Глава 5. День переезда
17 июня 2020 г., 21:22
Дом детства Гермионы был тем местом, куда она вернулась, когда битва закончилась, и вновь после того, как покинула Редленд. Однако пребывание там было болезненным, особенно потому, что казалось все менее вероятным, что ее родители присоединятся к ней в ближайшее время. До сих пор она получила ответ только от шести экспертов, с которыми связывалась, и все они говорили одно и то же. Что они очень сожалеют, но думают, что не смогут чем-то помочь. Ведь чем дольше на человеке оставалось заклинание забвения, тем труднее было его снять. Кроме того, поскольку талантливая ведьма удалила не просто одно конкретное событие, а целую жизнь воспоминаний о себе и об их общих отношениях, заклинание было намного глубже и намного сложнее.
Один целитель вызвался посмотреть на ее родителей, и она разрешила ему это сделать, но вскоре он написал ей, что придерживается своего первоначального прогноза и что ему тоже не удалось снять заклинание.
Так что теперь ей оставалось решить, что делать с домом и всем его содержимым. Когда ее родители переехали, они почти ничего не взяли с собой, кроме одежды и нескольких памятных вещей. Гермиона не могла позволить им взять фотографии, на которых была запечатлена она сама, поэтому она наложила отводящее заклинание на все в доме, что намекало бы на ее существование. В результате ее родители взяли только те вещи, которые касались их двоих и их семейной жизни, и она внушила им, что они вызвали риэлтора, чтобы разобраться с продажей дома.
Вернувшись из Австралии, она встретилась с Кингсли, чтобы сообщить ему, как все прошло. Он был очень добр и отзывчив, и предложил несколько советов, как она могла бы действовать дальше. Она решила выбрать один из его вариантов — тот, где она пока оставит дом, и позволит себе не беспокоиться о его продаже или переезде, пока не закончит восьмой год обучения.
Она наложит на двор заклинание заброшенности, чтобы соседи не удивлялись, почему никто не стрижет траву. Она также разбросит отводящие заклинания по всему периметру участка, чтобы прохожие не обращали внимания на причудливый двухэтажный дом, который казался пустым. Ей нужно было собрать кое-что из своих вещей, потому что она не собиралась проводить каникулы здесь, в одиночестве.
Вместо этого она решила воспользоваться предложением Гарри переехать на этот год в одну из многочисленных свободных комнат на площади Гриммо, хотя он и настаивал, что она может оставаться там столько, сколько захочет.
Именно по этой причине она ожидала сегодня вечером своего лучшего друга-брюнета. Он обещал помочь ей со всеми заклинаниями, а также с перемещением ее вещей. К счастью, они могли просто взять все через каминную сеть, так что задача могла быть не столь трудна.
Гермиона только что приготовила себе чашку кофе и сидела за кухонным столом, когда услышала, как ожил камин в гостиной. Она обернулась и увидела, что Гарри выходит из зеленого пламени, и бросилась ему навстречу с сияющей улыбкой.
— Гарри, большое спасибо, что пришел мне помочь, — начала она, но он оборвал ее.
— Не проблема. Эй, я надеюсь, что с тобой все в порядке, и я привел подкрепление.
Прежде чем она успела усомниться в его словах, пламя снова вспыхнуло, и из камина вышел Драко Малфой. Он огляделся на долю секунды, прежде чем взглянуть на нее, и замер.
— Грейнджер, — кивнул он, засовывая руки в карманы и стараясь не таращиться на странные предметы в ее доме. Он никогда раньше не бывал в маггловском доме и понял, что ему стало крайне любопытно.
Но дискомфорт от ее присутствия взял верх, и вместо этого Драко уставился в пол. Она так и не ответила на его письмо, и не то чтобы он действительно ожидал этого, но он предполагал, что гриффиндорская принцесса ухватилась бы за возможность высказаться о его внезапной свободе. Или, возможно, призвать его вернуть долг, подписавшись на освобождение всех домашних эльфов в Британии, или финансируя строительство какого-нибудь приюта для гиппогрифов или мантикор. Он никогда не спрашивал Гарри, говорила ли она что-нибудь о его письме; его гордость не позволяла ему показать, что это имеет значение. И вот теперь он здесь, определенно начав сомневаться в своем решении прийти, видя, как она продолжает смотреть на него, не говоря ни слова.
