Темная сторона

Машина летела по полупустой трассе на предельной скорости. До боли вцепившись в руль, чтобы не дрожали пальцы, Винсент временами вспоминал об ограничениях скорости и заставлял себя не давить так сильно на педаль газа. На прямых участках платных дорог это было особенно трудно, скорость не ощущалась, а мощный движок «Мерседеса» был готов без напряга разогнать автомобиль до готовности к взлету. Долго, долго, шесть часов в пути — это слишком долго, за это время может случиться все, что угодно, за это время можно свихнуться! При мысли о том, куда и зачем он едет, Винсента окатывало волнами ужаса, такого беспредельного страха, что сводило живот. Перед глазами мелькали кадры: порезов с разошедшимися краями, залитой кровью кожи, испачканных голубых лент, искромсанного кружева. И напоследок -- остекленевший взгляд мертвых глаз. Самое кошмарное, что первым чувством, обжегшим Винсента в тот момент, когда он увидел фотографии, была ослепительная вспышка ревности, взорвавшаяся ядерной боеголовкой и разметавшая его на части, пока он, матерясь, перезагружал айфон, надеясь, что разбитый экран не помешает его работе. А перед глазами сверкали молнии, и сердце готово было выскочить из груди. Как мог Шон делать с кем-то то же самое, что с ним?! Повторяя все в точности?! Страшно стало только после того, как Винсент понял, что девушка на фото мертва. Винсент сидел на полу, смотрел фотографии через трещины, расчертившие экран, перелистывая одну из другой, бесконечно по кругу. Потом вскочил, за десять минут собрался, вылетел из дома и поехал в Нью-Йорк. Убежденность, что Шон не убьет его, была чистой воды блефом. Когда Винсент думал так, он не знал о нем ничего. Он и сейчас-то знал мало, но, в общем, вполне достаточно для того, чтобы не лететь с этим парнем во тьму кроличьей норы. Но он летел. И паника временами сменялась эйфорией. Быстрее, быстрее… Увидеть его. Необходимо как можно быстрее увидеть его… Быть с ним рядом. Потому что иначе может случиться что-то еще более ужасное. Он еще кого-нибудь убьет. Его арестуют. Застрелят при задержании. За каким же чертом Винсент так долго мучился, раздумывал и рефлексировал, вместо того, чтобы сразу же ехать к нему?! Вот теперь из-за него умерла девушка! В какой-то момент этой безумной гонки внутри будто что-то перегорело. Затормозив у заправки на подъезде к Трентону, Винсент заглушил мотор и уткнулся пылающим лбом в сжимающие руль руки. Он не давал себе времени остановиться и подумать, что он делает и зачем. Куда он несется? Что он хочет получить на финише? В чем смысл отправленного ему послания? Желание сделать больно? Или вызов? Чего Шон от него ждет? Что он сам будет делать дальше? Кого он боится больше, – себя или его? За кого ему страшнее? Винсент откинулся на спинке сидения и постарался дышать глубоко и ровно. Сколько бы ни было вопросов, он не сможет ответить ни на один, пока не доедет. Глядя в зеркальце над лобовым стеклом, Винсент пригладил волосы, убедился в том, что выражение его лица не заставит всякого встречного вызвать полицию, и пошел на заправку. Там купил бутылку воды и выпил ее залпом. Следовало бы что-нибудь съесть, но одна мысль об этом вызывала тошноту. Дальше Винсент ехал спокойно и аккуратно. Ничего не изменится, доедет он на полчаса позже или раньше. Главное, — он должен доехать. Живым и вменяемым. Потому что там, куда он едет, будет сложно. В любом случае. В город он въехал уже вечером, и, толкаясь по пробкам, доехал до адреса, присланного ему