Темная сторона

Сначала все это просто казалось ему очень странным. Будто он уже читал о чем-то подобном или от кого-то слышал. Речевые обороты, особенности стилистики, образные выражения казались ему смутно и тревожно знакомыми. Переписка была невообразимо длинной, она растянулась на несколько месяцев. Почти каждый день, без перерывов, иногда сутки напролет, они писали друг другу… Девушка — бессмысленные, скучные, мусолящие по кругу одно и то же посты. Горечь, страдание, бессмысленность всего, желание уйти из жизни, нытье, от которого сводит зубы и неудержимо клонит в сон. Ей было плохо, с каждым днем все хуже. Каждый вечер она собиралась покончить с собой, каждое утро сокрушалась, что не смогла. Собеседник утешал ее. Его посты были полны нежности, заботы и поддержки. Они тоже выглядели однотипными, порой казалось, что парень копировал куски текста из предыдущих постов, лишь меняя слова местами. Девушка этого не замечала, она получала то, что хотела и была этим довольна. Винсент честно пытался читать внимательно и анализировать. Форум самоубийц, – таких десятки в сети, может быть, даже сотни. Все они похожи друг на друга: описание способов ухода из жизни, романтизация смерти, биографии известных самоубийц, сумевших подняться над жалким человечеством, трепещущим в ожидании неизбежности. Большинство участников подобных дискуссий люди с вполне здоровой психикой и к суициду не склонные. Просто смерть и все, что может ожидать человека после, – одна из самых привлекательных тем для разговора. Тех, кто, в самом деле, готов свести счеты с жизнью, не так много, и, обычно, они не сидят на форумах, бесконечно обсуждая свои страдания. Поэтому найти кого-то подходящего в сети не так просто. Это настоящая охота. Долгая, осторожная, с непредсказуемым результатом… Именно этим он и занимался. Death Hunter… Destiny… Revenant… За тремя никами – определенно один человек. Охотник на девушек, которым хочет помочь умереть. Где-то примерно в середине переписки c Мирандой Адамс, прячущейся за ником Wendy, Винсент натолкнулся на упоминание о Девочке-тьме, с удивлением понимая, что совершенно точно уже слышал о ней. Он еще толком не осознал откуда, но его вдруг окатило липкой и холодной волной страха, как бывает, когда узнаешь, что случилось что-то очень плохое. Непоправимо плохое. Нет-нет-нет… Конечно, он сразу же вспомнил, откуда слышал о Девочке-тьме, — о ней говорил ему Шон, в горячечном бреду после их приключений в лагере китайских партизан. Когда он забыл об осторожности, обо всем забыл. А может быть, просто считал уже Винсента своим настолько, что не имело смысла скрывать от него что-то. Девочка-тьма… Призрак из болот, которого он кормит кровью, которому отдает жизни. Жизни тех, кому они, по его мнению, не нужны. В тот момент Винсент не обратил на это внимания, он и не вспомнил бы, если бы сейчас не читал о том же самом, один в один, и практически слово в слово, рассказанном трем девушкам, согласившимся лететь в Паттайю. «Твоя смерть должна быть красивой. Прилетай, и я отведу тебя к ней». Почему они все соглашались?! Они что, в самом деле, осознанно и добровольно отдавались в руки убийцы?! Винсент читал переписку до утра, перебравшись с ноутбуком в курилку, и выкуривая сигарету за сигаретой, до головокружения, до тошноты. Все это было слишком невероятно, просто невозможно. Но теперь в памяти один за другим всплывали моменты, на которые раньше он не обратил внимания. Иногда мне нужно убивать… Мне нужно… нужно… нужно, отводить кого-то к ней. К моей Девочке-тьме. Когда проливается кровь, призрак поднимается из могилы, он становится тем более живым, чем более слабеет жертва. Было заметно, как оживлялся Охотник, когда в переписке упоминалась Девочка-тьма, именно это и только это было ему по-настоящему интересно. Рассказывать о ней, заманивать к ней. Wendy Ты влюблен в нее?.. Death Hunter Наверное, как можно быть влюбленным во