Гарри нарушил неловкое молчание:
— Так, значит, Малфой поможет перенести все твои вещи. Я получил разрешение на то, чтобы он сегодня перемещался между твоим домом и моим. Подумал, что мы закончим так быстрее, — он пожал плечами и нервно покрутил палочку между пальцами.
— Конечно, — сказала Гермиона, казалось, справившись с шоком от нахождения Драко в своей гостиной. — Спасибо, Малфой, — она слегка улыбнулась ему, и он ответил ей пожатием плеч и кивком. Гермиона была удивлена отсутствием язвительного ответа, ожидая, что он будет насмехаться над маггловщиной, но списала это на то, что он якобы изменился. Она снова обратила свое внимание на друга. — Я думаю, что начну с чар снаружи просто на случай, если кто-нибудь из соседей случайно пройдет мимо и посмотрит в переднее окно. Люди, появляющиеся и исчезающие в камине, могут вызвать некоторую тревогу, — она слегка усмехнулась.
— Конечно, — тут же ответил Гарри. — Я пойду займусь этим, а ты покажи Малфою, что здесь нужно делать, — прежде чем она успела запротестовать, что останется наедине с явно чувствующим себя все более неуютно Драко, Гарри скрылся через парадную дверь.
Гермиона вздохнула, и Драко посмотрел на нее, не зная, что сказать или сделать. У нее все еще был усталый, побежденный вид, который он приписал событиям, связанным с ее родителями, о которых она рассказала на его суде несколько недель назад.
Он не знал, как начать разговор, да и захочет ли она вообще с ним разговаривать. Драко пытался решить, спросить ли ее, что это за большой черный прямоугольник в комнате, и пошутить по поводу всех этих пугающих предметов на кухне, когда она подняла на него глаза и заговорила:
— Не хочешь ли чашечку кофе, Малфой?
— Кофе? — он не смог скрыть своего удивления от неожиданного вопроса. —Э-э, конечно, — он решил, что это самый безопасный ответ, боясь, что если он откажется, они просто будут продолжать стоять в неловком молчании.
Гермиона направилась обратно на кухню, Драко последовал за ней. Она взяла кружку из буфета и достала стеклянный кофейник, наполненный темной жидкостью, из странного маленького устройства на стойке. Он смотрел, как она наливает дымящийся кофе в кружку, и вздрогнул, когда она спросила:
— Как ты предпочитаешь?
— Предпочитаю — что?
— Кофе, — сказала она с легкой ухмылкой. — Ты что больше любишь: сливки, молоко или сахар?
— Э-э-э... — Драко не был уверен в этом. Обычно он пил чай, а в тех редких случаях, когда ему удавалось выпить кофе, его уже приносил на подносе домашний эльф. Он догадался, что Гермиона поняла причину его замешательства, когда она слегка усмехнулась и подошла к высокой серебряной коробке в конце столешницы. Там было две двери, и она открыла ту, что справа, сунула руку внутрь, схватила небольшой контейнер и снова закрыла дверь. Кроме того, она взяла со стола маленькую пиалу с крышкой и положила обе на кухонный стол. Затем она поставила его кружку с кофе и ложку перед одним из стульев.
— Присаживайся, — беззлобно сказала она ему. Как только он это сделал, Гермиона пересекла кухню и взяла тарелку, покрытую какой-то серебряной бумагой, поставив ее на стол рядом с ним. Она убрала серебряную бумагу, и он уловил тёплый, аппетитный запах корицы и сладости. На блюде лежали булочки, покрытые сверху засахаренной глазурью, от которых все еще исходил пар. Драко всегда был неравнодушен к сладостям, и любой торт или выпечка занимали первое место в его списке любимых блюд. Он посмотрел на все еще теплую булку с плохо скрываемым желанием и поднял глаза, увидев Гермиону, пытающуюся скрыть свою собственную улыбку.
— Это булочки с корицей, — Гермиона указала на блюдо перед ним. — Я сделала их незадолго до вашего с Гарри прихода. Это одно из его любимых блюд. Угощайся, — когда он заколебался перед тем, как дотянуться до них, она продолжила, ухмыляясь: — Я обещаю, что не отравила их.
