Глава 49. В память
26 октября 2023 г., 12:48
Второе мая рассвело ясно и ярко, над головой было безоблачное голубое небо. Теплый ветер гулял по территории замка, принося с собой аромат цветущих деревьев и новой поросли. Резко контрастируя с бойней, которая произошла на этой же самой земле всего год назад.
Накануне за завтраком было объявлено, что все студенты, желающие присутствовать на службе и последующем приеме, будут приглашены, а тем, кто не захочет участвовать, разрешается оставаться в общежитиях своих факультетов. За обеденным столом восьмикурсников, когда до них дошла эта информация, произошла небольшая дискуссия. Некоторые, как Дин, считали, что все студенты должны присутствовать из уважения к погибшим. Другие, как Ханна, понимали, почему был предоставлен такой выбор, говоря, что для некоторых посещение такого мероприятия может быть сложным испытанием. Невилл также указал, что какая-то часть молодого населения понятия не имела, что происходило, и что заставлять их сидеть на церемонии, где будет зачитан список неизвестных им имен, будет бессмысленно.
В конце концов, все признали, что независимо от отношения, решение принимали не они. Они все будут там, в центре внимания, поскольку Кингсли намеревался представить восьмикурсников и рассказать об усилиях, которые они предпринимали весь год для улучшения межфакультетских отношений. Драко всё ещё нервничал из-за толпы людей, которая наверняка будет на церемонии, но Гарри развеял его опасения во время последней встречи. Оказалось, что пройти волшебники смогут только по приглашению: все, кто сражался в тот день, члены семей погибших, преподаватели Хогвартса, несколько чиновников Министерства и все студенты, решившие принять участие в церемонии. Хотя количество приглашённых всё равно будет исчисляться сотнями, это не будет таким массовым сборищем, как представлял себе Драко, поэтому он почувствовал огромное облегчение.
Как они уже обсуждали, портрет Северуса Снейпа был завершен и выставлен на богато украшенном мольберте в вестибюле, сразу за дверями в Большой зал, где должна была проходить служба. Каждый, кто входил в огромное пространство, был благословлен возможностью не только увидеть лицо бывшего мастера зелий в натуральную величину, но и подвергнуться насмешкам или получить какой-нибудь саркастический комментарий в свой адрес от волшебника с желтоватым лицом.
Специально подобранная министром команда создала галерею, посвященную событиям, связанным с этим днем. По всему вестибюлю, Большому залу и коридору, ведущему во внутренний двор, стояло множество мольбертов, на каждом из которых были представлены изображения ии письменные рассказы участников Второй Волшебной войны. Гарри, как и другим членам Ордена, было предложено собственноручно написать несколько строк. На увеличенных фотографиях из «Ежедневного Пророка» были изображены обломки различных родовых поместий, магических магазинов и даже Брокдейлского моста после обрушения. Были и снимки замка в разрушенном состоянии, и целый коллаж с изображением восстановительных работ, которые велись несколько месяцев спустя. Между мольбертами висели фотографии тех, чьи имена будут зачитываться во время службы.
Это была удивительная дань уважения и мощная визуальная картина, отражающая многое из произошедшего. Восьмикурсники решили пойти туда вместе, сразу после обеда второго числа, желая пройтись по выставке в своём темпе, а не в толпе. Гермиона была очень рада, что они так поступили. Пройдя половину зала, она перестала различать слова. Она читала абзац, написанный мистером Криви, о том, что, хотя он и потерял сына, но знает, что Колин умер не напрасно, и что он был бы очень рад узнать обо всём хорошем, что произошло после такой трагедии. Улыбающееся лицо мальчика висело рядом с проникновенными словами отца, и Гермиона вновь ощутила всю тяжесть утраты, которую они пережили.
Почти сразу сильная рука обняла ее за плечи, и она уткнулась лицом в мягкий материал джемпера, запах которого ей был хорошо знаком. Они стояли так несколько секунд, пока она не успокоила дыхание и не смогла говорить, хотя ей и не нужно было. Драко нежно вытер ее щеки большими пальцами, его глаза были красными от слез. Он кивнул ей, и она вернула ему этот жест. Гермиона переплела их пальцы, и они продолжали путь по огромному фойе, в конце концов достигнув дверей в Большой зал, где решили поприветствовать своего покойного учителя.
— Здравствуйте, профессор, — Драко криво ухмыльнулся человеку, который давал ему больше поблажек, чем он заслуживал, и спасал его шею больше раз, чем он мог сосчитать. Снейп, в типичной манере, уставился поверх своего крючковатого носа на пару студентов, после чего его глаза скользнули вниз, остановившись на их сцепленных руках. Сразу же его взгляд вернулся к их лицам и метался между шоколадно-коричневыми и оловянно-серыми глазами быстрее, чем корнуэльский пикси, решивший поозорничать. Он надменно выгнул бровь, уставившись на Драко, и ничего не сказал.
