YEYO!

— Хан, пожалуйста… — по ощущениям, Минхо стоит в нескольких метрах от него. Джисон остановился. — Н-нет… Ли, пожалуйста… — ещё одно касание под одеждой, и он заплачет или закричит, но приходится лишь кусать губы. Губы начали дрожать, а шаги за спиной приближались к нему. — Минхо, пожалуйста… — он простонал его имя так тихо и хрипло. Но быстро сорвался на истеричный крик, до хруста в кистях сжимая металл. — Мне больно… Пожалуйста, хватит… — он ударяет уже сине-красной ладонью по поручню, в ответ получая лишь секунду на отдых. Рука Минхо ложится на плечи младшего и разворачивает его, Хан всего на секунду смотрит в грустные глаза Ли, ещё одна секунда, и он вспоминая все, ударяет ему пощечину. Минхо сразу схватился за больную щеку, прошипел и сделал шаг назад. Хан замер, его взгляд потускнел. — П-пожалуйста, Хан… — Минхо падает прямо перед ним, держится за красную щеку, а шарф падает с шеи. Джисон пустыми глазами рассматривает и без его удара, красные, необработанные ушибы. Становится стыдно, страх куда-то улетучивается, но сердце бьётся очень болезненно. Люди начинают оборачиваться, и младшего это настораживает. Оказывается, он уже долго молчит и смотрит по сторонам, а когда приходит в себя и замечает плачущего Ли на коленях, на окружающих становится наплевать. — Минхо, встань, прошу… — он пытается поднять его, но тот лишь опускается ниже, рыдает громче, пока Хан садится рядом и прижимает его к груди. — М-Минхо, все нормально… — Н-нет! Я знаю, что я натворил, ты никогда не простишь меня! — Люди сидящие на остановке прямо уставились на них. — Встань, Ли! — Хан сильно хватается за пуховик старшего, встаёт на ноги и поднимает его. Минхо держится за плечи Хана и боится отпустить, сейчас он готов даже на сто ударов, пощечин, даже на самые больные слова в свой адрес. Джисон боится, боится что-то сказать, боится пошевелиться, когда сильные, спортивные руки Ли крепко обнимают его. Он покрывает глаза, старается расслабиться и выдохнуть. — Все хорошо… — неясно, кому он это шепчет: себе в страхе опять получить боль или ему, пытаясь успокоить. Красные очки запотели от дыхания Минхо перед его лицом. Хан терпеливо ждал, когда он успокоится и захочет поговорить с ним нормально. Постепенно взгляды успокоились, а всхлипы Минхо сменились на рваные вздохи. Джисон заметил что объятия слабеют и захотел выбраться, обняться нормально, но один рывок и Минхо снова крепко сжимает его. Еле дотягиваясь, Хан кладет ладошки на его спину и чуть раскачивается, будто убаюкивает. — Минхо? — он тихо спрашивает его. — Я не знаю почему, но… Я на тебя не в обиде, правда. — Ты боишься меня? — в ответ тишина. — Не хочешь видеть? — Я не знаю… Думаю, нам нужно время. Руки Минхо слабеют, он ожидал худшего, но верил в лучшее. Джисон отстраняется, смотрит вниз на заснеженную дорогу. Шмыгает носом, аккуратно поправляя шарф на старшем. — Иди домой, обработай раны. — Почему ты заботишься обо мне? — Минхо тоже шмыгает носом, только от слёз. Джисон пожимает плечами: «Кто-то же должен».