несколько дней назад смс-кой. Припарковаться в центре Манхеттена было задачей нереальной, и Винсент пристроился где-то на аварийке, вторым рядом, в надежде, что полицейский патруль не проедет здесь в ближайшие несколько минут. Пару мгновений он собирался с духом, потом набрал номер. Гудки врезались в мозг, как перфоратор, раскалывая его на мелкие острые кусочки. Один, второй, третий… Потом вызов приняли. — Слушаю. И сердце остановилось. — Это я, Шон… Я приехал по тому адресу, который ты прислал. Где ты? Некоторое время на другой стороне эфира царило молчание. Холодея, Винсент понимал, что сейчас его пошлют. А у него на этот случай не заготовлено никаких слов. У него вообще ничего не заготовлено. — Я не дома, — голос Шона звучал спокойно, разве что слегка удивленно, — Ужинаю в ресторане. Хочешь, – подъезжай туда. Он назвал адрес. Винсент слушал его, потрясенный. Шон просто сидит в ресторане, как будто ничего не произошло. Как будто он никого не убил несколько часов назад. Как будто он удивлен его приезду. Как будто они случайные знакомые, и он его вообще не ждал! Винсент стиснул зубы от злости. Это было хорошее и правильное чувство, оно заставило его собраться. И, подъехав к ресторану, он был спокоен и сосредоточен. Ну… почти. Стараясь не растерять кураж, Винсент вошел в раскрытую для него дверь. — Столик на одного? – улыбнулся официант. Винсент отрицательно мотнул головой, он уже нашел взглядом того, кого искал. Шон сидел в дальнем углу у стены, в одиночестве, лицом к двери. Он кинул на Винсента взгляд, а потом снова обратил его к тарелке. — Спасибо, меня ждут, — сказал Винсент и направился через зал, маневрируя между столиками, стараясь идти легко и спокойно, и выровнять дыхание. Когда он подошел, его накрыло огромное чувство облегчения, как будто мир вдруг перестал шататься под ногами и установился в зыбком равновесии. Шон был совсем не похож на себя, одетый в деловой костюм, и с запонками на манжетах рубашки, он выглядел действительно очень цивилизованно, незнакомо. Он выглядел потрясающе и безупречно, словно преуспевающий бизнесмен, отдыхающий после плодотворно прошедшего рабочего дня. Представить себе этого человека в джунглях, с перепачканным кровью лицом, с ножом в руках, с горящим безумным взглядом, было совершенно невозможно. От этого несоответствия захватывало дух. Винсент уселся напротив него. Тут же подошел официант и принес второй набор столовых приборов и меню. — Спасибо, Тони, — Шон отпустил его и сам разлил в рюмки водку. Посмотрел вопросительно. Винсент выпил залпом и, насадив вилкой помидорную дольку в тарелке Шона, яростно ее сжевал. Алкоголь ударил в голову мгновенно. Смотреть Шону в глаза стало легче. — Вы арестованы за убийство, мистер Макшейн, — сказал он, стараясь не улыбаться, потому что радоваться, в общем-то, было нечему. Он надеялся шокировать Шона тем, что знает его имя, но тот совершенно никак на это не отреагировал. — Ого, правда? – удивился он, — Ты сам меня арестуешь? Или сюда стянуты все силы ФБР, толпы спецагентов, национальная гвардия. Что там еще?.. — Бронетехника и авиация. И все, кто находятся сейчас в этом ресторане, переодетые агенты. И ждут только сигнала. — Гонишь. Многих из этих людей я знаю давно. — Что ты знаешь об этих людях, Шон? Ты в курсе, как работают агенты под прикрытием? Внедрение в среду иногда занимает несколько лет, — Винсент вздохнул, переводя дыхание, и все-таки улыбнулся, — Я скучал по тебе. Серые глаза смотрели на не него без всякого выражения, точно