что-то потустороннее. Когда-то она была человеком, но после смерти превратилась в дух. Ей холодно и больно все время, пока она спит под тяжестью земли. Только я могу выпустить ее, согреть, сделать счастливой. Ненадолго. Но она ждет, все время ждет меня, ее тоскливое мучительное ожидание я чувствую, даже когда далеко от нее. Даже когда нас разделяет океан… Ты понимаешь? Я понимаю. Понимаю, мать твою, Шон, как серьезно ты болен. Как ты мог родить это все у себя в голове?! Господи, ну почему, стоило найти клевого мужика, и он непременно должен оказаться маньяком-убийцей?! Винсент зажмурился, вспоминая, как увидел его впервые. Красивого, загорелого, с взъерошенными мокрыми волосами, затаскивающего на лодку снаряжение для дайвинга. В одной руке связка баллонов, в другой — сигарета. И с кем-то говорил по телефону, прижимая трубку к уху плечом. Винсент с интересом наблюдал за ним, ожидая, что телефон выскользнет и упадет в воду. Не упал. Что привлекло его к нему? Что-то в выражении лица? Во взгляде? В улыбке? Еще со времен обучения в академии Винсент привык составлять психологические портреты людей, казавшихся ему интересными. Здесь было сразу все: сила, скрытая за легкостью движений, внутренняя свобода и бесстрашие. Ощущение опасности и вседозволенности, обещание приключений. Чего стоило только это убийственное сочетание, — дайвинг, сигарета и шрам от пули на груди! Винсент был уверен, что у него нет ни единого шанса получить его, до тех пор, пока Шон не сказал, что для него не имеет значения ничто внешнее и даже половая принадлежность. Вот когда включился настоящий азарт. Мы же похожи, мы же созданы друг для друга, чувак! Не слишком ли Винсента занесло в стремлении доказать ему это? Спецы уже составили профиль убийцы. Грамотная речь, богатая образами и сравнениями, принадлежит человеку явно хорошо образованному, начитанному. Это представитель среднего класса, может быть, даже человек состоятельный. Может быть, рантье, не обремененный работой, ведь обширная переписка, — скорее всего, не с одной девушкой, а сразу с несколькими одновременно, — отнимает очень много времени. Образование скорее техническое, нежели гуманитарное, потому что преступник умеет хорошо прятать следы, во всех трех случаях, определить реальный IP-адрес, через который он заходил в сеть, оказалось невозможным. Разве что, есть определенные совпадения, указывающие, что это происходило с территории США. Хитрый, осторожный, обаятельный, с отменно развитой интуицией. Больше на него ничего нет. Тела жертв не обнаружены, значит, неизвестен способ убийства, значит говорить об изобретательности или физической силе убийцы не представляется возможным. Облазить все леса Таиланда в поисках озера с лотосами и орхидеями – та еще задача. Особенно, если все происходит вовсе не в Таиланде, а в Камбодже. Но кто об этом знает? Никто, кроме Винсента. Его никогда не найдут. Его непременно найдут и очень скоро, если он продолжит в том же духе. Когда ФБР берет след, от него не уйти. Винсент читал переписку, не имея сил оторваться, перечитывая по несколько раз посты, которые казались ему почему-то важными. Он уже видел за строками Шона и все равно не верил, что это действительно он. Профиль был составлен совершенно логично. И он совершенно не подходил преступнику. Мальчишке из бедного квартала, который вряд ли регулярно посещал школу и настоящей книги в глаза не видел. Члена подростковой банды, который вовремя отправился в армию, вместо того, чтобы сесть в тюрьму. Почему ничего не сходится? Утром, бледно-зеленый от никотина и недосыпания, Винсент полез в военный архив. Ждать разрешения не пришлось, в силу специфики работы, у него был допуск ко многим ресурсам Пентагона. Шона он нашел быстро. Для этого было достаточно двух критериев отбора, – по имени и характеру ранения. Шон Макшейн, 1980 года рождения. Уроженец Нью-Йорка. Отец – полицейский. Мать – домохозяйка, умерла