***

      Вечер прошел тихо, дети сидели за костром и пели песни. Никто не замерзал, не грустил и не сидел без дела. Парни играли на гитаре по очереди, так как струны были ледяными. Девушки неловко пели и хохотали. Сынмин пропадал в своем телефоне, изредка посматривая на физрука. Тот был возле мангала и жарил мясо, а Ликс заметно скучал сидя в группе с девушками. Они часто смотрели друг на друга и улыбались, из-за этого Ким решил дождаться когда все уйдут, чтобы отчитать одноклассника. Время пришло, хлопья снега падающие с темного, ночного неба становились все больше. Мяса уже не осталось и дети постепенно стали расходиться по спальням. Сынмин знал, что Ли будет ждать Чанбина у двери. — Феликс? — спросил Мин, тот вздрогнул и поприветствовал. — Ты хоть понимаешь, как подозрительно вы смотритесь со стороны? Вот эти ваши взгляды, перешептывания. Феликс нахмурился, что это вообще сейчас было? — Сынмин, может, из-за того что ты узнал о нас, тебе так кажется? — Сынмин на это фыркнул. — Почему ты заботишься о нас? — Потому что ты сломаешь ему жизнь! — Ким почти кричал, пробуждая в Ли ревность. Много ревности. — Тебя это не должно волновать! — он ткнул пальцем в его грудь. — Если ты никому не скажешь, никто даже смотреть на нас не будет! Сынмин отошёл на шаг и скрестил руки на груди. — Ты хочешь сказать, что учитель который постоянно тебя задевал словами, относился хуже всех — просто так стал улыбаться тебе? Подвозить тебя до лагеря в мороз? Звать некурящего ученика с собой «покурить» за двор, а потом возвращаться с обветренными губами?! Феликс глотал ртом воздух, стараясь найти оправдание. — Да всем без разницы на нас, понимаешь? То, что он делает для меня — его долг как учителя! Лучше помоги найти того, кто украл телефон, а с этим мы как-нибудь сами разберемся. — Чанбин-хёна все подозревают в отношениях с Хёнджином, несмотря на то, что он негативно шутит о ЛГБТ. Ты думаешь, что после этого тусить с открытым геем, нормально? — Да ты достал уже, почему тебя это волнует? — Феликс злился. Злился и ревновал. Сильно. Ещё недавно Сынмин обещал отстать от них, молчать в тряпочку и дал повод задуматься о его чувствах к Хвану. Теперь же, он почти прямым текстом угрожает Ли, если тот будет продолжать флиртовать с Чанбином. Старший подошёл к дому и наткнулся на двух парней. Осмотрел, пока стряхивал с плеч снег: вокруг один негатив. Неужели они поссорились. — Сынмин говорит, что мы слишком откровенно ведём себя в компании. Переживает? — Ли стервозно приподнял бровь. — Почему ты так думаешь? — спросил Со, а когда Ким стал заливать свою речь, старший остановил его. — Стоп. — Ким замолк. — Место для обсуждений не то, это раз. Два, не беспокойся, я уже взрослый и знаю, что делать и как. Иди спать. — Хорошо, раз вы не принимаете помощь скажу сразу: Феликс, когда ты в следующий раз будешь посылать учителю свои «незаметные» поцелуи, убедись, что никто на тебя не смотрит. Он задел его плечом. Феликс дослушал и насторожился, закрываясь в себе. Он хотел спросить, кто же смотрел на него, но Ким слишком обиделся, что ему не верят. Одноклассник быстро вошел в дом и закрылся в комнате на втором этаже. Чанбин сказал что они поговорят потом, и попросил сильно не переживать. Завтра они поедут на каток со вторым вожатым, и понаблюдают за взглядами. — Прости. — Феликс грустно выдыхает. — Я не хочу чтобы из-за меня ты лишался любимой работы. Со уже боится обнимать его, но успокоить как-то его все же нужно. Он даёт Ли в руки грязную от мяса сетку для жарки, чтобы зайти вместе было не так подозрительно. Он уверенно улыбается, а Ли уже сильно боится потерять эту уверенность в нем. В возможности быть с ним.

***

Ночь казалась длинной. Что за курортный роман он тут устроил? Эх, а может он все-таки ненавидит Чанбина? Как же раньше его бесила эта улыбка! Нет, бред… Хочется прийти к нему в комнату, лечь рядом и сложится клубочком. Снова почувствовать его руки… Так так, не возбуждайся, Ли! Он несильно ущипнул себя за руку. А как там Хан? Жаль связь здесь совсем не ловит! Наверное, он зря поехал и оставил его одного после всего что случилось. Хотя, может и не зря, может они помирятся? Утопая в своих мыслях, Феликс постепенно заснул.