Драко не смог сдержать усмешку, которая расползлась по лицу.
— Гермиона и я… теперь мы вместе, — он коротко взмахнул их руками, и Гермионе пришлось подавить смешок от явного раздражения на лице Снейпа.
— Да, — раздался низкий, тягучий голос, — я так и предположил. Либо это, либо вы умудрились словить побочное действие заклинания постоянного прилипания, — он скучающе вздохнул и отвел взгляд в сторону, как будто они не представляли для него никакого интереса. Драко фыркнул.
— Рада видеть вас, профессор, — тихо сказала Гермиона, и Драко потянул ее за руку, показывая, что они должны продолжить путь. Когда они отошли, то снова услышали его насмешливый тон:
— Постарайтесь уберечь друг друга от неприятностей.
Они оба оглянулись: Гермиона сияла, но Драко закатил глаза.
— Ну и что в этом забавного? — Снейп возмущенно фыркнул, но молодая пара была уверена, что увидела, как уголок его рта дернулся вверх, прежде чем он смог отвернуться и скрыть это.
Они медленно обошли Большой зал, останавливаясь у каждой витрины, читая каждое слово. Гермиона снова расплакалась при виде фотографий Люпина и Тонкс, стоявших по бокам от мольберта, на котором была выставлена фотография Теда и фотография Тедди, а также несколько абзацев от Андромеды о потере её семьи и её надеждах на будущее внука. На противоположной стороне большой комнаты висела фотография Фреда, расположившись рядом с мольбертом, на котором были изображены разрушенные магазины в Косом переулке, а также недавняя фотография магазина шуток и объявление Джорджа о том, что открыт специальный счёт, куда с этого дня будут идти десять процентов от каждой покупки на стипендии для будущих студентов Хогвартса.
Пока они дошли до последних мольбертов во внутреннем дворе, гости уже собрались в Большом зале. Восьмикурсникам было приказано собраться в зале в стороне, и когда они вошли в небольшую комнату, их приветствовала не только директриса Макгонагалл, но и все первокурсники.
— Ваши юные друзья попросили не только присутствовать на сегодняшней службе, но и посидеть со своими наставниками, если вы не против? — спросила она у старшекурсников. Все кивнули и пробормотали слова согласия, собирая вокруг себя своих подопечных. Все восьмикурсники находились в разных состояниях эмоционального подъема, и первокурсники поддержали это нежными объятиями и осторожными взглядами. Через несколько минут настало время занять места в первых рядах, что они и сделали в нехарактерном для себя молчании.
Зал был переполнен. Все столы были убраны, и помещение заполняли стулья, выстроенные рядами с проходом по центру. Драко мельком увидел свою мать, сидящую с тетей, вместе с Гарри, Джинни и Роном. Остальные члены семьи Уизли сидели в ряду позади них. Он также увидел семью Денниса Криви через проход, хотя Эндрю находился между ним и Невиллом.
Преподаватели и персонал Хогвартса заняли места на возвышении лицом к гостям. Среди них было несколько членов Визенгамота и все высокопоставленные чиновники Министерства. Как только они сели, Кингсли направился к трибуне, где поприветствовал всех присутствующих и поблагодарил их за то, что пришли. Он кратко рассказал о годах, предшествовавших войне, о событиях, которые произошли, и о самой Финальной битве. Он говорил о мстительных и ошибочных идеалах Волдеморта и самоотверженной храбрости Гарри. Драко не нужно было видеть своего друга, чтобы знать, что его щеки были ярко-красными, а зеленые глаза блестели, пока он внутренне боролся со смущением из-за внимания и горем из-за потерянного. Кингсли говорил и об утрате. Он привел примеры других героических поступков, других проявлений мужества, которые стоили жизни ведьмам и волшебникам.
Он попросил всех встать, когда вслух зачитывались имена павших, после каждого из которых раздавался звон колокольчика. Пока его глубокий баритон шел по списку, по всему залу были слышны тихие всхлипы. Когда было прочитано имя Колина, Драко обнял Эндрю за плечо и почувствовал, как мальчик наклонился к его левому боку, слегка дрожа. Бросив взгляд вбок, он увидел, что Гермиона держит Эллисон за руку с одной стороны, а Дарлу — с другой, а по её щекам тихо текли слезы. Малкольм оказался между Кристофером, который был справа от Драко, и рядом с Эллисон — они все держались за руки. Подобные жесты были видны во всех рядах, и именно из-за этого его глаза защипало, а горло сжалось.