в 1991 году. Одетый в форму морпеха парень на фото выглядел сильно моложе, но это точно был Шон. Тесно сжатые губы, взгляд немного исподлобья. Настороженность, плохо скрытая агрессия. Винсент смотрел ему в глаза, пытаясь увидеть нынешнего знакомого ему Шона, – но его там не было. Взгляд казался абсолютно пустым, словно за серой радужкой вовсе не было человека. Ладно… Это ничего не значит. Это просто фото на документ. Нужно лезть глубже. Досье было очень сухим и лаконичным. В нем перечислялись основные вешки боевого пути солдата, места службы, переводы, повышения в звании, награды. Обстоятельства ранения. Госпиталь. И демобилизация. Просматривая его раз за разом, Винсент пытался читать между строк. В 2001-ом, когда началась война в Афганистане, он учился в Стенфорде. Он видел войну в интернете и по телевизору и помнил, что она была чередой бесконечных побед, однако почему-то подзатянулась. Уже потом, в академии ФБР им рассказывали многое из того, что скрывалось за внешней красивой картинкой, предназначенной для обывателя. О Кандагаре и Шахи-Кот, о провале операции «Анаконда». О Гильменде, – черном сердце Талибана, где партизанская война была особенно свирепой. О караванах с наркотиками и оружием, идущих через границу с Пакистаном. О реальном количестве жертв с обеих сторон. Шон все это время был там. В Гильменде. В Лашкаргахе. Патрулировал границы с Пакистаном. Несколько лет кромешного ада... Что-то там превратило Шона Макшейна в Охотника Смерти? Или это случилось позже? В базы криминально-следственного отдела так просто было не залезть, – вопросов будет море и нужны обоснования. Пришлось обратиться за помощью к Паркеру, который свел его с нужным человеком, из дружбы к Мэтту согласившимся поделиться информацией о криминальном мире Нью-Йорка. С агентом Дэмпси Винсент встретился в кафе неподалеку от Пенсильвания-авеню. На тихой улочке, где поздним вечером они были единственными посетителями. Винсента уже качало от усталости, но он должен был узнать все, что сможет, прежде чем упадет без сил. — С чего это антитеррор заинтересовала персона Макшейна? – спросил его Дэмпси, заказав салат и кофе, — Он влез во что-то новенькое, чего мы не знаем? Винсент заказал только кофе. Есть не хотелось. — У вас что-то есть на него? — Макшейн занятная личность. О нем известно многое – и в сущности ничего. До него и до его босса мы пытаемся добраться уже лет десять. Они начинали еще в 90-е, мальчишками. Были друзьями с детства, учились в одной школе в Бронксе, в квартале ирландских эмигрантов. Жуткая клоака, надо сказать… Макшейн был членом молодежной банды. Его дружок Доэрти, вроде как, ни в чем не был замешан, до того самого случая, когда их банду взяли с поличным на ограблении. Это была заранее спланированная полицейская операция, мальчишек подставили, заманили в ловушку. И отец Макшейна явно об этом знал. Потому что того не было среди задержанных. А вот Доэрти был. Грязная получилась история, – три трупа мальчишек, младшему из которых не было четырнадцати. И Доэрти в реанимации с пулей в голове. Правозащитники устроили вонь, и его, как несовершеннолетнего, освободили из-под стражи, после того, как он выписался из больницы. Все остальные получили сроки. Доэрти и Макшейн надолго исчезли из города. Где пропадал Доэрти, мы не знаем, Макшейна отец от греха подальше пристроил в учебку морпехов. Это было в 1999 году. Кто же знал, что через два года случится 11 сентября. И будет война в Афганистане. Впрочем, судя по всему, Макшейну там было неплохо. О его службе ходило много смутных слухов. Военные все засекретили, что говорит о том, что у кого-то из его командиров рыльце изрядно в пушку. Нам так и не удалось узнать, чем там отличился Макшейн. Но талибы дали ему интересное прозвище. О многом говорящее само по себе. Спин Иблис. Знаешь, что это значит? — Иблис… Это типа демон? – нахмурился Винсент. — Белый дьявол, – кивнул