Драко уставился на нее, подняв бровь.
— Ты сама приготовила их, — недоверчиво сказал он.
— Да, — фыркнула она, — я умею готовить, Малфой. Как и большинство магглов.
Драко слегка порозовел. Он не хотел, чтобы это прозвучало именно так. Он был просто удивлен, так как никогда в жизни не готовил ничего такого, что съел бы сам. Теперь, подумав об этом, он почувствовал себя неловко, но вместо того, чтобы заострять внимание на своей вопиющей неумелости, когда речь зашла о кулинарном мире, он позволил своему желанию попробовать вкусно пахнущий хлеб взять верх. Драко отрезал маленький кусочек и откусил совсем немножко, просто чтобы попробовать. Это было потрясающе. Теплый и плотный, но все еще воздушный, сладкий, с правильным количеством корицы. Он откусил кусок побольше и закрыл глаза, смакуя его. Его вернуло к действительности тихое хихиканье Гермионы. Она устроилась в кресле, расположенным в углу справа от него, держа в руках свою кружку кофе, ее глаза весело сверкали, когда она смотрела, как он поглощает оставшийся кусок.
— Все в порядке, — сказала она, снова ухмыляясь ему. — Не отравлен, да?
Драко позволил себе усмехнуться и кивнул. Он посмотрел на пакет молока и пиалу, в которой, как он теперь понял, лежал сахар, не зная, с чего начать. Он взглянул на кружку Гермионы и заметил, что ее кофе был гораздо светлее. Он нахмурился, и она пришла ему на помощь.
— Я кладу две ложки сахара и достаточно молока, чтобы сделать его такого цвета, но если тебе покажется мало, ты всегда можешь добавить больше.
В течение следующих нескольких минут Драко возился со своим кофе, добавляя еще немного сахара и немного молока. Ради Салазара, он чувствовал себя так, словно снова попал на урок зельеварения, но в конце концов в его вареве оказалось три с половиной ложки сахара и чуть больше молока, чем у Гермионы, что делало кофе чуть светлее. Она, казалось, развлекалась, наблюдая за ним все это время, и он был удивлен, заметив, что она больше не казалась неуклюжей или настороженной в его присутствии. Драко взглянул на нее, и Гермиона на секунду прикусила нижнюю губу, словно пытаясь что-то решить.
— Я получила твое письмо, — тихо начала она. — Гарри отдал мне его пару недель назад. Тебе не нужно было меня благодарить.
— Но я благодарен, — Драко откашлялся и снова посмотрел на кружку, которую теперь крепко сжимал. — Если бы не твои показания, и не показания Поттера с Уизли, я бы все еще сидел в той камере, — она ничего не ответила, просто смотрела на него, и он продолжил: — Я имел в виду то, что сказал Брустверу в тот день. Я планирую использовать этот второй шанс, чтобы сделать что-то стоящее, — он поднял взгляд и встретился с ней глазами, которые, казалось, впились в его собственные. Ему казалось, что в их шоколадных глубинах таится вопрос, но в то же время и понимание. Это заставило его чувствовать одновременно надежду и смущение, причину которых он не мог объяснить даже самому себе. Он снова посмотрел на свою кружку.
— Я знаю, — сказала она наконец. — Я искренне верю, что ты тоже сдержишь свое слово, Малфой. И я хочу, чтобы ты знал, я ценю то, что ты сказал, и, — ее дыхание сбилось, — я ни в чем тебя не виню, — закончила она почти шепотом.
Он снова поднял на нее тяжелый, испытующий взгляд. Что она имела в виду? Но она тут же ответила на его невысказанный вопрос.
— Я не виню тебя за то, что сделала твоя тетя. И я не виню тебя за то, как ты обращался со мной в школе. Я знаю, что тебя воспитали так верить. Ты сказал, что сожалеешь. Я принимаю твои извинения и прощаю тебя, — теперь ее голос дрожал, и он видел слезы, готовые пролиться из-под ее длинных ресниц. Драко надеялся, что сегодняшний день, в лучшем случае, пройдёт в какой-то терпимой вежливости со стороны его бывших взглядов. Такого он совсем не ожидал. Он искренне, глубоко в темных и скрытых местах, которые он пытался запереть, сожалел обо всем, что сделал и сказал ей за эти годы, но он никогда не думал, что она его так быстро простит. Его сердце бешено колотилось, и он чувствовал легкое головокружение, когда слушал ее слова.