После того как было зачитано последнее имя и прозвенел последний звонок, Кингсли велел всем сесть. Он сделал паузу на секунду, чтобы прочистить горло и успокоить эмоции. И принялся говорить о новых начинаниях и о путях, проложенных после такой трагедии. Он привёл примеры позитивных изменений, происходящих в Министерстве, и усилий, предпринимаемых во всей Волшебной Британии ради попыток остановить волну предрассудков и ненависти, которые так долго отбрасывали уродливую тень на их общество. В заключение он рассказал об изменениях в Хогвартсе и жестом указал на эклектичную группу студентов, сидящих прямо перед ним. Обращаясь непосредственно к ним, он подчеркнул, что гордится тем примером, который они подают, являясь живым доказательством того, что единство возможно. Он призвал их не останавливаться на достигнутом и после того, как они покинут территорию замка, и выразил уверенность в том, что все тридцать два человека в будущем совершат грандиозные поступки.
Когда церемония подошла к концу, министр пригласил гостей ознакомиться с выставкой и отправиться во внутренний двор на прием. Толпа начала расходиться, и пока восьмикурсники тихо разговаривали со своими юными друзьями, к ним начали подходить другие.
Первыми к Драко подошли Криви: оба родителя обняли его и ещё раз поблагодарили за портрет Колина, а также за всё, что он сделал для Эндрю в этом году. За ними сразу же последовал Амос Диггори, который обнял Драко так крепко, что тот почти не мог дышать. Через плечо мужчины он увидел женщину, которая определенно была матерью Седрика — сейчас она разговаривала с Нарциссой. Каждый раз, когда он оборачивался, кто-то все норовил поблагодарить его, обнять, пожать руку или даже просто сказать, что они слышали о портретах, считая это невероятной идеей. Голова кружилась, но сердце наполнилось теплом, и он наконец смог перевести дух. Поймав взгляд Гермионы через плечо Ксенофилиуса Лавгуда, пока отец Полумны хвалил её за гениальность, он слегка улыбнулся и подмигнул, получая подобный жест в ответ.
***
Через некоторое время большинство гостей собрались во внутреннем дворе, чтобы посмотреть на открывшийся мемориал. В центре площадки была установлена высокая мраморная колонна, окруженная круглым садом из вечно цветущего гладиолуса разных цветов, символизирующего память. На одной стороне каменной поверхности были высечены имена всех погибших в тот день на этой территории. На другой — надпись следующего содержания: Битва за Хогвартс 2 мая 1998 года В память о тех, кто отдал свои жизни, сражаясь с темнейшим из зол. Пусть их жертва будет почитаема в нашем обещании проливать свет везде, где это необходимо. На вершине колонны сидел вырезанный из мрамора феникс, почти идентичный Фоуксу. Пока Драко стоял, любуясь им, Гермиона подошла к нему и проследила за его взглядом. — Я спросила почему они выбрали феникса и было ли это из-за Дамблдора, но Кингсли сказал, что больше из-за его способности восстать из пепла, как у замка, — она повернулась, встречаясь с его пристальным взглядом, который остановился на ее лице. — Как и у многих из нас. Он кивнул и мягко улыбнулся, в очередной раз благодарный за то, что был с ней, за то, что достиг этой вехи после стольких ужасов и разрушений. Пока Драко оглядывался, пытаясь узнать, где могут быть одногруппники, позади него раздался насмешливый голос. — Что ты вообще здесь делаешь? Драко повернулся и увидел волшебника с песочного цвета волосами — его лицо было знакомо, но он не мог вспомнить его имя. Однако отвращение в его глазах было очевидным, и Драко точно знал, к чему вел это вопрос. В попытке предотвратить полномасштабную конфронтацию он просто развернулся, собираясь уйти, но понял, что Гермиона смотрит мимо него на непрошеного гостя. — Проблемы, Смит? — спросила она холодным голосом, пока ее глаза метали молнии. Захария Смит какое-то время гипнотизировал её взглядом, после чего оглядел их обоих, сделав какой-то свой вывод. — Ты тратишь свое время на это? — он вздернул подбородок в сторону Драко. Его лицо пылало недоверием и презрением. — Ты способна на большее. Кулаки Гермионы сжались. Драко мог сказать, что она была готова взорваться. Он нежно положил руку ей на плечо. — Давай просто уйдем, — и прошептал. Очевидно, отсутствие интереса к общению со стороны Малфоя лишь еще больше разозлило Смита. — В чем дело, Малфой? Размяк после Азкабана? Слишком напуган, чтобы постоять за себя? Спина Драко напряглась, и он повернулся с полным ненависти взглядом, но не успел произнести и слова, как Гермиона разразилась тирадой. — Ты не имеешь права, — начала