Дэмпси, — Одним из полевых командиров ИГИЛ была назначена немаленькая награда за голову Макшейна. И он эту голову чуть было не получил. Во время очередного патрульного рейда подразделение Макшейна попало в засаду. Именно там его и подстрелили. Помощь пришла на удивление быстро, талибов либо перестреляли, либо взяли, и Макшейн каким-то образом доехал до госпиталя живым. В армию он не вернулся. Отправился домой, в Нью-Йорк, где очень скоро снова встретился со своим другом Доэрти, который к тому времени открыл бизнес по торговле недвижимостью. Вероятно, дело шло не очень легко, и Макшейн понадобился Доэрти для связей с криминальным миром. Кто-то из старых дружков вернулся из тюрьмы. Появились новые авторитеты. Со всеми нужно было договариваться и делить сферы влияния. Дома Макшейна помнили по старым делам, и, – в отличие от нас, — явно знали побольше о его делишках в Афганистане. Репутацию он имел соответствующую… Опуская подробности: несколько одиозных личностей бесследно исчезли, другие предпочли подвинуться, и Доэрти добился процветания. Сейчас Макшейн глава его службы безопасности. И это все, что мы имеем. Ну, кроме, разве что, того, что его видят регулярно в обществе парней из ирландской банды «Снежные псы». Вряд ли они собираются вместе исключительно для того, чтобы выпить пиво и вспомнить старые добрые времена. Так что, то, что торговля недвижимостью только вывеска, — нет никаких сомнений, Доэрти явно занимается чем-то незаконным, но подобраться к нему у нас пока не получилось. Если ты накопаешь на него что-то интересное, – делись. Потому что мы спим и видим, как упрятать сволочь за решетку. А если получится отправить вместе с ним и Макшейна, это будет просто бесценно. Винсент вернулся домой, принял душ и лег в постель, но уснуть так и не смог. За последние сутки он получил слишком много информации, от которой голова гудела, как чугунный колокол. Нужно что-то делать. Но вот что?.. В общем-то, об этом даже раздумывать не имело смысла: завтра утром он должен встретиться с Паркером и выложить ему все. Никаких других вариантов не существует. Айфон пискнул, принимая очередную смс-ку: Шон прислал ему адрес в Нью-Йорке. Ну, да… завтра же пятница. Нужно что-то ему ответить. Голова разламывалась от боли, к горлу подступала тошнота. Незачем было столько курить и пить кофе на голодный желудок. Шон, мне плохо и я не знаю, что делать! Винсент снова отправился в ванную и сунул голову под струю ледяной воды. Легче не стало. Почему-то вспомнилась Дейзи Барнс, — какой она была весной 1998 года, худенькой улыбчивой девочкой с копной непослушных вьющихся волос. Он был душу готов продать, чтобы узнать, кто убил ее. Сознание того, что эта мразь осталась на свободе, — безнаказанной и торжествующей, мучило его много лет. Мучило до сих пор… Девушек, убитых Шоном, Винсент видел только на фотографиях, и, кажется, теперь не сможет забыть ни одну из них никогда. Печальная, сутулая Миранда Адамс, с одутловатым бледным лицом и взглядом уснувшей рыбы. Эллис Уэндел, напротив, настолько худая, что кажется анарексичкой. Взлохмаченная, напряженная, с торчащими во все стороны волосами, будто через нее пропустили ток, она смотрит в камеру с ужасом. У Келли Диксон кривоватая улыбка и мрачный, презрительный взгляд исподлобья. Очень разные девушки, похожие только одним, они думали, что хотят умереть. Смерть пришла за ними, и они пошли за ней… Может быть, Шон и не убивал их? Может быть, — они сами? Где-то там, в болотах Камбоджи, среди лилий и лотосов?.. Нет, он ведь сам говорил, что убивает их. А Винсент отвечал ему, что не хочет, чтобы он убивал. И Шон обещал больше этого не делать. Сжимая мокрую голову руками и вспоминая ту безумную сцену в лесу, Винсент не знал, смеяться ему или плакать. Какие же придурки они оба… Струйки воды противно стекали за шиворот, и он вытер голову полотенцем. Зачем-то взглянул на себя в зеркало, с изумлением замечая