— Через несколько недель мы вместе вернемся в Хогвартс, и я бы предпочла начать учебный год на позитивной ноте. После всего, что случилось, у меня нет сил сдерживать обиду... — она замолчала и сделала маленький судорожный вдох. — И жизнь вообще слишком коротка. Не для того мы так упорно боролись и так много теряли, чтобы продолжать ненавидеть, — Гермиона вытерла редкие слезы, которые ей удалось сдержать, и посмотрела на него, ожидая ответа.
— Да, — хрипло сказал Драко. — Я, э-э, согласен. На положительной — лучше, — запинаясь, закончил он, все еще не оправившись от ее заявления о прощении.
Гермиона глубоко вздохнула, слабо улыбнулась ему и указала на тарелку между ними.
— Хочешь еще кусочек?
***
Когда через полчаса Гарри вернулся на кухню, его встретило совершенно неожиданное зрелище. Он намеренно оставил Гермиону и Драко одних. Он знал, что Драко извинился в том письме, и он знал, что его бывший соперник нуждается в каком-то ответе на него, а также он знал, что его лучшая подруга в конечном итоге поднимет этот вопрос. Гермиона была так ошеломлена с тех пор, как вернулась в Британию, что он знал, что она не ответила на письмо, но он также знал, что она была полна решимости оставить позади ужасы прошлого года, и разговор с Драко был важной частью этого. Гарри довольно самодовольно сказал себе, что его лучшая подруга не часто понимала, насколько он на самом деле интуитивен, и доказательство было прямо перед ним. Драко и Гермиона стояли рядом с кухонной стойкой, пристально глядя на маленький прибор между ними. На кухонном столе стояла тарелка, уставленная тостами разных оттенков свежести. Некоторые куски были сожжены до неузнаваемости, в то время как другие выглядели так, будто их едва согрели. В нескольких кусках было по одному-два укуса, и половина буханки все еще лежала в пакете. — Что происходит? — начал было Гарри, но Гермиона отмахнулась от него и указала на тостер. — Малфой учится готовить тосты, — заявила она, улыбаясь ему и закатывая глаза. Драко, с другой стороны, яростно сосредоточился на металлическом ящике перед ним и пробормотал: — Я добьюсь совершенства! В этот момент тост выскочил, заставив всех троих подпрыгнуть, Драко тут же схватил два куска и поднял их для осмотра. Хлеб был золотисто-коричневый, чуть темнее по краям, но ни капельки не обугленный. Он откусил один из углов, пожевал еще секунду и торжествующе поднял обе руки. — Прекрасно! — воскликнул он. — Наконец-то, — хмыкнула Гермиона, указывая на стопку отвергнутых кусочков на столе. — Я испекла булочки с корицей, Гарри, если хочешь. Мне удалось отвоевать несколько кусочков, прежде чем Малфой их съел. Гарри рассмеялся и выдвинул третий стул, в то время как Гермиона поставила ему кружку с кофе. Тем временем Драко положил еще два кусочка хлеба в тостер, дважды проверяя настройки, прежде чем нажать на рычаг вниз. — Еще тосты, Малфой? — недоверчиво спросила Гермиона. Он уже съел почти половину булочек с корицей, плюс два плохих тоста, прежде чем начать эксперимент по приготовлению идеального куска. — Мне нужно убедиться, что последняя партия не была случайностью, — очень серьезно заявил Драко. Гермиона вздохнула и покачала головой, все еще посмеиваясь. — Ты хочешь масла, джема или еще чего-нибудь? У меня есть мармелад и клубничное варенье... — она направилась к кладовке. — Клубника — это хорошо, — сказал Малфой, не отрывая глаз от тостера. — О, у меня еще есть это, — Гермиона снова появилась из кладовки, и он посмотрел в ее сторону. В одной руке она держала банку клубничного варенья, а в другой — банку чего-то такого, чего Драко никогда раньше не видел. — Что это за Не-тело? — спросил он. Гарри фыркнул в свой кофе, Драко сердито посмотрел на него, и Гермиона показала ему банку. — Нутелла, — поправила она. — Попробуй, — предложила девушка. — Тебе понравится! Понимая, что он не хочет расставаться с тостером, Гермиона поставила на стойку тарелку с двумя кусочками тоста, которые он ранее назвал «идеальными», достала из ящика стола нож и опустила его в ореховую