Регбистка

Вот так всё, к чему ты стремилась всю жизнь, может быть загублено каким-то придурком, решившим поиграть в бога. Я не знала, сколько именно прошло времени с моей смерти, но что-то мне подсказывало, живи я с родителями, они бы уже заволновались; начали бы звонить мне, команде, друзьям… Но они в другом городе и ждут меня в гости только к рождеству. Ох, тогда уж либо их «обрадует» полиция, либо еще полгода они будут жить счастливо. Не знаю, что огорчало меня больше: то, что до завтрашних соревнований девчонки не успеют найти мне замену и не смогут играть, или что я пропущу соревнования, к которым готовилась несколько лет. «Нет, за команду всё-таки обиднее. Интересно, это будет считаться предательством, если я так внезапно умерла перед самым соревнованием?» Когда я вновь открыла глаза, никакой душевой боли больше не было. Неизвестно откуда выросший пейзаж был сказочным: с паривших в невесомости островов куда-то в бездну стекали водопады. Я стояла на краю каменного выступа, тянувшегося из цветущих джунглей. Солнце заходило за облака, окрашивая их в нежно-розовый цвет. От водяных брызг образовывалась яркая широкая радуга. Никогда я ещё не видела ничего подобного! Оглядев себя, я удивилась, что спортивная форма была на мне. Я же её снимала. Да и посмотрев в своё отражение в луже, заметила, что была вся вымазана в грязи, будто только-только ушла с поля. Всё это было как-то странно. Я осторожно подошла к краю выступа. Ветер подул мне в лицо, взлохмачивая волосы. Я убрала их за уши. — Если я в раю, то это какая-то ошибка, — сказала я себе, заглядывая в пропасть. — Правда? Я резко обернулась и, не удержав равновесия, полетела вниз. Я лишь успела разглядеть женщину в белом, охнувшую, когда я потеряла землю под ногами. Вскрикнув от неожиданности, я сгруппировалась и приготовилась к острой боли. И я, действительно, почувствовала её, хоть и не совсем ту, что ожидала. Лопатки скрутило так, будто в каждую из них вонзились по острому концу лопаты. Я выгнулась, взвыв от острых ощущений и жара, разгоревшегося внутри. «Как я могу чувствовать такое, если умерла?!» А после какая-то невиданная сила всколыхнула воздух с такой мощью, что меня, как на батуте, отбросило высоко вверх, вернув обратно на скалу. Я и подумать ничего не успела. Ноги затряслись, меня начало знобить. Я упала на колени и, свернувшись на камне калачиком, крепко зажмурилась. — Какая ты умница! Так хорошо справилась. Это был всё тот же убаюкивающий женский голос. Я открыла глаза, когда почувствовала, как чья-то рука коснулась моих волос и погладила их. Тело отреагировало волной мурашек. Я вздрогнула. — Ты ангел? — это было первое, что пришло мне в голову. Женщина кивнула. Она сидела передо мной на коленях. Подол её платья плавал в луже, но она будто бы этого не замечала. Румянец на щеках делал её в моих глазах безобиднее. — Что это было? Я решилась дотронуться рукой до странного нечто за своей спиной, но женщина перехватила мою ладонь, крепко сжав в своей. — Не нужно. Твои крылья ещё не окрепли. — Что? — Когда человек умирает, его тело оказывается здесь. Он может пойти в джунгли, а может испытать судьбу и прыгнуть с обрыва. Если бы я не испугала тебя, куда бы ты пошла? Я усмехнулась. — Какая разница, если уже всё случилось? Ангел кивнула. — За сегодня ещё многое надо успеть. Пойдём, я отведу тебя в школу. Я решила не спорить. Ухватившись за руку помощи, я потихоньку поднялась на ноги. Она повела меня через лес, как призрачная проводница, а я только и следовала за ней, кое-как уворачиваясь от ветвей деревьев. Уже тогда я заметила, что была на голову её выше. Смысла спрашивать о школе я не видела. Я вообще не рассчитывала, что после смерти где-то окажусь. Я была готова отдать свою вторую жизнь на опыты этой тёте и подчиняться всему, что прикажут, лишь бы меня оставили в покое и не дёргали. Земная школа закончилась три года назад, и небесная не казалась мне чем-то невыполнимым и ужасным. Главное, чтоб в этой школе я не оказалась совсем одна, — мне никак не хотелось чувствовать себя духом замка Иф. — Меня зовут