***

Время до обеда все одноклассники занимались своими основными предметами, потратили утро на повторение важных тем для экзамена. Феликс сидел за физикой, пока в глазах не начало темнеть. Голод поглощал его разум, но мозг полностью сосредоточен на учебе. Физика, и только физика. Рядом послышалось шуршание фантика, Ли обернулся до того, как почувствовал чужой вес на своей кровати. — Мир? — Ким протягивает ему шоколадный батончик, тот долго молчал, непонимающе смотря. — Я слишком переживал за вас… Феликс медленно поднялся и неловко сел рядом, принимая шоколад, тем самым, помирившись с новым другом. — Почему? — Ким сначала не хотел отвечать, но все же оправдался: — Если кто-то узнает о вас, то узнает и вся школа! Хёнджин очень расстроится… — пришлось виновато опустить взгляд на свои вязанные бордовые носки. Феликс поджал губы, жадно открывая подарок одноклассника, пальцы от голода чуть тряслись. Он откусил кусочек, смотря на друга с улыбкой. Хотелось спросить, но это будет лишним? — Мир. — Ли касается локтем его ребер, тот улыбается следом. — Так, кто смотрел на нас? Сынмин принялся вспоминать имя, щёлкая пальцами. — Йен, он очень непонимающе смотрел на тебя, когда ты надувал губы смотря в глаза нашему физруку. Феликс усмехнулся представляя эту ситуацию со стороны, а потом задумчиво посмотрел в стену, пока ел свой шоколадный батончик. Какое Йену дело до его новых отношений? Он же не будет лезть между ними… Черт, а он ещё и так жестоко отшил его вчера… Нехорошо. — Вот же… Я встречался с ним, но насолил сильно перед расставанием. Думаю, он этого не забудет. — посмотрел на Кима. — Спасибо тебе, прости, что накричал. — откусил ещё раз, и чавкая едой продолжил: — Подумал, что ты запал на Чанбина. Сынмин отшутился, что ему не нравятся парни, которые пахнут волейбольными пыльными мячами и рассмеялся. Феликс улыбнулся, поймав на слух то, что парни ему все же нравятся… — Почему заботишься о Хване? — продолжил поедать подарок. — Не забочусь, просто волнуюсь. — Феликс не прожевал, но сразу сказал «Это одно и то же!» — Он, многих задирает в школе, но он правда хороший… Длинными ногтями, Сынмин в надежде спрятаться от стыда, стал ковырять плед Ли от комочков после стирки, но довольную улыбку не скрыл. Доверился. Феликс улыбнулся, поворачиваясь к окну. — Думаешь, кому-то надо шантажировать меня? — Тебе виднее… Но, Хвана тут нет, Йен занят Японцем. Кто ещё? Феликс вспомнил про девушку, которая сидела рядом с ним за столом. Она была с Хёнджином, когда тот наехал на Ли и ударил. — Черт… Уже почти вечер, ты идёшь на каток? — Сынмин кивнул, «А ты?» — Н-нет, я обещал Чанбину что останусь… — снова надолго задумался. — Что-то вспомнил? — Да… Можешь проследить за девушкой, которая постоянно ходит за Хваном? Может, это она… — М… Ладно. Феликс улыбнулся, обнимая нового друга за плечи. Продолжал шептать «Спасибо, спасибо, спасибо!». Сынмин действительно увидел в Ли хорошего человека, и поэтому немного расслабился. В школе они не общались так много, как с Ханом, но лучший друг Джисона не оказался плохим. — Тогда, мне лучше начать собираться… — Сынмин потихоньку отстранился. — Да, и мне. — Ликс улыбнулся в ответ. — Что будете делать? — Секрет.