пасту. Драко скептически посмотрел на это, но намазал небольшое количество на угол куска, который он ранее откусил, и немного попробовал. Как Гермиона и ожидала, его глаза расширились, а лицо расплылось в ослепительной улыбке. — О, это вкусно, — начал он, но затем его тост выскочил, и Драко подпрыгнул в испуге, уронив кусок на пол. — Черт возьми! — воскликнул он, заставив остальных двоих рассмеяться. Гермиона подняла кусок с пола и бросила его в мусорное ведро, махнув рукой в сторону двух кусков, которые только что закончили поджариваться. — Я почти уверена, что у тебя и так достаточно материала для работы. Драко взял новые кусочки и банку Нутеллы и сел напротив Гарри, который наблюдал за ним с нескрываемым весельем. Драко было все равно. Он только что познакомился с самой лучшей вещью после тех канареечных помадок, которые изобрели близнецы Уизли (хотя он никогда никому не говорил, что пробовал их), и он будет сбит с толку, если позволит Поттеру отвлечь его сейчас. Он равномерно намазал на ломтик слой Нутеллы, почти такой же толстый, как и сам тост, и вонзил в него свои зубы. Драко снова закрыл глаза и позволил себе полностью погрузиться в это райское наслаждение. Здесь был шоколад. И фундук. И теплый хрустящий тост. Это было потрясающе. Он замурлыкал что-то себе под нос, но потом понял, что на кухне стоит жуткая тишина, и приоткрыл один глаз. Гарри и Гермиона сидели и смотрели на него, дрожа от безмолвного веселья. — Отвалите, — пробормотал он с набитым ртом, что только заставило их расхохотаться.***
Остаток дня они провели втроем, перенося вещи Гермионы на площадь Гриммо. Она взяла изрядное количество: школьный сундук был набит мантиями, книгами, пергаментами и перьями. В ближайшие дни ей нужно будет съездить в Косой переулок, чтобы купить вещи из своего списка для восьмого курса, но она вдобавок привезла с собой большую часть других школьных принадлежностей прошлых лет. Гермиона ещё решила взять с собой полотенца и постельное белье для своей комнаты у Гарри, а также различные безделушки и памятные предметы. Она упаковала два чемодана, полных маггловской одежды, так как планировала провести все школьные каникулы в Лондоне, и стояла в гостиной, глядя на большую фотографию в рамке, которая висела над старым пианино, когда Драко вернулся через камин. — Вот и все, я думаю, — сказал он, стряхивая пепел с одежды и направляясь к ней. Она не повернулась, чтобы посмотреть на него, но продолжала глядеть на фотографию, обхватив себя руками, и невнятно пробормотала что-то в ответ на его слова. Драко тоже обратил свое внимание на фотографию, заметив, что на ней были изображены Гермиона и двое взрослых, которые, как он понял, были ее родителями. Все трое находились где-то на побережье: океанский горизонт расстилался позади них, солнце выглядывало из верхнего угла изображения. Ветер явно дул, потому что пряди вьющихся каштановых волос бежали по лицам Гермионы и ее матери, но все они улыбались. Они искренне сияли, как будто смеялись над какой-то веселой шуткой. На мгновение Драко почувствовал укол ревности. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь делил такой момент со своими родителями. Отцовская версия смеха была не более чем насмешливым ворчанием в направлении человека или объекта его развлечения, и его мать, вплоть до самого недавнего времени, никогда не позволяла себе больше, чем закрытую улыбку и небольшое «хммм». Гермиона сделала легкое движение одной рукой, и тут же подул ветер, и они засмеялись, и Драко почти услышал их. Очевидно, она проявила фотографию в магическом растворе, а затем наложила на нее замораживающие чары, как только фотографию повесили в доме ее родителей. Он позволил себе на долю секунды восхититься тем, как хорошо она использует беспалочковую магию, а затем внутренне фыркнул. Она — умнейшая ведьма своего возраста, если верить словам всех людей, так что его не должно было удивить, что она овладела мастерством, которое многие полностью квалифицированные ведьмы и волшебники даже не пытались бы