Темная сторона

Таблетки не сработали, Шеймус лежал, как труп, в темной комнате, теперь нужно было просто ждать, когда боль пройдет, она умирала так же непредсказуемо, как и рождалась. Шон поехал в офис с намерением устроить там какой-нибудь локальный апокалипсис. Иногда это было полезно. В основном – ему самому. Он пообщался с начальниками смен охраны и с коммерческим директором, придрался к какой-то ерунде. Потом отправился с визитом к Терри-Адвокату, главарю «Снежных Псов». «Снежными Псами» называлась одна из банд Нью-Йорка, к которой когда-то в далекой юности принадлежали Шон и – очень недолго – Шеймус. Уже в то время она была анахронизмом. Власть в городе стремительно захватывали черные. Но в Южном Бронксе еще была жива романтическая слава старых ирландских банд, которую мальчишки из эмигрантских кварталов всеми силами старались поддерживать, сражаясь за свою территорию насмерть. Полицейский рейд, в котором Шеймус получил пулю в голову, почти уничтожил «Снежных Псов». Многие отправились за решетку. Оставшимся на свободе было очень нелегко удержать прежние позиции. Справиться помогло лишь то, что не им одним пришлось несладко, — помимо их банды, полиция погромила и их врагов, многих заставив затаиться в подполье и зализывать раны. Нынешний глава «Снежных Псов» стал членом банды, когда Шон уже был в Афгане. За это время он успел отсидеть, получить во время отсидки юридическое образование, вернуться, стать главарем, открыть на подставное лицо адвокатскую контору. И теперь благополучно занимался делами на своей территории, умудряясь уживаться и с черными и с латиносами, используя самый удачный во все времена способ ведения войны, – разделяй и властвуй. Это было не сложно, и те и другие люто ненавидели друг друга. Какое прозвище было у Терри до отсидки, Шон не знал, но теперь его предсказуемо называли Адвокатом. Хотя сам Терри официально адвокатом не являлся, контора его процветала. На Адвоката работал целый штат неплохих специалистов, и он спал и видел, как максимально легализовать, а еще лучше диверсифицировать бизнес. В тюрьму он больше не хотел, закончить жизнь в бандитских разборках тоже. А то, что белые банды Нью-Йорка доживали последние дни, было очевидно. Знакомство Шона с Адвокатом состоялось, когда он вернулся домой из госпиталя. Это вообще было очень странное время, прошедшее, будто в тумане. Город сильно изменился за время его отсутствия. А больше всего изменился он сам. Шону казалось, что война превратила его из человека в какое-то другое существо. Или просто выточила из бесформенной болванки его настоящего. На войне было все хорошо, просто и правильно. Он был на своем месте, он знал, что ему делать и не терзался сомнениями. Может быть, потому, что не планировал возвращаться живым. Но вернуться пришлось. В госпитале Шон узнал, что отец его мертв, – умер год назад, как раз, когда Шон очень плотно работал по Азмараю. Отпустить его в отпуск на похороны в это время было невозможно, поэтому командование просто решило ничего ему не говорить. Хорошо хоть сообщили в госпитале, до того, как Шон вернулся домой. Не то, чтобы он любил отца и очень горевал, что не смог проводить его в последний путь, но лучше быть готовым к тому, что дом, в который ты возвращаешься после долгого отсутствия, пуст, заброшен и опечатан полицейской лентой. Вот дома все оставалось так, как и было всегда, разве что, за последние годы, когда отец жил здесь один и окончательно деградировал, разруха стала еще более заметной. Обе спальни и гостиная были завалены пустыми бутылками, покрытыми слоем пыли. И даже кровать, на которой отец умер и, по всей видимости, успел подразложиться, прежде чем его нашли, стояла на месте. Спасибо хоть постельное белье и матрас вынесли вместе с телом. Но вонь в запертой квартире была невообразимая. Первым делом Шон открыл окна. Потом собрал и вынес на помойку мусор. После этого он счел, что в доме можно жить, по крайней мере, в его комнате, где ничего не изменилось после его отъезда, разве что покрылось пылью и местами заплесневело. Что делать дальше Шон не знал, да и не очень-то хотел об этом думать. Он казался себе призраком, и все вокруг него выглядело странным посмертием. Будто перед тем, как отправить в ад и воссоединить там с теми, кто давно его ждет, Шона зачем-то отправили сюда. Убедиться, что в мире живых ему делать нечего? В мире живых ему действительно делать было нечего, он остался совсем один. В квартире Шеймуса жили другие люди, которые ничего не знали о