***

Пару раз одноклассники, что собирались на каток подходили к Ликсу. Он изображал больного и шмыгал носом, сказал, что надо как следует отлежаться перед завтрашним возвращением домой. Покататься он может и в городе, необязательно было идти на пруд всей толпой подростков. Его ждало кое-что поинтереснее… — Лежать скучно. — сказал Уджин, когда собирал свои коньки в рюкзак. — Я когда был маленьким, и с температурой гулять выбегал! — Ну… С возрастом понимаешь чуть-чуть больше насчёт своего здоровья. — Ликс потянулся в кровати и зевнул. — Говоришь так, будто тебе за сорок! — сказал второй сосед по комнате, надевая куртку. — Ага, и у тебя жена, и двое детей. — сказал третий. — Ой, нет, муж, и собака. — Так мне больше нравится… — сказал Ликс и все засмеялись. Когда все наконец все покинули домик и железная калитка слышно захлопнулась, Ликс вскочил. Быстро он стал переодевать свою пижаму на рубашку. Она была немного помятая, но выхода нет. Чанбин должен был уже ждать его внизу, а Феликс только что нашел в куче своей одежды те самые черные джинсы, которые очень понравились Со. Надевая носки он чуть не упал носом на кровать, пытаясь быстрее собраться. А быстро надо — потому что у них есть всего три часа наедине. Чанбин обещал… Расчёсывая волосы перед выходом, Ли последний раз убедился что выглядит более менее нормально и вышел из комнаты, спускаясь вниз. Чанбин оставил дверь приоткрытой. Черт, так неловко… Феликс заглянул в личную комнату физрука, встречаясь с ним взглядом. — Можно? — старший улыбнулся и кивнул, приглашая. — Прости, опоздал. Комната была тусклой, верхний свет был выключен. Только старая лампа над кроватью неярко освещала комнату. Ликс зашёл внутрь и закрыл за собой дверь, замок щёлкнул. Они в безопасности. Чанбин и сам времени не терял, надел красивые брюки вместо своих старых спортивных штанов. Белую футболку правда, вместо рубашки, но все же… — Красиво. — Ликс подошёл ближе когда осмотрел мужчину, положил ладони на сильную грудь и мягко поцеловал в щеку. — Ты лучше. — младший засмущался. Феликс осмотрел компьютерный столик рядом со старой деревянной кроватью. На нём стояла тарелка с нарезанными ломтиками сыра, а на другой стороне были кусочки зелёного яблока. «Да уж, ну и романтика!» — Феликс ярко улыбнулся, подходя к столу и пробуя сорт сыра. За ним ухаживали много парней, он был не на одном свидании, но такое у него впервые! — Оригинально… — Феликс был смущён. Чанбин поставил на стол бутылку шампанского, и ухмыльнулся. — Ого… Даже так! — засмеялся, продолжая медленно поедать еду на тарелке. — Думаю, ты не первый раз это делаешь. Тем более, мы только чуть-чуть. — Чанбин как всегда был слишком в себе уверен. Феликс согласился, но занервничал. На самом деле, он не такой оторва как Со может себе надумать. Никогда не пил много, не был с мужчиной в постели, и тем более с девушкой… Поэтому занервничал, но решил отвлечься, начиная подкармливать Чанбина пока тот открывает бутылку. — Ты обещал мне, научить меня кое-чему. Помнишь? — он сел на стол, а Чанбин принялся разливать алкоголь по кружкам. Фужеры не нашел, да и не стал бы трогать. Слишком очевидно. — Да, потанцевать с тобой вальс? Когда шампанское оказалось в кружке, Ли, довольный, выбрал тот, где было меньше алкоголя. Чанбин оценил его выбор, поэтому улыбнулся. Вообще, находясь наедине в такой обстановке, улыбка уже никак не могла сойти на нет. Они были слишком влюбленными, и все это слишком быстро. Внезапно, и внезапно взаимно! Проблема в том, что Ликс податлив или в том, что Чанбин очень настойчивый? — За что пьем? — спросил Ликс, поднося к губам кружку. — За танцоров, которым ничего не мешает! — Феликс улыбнулся на глупый тост и отпил немного. Чанбин почти опустошил бокал, слышно поставив его на стол. Ли стал чуть мотать ногами в воздухе, ожидая начало танца. Не зря же он собирался так, чтобы шампанское