как у того парня с фотографии в военном досье. Несколько мгновений Винсент пытался хоть что-то разглядеть в их глубине. Но там ничего не было. Совсем ничего. Ах, так, значит… — Ты знаешь, что ФБР только повода ждет, чтобы взяться за тебя? — У ФБР ничего на меня нет. — Ее не найдут, верно? — Верно. — Никого из них не найдут. Но, если ты продолжишь, – рано или поздно на тебя выйдут. Скорее рано. Потому что… Шон презрительно усмехнулся, отправляя в рот кусочек брокколи, и Винсент едва удержался, чтобы не ударить его. — Потому что у тебя нет фантазии. Ты ведь всегда это делаешь однотипно? – проговорил он сквозь зубы, — Одинаково со всеми? Или… Сейчас это было представление для меня? – Винсент провел подушечкой большого пальца по внутренней стороне предплечья от локтя вниз, — С гребаной Алисой в кружевах?! Шон невольно проследил за его движением. — Тебе понравилось? — Нет. — Странно. Почему же ты здесь? — Потому что… — Винсент налил себе еще рюмку водки, гордясь тем, что руки не дрожат, — Потому что, я просил тебя этого не делать. Потому что, ты обещал. Потому что, ты – мой! Хватив водки залпом и едва не задохнувшись, он поднялся, наклоняясь над Шоном как можно ниже. — Поменьше думай, – прошептал он, повторяя слова, которые Шон когда-то говорил ему, и губы невольно тронула усмешка. — Постарайся просто почувствовать. Чего бы тебе хотелось сейчас, Хантер? В холодных серых глазах сверкнула ярость. Получилось. Винсента обожгло убийственной злой радостью. Ему нравилось то, что он видит в глазах Шона, пусть даже он видел там сейчас свою смерть, но главное, то, что не безразличие. За светлой радужкой разгоралось пламя. Ты снова здесь, Шон. Снова со мной! Винсент развернулся и отправился к выходу. На улице уже окончательно стемнело, воздух пах рекой, автомобильными выхлопами и пылью. Похолодало, ветер пронизывал насквозь, и Винсент пожалел о своей летней ветровке и тонкой рубашке. Он шел по улице, не оглядываясь, только надеясь на то, что не ошибся, что Шон идет за ним. Должен идти. Он не может не принять вызов! Винсент свернул направо в первый же переулок, показавшийся ему достаточно темным, потом свернул еще и еще раз, пока не уткнулся в тупик. Это был задний двор какой-то кафешки или ресторана, судя по огромному контейнеру с мусором у запертой двери и гудящей вытяжке, исторгающей жар и запахи пережаренного масла, из-за которых к горлу снова подступила тошнота. Винсент подумал, что ему стоило бы еще выпить. Оказаться в ловушке было не очень приятно. Услышав шаги, он отступил в самую глубокую тень и прижался спиной к стене. Шон подошел почти бесшумно. Винсент смотрел на него, забывая дышать, только сердце бухало в ушах громко, как молот. Он подумал, что в этой грязной подворотне они оба смотрятся крайне чужеродно. Не самое приятное место, чтобы умереть. Лучше среди лотосов. Но сейчас уже поздно выбирать. Шон подошел к нему вплотную, и Винсент почти непроизвольно потянулся к нему. В темноте не было видно его глаз и выражения лица, и ничего невозможно было понять. Может быть, если он будет ближе… станет не так страшно? Шон прижал его к стене, сжимая горло под подбородком. Чуть сильнее, и передавит сонную артерию. — Как думаешь, у меня есть хоть одна причина не убить тебя, Винсент Хельстад? – проговорил он сквозь зубы. Винсент не успел ответить, он ахнул, когда нож вспорол ему бок. Медленно, сверху вниз, от подмышки почти до пояса. Боль была ужасной все время, пока лезвие резало кожу, невыносимо долго, целую вечность. Она