Again

Подняв тяжелые веки, рассредоточенный взгляд Джейн устремился в потолок, с которого свисала потухшая лампочка. Глядя на неё, художнице всегда вспоминалась история о том, как ее брат, вернувшись глубокой ночью с репетиции, задел чехлом с гитарой старый плафон. Первые пару лет при взгляде на одинокую лампочку Трент упоминал, что как-нибудь на выходных обязательно заедет в строительный магазин за плафоном. Потом это фраза заменилась лишь печальным взглядом, полным разочарованием. Смысла обманывать себя не было, оставалась только суровая реальность, в которой иногда нужно менять потухшую лампочку. Будучи подростком, Джейн хоть и жалела брата, но могла едко подшутить над ним. Сейчас жалость сменилась на понимание. Сделав этот образ оболтуса-брата таким комичным в своей голове, она была уверенна в том, что никогда не станет такой. Но даже сейчас описывать своё плохое состояние образом близкого человека ей казалось отвратным. Именно он был её семьёй, и его внимание она ощущала. До появления Дарьи только он заглядывал к сестре, чтобы глянуть картины, выслушать очередную историю об ужасах точных наук, жалобы на глупых одноклассников, а иногда просто послушать вместе какую-нибудь пластинку, откопанную на чердаке. И вряд ли он делал это просто потому, что истории из средней школы дико интересные, а винил нельзя слушать одному. Нет, Трент — не оболтус, не анти-герой и не состояние, к которому можно скатиться. Возможно, в плане самореализации он гений, боящийся сделать лишний шаг и выйти из комфортного андеграунда. Возможно, это не страх, и он хочет именно такой жизни. А возможно, Джейн попусту тратила время, анализируя человека, который даже не подозревает об этом, просто из-за разбитого плафона.      Снизу она услышала голоса. Сложно было понять происходящее в сонном состоянии, но что-то определенно было не так. — Что за херня, — прохрипела Лейн, — Трент, ты слышишь? — А? О чём ты? — сонный музыкант потёр глаза. — Думаешь, нас грабят? Немного помедлив, Трент услышал шаги на лестнице. За многие годы он научился быстро реагировать на них. — Черт, это мама, — сон быстро покинул его. — Но что она здесь… А, точно. Мы идиоты. — Стой, какого… Как ты это понял? — художница занервничала. — Мы забыли, точно. Что теперь делать?     В это время раздался стук в дверь, а через пять секунд дверь открылась. Аманда тоже научилась этому за подростковые годы Трента.      Зайдя в комнату, она потупила взгляд на засуетившихся в полумраке детей. — Оу, наверное, мы с папой забыли передать, что приезжаем, неловко получилось, — Аманда стала переминать пальцы, — спускайтесь вниз, как будете готовы. — Хорошо, мам, мы скоро, — потянулся Трент. Джейн же могла лишь стыдливо улыбаться краешком губ. Всё её тело было почему-то скованным, а шея с ключицей содрагались в спазме. У нее никогда не было страха перед родителями, но и такой близости, чтобы свободно появиться перед ними в таком разбитом, неудачном, безработном виде, тоже не было. Художницу не волновало мнение всего мира, но всегда было важно, что скажут мама с папой. И Дарья. Конечно. Появившись когда-то в её жизни, она навсегда заняла отдельную нишу в сознании Джейн.      Выйдя в коридор, медленными шагами Аманда направилась в сторону лестницы. На секунду она зависла. Ее мучало то, на сколько тяжело ей давалась близость с детьми. Она хотела быть их другом, защитником, хотела помочь со всеми их проблемами и страхами, хотела, чтобы они смогли увидеть то, что она не безразлична и холодна. Но ей было страшно стать надоедливой и вездесущей, душить их своим контролем и опекой. Она не сломала крылья бабочек в кулаке, но не предусмотрела, что оказавшись так рано на воле, их сломал мир. Не поздно ли попытаться сейчас? Примут ли они это? Развернувшись на каблуках, Аманда просунулась обратно в дверной проём. — Мы скучали по вам, — коротко добавила она. — Маам, мы тоже, — хором протянули брат с сестрой, при этом первый приобнял за плечо вторую.