Мисселина. Буду преподавать историю на твоём курсе. — А в школе кто-то ещё учится? — Конечно. И ангелы, и демоны, и такие же приземлённые, как ты. — Что значит «приземлённые»? — Вас ещё будут называть непризнанными. И чаще, в негативном ключе. Очень прошу, не ведись на эти провокации. Я пожала плечами. — Я новенькая, да ещё и с земли. Естественно, у меня будут проблемы. — Ты показалась мне очень сильной… — Не беспокойтесь, Мисселина, я постараюсь не влезать в неприятности. Она мне улыбнулась. — А что с предметами? Этот вопрос беспокоил меня больше всех. Раз уж мне придется отучиться по всем школьным канонам, следовало бы узнать план обучения, чтоб начинать не с пустой головой. — Их будет не так много, на самом деле. На первом этапе основные предметы будем вести я, Ангел Фенцио и Геральд. Также у нас есть тренер по крылоборству, но вряд ли ты туда попадёшь. Я лишь кивнула, так как понимала, что в своё время узнаю об этом побольше. На подходе к школе я услышала чужие голоса и заметила людей, сидевших на крыше и паривших в воздухе. Губы сами растянулись в умиротворённую улыбку. Что-то неестественно новое открывалось для меня, и я была рада, что первое впечатление не было ничем испорчено. Мне выдали одежду и учебники и отправили в комнату на первом этаже. Помещение оказалось просторным и светлым благодаря большому едва ли не панорамному окну. К нему был придвинут рабочий стол для занятий. Первым же делом я выгрузила на него книги, а затем ознакомительно прошлась по комнате; обошла широкую кровать, заглянула в ванную, открыла шкаф для одежды. «Что ж, не скромно», — заметила я, перебирая пальцами оставленную для меня одежду. Шкаф был завален вещами преимущественно серого цвета. Мне как-то было все равно, что носить — лишь бы было чистым и по размеру. А серый, не серый — без разницы. К слову, чужих вещей я не обнаружила. — Для общежития слишком козырно, — усмехнулась я, рассматривая кровать. Выбрав из одежды закрытый комбинезон и босоножки, я поспешила в ванную. Какими бы отвратительными не были эмоции связанными с ней, мне хотелось как можно скорее привести себя в порядок. Однако, так просто осуществить это я не смогла: меня задержало зеркало, висевшее над раковиной, а вернее та, кого я в нём увидела. Лицо было грязное от пыли, а над левой бровью виднелась маленькая засохшая ранка. В прочем, на теле было много ссадин и гематом, но, видя их каждый день, я постепенно к ним привыкла, как к родинкам или родимым пятнам. А вот, что по-настоящему меня поражало, так это крылья. Они раскинулись позади, будто абстракция, с которой можно было сделать фото. Я не верила, что они были моими. Но, пошевелив перед зеркалом плечами, я вскрикнула от боли в лопатках, будто бы они были вывихнуты. Кое-как сняв с себя футболку, я повернулась к зеркалу спиной и стала с ужасом наблюдать за тем, как из прорезей в спине потекла кровь. У основания крылья были очень непрочными, будто им было нужно время, чтоб сцепиться с мясом воедино. Перья грязно-серые, как у галки или скворца. Должно быть, серый — это цвет непризнанных. На свету они не переливались, а под водой намокали. Боясь лишний раз потревожить их, я осторожно приняла душ и завалилась на кровать лицом вниз, чтоб дать крыльям обсохнуть и немного прижиться. Эти раны ныли сильнее, чем все те, что я получала в регби. Сжимая простынь в кулаках, я всё думала, можно ли было отказаться от них и ходить здесь на своих двоих — всё равно ведь все будут смотреть на меня, как на пирожок без начинки. Я решилась выйти из комнаты лишь тогда, когда прорези на лопатках покроются коркой и начнут зарастать. Это заняло около двух дней — прекрасное время, чтоб прочесть первые параграфы учебника и прийти на урок подготовленной. Вместе с книгами приложили расписание занятий; их действительно оказалось не так много. «Тем лучше», — решила я, принимаясь за учебу. В первый раз выходить из комнаты было страшно. За дверью все бегали и суетились, а мне даже подойти было не к кому. Спрашивать дорогу я тоже не решилась, решив самой во всем разобраться. Но тут ко мне