на своем лице черты Миранды Адамс, Эллис Уэндел и Келли Диксон. Все три смотрели на него из зеркала безумным взором. Отлично, я свихнулся. И теперь я не должен делать то, что должен. Простите меня. Я не могу его сдать. Забравшись в постель и завернувшись в одеяло, Винсент долго не мог согреться и не заметил сам, как уснул. Казалось, через пять минут после этого сработал будильник. Музыка играла, с трудом вытягивая его из сна, как из болота. Просыпаться не хотелось. Незачем начинать день, который не принесет ничего хорошего. На работу Винсент ехал, как на казнь. Он обещал себе больше не думать ни о чем. Решение принято, и он должен просто его исполнить. В смс Шон спрашивал его: «Куда ты пропал?» Иду подписывать тебе смертный приговор, милый. Все утро Винсент ждал, что Паркер явится к нему, чтобы спросить, что он думает о его новом деле. Потом увлекся работой и перестал ждать. А вечером Паркер пришел попрощаться, — ночью он улетал в Таиланд. Паркер, казалось, забыл о том, что хотел знать мнение Винсента о предполагаемом убийце, он был возбужден предстоящей поездкой и уже как будто немного не здесь. Мэтт жаловался на то, что сдохнет в Тае от жары. Спрашивал, где там можно питаться, чтобы не отравиться, и есть ли в Паттайе «Макдональдс». Винсент что-то рассеяно отвечал, готовясь к тому, чтобы сообщить Паркеру, что ехать в Таиланд ему совершенно не обязательно. Но так и не сказал ничего. Когда Паркер ушел, Винсент испытал столь огромное облегчение, что закружилась голова. Так, должно быть, чувствует себя обреченный на казнь, когда с его шеи снимают петлю и разрешают спуститься с эшафота. Вас неожиданно помиловали, – живите! В мир ворвались цвета и звуки, рассеялись сумерки, как будто бы, даже стало легче дышать. Из-за этого чувство вины сделалось совсем невыносимым. Так нельзя, иначе он действительно спятит. Через несколько дней Паркер вернется и вот тогда… К тому времени Винсент уже точно будет знать, как поступить. А пока можно все обдумать еще раз, еще сотню и тысячу раз. Чтобы принять правильное решение. Может быть, оно есть, – правильное решение? Шон больше не писал ему. Неоднократно Винсент намеревался что-то написать ему сам и каждый раз закрывал сообщение. Уикенд прошел просто ужасно, надо было бы съездить к родителям, но Винсент не нашел в себе сил. Тоска становилась все невыносимей, и никаких правильных решений в голову не приходило. В общем-то, Винсент их и не искал. Весь день он практически не вылезал из постели и вел долгие мысленные диалоги с Шоном, придумывал огромные монологи, оправдывая, обвиняя, прощая, обещая убить собственными руками, навещать в тюрьме, умереть вместе у озера с лотосами и орхидеями, подарив убитой красными кхмерами девушке целых две жизни на прощание. Жизни людей, которым совсем не хочется умирать. В воскресенье внезапно позвонил Паркер. Погоня за призраком, как и ожидалось, не дала никакого существенного результата. В отданных ему в гостинице вещах Миранды Адамс не обнаружилось ничего интересного. Он их, конечно, привезет и передаст криминалистам, но искать явно нечего. Камеры в аэропорту запечатлели выход Миранды в одиночестве в сторону автостоянки. В гостинице, где она поселилась, камер не было вовсе, а портье, естественно, не помнил, что происходило больше месяца назад. Паркер грустил. Выходило, что нужно работать долгим и нудным стандартным методом, – агенты будут сидеть на форумах самоубийц и пытаться вычислить маньяка ловлей на живца. Это займет месяцы. И непонятно, даст ли результат. Винсент слушал, изредка вставляя сочувственные ремарки. Он думал о том, что вот прямо сейчас напишет Шону, что приедет. Он не знал, зачем и что будет говорить ему, надеясь на то, что на месте это все как-то получится само собой. Он не успел. Шон написал ему первым, прислав сообщение, из-за которого айфон выпал у Винсента из руки, и разбил экран вдребезги, ударившись о кафельный пол.