в комнате Чанбина попробовать? Старший подошёл ближе, оказываясь между ног Ли, долго, почти пьяно смотрел в глаза, перед тем, как озвучить: — Ты красивый. — Феликс закусил губу, смущаясь. — Ты тоже… — Сильно переживаешь насчёт телефона? — Феликс наигранно задумался, не желая в этот вечер сильно нагружать себя плохими эмоциями. Серьезность Со в этот момент не была к месту. Он обнял его талию ногами и мягко поцеловал в губы, ожидая от старшего того же в ответ. Чанбин улыбнулся в поцелуй, неужели ему нужно так мало, чтобы опьянеть? Мужчина подхватил парня на руки и спустил ногами на пол, сразу становясь в позицию для танца. Феликс улыбнулся и опустил ладонь на широкое плечо, другой держать за руку. Чанбин же, положил ладонь на талию парня. — Ты умеешь? — шутливо спросил младший. Тот усмехнулся, плавно начиная показывать Феликсу свои умения. Они красиво и изящно танцевали, пока Ли не стал путаться и наступать на ноги старшему. Только сейчас он заметил, что Чанбин босиком. Он засмеялся, теряя темп и улыбаясь, уткнувшись носом в плечо. — Эй, выпускник! Ты же сам просил научить. — Чанбин пытается сам не засмеяться, а Ликс почти виснет на нем. Чанбин отошёл, чтобы выпить ещё раз. Феликс сделал то же самое. — Ты умеешь, я верю… — смотря на Со, он поймал себя на мысли что ещё никогда так искренне не улыбался. Старший посмотрел на фигуру Ликса, хотелось громко озвучить: «Без комментариев!» Очень красивый. Он потянулся к нему, сгорая от желания, но не стал. Страшно. Со сел на скрипучую кровать, о чем-то глубоко задумавшись. — О чем ты? — Ликс стоял у стола допивая шампанское. — Просто, в очередной раз пришло осознание, что я на девять лет тебя старше. —  он усмехнулся, но на лице появилась грустная улыбка. Феликс слышно сглотнул, действительно, он даже не думал об этом. Романтика стала грустной, неловкой. Главное, Чанбину было не по себе. Он замер, думая о чем-то своем. Феликс подошёл ближе и тихо сел рядом. — Ты слишком громко думаешь, хён…  — Феликс кладет свою руку поверх руки учителя. Чанбин последний раз долго вздыхает, наблюдая как через сильное смущение младший приближается к его лицу, смотря то на губы, то в глаза. Взгляд Со все такой же темный и таинственный, а Феликс снова плавится. Первым целует старший, сразу прикрыв глаза чтобы до конца не расплавить прекрасного Ли. Блондин прикрывает их следом, расслабляя свои пухлые, розовые губы и чуть приоткрывая рот. Чанбин целует властно, жадно, кладет руку на его шею и поглаживает грубым на ощупь пальцем, растирая нежную кожу. Внезапно, когда старший напирает сильнее, Ли пускает довольный стон. Неужели сейчас? Чанбин будто на мгновение замирает, наслаждаясь и прокручивая в памяти этот мелодичный звук. Он хочет ещё раз услышать это, поэтому настойчиво углубляет, несильно посасывая уже алые податливые губы. Феликс снова теряется, хватается руками за широкие плечи Со и изредка стонет тому прямо в губы. Чанбин укладывает его на лопатки и оказывается сверху, на секунду отстраняясь чтобы отдышаться. Тяжёлые вздохи в темной, тихой комнате слышно четко. Мебели пока мало, поэтому эта комната в плену у эхо. А колючий плед, что дали владельцы лагеря, доставляет дискомфорт. Чанбин смотрит на него внимательно, изучая подробно каждый сантиметр его милого лица. Дух захватывает, Ли в ответ смотрит так влюблено и внимательно. В его взгляде можно прочитать вопрос, он спросил согласия у Ликса на серьезную близость, сегодня, прямо сейчас. — Д-да. — младший кивнул, сглатывая слюну от маленького страха и волнения. Со плавно возвращается к телу: расстёгивает на Феликсе его белую школьную рубашку, преследуя грудь маленькими влажными поцелуями. Тот закусывает губы, стараясь сильно не извиваться под ним от нарастающего возбуждения. Чанбин и сам тонет в страсти, когда окончательно рассматривает чуть выпирающие ребра. Губы старшего касаются твердых