то пальцы снова потянулись поправить и без того идеальный шов на манжете.

***

Снейп шагал по коридорам Хогвартса с лицом, выражавшим редкую смесь раздражения и мрачного удовлетворения. Его мантия развевалась за ним, как живое предупреждение для всех, кто осмелится заговорить первым – день изначально начался слишком благостно для его вкуса. Во-первых, проклятая ель – которую он лично обезвредил накануне – пустила корни. И маленькая елочка внезапно расцвела серебряными почками под его окном. Во-вторых, Дамблдор в портрете имел наглость просвистеть «Jingle Bells», когда он заходил по важному вопросу к директору. И, в-третьих, как только он зашел в кабинет… Раздался короткий стук в дверь. Затем еще один. И наконец с последним, третьим стуком она распахнулась. – Вы пришли, – констатировал Северус. Его голос прозвучал из глубины кабинета, где он едва успел разложить флаконы по полкам и присесть за стол. – Как договаривались, – губы волшебницы сжались в странноватую ниточку, совершенно не свойственную ей. – Минута в минуту, – он поставил дымящуюся чашку с чем-то гораздо темнее чая с неестественно четким стуком. – Как у вас, министерских, принято. – В Министерстве я бы уже получила штраф за опоздание на три секунды, – Гермиона прищурилась, шаг за шагом преодолевая расстояние между дверью и столом. – Вы же знаете… это в прошлом. Она остановилась ровно в таком количестве шагов, какое требовали соблюдать рамки приличия. Ее слишком гладкие волосы – зельевар сразу отметил – были собраны в строгий пучок, но пара упрямых прядей выбивалась у висков. Уголок его губ дернулся – почти что улыбка, если бы не ледяной блеск в глазах. – С вашей стороны было благородно уберечь Министерство от разрушения, мисс Грейнджер, – заметил Северус, очевидно намекая на ненапечатанный разнос от Скитер, которой, вне всяких сомнений, предложили что-то гораздо выгоднее или… масштабнее. – Что ж, начнем. Снейп взмахнул рукой, и на столе появился... живой, дышащий комок тьмы. – Ваша первая задача – удержать его. – Он откинулся в кресле, сложив длинные пальцы. – Без палочки. Без заклинаний. Только воля.