том, что сталось с ним и его семьей. В квартире Ивы было темно и пусто, Шон приходил туда пару раз, но там так никто и не появился. Все остальное время Шон бесцельно бродил по улицам или смотрел телевизор, хаотично прыгая с канала на канал, и думал о том, что ему срочно надо уехать. Куда-нибудь очень далеко отсюда, в какой-то другой мир, не похожий на Штаты, не похожий на Афган. В его голове гудел горячий ветер пустыни, остро пахла раскаленная на солнце оружейная смазка и песок скрипел на зубах. Перед глазами плыли смутные образы истерзанных тел людей, которых убивали у него на глазах, которых убивал он сам. Ночами все чаще приходила Ашрафи, садилась на край его кровати и смотрела черными без белков глазами, матовыми, мертвыми, подернутыми сизой пленкой разложения. Иногда она ложилась с ним рядом, и Шон обнимал ее нежно, как когда-то, прижимая к себе, чувствуя, как под плотной тканью паранджи проминается раздувшаяся, гниющая плоть. Трупная вонь становилась невыносимой, но его это не беспокоило, в Афгане этот запах был повсюду. Постепенно отличать живых от мертвых становилось все сложнее, мертвецы ходили по улицам, говорили из телевизора, живые приходили ночью под покровом тьмы, истекающие кровью и гноем, волочащие за собой кишки и сорванные лоскуты кожи. Бродивший по дому в обнимку с бутылкой отец в ужасе шарахался от них, матерился и рыдал, просил Шона избавить его от таких гостей. Шон не знал, как это сделать, он и сам их не звал. Однажды утром явился Шеймус, как-то из ниоткуда, заявив, что дверь в квартиру была не заперта. Прошествовав в убогую гостиную, он расположился на диване, и, приложившись к кстати оказавшейся под рукой бутылке пива, рассказал Шону обо всем, что происходило за время его отсутствия. О том, как вышел из больницы и почти сразу же уехал в Сан-Франциско, чтобы начать жить заново там, где никто его не знает. Поступил в университет, одновременно работал в риэлтерской фирме, начав с нуля, с мальчика на побегушках, постепенно добравшись до должности ведущего менеджера. Ива же оставалась в Нью-Йорке, не могла бросить мать, с головой у которой становилось все хуже. Ждала его возвращения. И вот он приехал. И готов открыть здесь свое дело. Да, именно здесь, в чертовом Червивом Яблоке, потому что это дело принципа. А еще потому, что он совершенно точно знает, что нужно, чтобы добиться здесь успеха. Не хватает только самой малости – начального капитала. Никакой банк кредит ему не даст. И у него нет других идей, кроме как одолжить необходимую сумму из общака «Снежных Псов». Но так как если Шеймус явится к ним, то его просто пристрелят, то сделать это должен Шон. Есть шанс, что его помнят и не откажут. Шон слушал его в крайнем недоумении. Первое время он всерьез размышлял, в самом ли деле Шейсмус живой и настоящий или всего лишь плод его воображения. Убедился в реальности старого друга он только, когда тот заговорил о «Снежных Псах». Его предложение было слишком безумно, чтобы родиться у Шона в голове. Значит, оно родилось в голове у Шеймуса. Шон спросил, осознает ли он, что будет, если у него ничего не получится и деньги, с немалыми к тому времени процентами, придет пора возвращать? Шеймус сказал, что осознает, и что он совершенно уверен, что все получится. Он велел Шону собирать вещи и переезжать из своего вонючего клоповника к ним с Ивой. Они вместе снимали маленькую квартирку в Бруклине. Там было не то, чтобы очень круто, но уж всяко получше, чем здесь. Так они воссоединились второй раз. И, конечно, Шон согласился пойти к «Снежным Псам». Отчасти потому, что терять ему было нечего, свою жизнь он с готовностью мог поставить в качестве обеспечения платежа. Тем более, что «Псы» вряд ли убили бы его, – какой им с этого профит? Скорее всего, пришлось бы делать за них какую-то грязную работу, а это не страшно. После работы, которую Шон делал в Афгане, ему вообще мало что было страшно. С другой стороны, в нем, по-прежнему, жила вера в Шеймуса. Так же, как и когда-то в детстве, когда тот увлекал их с Ивой в разного рода авантюры, уверяя, будто точно знает, что все получится. У Шеймуса действительно все получалось… Лишь один раз он совершил ошибку, когда пошел со «Снежными Псами» на ограбление, едва не стоившее ему жизни. Пошел один, не дождавшись появления Шона. Всю ночь Шон рассказывал им с Ивой обо всем, что происходило с ним в Афгане. Оказывается, это было очень нужно, – рассказать кому-то все без утайки. Озвученное, оно уходило в прошлое, превращалось в историю, и