сосков и Ликс не сильно выгибается, сжимая пальцами густые черные волосы Чанбина. Томное «Ахх…» срывается с приоткрытых губ, щеки покрываются румянцем. Со спускается ниже, целуя мягкий, плоский живот парня. — Бинни… Пожалуйста, сними это… — Феликс хватает края белой футболки Чанбина, оттягивая одежду вверх, оголяя половину пресса. Мужчина слушается, ему и самому становится невыносимо жарко. Он отлипает от желанного тела и стягивает с себя одежду через спину, чувствуя как младший касается пальцами на ногах его ремня, что держат темные брюки. Слишком нетерпеливый. — Тс… — Чанбин хрипло смеётся. — Твоя очередь? Он помогает Ликсу избавиться от белой рубашки, что скрывала плечи, а тот, приподнимаясь, смущённо, старается не смотреть на смуглый пресс Со. Чанбин ухмыляется своей победе. Берет ладонь Ликса и чуть приближается, целует в запястье и не отводит черный взгляд. Феликс млеет. Глаза старшего слишком сильный гипноз, поэтому Ли не можешь смотреть никуда кроме темно-карих глаз. Рука Бина опускает ладонь Феликса на его живот и взгляд Ли сразу падает на ровные кубики пресса. Слишком, слишком смущает! Младший ложится обратно на спину и закрывает ладошками лицо, прячась от неловкости. Чанбин шепчет: «Даже не взглянешь на меня?», и Ликс открывает один глаз, любопытство. Старший отходит на несколько сантиметров от старой деревянной кровати, сначала держась за ремень, но вскоре поднимает ладони от тела. — Поможешь? — он ухмыляется, невозможно отказаться. Феликс сглатывает ещё раз. Снять ремень с брюк у Чанбина его давняя мечта, и что она исполниться так скоро никто не мог себе и представить! Он смотрит на улыбку старшего и медленно поднимается в сидячее положение. Матрас чуть поскрипывает. Руки, дрожа, ложатся на серебряную, ничем не примечательную бляху от ремня. Он снова поднимает взгляд в глаза мужчины, будто ещё раз уточняя: «Можно?». Тот слабо кивает, запуская руку в волосы младшего. Такие нежные, шелковые и чисто блондинистые. «Очень мягкие. Мило, ему подходит.» — думает Со. Ли тем временем со второй попытки касается кожаного ремня, а ладошки начинают подрагивать. Он в одно медленное движение отстегивает ремень, замечая взглядом, что Чанбину в брюках уже невыносимо тесно. Хотя, Ликс и сам чувствует дискомфорт сидя тут в облегающих черных джинсах. Дышать от возбуждения приходится глубоко и узкая талия плотных джинс немного сжимает тело. Чанбин сжимает его волосы, и сразу же поглаживает. Младший наконец расстёгивает ширинку, почему-то смотря в глаза. — Испугался? — спрашивает Со. Тот отрицательно и еле заметно помотал головой — «Нет». Ли приспускает брюки Чанбина, открывая себе вид на серые боксеры и заметное возбуждение мужчины. Но, Со ещё недостаточно возбужден, поэтому снова кладет парня на скрипучую кровать. Наконец, приступая к его телу и вещам, но не успевает коснуться пуговицы на джинсах, как Ли хватает его за руку и сжимает запястье. — Хён, подожди… — в глазах у него читается сильное волнение. — Поцелуй меня. Он привстает на локти, а старший спускается ниже, нависая сверху, нежно целуя в губы. Феликс обнимает его талию ногами и прижимается к члену вплотную, постанывая в поцелуй. Чанбин целует уголки его губ, вдыхая еле заметный запах алкоголя, улыбаясь в процессе, а рукой гладит бедра. Через несколько минут такой ласки, Ликс снова ложится на постель и выгибается, чувствуя приятную щекотку от пледа. Мужчина целует в шею, покусывая тонкую кожу, потом облизывает больное место и нечаянно оставляет алое пятно. Позже, Феликс точно будет ругаться, а сейчас хочется делать то, что нельзя. Вскоре, он наконец расстёгивает ширинку его джинс, оттягивая джинсы вместе с бельем. — Расслабься… — Чанбин кладет ладонь на живот Ликса, приспускает обтягивающую одежду и после, окончательно раздевает Ли. Феликс, оказавшись без одежды, поджимает ноги, растерянно смотря. Только вот, Со