Темная сторона

1. Все воскресенье Винсент проспал. Собственно, – он и всю субботу проспал. Сначала в самолете, потом в такси. Он просыпался только для того, чтобы отправить смс-ки Шону и позвонить матери, да и то, просыпался как-то не до конца. Мать говорила что-то о том, что ему непременно нужно приехать домой в ближайшее время, Винсент слушал ее вполуха и обещал все, что требовалось, лишь бы его отпустили обратно в постель. Окончательно проснулся он в воскресенье вечером, совершенно дезориентированный. Все время после отлета из Таиланда он был словно в тумане, и теперь ему казалось странным находиться в другой части света, в привычной и родной обстановке своей маленькой квартирки в Джорджтауне. Завтра начнутся рабочие будни, а он совершенно не знал, как переключиться на обычный ритм жизни. Такого отпуска у него не было еще никогда. И никогда еще он не влюблялся так сильно… На айфоне непрочитанная смс-ка от Шона: «Как рука?» Интересно, он уже вернулся в Штаты или пишет из Тая? Винсент пошел в душ, там снял повязку с руки и сделал фото. Отправил. Потом, немного подумав, сделал фото остальных порезов, и отправил их тоже. Ответ пришел сразу же. «Дразнишься?» «Ага. Прислать еще?» «Я в аэропорту. В очереди на регистрацию. :) » Винсент рассмеялся и отправил еще несколько фото, постаравшись добиться всей возможной эротичности. В кадр с порезом над ключицей попали приоткрытые губы, к порезу под ребрами зажатый между пальцами сосок, к порезу на бедре прикрытый ладонью, явно возбужденный член. Ответ не замедлил придти. «Горячо! Очередь просит еще! :)» «Больше нет! Я тоже хочу еще! :)» Вытираясь перед зеркалом, Винсент думал о том, что ему придется изменить свою жизнь на ближайшее время. Корпоративный спортивный клуб пока не для него, – все эти свежие порезы вызовут нежелательные вопросы. И, если на ключицах, животе и бедрах через пару месяцев они перестанут быть заметными, то шрам на руке точно останется. Про него, конечно, можно придумать какую-нибудь правдоподобную историю. Но все дело в том, что Винсент не собирался останавливаться… Закрывая глаза, он проводил кончиками пальцев по неровностям на коже. Как бы ему хотелось, чтобы Шон сейчас был рядом. Чтобы руки Шона касались его шрамов. И еще несколько новых порезов рядом со старыми… Ночью он почти не спал, отключился только под утро, когда уже пора было вставать. И чуть не опоздал на работу. К счастью, – от его квартиры до офиса было не далеко, и город еще не встал в совсем уж мертвую пробку. Винсент работал в штаб-квартире ФБР, стареньком здании имени Эдгара Гувера на Пенсильвания-авеню. В отделе аналитики разведывательной информации. На первый взгляд, работа казалась смертельно скучной, — так Винсент думал о ней пять лет назад, когда после академии был направлен именно сюда. Сидеть за компьютером, копаться в разведданных, слушать переговоры, большая часть которых совершенно не относится к делу, выискивая мелкие детали, выхватывая случайно произнесенные слова и сопоставляя между собой, казалось бы, совершенно несвязанные факты, — все это было муторно, безнадежно и бессмысленно до той самое поры, пока он не вник в процесс, и тот не начал приносить результаты. Сейчас Винсенту было смешно вспоминать свои детские мечты о карьере спецагента или профайлера, романтизированной сериалами. Он помнил усталый и полный безграничного терпения взгляд отца, когда в пятнадцать лет пришел к нему с заявлением, что не собирается работать в «N.H.Corp.» и намерен стать агентом ФБР. Чтобы служить и защищать. И бороться с преступностью. Это было через пару месяцев после того, как убили Дейзи Барнс. Когда стало очевидным, что преступника не найдут. Поэтому сей отчаянный порыв был в принципе отцу понятен. Дейзи была старшей дочерью управляющего поместьем, ровесницей Винсента, и они дружили с раннего детства, – с той поры, когда Джек Барнс начал работать в их доме. Девочка пропала, когда ехала на велосипеде домой от