призрак Шона в маленькой Бруклинской квартирке постепенно обрастал плотью, а живые и мертвые снова поменялись местами. В ту ночь было много выпито и много сказано. А на следующее утро Шон пошел к «Снежным Псам». Нужно ли говорить, что у Шеймуса все получилось? В оговоренный срок они вернули в бандитский общак все, что были должны, включая проценты. «Псы» к тому времени уже считали Шона своим и даже гордились его присутствием в своих рядах. Тому немало способствовали поползшие по городу слухи о его военных приключениях. Слухам этим неоткуда было взяться, кроме как из уст Шеймуса. Аккуратно и продуманно он создавал Шону нужную репутацию в криминальной среде. Что бы он ни заявлял, вести законный бизнес Шеймус никогда не собирался. Может быть, это было бы более безопасно, но слишком долго и ненадежно, и, конечно, гораздо менее прибыльно. С поддержкой «Псов» и Макшейном в качестве правой руки все было проще и быстрее. А опасности Шеймуса никогда не пугали. Адвокат свою выгоду чуял хорошо и редко отказывал Шону в просьбах. Не отказал и сейчас, обещав при необходимости вписаться в общение с несговорчивым владельцем участка земли, столь нужного Шеймусу. Но до этого нужно было провести маленькое расследование и собрать о нем всю возможную информацию. Этим Шон и собирался заняться в ближайшие дни. При желании накопать компромат можно было на любого бизнесмена, даже самого чистенького на вид, если правильно и вдумчиво искать. Дело это не было новым, и у Шона в голове быстро выстроился план действий. Пока Шеймус будет валяться с мигренью, можно будет сделать основную работу. И все было хорошо. Все было хорошо ровно до вечера четверга, когда Шон вдруг осознал, что давно не получал смс-ки от Винсента. Целый день в эфире стояла тишина, что было странновато, учитывая десяток сообщений прошлого дня. На вопрос «Куда ты пропал?» Винс не ответил, и на присланный ему адрес никак не отреагировал тоже. Это уже довольно сильно напрягало. Шон строил разные предположения на тему, что могло случиться, – от автокатастрофы до внезапной тяжелой болезни. Он знал, что надо бы не думать, а просто позвонить. Но не мог себя заставить. Потому что где-то в глубине души понимал, что не случилось ничего, и его мальчик, на которого он возложил какие-то непомерные надежды и поставил в центр вселенной, скорее всего, просто увлекся чем-то другим. Что, он не мог бы так поступить? Да мог бы… Но, конечно, истинная причина исчезновения Винсента превзошла возможности всех фантазий. Утром в пятницу позвонил Том Холт, парень, с которым вместе Шон служил в Афгане, обязанный ему жизнью и даже немножко большим, работавший сейчас в военном архиве. — Твоим досье интересовалось ФБР. Мне подумалось, что ты хотел бы знать об этом. Шон сидел за компьютером у себя в кабинете, читая то немногое, что на данный момент удалось накопать на шеймусова врага. И первой его мыслью было именно то, что противник решил нанести упреждающий удар. Это было даже интересно. — А подробнее? Кто именно интересовался и как обосновал? — Некто Винсент Хельстад, отдел аналитики. Запроса не было, у парня полный доступ. Шону показалось, что он ослышался. Окружающий мир вдруг дрогнул и поплыл, больно сжалось солнечное сплетение. Этого не может быть. Совпадение. — Спасибо, Том, — сказал он, удивляясь спокойствию своего голоса, — я не забуду. — Не за что. Рад быть полезен, сержант. Сначала Шон не чувствовал вообще ничего, все внутри просто заледенело, и он пялился в монитор компьютера, не различая букв на экране. Потом набрал телефонный номер. — Мне нужна информация на агента ФБР. Винсент Хельстад… Сможешь добыть? Нет, ничего особенного, только досье и фото. Отключившись, он уже понимал, что никакая информация ему не нужна. И так все понятно. Никакого совпадения нет и быть не может. С предельной ясностью Шон видел теперь все, что произошло. Картинка сложилась. Как паззл. Кусочек к кусочку. И он полнейший идиот, что не догадался раньше. Что с ним случилось?! Шеймус был прав. Он окончательно спятил и утратил осторожность. Когда-то в школе подготовки морпехов их учили, что нужно доверять своим инстинктам, что иногда случается так, что весь опыт и все наработанные навыки оказываются бессильны, и тогда только некое шестое чувство может спасти тебе жизнь. Оно у всех есть. Оно всегда включается в критическую минуту. Но не все умеют слушать и доверять. Шону сейчас казалось, будто он стоит на краю пропасти, в которую летят и навыки, и опыт, и выстроенная им много лет назад