разливалась, как вышедшая из берегов река, постепенно охватывая все тело, каждую его клеточку. А потом накатила дурнотная слабость. Колени подогнулись. Судорожно выдохнув, Винсент повис на Шоне, обхватывая его рукой за шею и прижимаясь, чтобы не упасть. Все вокруг кружилось, будто он, в самом деле, летел куда-то вниз в темноту. Они оба летели. — Ты не убьешь меня, — прошептал он, с трудом переводя дыхание, — По той же причине, по которой я тебя не сдал. Кровь быстро пропитывала рубашку и ветровку, стекала по бедру, горячая, она должна была согревать, но почему-то становилось только холоднее. Винсенту казалось, что крови слишком много. Он не мог понять, насколько опасна нанесенная ему рана, и не хотел этого знать. Он прижимался к Шону сильнее, в безотчетном желании глубже насадиться на нож. Пусть снова будет больно. Так же больно. Пусть под веками распустятся красные цветы и вспыхнут звезды. Шон либо не даст ему умереть, либо… Тогда уже все равно. Но вместо красных цветов перед глазами кружились черные мушки. И звенело в ушах. Шон удерживал его, не позволяя сползти на землю. Он успел убрать нож, и, просунув руку в разрез на рубашке, прижал к ране ладонь. Это было все равно, что коснуться оголенных проводов, сладкая дрожь пробежала по телу, постепенно нарастая и накрывая с головой, словно какой-то невероятно мощный и долгий оргазм. Шон не смог удержаться от стона и на миг закрыл глаза, жадно вдыхая густой и терпкий запах крови. Ладонь заскользила вверх, кончики пальцев проникли в раскрытую рану, и дыхание оборвалось. Винсент вздрогнул от боли и схватился за него сильнее, изо всех сил сжимая в сведенных судорогой пальцах воротник его пиджака. Теряя равновесие, Шон навалился на него, прижимая к стене. Только так они сейчас могли не упасть. В свете тусклой лампочки, горящей в окошке над дверью кафе, лицо Винсента казалось бледным, как у античной статуи. И таким же невероятно красивым. В широко раскрытых глазах плескалась тьма. Шон коснулся губами его губ, хватая глоток горячего дыхания. — Винс? Тот как будто не слышал его. Он явно был уже немного не здесь. Постепенно жар отступал, порыв ветра коснулся мокрой от крови рубашки на животе, заставляя вздрогнуть, теперь уже от холода. Шон медленно возвращался на этот свет, почувствовав шершавый камень стены под ладонью, услышав звуки проезжающих где-то машин, гудение вытяжки. Количество крови и полуобморочное состояние Винсента его отрезвили, эйфория сменилась страхом, хотя больше даже удивлением. Неужели он не рассчитал силу? Не может такого быть. Тряхнув головой, чтобы прийти в себя, Шон снова коснулся кончиками пальцев пореза, тот был глубже, чем обычно, но не слишком. Прижимая к себе Винсента одной рукой, другой он достал телефон и липкими от крови пальцами набрал номер. Ему ответили в тот же момент. — Подъезжай на 78-ую… — голос звучал так, будто он только что пробежал кросс, ну или… занимался сексом, — Напротив ресторана китайской кухни. Прямо сейчас. Захвати аптечку, и на заднем сидении должен валяться плащ… Нет, не мне. Прислонив Винсента к стене, Шон поднял его голову за подбородок и слегка встряхнул. — Винс, смотри на меня. Вместо этого Винсент уронил голову ему на плечо. Через пару минут рядом бесшумно возникла фигура Ушастого. Парень тихо присвистнул, увидев руки и рубашку босса в крови, но от комментариев воздержался. Вдвоем они уложили Винсента на асфальт, подложив под его голову свернутый плащ, и перевязали разрезанный бок. Смочив край носового