***

      В это время Винсент исследовал кухонные шкафчики гадая, что он найдёт раньше: кофе или вино? Здесь не было какого-то порядка или системы, всё находилось на каком-то интуитивном уровне. Открыв очередную дверцу, за которой подразумевалось, что будут храниться тарелки, он обнаружил спички, сувенирную кружку и кучу всякой дребедени, но главное — пыльную бутылку. «Всё-таки вино. Красное, сухое, неплохо», — на его лице появилась довольная ухмылка, сменившаяся разочарованием от того, что всего через несколько часов ему за руль. На столешницу легла рука с тонкими, морщинистыми пальцами, усеянными различными кольцами. Владелица руки положила подбородок на плечо мужа. — Ты нашёл, чем смочить горло, — она взяла бутылку из его рук, — молодец. — Да, только мне придется довольствоваться кофе или чем-то, что я смогу найти. — А может, поедем вечером? — Аманда уперла бутылку в поверхность стола. Пробка послушно выскользнула под женскими пальцами. — С чего бы? — Ну, передохнем, сменим вещи, заедем за едой, — она подняла свои прозрачные синие глаза, — а ещё мы, бы могли уломать детей поехать с нами. — Ох, зачем тебе это? — он понимал зачем, но предвидя очевидные трудности, его удивляло, как она может этого не видеть. — Почему ты заранее готов к тому, что всё будет плохо? Как это глупо, мы сами себе мешаем, — она достала бокалы и наполнила содержимым бутылки, — Джейн может поехать туда на пленэры, Трент… Трент найдёт, чем заняться, так в чем проблема? — Джейн ведь давно не пишет пейзажи. Холодный синий взгляд сверлил его. Совсем как у дочери. — Ладно, давай. Почему бы и нет.

***

Откинув плед, Джейн сидела на краю кровати. — Чего закисла? — прохрипел голос брата. Худощавые волосатые руки приобняли ее сзади, — раз в сто лет порадуем стариков. — И чем же? Мне фокусы может им показать? Или как я фисташки научилась щелкать? — Про подружку свою расскажи, они удивятся, — смешок быстро сменился кашлем. Трент предусмотрительно вышел из комнаты, потому что в ту же секунду в него полетела первая попавшаяся книга.— Промахнулась! — Иди к черту!

***

Та самая подружка тем временем коротала бессонную ночь за прочтением очередного русского романа. Подобно маленькому зверьку, эмоции накрыли её, но она не знала, куда их выплеснуть, поэтому стучала пальцами по любой поверхности и дергала коленом. Раздался звонок. Джейн. Она увидела сразу, но подождала пару секунд. Зачем? Так надо. — Да? — Дарья, не спишь? — Джейн сидела в беседке с бокалом вина. Разговаривать при родных ей почему-то неловко, да и эта беседка будто бы поддерживала ее каждый раз. — Нет, говорю во сне. В чем дело? — Как смотришь на то, чтобы отправиться со мной и моими родителями в спонтанную поездку? — Это что, шутка какая-то? — Да брось, Дарья, где твоя рискованность и энтузиазм? Не такой я тебя помню. — Это был мой клон Дарлин. — Все время вас путаю. — Так где это? — Не знаю, там цветут желтые маки. — Канзас? Ты серьёзно зовёшь меня в Канзас? — Ты что-то имеешь против Канзаса? Что за стереотипы, Элли? — Когда это? — Сегодня вечером. Дарья тяжело вздохнула. Стоит ли? Что ж, времени у нее вагон, а в жизни для большей комедийности нужны неожиданные ситуации. Так что да, Канзас. — Я еду.