подруги. На следующее утро ее нашли в парке через пару кварталов, у Дейзи был вспорот живот и даже, кажется, не хватало каких-то внутренностей. Винсент страшно переживал, путался под ногами у взрослых и пытался во все вникать. Он считал, что нашел бы преступника, будь он немного постарше и будь у него чуть больше возможностей. Ведь он умнее, сообразительнее и предприимчивее всех этих тупых копов, которые толком даже и не пытаются что-то делать. Отец и сам был расстроен случившимся. Впервые их безупречно благополучной семьи коснулось несчастье, – пусть и не их лично, но человека, за много лет ставшего им почти родным, — а он, который всегда мог решить любую проблему, на сей раз оказался бессилен. Поэтому отец не сказал Винсенту нет. Впрочем, он вообще старался не говорить этого слова своим детям. Он сказал, что у Винсента есть все возможности для того, чтобы добиться своей цели, на самом деле, конечно, думая о том, что взбалмошный ребенок передумает через пару месяцев. Но Винсент не передумал. Возможно, просто потому, что не нашел себе более интересного применения. Он изучал в Стенфорде информационные технологии и окончил университет с неплохими результатами, после чего, вопреки надеждам отца, презрел-таки работу в семейном бизнесе и отправился в Квантико, в академию ФБР. Там никто особенно не интересовался его желаниями, и после собеседования Винсент был отправлен на работу по профилю своего диплома. После 11 сентября 2001 года ФБР активно набирало на службу специалистов в отделы по борьбе с терроризмом. Выбора Винсенту не дали и в какой-то момент он даже перестал завидовать ребятам из криминально-следственного отдела. То, что делал он, было не менее важно, и если быть честным, на своем месте он, действительно, мог принести гораздо больше пользы, чем где-то еще. В том числе и отделу криминалистики… Те уже не раз обращались к нему, когда нужен был аналитик и свежий взгляд на проводимое расследование. Винсент охотно подключался, — ему все было интересно и, в отличие от большинства сотрудников своего отдела, он не торопился домой, если было нужно, сидел с криминалистами до утра. Как обычно, после отпуска навалилось много дел, – все то, что никто не хотел делать в его отсутствие, — и думать о чем-то постороннем времени не оставалось. Мозг сам собой переключился на работу. Это было хорошо. Это позволяло легко дожить до пятницы, не считая часы и минуты. Хорошо было ровно до вечера среды… Позже Винсент много думал о том, как удивительно сложились обстоятельства, — будто на протяжении нескольких лет особенным образом переплетались ниточки судьбы, чтобы привести его именно к этому моменту. К проклятому вечеру среды. Сестры Вирда, всеведущие норны, знали все наперед… Стоило ли благодарить их? За любопытство и вечное желание лезть не в свое дело? За дружбу с Мэттом Паркером и их недавнее общее дело о педофиле? За то, что его прилет из Таиланда практически совпал с отбытием туда Мэтта? Выпади из пряжи хотя бы одна нить, и ничего не сложилось бы. И все было бы как-то иначе… Как? Мэтт Паркер не выглядел спецагентом. Он был грузен, много курил и страдал одышкой. Руководство грозило ему тестами по физической подготовке, но Паркер плевать на это хотел, заявляя, что за двадцать лет работы еще ни разу не гонялся за преступниками, не собирается этого делать, и, несмотря на это, процент раскрываемости у него повыше, чем у остальных. Паркер в основном работал в офисе и на расследование что называется «в поле» выезжал крайне редко. Не так давно он вел дело о педофиле, заводившем знакомство с девочками в соцсетях. Вычислить его долго не получалось, маньяк хорошо имитировал подростковый сленг и с легкостью менял личности, – прикидывался то мальчиком четырнадцати лет, то девочкой десяти лет, ему это было одинаково легко. Паркер возился с ним месяца два, в конце концов, подключил к делу Винсента. Ночами напролет они сидели в соцсетях, читали личную переписку пропавших детей, вычисляли ключевые схемы, которыми пользовался педофил и, в конце концов, достигли результата. Винсент вспоминал эту работу как захватывающее приключение. Паркер был благодарен ему за помощь. Расстались они совершенно довольные друг другом. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Паркер явился рассказать о своем новом деле. — У нас еще один психопат в сети. Чувствую, будет интересно. Вообще никаких зацепок, Винс! Ни единой! Восторг по этому поводу мог показаться странным, но Паркеру нравились сложные дела. Потянуть за кончик ниточки, чтобы размотать весь клубок, — что может быть увлекательнее? — Слышал, ты только что вернулся из Таиланда? Что это за страна? Какие впечатления? Винсент задумался на мгновение. — Жарко, влажно. Лето не лучший сезон для отдыха, море временами штормит. Туристов не так много, как зимой. Мне почти не доводилось сталкиваться с местными, и полицию в работе я не видел. В Тае, как и везде, работают законы, понятные только своим. Или тем, кто давно там живет. Чужаки никому не интересны, хотя внешне отношение к туристам очень благожелательное. В любой спорной ситуации полиция будет на стороне тайца, запросто можно попасть на штраф или даже в тюрьму. Для туристов сделали парочку резерваций, где в определенных рамках можно поразвлечься, но настоящий Таиланд это не Патонг и не Паттайя. Говори конкретнее, Мэтт, что ты хочешь узнать? — Меня как раз интересует Паттайя. Чуть больше месяца назад там пропала очередная туристка. Прилетела, заселилась в гостиницу и на следующий день бесследно исчезла. С тех пор о ней ничего не известно. — Теперь на каждого пропавшего туриста привлекают ФБР? Круто. — Еще как круто. Ее отец какая-то шишка в Госдепартаменте. Нас попросили. — Ясно. И что тайцы? — Ничего. Как ты и сказал, – им нет до нас дела. Они провели стандартный процедурал, отписались по форме, как положено, о том, что им удалось узнать, и умыли руки. Собственно, – состава преступления как будто и нет. Девица просто ушла в неизвестном направлении и ничто не указывает на то, что ушла она не по своей воле. — А она не могла так поступить? Познакомиться с кем-то и затусить на месяц- другой? Я не был в Паттайе, но, насколько я понимаю, она мало отличается от аналогичного злачного места на Пхукете. Притоны, шлюхи, разгул и веселье… — Эта не могла. Есть кое-что, чего в тайской полиции не знают, но о чем знаю я. Поэтому я и лечу в Таиланд. Винсент улыбнулся. — Ого… Что же должно было случиться, чтобы Мэтт Паркер оторвал задницу от кресла и собрался лететь черт знает куда? Что не так с этой туристкой? — Пойдем, покурим, потом ко мне, и я дам тебе вводные. Интересно, что скажешь. Начал рассказывать он еще в курилке, благо в конце рабочего дня они там были одни. — Наша пропавшая девица: Миранда Адамс, 28 лет. Страдает хронической депрессией. Работает на дому, то ли корректором, то ли редактором на несколько маленьких издательств. Почти никуда не выходит, — только супермаркет и аптека. Друзей нет, общается с психологом и с родителями иногда. Имелась парочка вялых попыток суицида, – скорее демонстрация, чем что-то серьезное. — Ясно, – Винсенту становилось все интереснее, — Такая вряд ли пустилась бы во все тяжкие. Должно было случиться что-то неординарное, чтобы она выбралась из дома, и тем более полетела в Тай. Что там делать человеку с клинической депрессией? — Ее пригласили на свидание со смертью. Винсент удивленно вскинул брови. — Зловеще. И романтично. — Еще как романтично. Не будем терять время на болтовню, лучше я сразу покажу тебе ее переписку с возлюбленным. Я сделал свои выводы, профайлеры – свои. Мне интересно, что скажешь ты. Самое занятное, знаешь что? Я нашел похожие случаи исчезновений в 2009-ом и в 2007-ом. Один в один: девица с суицидальными наклонностями, переписка на форуме с переходом в личку, приглашение на свидание со смертью. Прилет в Паттайю. Исчезновение на следующий день. У нас серия, Винс!