уже успел разглядеть все самое интересное. Пришлось успокаивать парня долгими поцелуями, прежде чем полностью раздеться самому. Феликс целуется классно, нежно и мило причмокивая, его натура смягчает Чанбина на пятьдесят процентов, заставляя старшего чуть меняться рядом с ним всегда в лучшую сторону. Он становится более уверенным, но ласковым. — Я хочу посмотреть на тебя… — в период отдыха от поцелуя, горячие слова и дыхание обжигают пухлые губы Чанбина. Сегодня все желания младшего исполняются как по взмаху волшебной палочкой. Но, Чанбин и не против побыть волшебником. Для него, старший, кажется уже и феей стать может. Он приспускает брюки ловко, ну, а Ликс, что смотрит на него приподнявшись на худые руки, видит все как в замедленной съёмке. Кусает нижнюю губу и старается все-таки вздохнуть, впервые смотря на обнаженное тело старшего. Такой сексуальный, слишком горячо. Хочется снова закрыть красное лицо руками и спрятаться, накрыться одеялом или подушкой, но любопытство и желание заполучить его — берет своё. Молча, только на инстинктах, они снова оказываются в горизонтальном положении. Феликс, ложась обратно, прикрывает глаза и томно вздыхает на полустоне. Чанбин гладит внутреннюю сторону бедра и раздвигает его ноги шире. Но, не торопится оказаться сверху. — Ликси, — он гладит снизу вверх, пока тот утопает в ощущениях. — Поднимись повыше. — Ч-чанбин-хён, я… У меня… — он не знал как сказать это правильно, чтобы не оттолкнуть Со. Чанбин прислушался, внимательно и хмуро смотря сверху вниз. — Я девственник… — после признания, Ли облегчённо выдыхает, но хмурый взгляд не смягчается. Старший смотрел на него дольше одной минуты, а после с серьезным лицом кивнул. Скрипя матрасом, он встал на ноги. Отошёл на шаг и отвернулся, а то время как младший напугано поднялся снова, думая что Со сейчас бросит его, но замер и забылся, когда увидел широкие плечи учителя. Он в прямом смысле залип взглядом на его смуглое тело. — Хён? — сорвалось стоном. Чанбин открыл свою спортивную сумку и в самом дальнем кармане нащупал то, что искал. Так что, ему даже уходить к машине не пришлось, и он незаметно облегченно выдохнул. Повернувшись обратно, он держал в руках смазку. Теперь Феликс облегчённо выдохнул. Старший бросил тюбик к перьевой подушке, а когда вернулся к все ещё возбуждённому парню, взял на руки и подвинул чуть дальше от края кровати. Возможно, он слишком заботливый в такие моменты, но страстный и жёсткий секс для невинного Феликса будет очень больным опытом. Сдерживая себя, чтобы прямо сейчас грубо не трахнуть сексуального блондина, Чанбин старается держаться уверенно. Он ведь и сам никогда не занимался сексом с парнем девственником. — Все хорошо? — спрашивает Бин, и младший кивает на выдохе. Больше не сгорая от страха, а только от желания, Ли сам раздвигает ноги, ложась головой на подушку. Феликс доверяет ему, полностью обнаженный, полностью открыт для него. Чанбин устраивается удобнее, и первым делом снова, внезапно, дарит свою уверенную улыбку. Но, огонек желания в глазах не сгорает. Открывая тюбик смазки, он выдавливает немного на возбужденный член Феликса. Тот вздрагивает от неожиданности. Чанбин сжимает его возбуждение в руке, ласкает чувствительную головку, а Ликс так и не может хорошенько вздохнуть. Рот остаётся приоткрытым, а глаза закрываются, неосознанно ноги хотят снова сомкнуться. — Тише… Котенок. — Чанбин правда, кажется ангелом, за то что нежен. — Бинни… — выдыхает Ли, и снова набирает кислород. Влажными пальцами, Со ласкает тугое кольцо мышц, стараясь не обращать внимание на свои личные жестокие желания. Если он не подготовить его как следует — удовольствие никто не получит. Набухший член Чанбина подрагивает, когда Ли стонет, но терпеливо ждёт своего часа. Чанбин входит в парня одним пальцем, но реакции нет, конечно, кроме лёгкого смущения… Когда второй палец оказывается