платка нашатырным спиртом, Шон поднес его к лицу Винсента. Тот дернулся, оттолкнул его руку, и, распахнув глаза, посмотрел вокруг совершенно ошалевшим взглядом. — Встать можешь? Винсент смотрел на него еще пару мгновений, перевел взгляд на Ушастого. — Все хорошо. Я в порядке. Морщась от боли, он приподнялся, парни помогли ему и поставили на ноги. Освободив от залитой кровью ветровки, Шон надел на Винсента плащ, завернув в него, как в кокон. Потом, тихо матерясь, подтянул вверх манжеты своей рубашки, чтобы они не торчали из рукавов пиджака. Запахнул пиджак на груди. Ушастый посмотрел на него скептически и покачал головой. Он первым вышел из подворотни и махнул боссу, когда поблизости не было прохожих. Машина была припаркована прямо на тротуаре, напротив въезда в арку. Винсент первым рухнул на заднее сидение, вслед за ним уселся Шон, поспешно захлопывая дверцу. Когда машина плавно тронулась с места, они оба с облегчением выдохнули. — Надеюсь, нас не остановят для проверки документов, — пробормотал Винсент, откидываясь на спинку кресла. — К доктору? – осведомился Ушастый, оборачиваясь к Шону. — Ко мне. Винсент смотрел на него воспаленным сияющим взглядом, от которого внутри разливалось тепло. Хотелось затащить его к себе на колени и обнять. Но, пожалуй, Ушастому было лучше остаться без этого зрелища. Плащ не помог Винсенту согреться, периодически его пробивало дрожью, и он стискивал зубы, чтобы они не стучали. Шон нашел его руку, крепко сжатую в кулак, провел подушечкой большого пальца по внутренней стороне запястья. Винсент вздохнул от этой неожиданной ласки и перехватил его руку. Пальцы у него были ледяными. — Больно, больно, как же больно, черт… — прошептал он едва слышно. — Дыши спокойно и глубоко. Легко сказать… Машина качнулась, въехав в выбоину на асфальте, и Винсент зашипел сквозь зубы. К счастью, ехать было не далеко. Пара кварталов, и они подъехали к дому. Перед тем как выйти из машины, Шон накинул на руки плед, когда-то оставленный там Ивой, — она все время мерзла. На темном пиджаке крови видно не было, если не особо приглядываться. Но записи камер в подъезде опять придется подчистить. Не забыть бы. Винсент с трудом выбрался из машины, зеленея от боли и хватаясь за дверцу, чтобы не упасть. — Моя машина осталась у ресторана, – вспомнил он. — Отдай ключи Ушастому, он перегонит. Как и все, вероятно, кто впервые слышал это прозвище, Винсент воззрился на уши Ушастого, не заметил ничего особенного выдающегося и передал ему ключи. — «Мерс» с номерами Ди Си. Парень кивнул. Ушастый проследил, чтобы у лифта и на лестнице никого не оказалось. К счастью, жильцов в доме было не много. Люди здесь по большей части снимали целые этажи. Как только они вошли в квартиру, Шон стянул с Винсента одежду и кинул в угол. Повязка почти промокла, но, пожалуй, кровотечение уже останавливалось. Однако теперь, в безопасности, нервное напряжение дошло до какой-то неподконтрольной стадии. Винсента все сильнее колотило дрожью, на бледной коже выступила испарина, и кровь снова потекла из-под повязки, капая на пол. Шон уложил его на кровать и включил кондиционер на подогрев. Его собственная одежда была не в лучшем виде, чем у Винсента, он снял ее и кинул в ту же кучу на полу, потом с сожалением вымыл руки, и влез в какие-то старые джинсы, первыми попавшиеся в шкафу. Принеся из кухни стакан воды и аспирин, Шон заставил Винсента проглотить пару таблеток. Потом, порывшись в ящике стола, нашел завалявшийся там бог весть с каких времен