применить. — Ты когда-нибудь слышал фразу, что картинка ценнее тысячи слов? — спросила она его, заставив очнуться от своих мыслей. — Э-э, Нет, я не могу сказать, что слышал, — ответил он, задаваясь вопросом, о чем она говорит. — Это маггловская поговорка, — начала Гермиона. — Идея в том, что картинка, любая — это больше, чем просто красивый пейзаж или пойманная улыбка. Это все, что включает в себя картина, — она немного помолчала, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. — Эта фотография была сделана примерно за неделю до того, как я уехала с Роном и Гарри прошлым летом, за неделю до того, как я стерла воспоминания моим родителям. Снимок был сделан в одном из наших любимых мест на острове Уайт, когда я уговорила их отправиться в последний отпуск. Она снова сделала паузу, на этот раз Драко мог сказать, чтобы успокоить свой голос, который стал хриплым от эмоций. Она указала на своего отца. — Мой отец пошел в кафе ранее в тот же день, чтобы взять нам завтрак, и у него произошло нелепое недопонимание с владельцем, у которого был очень сильный шотландский акцент, и он не мог понять, почему мой папа хотел «фейерверки» на завтрак. Я думаю, что шотландцы не называют свои сосиски так, — легкий румянец окрасил ее щеки, и Драко был почти уверен, что понял значение этого слова. Она продолжила: — Так вот, он рассказал нам эту историю — а мой папа очень хороший рассказчик — что мы просто смеялись без остановки, когда шли к пляжу. Через некоторое время мы попросили случайного человека сфотографировать нас, и как раз в тот момент, когда они собирались сделать снимок, мой папа прошептал «сосиски» моей маме и мне, и снова начали хохотать, — Гермиона хихикала и одновременно вытирала глаза, а Драко хотелось одновременно смеяться и плакать. Он ограничился тихим смешком и выжидательно посмотрел на нее, уверенный, что она еще не совсем закончила. — Так или иначе, вернемся к теме разговора, — она глубоко вздохнула. — Эта картинка — не просто хорошая фотография моих родителей и меня где-то на пляже. Это такая нелепая история. Это запах морского воздуха, смешанный с рыбой и жареной картошкой из ларька у края пляжа. Это шум волн позади нас и крики чаек над головой. Это смех моей матери, и крепкие объятия моего отца после того, как мы успокоились. Все это включает в себя эта картинка, и, вероятно, потребуется более тысячи слов, чтобы описать ее, но один взгляд на эту фотографию, и я чувствую, что снова переживаю этот момент, — она повернулась и посмотрела прямо на него, карие глаза встретились с серыми, цвета стали, в немигающем и немного отчаянном взгляде. — Есть ли в этом смысл? — она произнесла это как вопрос, но скорее как мольбу о понимании. И он действительно понимал. Слушая, как она описывает события того дня, он чувствовал, что тоже мог быть там. — Да, — тихо сказал он. — В этом есть огромный смысл. Они простояли еще с минуту или около того, глядя на фотографию, когда Драко предложил: — Почему бы тебе не взять ее с собой? Гермиона посмотрела на него с легким удивлением. — Знаешь, я думаю, что так и сделаю, — она сняла рамку со стены, уменьшила ее до размеров игральной карты и сунула в карман. Взглянув на него, Гермиона слегка улыбнулась и сказала: — Спасибо, Малфой, — он пожал плечами, и они оба повернулись обратно к камину. Когда они проходили мимо кухни, Драко вдруг остановился. — Подожди! — воскликнул он. Обежав вокруг деревянного стола, он потянулся за чем-то на стойке. Гермиона подавила смешок, наблюдая, как он осторожно вынул вилку из розетки, аккуратно обернул вокруг тостера шнур и благоговейно поднес его к ней. — Ты чуть не забыла об этом, — сказал он совершенно искренне. — О да, — она прочистила горло, решив быть милой и не указывать на то, что у нее действительно не будет никакой потребности в маггловском приборе на площади Гриммо. — Это очень важная вещь, — на это Драко быстро кивнул и направился к камину, оставив Гермиону качать головой, когда она в последний раз оглядывала свою гостиную, прежде чем последовать за ним.