подлетело два вихря — парни, от которых энергия буквально выплескивалась наружу, заряжая всех, кто находился рядом. — Так-так-так, кто это у нас тут? Я пристально их оглядела. Тот, кто со мной заговорил, явно был напористее второго, об этом говорила и внешность: короткие рыжие волосы, серо-зелёные глаза, в которых искрил интерес, брови изогнутой формы и дерзкая полуулыбка. Одет он был преимущественно в чёрное, такими же были и его крылья. Демонёнок. Второй был ангелом — я догадалась по белоснежным крыльям за его спиной. Рубашка и брюки были в цвет крыльям. Темные волосы были причудливо уложены на голове, так что не было ясно, какой они длины. Но чем-то всё-таки они были похожи. Должно быть, ростом и цветом глаз. Заметив это, я едва заметно улыбнулась. — Можно поконкретнее? — сощурившись, переспросила я. — А то вопрос уж больно размытый. Демон усмехнулся. — Не, мы видим, что ты непризнанная. Что здесь забыла? — Самой бы понять, — ответила я, пожав плечами. — Ади, не напирай, — он положил руку на плечо своему другу, а после обратился ко мне. — Учёба уже началась, новеньких больше не набирают. Я вспомнила встречу с Мисселиной и её напутствия. — Я успела на последний рейс, — немного погодя я представилась. — Я Берит Редмейл. — Я Сэми. А это Ади. Мы пожали друг другу руки. Ади улыбнулся и подмигнул Сэми. — Ну что, поиграем в перетягивание? Но прежде, чем брюнет ответил, я их остановила. — Извините, но мне пора. Надо найти кабинет. — Так давай проводим? — спросил ангел, выжидающе на меня посмотрев. — Заодно и познакомимся, — теперь он подмигнул мне. — Хочешь примкнуть к тёмной стороне? Мы всегда побеждаем в Крылоборстве. Сначала я хотела отказаться — мало ли они что-то замышляли. Ангел-ангелом, но Мисселина предупреждала, что здесь все чудить умеют. Однако, заслышав знакомое интересное слово, я оживилась и согласилась на небольшую экскурсию. Ади открыто склонял пойти по пути демонов, Сэми призывал к благородству и хмурился каждый раз, когда демон, забываясь, пытался заигрывать со мной. Я отвечала сдержанно, но они давили и давили, вынуждая дать хоть какой-то ответ. Пришлось выкручиваться, сказав, что всё будет зависеть от учебы и компании. Это их устроило. А после началась череда моих вопросов. На подходе к стадиону, я почувствовала, как от нетерпения напряглось всё мое тело, даже крылья стали подрагивать наперекор болезненным ощущениям — пришлось насильно успокаивать их. Я видела крылатых, дерущихся в воздухе. Белые с чёрными, чёрные с белыми. Кто-то падал вниз, кто-то взлетал в облака. Ади и Сэми с интересом в глазах рассказывали мне всё, что знали, будто бы давно хотели этим с кем-то поделиться. Они сами были в команде, но по разные стороны. Пока я восхищалась тренировкой издалека, меня вновь осадили, сказав, что максимум, куда меня пропустят — это на трибуны. И всё-таки я решила, что попробую. На урок, как на зло, мы опоздали. Класс был заполнен учениками, с интересом наблюдавших за тем, как строгий учитель в белых одеяниях отчитывал сначала парней, а потом и меня. Он намеревался сделать мне особый выговор по случаю первого опоздания, вот только не учёл, что я подготовилась. Зная, кто будет вести урок, я сначала учтиво извинилась, назвав преподавателя по имени, а после ответила на все вопросы по теме, которыми он (якобы) собирался меня завалить. За нашей викториной наблюдали, затаив дыхание. В конце концов, Ангел Фенцио задал мне отрывок из следующего параграфа, который ещё никто не успел пройти и, убедившись, что ответа я не знала, уже более мягко осадил меня за дерзость и впустил в класс. Урок был успешно возобновлён, и я принялась внимательно поглощать информацию. По окончании учебного дня, я поспешила вернуться в свою комнату. Крылья, точнее, спина из-за них жутко разболелась к вечеру. Видимо, даже ходьба тревожила ещё не до конца зажившие раны. Завалившись на мягкую кровать, я позволила себе немного отдохнуть и перевести дыхание от насыщенных занятий, а затем вновь принялась за книги. «Что ж, кажется, чтоб быть здесь на хорошем счету, придётся изрядно попотеть.»