для себя картина мира. И остаются только инстинкты, сосущее чувство опасности, которое возникало у него не однажды, когда он шел по пустой и мирной, казалось бы, улице чужого города и вдруг понимал абсолютно точно, что за углом соседнего дома прячется смерть. За несколько лет в Афгане это чувство отточилось до кристальной четкости и не однажды спасало его. Но, вернувшись домой, он разучился его слушать. Он решил, что сильнее, умнее и хитрее всех. Нашелся кто-то более умный и хитрый. Но как, как такое могло произойти?! Как они смогли его вычислить?! Сжав голову руками, Шон вспоминал. Все по минутам, от их первого знакомства с Винсентом, начавшегося с легких шагов по палубе катера. Слова, глаза, выражение лица, все… все… Все это не могло принадлежать агенту, который выслеживает маньяка! Агент не пошел бы на «глубокий воздух», едва не распрощавшись с жизнью! Не позволил бы себя связывать! Не доверял бы ему свою жизнь! Не занимался бы с ним сексом! Если все это этапы расследования, — ФБР лихо продвинулось в плане креативности! На е-мейл пришло сообщение. Досье на Винсента Хельстада было почти таким же лаконичным, как и его собственное военное досье: родился, учился, закончил, работал… Значит ли это, что, как и у него самого, на самом деле биография Винса содержит много гораздо более интересного? На фото Винс старался выглядеть серьезным и сосредоточенным, но в светло-серых глазах сияли искорки, будто он всеми силами боролся с тем, чтобы не улыбаться. Мальчишка на взрослой работе… Шон едва удержался, чтобы не залепить кулаком в монитор, и закрыл глаза, чтобы оторваться от его взгляда. Его едва не трясло то ли от боли и обиды, то ли от ярости, и он попытался дышать глубоко и ровно. Это не катастрофа… Ничего страшного не произошло… Ничего… У них ничего нет, кроме косвенных улик и предположений, иначе они бы его уже взяли… Нет ничего? Да ладно, кому ты теперь врешь? Его мальчик знает о нем гораздо больше, чем ничего. Он знает о нем все. И это все, не номер телефона и не адрес. Это он весь изнутри. Вся его суть, до самого дна. Это он лежит на раскрытой ладони Винсента, и тому стоит лишь сжать пальцы… Легкие словно огнем залиты. Во рту привкус крови. А перед глазами — расслабленная рука со вскрытой вдоль запястья веной. Черные реки текут по бледной коже, выплескиваются через веселенький желтый лоток, разливаются морем по грязной столешнице. И нечем дышать. Не хватает воздуха. С предельной ясностью пришло понимание: он должен сделать то, чего не сделал раньше. Убить его. Быть идиотом до конца, убить агента ФБР. Разрезать на куски. Он думает, что Шон его не достанет? Достанет… Пусть это будет последнее, что он сделает в своей жизни. Остаток дня Шон провел в тире, тестируя новую винтовку и стараясь ни о чем не думать. Получалось плохо, войти в обычное состояние покоя, что удавалось всегда, когда он смотрел в прицел, на сей раз, не получалось. Это раздражало. И после того, как очередная пуля отклонилась от цели больше, чем на два сантиметра, Шон отложил винтовку и поехал в паб. Стало только хуже. Виски не смыл привкус крови во рту, и голова оставалась убийственно ясной. Шон мог придумать с десяток хороших планов, как выследить и убить агента ФБР. Винс этого не ждет, он не будет вести себя осторожно, не будет прятаться, не станет оглядываться. Легко. Просто. И бессмысленно. Потому что ни один из этих планов Шон не осуществит. Он не сможет его убить. От понимания этого почему-то стало легче. Как наяву Шон услышал торопливый шепот пересохших губ: ты глупец, если думаешь, что сможешь пережить это с кем-то, кроме меня. И я не хочу, чтобы ты кого-то убивал. Я не хочу убивать тебя, малыш. Но я смогу сделать тебе больно, так же больно, как ты сделал мне. Шон выдохнул, внутри разливалось тепло, и дышать стало легче. Звуки стали резче и чище. Краски ярче. Он знал, что делать дальше. Взвизгнув покрышками, машина сорвалась с места, подрезав какой-то фургон, влилась в плотный поток, чтобы через несколько метров встать в пробке. Красный глаз светофора обжег сетчатку. Хантер проводил жадным взглядом проехавшую мимо велосипедистку в обтягивающих шортах. Ни с кем, кроме тебя? Ты слишком высокого мнения о себе, Винсент Хельстад. Хантер вынул из бардачка одноразовый телефон, которых там всегда валялось штуки три на непредвиденный случай. Набрал номер. — Привет. Как дела?.. Ага, он самый. Сегодня сможешь?.. Отлично. Еще как… Нет, на сей раз, не у меня. Сюрприз, ага. Записывай адрес… До встречи, солнышко.