косяк марихуаны и, раскурив его, сунул парню в зубы. — Медленно… Вдыхай глубоко. Задержи немного. Выдыхай. Еще раз. Через несколько затяжек Винсенту стало лучше, он перестал трястись, и губы порозовели. — Что ты ел сегодня? — Нич-чего, — выдохнул Винсент, клацнув губами, — Я не хочу. — Бля, — Шон закатил глаза, взялся за телефон, и позвонил в ближайший ресторан, попросил доставить что-нибудь быстро, непременно диетическое, можно детское. Для мальчика, ага. Потом он сменил повязку у Винсента на боку и пошел в кухню, заваривать чай. Винсент пришел к нему туда через минуту, завернутый в одеяло, и завалился на диван, стараясь не тревожить левый бок. — Какого хера ты встал? — Не могу я там лежать! – ответил Винсент с чувством. — У тебя истерика, чудище, — Шон поставил перед ним кружку с чаем, — Ты так сдохнешь. Сам. Без моей помощи. Винсент осторожно отхлебнул чай. И оставил кружку в руках, согревая пальцы. — Знаешь, я вдруг понял, что не хочу умирать. Шон сел с ним рядом. — Только сейчас? — Раньше я не думал об этом. — Даже после того, как я достал тебя со дна моря? Винсент грустно улыбнулся. — Тогда мне в голову не приходило, что я могу умереть. Пока погружался было круто и совсем не страшно. А потом… Ну, постфактум-то чего бояться? Со мной никогда ничего не случалось, Шон… Я куда только не лез. И в детстве и потом. Никогда не было страшно. Я всегда знал, что все будет хорошо. Может быть, потому что родители никогда не парили нам мозг на тему: не лезь, опасно, упадешь, обожжешься. Я даже удивлялся, почему над другими детьми так трясутся? Потом понял, что мне просто везет. Черт знает, почему… Я и не болел никогда толком. Так – простуда, горло, ерунда всякая. — А сегодня вдруг стало страшно? — Стало… странно. Судьба может сколько угодно хранить тебя от напастей. Но не от самого себя. То, что я сделал… Это же было практически самоубийство. Они посмотрели друг на друга. — Ты же уверен, что я тебя не убью, — удивился Шон. — Ты нет. Но… Хантер? Я не знаю, что это такое. Охотник смерти… Шон фыркнул. — Не драматизируй. Я не Джекил и Хайд. Это всего лишь никнейм для форума. Один из нескольких. Ты хотел меня разозлить, у тебя получилось. Молодец. Но я не теряю контроль. Никогда. — Прям-таки вот совсем не теряешь? – иронично спросил Винсент, топя улыбку в чашке с чаем. — Ну, разве что слегка, – Шон кинул взгляд в сторону Винсентова бока. — Даже зашивать не придется. — Зашивать?! — Я же говорю, – не придется. Через несколько минут пришел рассыльный из ресторана, принес еду в цветной упаковке, какие-то диетические котлетки, с нарисованными сверху соусом рожицами, картофельное пюре, и виртуозно вырезанный из огурца маленький грузовичок. — Это жалко есть… — сказал Винсент, рассматривая огурец, — И я не смогу. Не полезет. — Ешь, иначе буду кормить тебя насильно. А это уже немного перебор, не находишь? Винсент хмыкнул и отломил вилкой кусочек улыбающейся котлеты. Он думал, что его сразу же стошнит, но, видимо, в самом деле, отпустило. Тошнота прошла и даже аппетит появился. В итоге был съеден даже огуречный грузовик. — Теперь в постель, деточка. Они легли на кровать вместе и напополам докурили косяк. — Зачем ты все это устроил? Ты думал, что я не приеду? — Я думал, что ты, сука, врал мне все время. Винсент от удивления поперхнулся дымом, отчего бок снова прожгло болью. — В каком смысле врал? О чем я мог тебе врать?! — Ты агент ФБР. — Я не агент! Откуда ты это взял? Я работаю в отделе по борьбе с терроризмом. Сижу за компом, слушаю