***

Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как что-то в воздухе натягивается, как струна. Совершенно профессиональный урок… Но почему тогда комок тьмы вдруг принял очертания очень знакомого силуэта в развевающейся мантии?.. Или ей только показалось? – Не закрывайте глаза, – строго прошипел Северус. Его голос прозвучал неожиданно близко – он встал прямо за ее спиной, не касаясь, но его присутствие ощущалось всей кожей. – Вы должны видеть объект воздействия. Тень перед ней дрогнула, и на мгновение Гермионе вновь показалось, что она различает... – Концентрируйтесь, мисс Грейнджер, – его дыхание обожгло ее шею, – а не фантазируйте. Она резко выдохнула и усилила напор. Тень вздыбилась, закрутилась вихрем – и вдруг... превратилась в идеальную копию ее собственного силуэта. – Любопытно, – Снейп медленно обошел ее кругом, его черные глаза сверкали холодным интересом. – Ваше подсознание куда послушнее сознания. Зельевар взмахнул рукой, и тень рассыпалась на тысячи мелких точек. Гермиона ощутила прилив гнева, взявшийся неизвестно откуда – но все же проявила удивительную сдержанность и ничего не сказала: тяга к знаниям перевешивала все на свете. Кабинет внезапно погрузился в абсолютную тишину. Снейп поднял ладонь – часы на стене замерли, стрелки застыли между цифрами. – В беспалочковой магии, – его голос звучал неестественно громко в этой тишине, – важна не сила, а промежутки. Он щелкнул пальцами. Раз – над столом появилась капля воды, застывшая в воздухе. Два – капля превратилась в идеальную сферу. Три – вода закипела, не нагреваясь. – Между одним ударом сердца и другим, – Северус приблизился на шаг, – есть момент, когда время принадлежит только вам. Он резко сжал кулак – сфера взорвалась на сотни микроскопических капель, застывших, как бриллиантовая пыль в лучах заката. – Ваша задача – поймать три таких мгновения и изменить состояние воды. Гермиона протянула руку, но он резко остановил ее: – Без прикосновений. Только внимание. Три капли, три состояния – лед, пар, вино, – его глаза вспыхнули странным блеском, а последние слова прозвучали почти как признание и вышли гораздо тише: – между ненавистью и терпимостью... между гневом и действием... есть миг, когда все еще можно изменить. Кабинет вновь погрузился в неестественную тишину – Снейп волшебным образом заглушил все внешние звуки. Даже треск камина исчез. Гермиона услышала, как ее собственное сердце бьется громче, чем обычно. Когда ведьма поймала первый промежуток, ей показалось, что мир замедлился. Капля дрогнула, покрылась инеем, но не замерзла полностью. – Слишком много мысли, – тут же раздался голос зельевара где-то позади. – Меньше логики. Больше инстинкта. Она попробовала снова – на этот раз не думала, а просто вспомнила, как однажды в детстве держала в руках снежинку, боясь, что она растает. Капля мгновенно превратилась в идеальный кристалл льда. – Интересно, – Снейп наблюдал за ней с тем же выражением, с каким изучал редкие ингредиенты зелий. – Вы заморозили не воду, а момент времени, мисс Грейнджер… – он сделал короткую паузу. – Теперь пар, – одобрительно кивнул профессор. Его палец коснулся ледяного узора, и он перераспределился в новую каплю воды. Волшебница ухватила следующий момент тишины и представила гнев, который кипел в ней, когда Снейп впервые назвал ее Невыносимой Всезнайкой на третьем курсе. Капля вздыбилась, но вместо пара распалась на составные части. – Гнев – это чересчур… грубо, – аккуратно заметил Северус. – А вам нужна точность. Тогда она изменила тактику: вспомнила тепло, которое разливается по телу, когда Эйлин обнимает ее перед сном. Возникший туман сложился в буквы: «Знаете, почему я выбрал именно эти три состояния?» Гермиона не дышала – пар обвил ее шею, как невидимые пальцы. Сквозь дымку она перевела взгляд на Северуса. Тот, казалось, был удивлен не меньше нее. Или очень хорошо играл удивление. Когда она уже собралась что-то сказать, перед ней возникла новая капля. В этот раз она ловко поймала паузу, но... заколебалась. Вино? Почему именно оно? – Сомнения разрушают магию, – прошипел Снейп. – Сосредоточьтесь! Она глубоко вдохнула и вдруг... представила его кабинет. Темноту. Бокал вина, который… не мог оказаться в его длинных пальцев, потому что он предпочел бы огневиски. – Почти, – хмыкнул Северус над самым ее ухом. – Но вы боитесь своих ассоциаций. Гермиона резко распахнула глаза и обернулась. Ожидаемо, она столкнулась нос к носу с профессором, но не спешила отпрянуть – она вспыхнула достаточно сильно, чтобы обращать внимание на расстояние между ними. – Какое отношение вино имеет к беспалочковой магии?! – вырвалось у нее, но в глазах были совершенно другие слова: «Что вы делаете?! Вы специально даете мне невыполнимые задания и, Мерлин, подходите слишком близко?» Здесь она осознала нарушение личных границ. Причем не только своих. Колдунья поспешила отойти на шаг, но не успела ровным счетом сделать и полшага – легким прикосновением к плечу она была развернута снова к предмету обучения. Расстояние между ними сократилось еще на несколько сантиметров – хотя казалось, что уже некуда. – Самое прямое, – усмехнулся зельевар ее недовольству. – Вы пытаетесь контролировать все разумом, но магия рождается… в противоположном ему месте, – обреченно вздохнул профессор. Ему, по всей видимости, тоже это не нравилось. Гермиона чувствовала, как ее собственное дыхание смешивается с его – ровным, нарочито спокойным и слегка… прерывистом. Она боялась сделать лишнее движение – и принялась вновь искусно следовать его инструкции. Капля заалела – но затем вновь порозовела, так и не приблизившись к видимому результату. На секунду волшебница прикрыла глаза и представила капли крови. Своей крови. Когда Беллатриса оставила на ее руке чуть заметный сейчас шрам. Грязнокровка. Два огонька вспыхнули в ее глазах, когда веки разомкнулись на этот раз. В следующую секунду капля превратилась в вино. Задание было выполнено, но зельевара это почему-то… не впечатлило. – Вы упускаете суть, – голос профессора прозвучал низко, почти как ворчание. Он обошел ее вокруг. – Вино – это не просто напиток. Это превращение, застывшее во времени. Он сделал едва заметное движение пальцами, и капля вдруг растянулась в тонкую алую нить, а затем обвила ее запястье, как браслет, и застыла, оставив на коже ощущение прикосновения чужих губ. Стойкое ощущение. – Это… – резко вздохнула Гермиона и подняла руку вверх. Почти как… на уроке в Хогвартсе. Десять лет назад. – Честно, – закончил он за нее и четко развел руками. Внезапно капля взорвалась на сотни микроскопических брызг, слезами оседая на ее ресницах, кровью – на его мантии, невысказанным словом – на пергаментах, которые покоились на столе. – Урок окончен, – Снейп резко отступил, но было поздно – магия обрела достаточную силу, что на секунду перестать подчиняться волшебнику, сотворившему ее. На столе рядом с ними остался след – идеальный отпечаток бокала, которого там никогда не стояло. И две пары пальцев, почти соприкоснувшихся у самого края.