Цвет бедра испуганной нимфы

      Кинг чувствует что-то особенное в том, что сидит напротив Рама в открытой уличной забегаловке, куда его привёл сам Рам. Он слышит стук посуды, шкворчание масла, разговоры, кожей чувствует, как лениво движется слегка остывший после дневной жары воздух.       Интересно, как часто Рам здесь бывает? Что ему нравится в этом месте? Оно выглядит слишком шумным и хаотичным для такого молчаливого человека, но может, именно это Рама и привлекает – Кинг не уверен. С ним в принципе сложно быть в чём-то уверенным, и это неуловимо волнует кровь.        В некоторые дни Кинг чувствует себя человеком, прикармливающим бродячую кошку, день за днём получающим чуть больше доверия. Рам всё ещё с ним не разговаривает, только печатает иногда что-то на телефоне, но даже это уже – большой шаг вперёд. Иногда, конечно, Кингу кажется, будто он даже свои растения понимает лучше, чем мысли, бродящие в этой загадочной голове.Но он терпелив и рассчитывает со временем незаметно пустить корни в жизни Рама, потому что ему страшно хочется не просто в неё ворваться – это он уже сделал – но и остаться в ней подольше. Он давно не был так сильно в ком-то заинтересован, и, честно говоря, ему наплевать, даже если его интерес написан поперёк лба на всеобщее обозрение.       Кингу страшно нравятся необычные люди, это правда. Они притягивают его внимание, как магнит, и словно требуют разгадки. И Рам пока выглядит самой большой энигмой, и, честно говоря, местами Кинга пугает то, насколько ему хочется его тормошить и пытаться вызывать реакцию. Провоцировать, нагло флиртовать, искать ту сторону, с которой получится зайти, хотя он уже понял, что Рам раз за разом позволяет ему сделать шаг ближе только когда Кинг выдыхается от своих бесконечных попыток и притихает. Возможно, Рама происходящее тоже забавляет, просто по-своему.       Кингу бы этого очень хотелось.       Сейчас Рам молча и сосредоточенно ест, сидя напротив, и Кингу одновременно хочется много говорить и вместе с тем ему хочется приостановить мгновение и просто побыть вот так. И никуда не бежать, потому что есть в этом что-то успокаивающее. Его редко вот так разрывает от противоречивых импульсов, дергающих его одновременно и в хаос, и в покой.       Но желание получить отклик, конечно, перевешивает.       - Эй, Льдышка, - окликает он его и подкладывает ему имбирь в тарелку.       Это, конечно, на грани фола. Дальше уже только спрашивать «А вашей маме зять не нужен?» или «А что такая красавица делает здесь одна?». Возможно, в один день он отчается настолько, что пустит в ход и эти фразы – если они заставят Рама задержать на нём свой взгляд и выдать какую-то эмоцию.       Рам отвечает ему сообщением, и Кингу во фразе про то, что он съест имбирь, раз он от него, пиздец как хочется увидеть своеобразное признание того факта, что они друг другу всё-таки не случайные знакомые. От этого становится непозволительно горячо, как будто он откусил от свежего имбирного корня сам, и теперь тот остро жжётся внутри.       Ещё он гадает, почему Рам так и не сказал ему ни слова за всё время знакомства. Другие упоминали, что слышали, как тот разговаривает с друзьями или коротко отвечает старшим, но с Кингом он упорно молчит.       Может, это какая-то игра. Может - Кинг на секундочку позволяет себе увлечься этой мыслью и против воли чувствует, как пытается улыбнуться – он для Рама и правда в чём-то особенный.       В конце концов, через сообщения же он с ним разговаривает. Кинг ни за что в этом не признается и так и продолжит делать вид, что его эта привычка раздражает, но глубоко в душе он находит это очаровательным.        Кинг думает обо всех этих мелких деталях, которые с каждым днём связывают их всё крепче, и внутри у него разливается сытое довольство. Это удивительно, но такой молчаливый человек совершенно ему не надоедает, и Кингу кажется, что он различает в нём глубину и покой, которых, быть может, ему немного не хватало в жизни.        И ещё Рам выглядит как человек, которого ему хочется поцеловать. С каждым днём всё отчаяннее.       Он опускает взгляд в тарелку, чтобы не смотреть слишком долго, и ворошит палочками рис, гадая, врезал ли бы ему Рам за такое, или начал бы его избегать. Вряд ли бы наорал, скорее, заблокировал бы в соцсетях и начал молча проходить мимо.        Но поцеловать хочется всё равно.       Он вздыхает и перехватывает палочки, потому что ему что-то щекотно упирается в ладонь, но ощущение дискомфорта не проходит. Палочки здесь одноразовые, из самого простого дерева, так что, может, неровно обточенный бок царапает кожу. Он разжимает руку и первое мгновение даже не может понять, что именно видит.       Из светлого, волокнистого дерева палочки торчит крохотная розоватая почка цветка, которой совершенно точно не было, когда он их брал в руки.       Одна из деревянных палочек для еды дала цветонос у него в руке, пока он ел.       Почему-то ему в этот момент становится очень страшно. Ему отчего-то кажется, что этого никто не должен видеть, как будто это странное происшествие вменяет ему что-то в вину.       У него всегда было неуловимое ощущение, что с ним что-то не так, но он никогда не мог поймать эту мысль и удержать достаточно долго, чтобы понять, что же именно не так. Сейчас ему не становится яснее, но он отчётливо чувствует, будто ему надо что-то спрятать, будто надо спрятать всего себя.       Он бросает тревожный взгляд на Рама, но тот, кажется, ничего не заметил. Кинг крепче сжимает палочки в руке, чувствуя, как в груди тревожно колотится сердце, и под его ладонью почка сминается, раздавленная, и размазывается.       Он натянуто улыбается Раму, и тот только приподнимает брови в немом вопросе.       «Тебе пора?» - пишет он.       Кинг кивает, чувствуя невероятное облегчение, потому что всё внутри него сейчас требует, чтобы он вернулся в родительский дом и забился в свою небольшую беседку, спрятанную в центре сада. Как будто только там он сможет выдохнуть и подумать. Руки у него липкие от непонятного страха, и ладонь чешется всё сильнее.       Они собираются уходить, и Кинг незаметно убирает палочки в сумку, пока Рам отворачивается, чтобы жестом подозвать хозяйку забегаловки. Он успевает заметить, что из бока деревяшки пробилось несколько небольших шипов там, где он её только что сжимал; на ладони у него виднеется несколько злых красных ссадинок.       Больше ничего ужасного за вечер не происходит, но когда Рам протягивает ему бутылку с соком, Кинг на мгновение даже выпадает из прострации и чувствует, что сейчас произошло что-то очень важное. Настолько важное, что снова становится горячо в груди, и лицо у Рама в это мгновение такое беззащитное и выжидающее, будто он сделал что-то для себя невероятное, а Кинг этого даже не понимает.       Он и правда не очень понимает, но улыбается ему в ответ так, будто ему сейчас отдали в руки целый мир. Тяжелая прохлада стеклянной бутылки в руке успокаивает ранки на ладони, и у него хватает сил нормально попрощаться и даже позволить себе пару шуток.       Когда он обессилено падает на сиденье полупустого автобуса и раскрывает сумку, то в нос ему ударяет тонкий сладкий аромат.На дне, завалившимися между тетрадями он находит палочки, покрывшиеся мелкими цветами, и почему-то он уверен, что проблема совсем не в несчастных палочках, а в нём.       Он не знает, что с ним происходит, а главное, не знает, кого об этом спрашивать.