переговоры и пишу отчеты. Ты вообще не спрашивал, кем я работаю! И… ты что, думаешь, я делал бы все, что делал, если бы был агентом на задании?! — Ты полез в мое досье. Винсент вскинул брови. — Интересно, откуда ты об этом знаешь? Ладно… Понимаю, что не скажешь. Я узнал о тебе случайно. Знакомый рассказал о пропавшей в Тае девушке. Дал почитать ее переписку с парнем, пригласившим ее на свидание со смертью. Там было о Девочке-тьме. Он замолчал, глядя на Шона, но тот никак не реагировал, глядя в потолок. — Ее звали Миранда Адамс. Ты знал? — Знал, конечно. Она при мне регистрировалась в отеле. Винсент вздохнул. — Мне не стоило пропадать. Я должен был приехать сразу, как только узнал. Но это все… Нужно было как-то осознать. Не каждый день человек, которого ты любишь, оказывается серийным убийцей. — И как? – Шон обернулся к нему. — Ну… Ты помог мне побыстрее покончить с раздумьями и метаниями. Очень действенно получилось. Винсент зажмурился, проглатывая комок в горле, потом посмотрел на Шона. — Тебе совсем не жаль ее? Выражение лица Шона не изменилось и ничто не дрогнуло во взгляде. Винсент уже решил, что сейчас он спросит: кого? Но Шон не спросил. — Жаль, — ответил он, — Она этого не заслужила. — А те, в Камбодже? Сколько их было? — Шесть. — Господи… ФБР знает о трех. — Остальные не из Штатов. Пойми, Винс, они все собирались умереть. Пытались, но у них не хватало духу. Их жизнь была адом. Сам подумай, ты смотришь на мир, и все тебе или противно или скучно. Ты думаешь только о том, как все прекратить. Я знаю, когда в человеке заканчивается жизнь. Это видно. Он еще может ходить, говорить, что-то делать, но он – мертвец. Ты же читал мою переписку с Венди. Все, о чем она думала, это как ей себя жаль и как она хочет умереть. И она поехала на свидание со смертью, сама, по своей воле, вместо того, чтобы бежать в полицию. Ты отрицаешь очевидное, потому что у тебя в голове куча табу, внушенных с детства. Можно-нельзя, хорошо-плохо… Винсент ничего не отвечал. — Я тоже иногда ошибаюсь. Бывает, переписываешься с человеком год, казалось бы, знаешь его лучше, чем он сам. И он, вроде бы, так же с готовностью едет умирать. А приезжает, – и уже непонятно, что все это было… Черт знает, что на них действует так… Море, солнце, секс… Мы весело проводили время, и потом они уезжали домой. С одной девчонкой из Дании мы до сих пор пишем друг другу. У нее… все хорошо в целом. А еще одна вернулась домой и в тот же вечер вышла из окна. Обидно. Ее смерть могла бы иметь смысл, а так… — Ты не можешь знать, кто достоин смерти. Шон улыбнулся. — Добавь еще: потому что ты не Бог. Я не Бог и не претендую. Мне нравится убивать, это доставляет мне удовольствие. Сексуальное, эстетическое… какое там еще? И у меня есть дух, девочка, которой я могу подарить немного радости и жизни. Она попросила, и я не смог отказать. Не захотел отказать. Я забираю жизнь и отдаю ей. И мы оба счастливы. — Ты, в самом деле, ее видишь? — Только не надо, пожалуйста, говорить мне, что все это только в моей голове. Я регулярно слышу это от Шеймуса. — Шеймус?... Джеймс Доэрти? — На него тоже есть досье в ФБР? Интересное? — Не особо. — Я обещал ему познакомить вас. — Он обо мне знает? — Он знает все обо мне, значит, знает и о тебе. — Надо же… Вы, в самом деле, друзья с детства? У меня никогда не было таких друзей, которые знали бы обо мне все. Если задуматься, у меня вообще не было друзей. Таких, чтобы не просто весело провести время, а вот так – по-настоящему… Вы похожи?