внутри, Ликс жмурится и сжимает их. Мужчина улыбался и гладит его, отвлекая маленькими поцелуями, а когда Ли стал поддаваться навстречу, сам попросил большего: — Хён, пожалуйста, хватит… Я готов. Чанбин ликует. Он приближается и целует, но в губы, специально страстно углубляя, отвлекая от всех проблем и мыслей в голове. Феликс обнимает его за шею, жмется ближе, но ощущение пустоты внутри начинает надоедать. Отвлекая парня своими губами и покусываниями, Со приставляет к входу свой член. Становится не по себе, очень волнующе. Ликс раздвигает ноги и поддается вперед, но когда член наполовину оказывается в нем, он понимает разницу между двумя пальцами и сильно набухшим членом. Ли вскрикивает, пуская слезу и сильно царапает плечи мужчины. Глаза закрыты до потери сознания, ему очень некомфортно. — Котенок, расслабься, скоро будет приятно, обещаю. — он уверенно и нежно целует его щеки, собирая губами соленые слезинки. Со пытается войти в него глубже, но Феликс срывается на крик. Чанбин снова целует и замирает. Ноги младшего крепко обнимают талию учителя. Ещё одна больная попытка, и: — Нет, Чанбин, вытащи его из меня… — Феликс отворачивается от поцелуев. Ещё чуть чуть, и у него начнется истерика, а длинные ноготочки не оставят на спине и живого следа. Рука Чанбина опускается на член Ли, возвращая того в приятную реальность. Неосознанно, он расслабляется, чуть ослабевая хватку. После долгих ласк, Чанбин ускоряет толчки, а Ликс уже приятно стонет над ухом. Старший берет его за талию, и крепко держа, насаживает на свой член во всю длину. Феликс жадно хватает воздух, а Со меняет позу, оказываясь в полусидячем положении. Теперь ладошки младшего опираются на пресс мужчины, он не может пошевелиться, привыкая к нему, а Чанбин целует лицо, отвлекая приятными сладкими фразами. Кажется, перед тем как плавно податься на встречу новым ощущениям, Ёнбок слышит нечёткое признание в любви, но сейчас это кажется таким неважным. Ёнбок ускоряется, трётся настойчивее и глотает воздух, пока Чанбин приглушённо стонет, держит талию крепко и прикрывает глаза. Изредка все же рассматривая влажные, белые волосы, любуясь четкими веснушками и покусанными губами. — Хён я уже не могу… — кажется, он скоро кончит. Ликс чувствует все так ярко, насыщенно и четко. Ему хочется больше, больше Чанбина сейчас. Ли упирается руками ему в грудь, когда Со сам настойчиво толкается в него. Тихие стоны полностью заполняли их маленькое личное пространство. Феликс пытался дышать ровно, стонать только в губы, ведь кто-то может раньше вернуться с прогулки. Так темно, жарко, тесно. Капля пота стекает со лба младшего, становится больно от резких шлепков о тело старшего. — Тише… Милый, пожалуйста. — Феликс спросит быть нежнее с ним. Он снова насаживается на всю длину, расслабляется и тянется за поцелуем. Руки гладят жёсткие волосы Чанбина, ему так понравилось слушать его стоны… Ли целует щеки Со, убирая пальцами черную челку назад, прочь с лица, с глаз. Передохнув от боли, Ли уже еле сдерживается чтобы не кончить, ведь Чанбину ещё мало. Он постепенно трется, наращивает плавный темп. — Ты такой красивый… — слышно говорит Со. Феликс, конечно, смущается. Чанбин надавливает на головку члена младшего, тот извивается и кончает на живот Со. Феликс замедляется, трётся медленнее и кончая, сжимает член мужчины внутри. От нахлынувших ощущений, внезапной больной скованности, он кончает следом прямо внутри него. Ликс устало падает на грудь, так и не слезая с пульсирующего члена Чанбина. Сердце очень сильно бьётся, Феликс счастлив и устало улыбается, получая горячий поцелуй в щеку. Руки старшего гладят его спину, расслабляют и благодарят за эту ночь. — Я тоже… — вспоминает Ликс. Сейчас кажется, что это любовь до гроба. Что он — тот самый, кто сделает его счастливым и никогда не даст в обиду. Но, сможет ли Чанбин снова повторить признание?