она, ее щеки пылали, а магия потрескивала в воздухе. — Ты понятия не имеешь, что Драко пережил, и что он сделал после войны, и… — но Захария прервал ее. — Что он сделал? — он фыркнул. — Как будто все, что он говорит и делает, чего-то стоит, — он насмешливо покосился на нее. — Полагаю, теперь это касается и тебя, да? Драко хотел сорваться с места и ударить вкрадчивого мерзавца по лицу, но не успел он поднять кулак, как Дин, который проходил мимо, схватил Захарию и яростно развернул к себе. — Что ты сейчас сказали? — их обычно добродушный сосед по факультету был явно взбешен. Пока он сердито смотрел на Смита, рядом появились Тео, Луна, Гарри и Джинни, которых привлекла суматоха. — Что происходит? — спросил Гарри. — Похоже, у Смита проблема, — Дин подошел на шаг ближе к краснолицему бывшему однокурснику, глаза которого метались по сторонам, оценивая собравшихся. Среди них теперь были также Симус, Ханна и Невилл, а Рон, Кэти, Джордж и Анджелина направлялись к ним с обеспокоенными лицами. — Вы, должно быть, шутите, — выплюнул Захария. — Вы защищаете его? Пожирателя Смерти? — Драко не Пожиратель Смерти, — возразил Тео. — Он им был, — утверждал Захария. — То, что Визенгамот отпустил его, не означает, что все кончено. Думаете, он чем-то отличается? Ему здесь не место! — Я знаю, что он другой, — вмешался Гарри. — И если ты не готов дать людям второй шанс, тогда тебе здесь не место. Глаза Смита сузились, и он с ненавистью посмотрел на каждого из них, после чего его хмурый взгляд остановился на Драко. — Мне все равно, что ты делаешь, но ты никогда не будешь чем-то большим, чем той меткой на руке, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, прежде чем протиснуться сквозь круг, который сомкнулся вокруг них. У Драко кружилась голова, ему нужно было уйти, пока он не сделал или сказал то, о чем пожалеет. Сочувствующие взгляды друзей выворачивали внутренности от стыда, и ему казалось, что он задыхается. Не говоря ни слова, он вырвал руку из ладони Гермионы, только сейчас заметив, что их пальцы были сцеплены, и направился обратно в замок. — С чего все началось? — Гарри повернулся к Гермионе, которая продолжала дрожать. Рассказывая о первых нескольких моментах ссоры, она почувствовала, как влага размывает зрение. Когда история дошла до вмешательства Дина, она удалилась из круга, чтобы найти своего парня. На подсознательном уровне она знала, что он не вернется в гостиную. И хотя она рассматривала квиддичное поле как приемлемый вариант, но решила все же последовать своей интуиции, которая привела ее на Астрономическую башню. Она нашла его там: он расхаживал из стороны в сторону, как зверь, запертый в клетке, его руки были сжаты в кулаки, а воздух потрескивал от осязаемой злости. Его щеки были пунцовыми, глаза сверкали, и он что-то бормотал себе под нос. — Драко, — она осторожно приблизилась к нему, не желая напугать или ещё больше разозлить. — Мне так жаль. Смит — идиот, и всегда им был, — она остановилась в нескольких футах от него и вытянула руку, словно пыталась таким образом утешить. — Неважно… насколько… — он задыхался от ярости, проглатывая слова. Гермиона различала лишь некоторые слоги, что он выплевывал сквозь сжатые челюсти. — Он не прав, Драко. Он не заслуживает ни минуты твоего внимания, — попыталась она успокоить его. — Ничего никогда не изменится… пытаюсь доказать… — продолжал возмущаться он. — Не беспокойся о том, что думает он или кто-то вроде него. Прислушивайся к людям, которые знают тебя и заботятся о тебе. — Недостаточно… ни к чему не приведет… — Нельзя ожидать, что все поймут, что ты изменился, — она была смущена и немного разочарована, что он зациклился на враждебности Смита. Гермиона снова попыталась урезонить Драко: — Постарайся сосредоточиться на всех своих достижениях этом году; на всех друзьях, которые у тебя появились. — Все это время… не меняется… — теперь он проводил пальцами по волосам жесткими, отрывистыми движениями. — Твои друзья любят тебя. Твоя семья любит тебя. Я люблю тебя, — но она резко замолчала, когда он вскинул руки в воздух и рыкнул в небо, простирающееся над головой. — Этого никогда не будет достаточно! — он ударил кулаком по каменной стене, и Гермиона шокированно подпрыгнула. Драко стоял к ней спиной, опустив голову и плечи, как будто все силы разом покинули его. — Мне жаль, — прошептала она, оглядывая встревоженную фигуру помутненными от слез глазами. — Мне жаль, что этого недостаточно, — Гермиона подавила всхлип. — Мне жаль, чтобы меня было недостаточно, — чувствуя соленые дорожки на щеках, она развернулась и убежала.
