Темная сторона

Винсент уснул, как только положил голову на подушку, и Шон испытал искушение последовать его примеру. В голове было пусто, и во всем теле присутствовала какая-то обморочная звонкая легкость. Шон попытался вспомнить, где оставил одежду и не смог. Он огляделся, но в спальне ее, похоже, не было. Тогда где?.. Впрочем, — черт с ней, можно не одеваться. Нужно пойти и заняться уборкой в ванной и, может быть, в самом деле, покидать все, что испачкалось, в машинку... Нужно вымыть и убрать нож... Вместо этого Шон сидел на кровати, глядя на засыпающего Винсента, завернувшегося в одеяло, будто в комнате вовсе не было адской духотищи. Ну, конечно, — стресс, усталость, и общее хреновое состояние. Не удивительно, что ему холодно. Он не здоров. И не стоило им… Шон осторожно убрал влажную прядь волос с его лба. Да, не стоило. Но разве можно думать рационально, когда он рядом? Когда он горит от желания и просит делать то, что самому хочется до умопомрачения? Шону было интересно и немного страшно, что произойдет, когда Винсент прилетит в Бангкок. Все это время он безумно по нему скучал. Просто по физическому присутствию рядом. По возможности рассказать обо всем, что произошло в его жизни за последние месяцы. Но более всего по тем чувствам, что Винсент вызывал у него: нежности, вожделения, восхищения, ошеломительного сознания их похожести в том самом главном, что жрет изнутри и что обычно переживаешь в одиночку, не имея возможности с кем-то разделить. Как оно будет теперь? Вдруг все изменилось? Шон много думал об этом, и причинно-следственные связи совершенно перепутались в его голове. Захотел бы он убить Винсента тогда, при первой их встрече, если бы того не защищала магия йотуна? Полез бы он за ним на дно океана? Может быть, даже отчаянное желание спасти его при изгнании ледяного великана, тоже было воздействием магии? И эта странная привязанность, совершенно ранее не свойственная Шону, не случайный ли ее побочный эффект? Ну, вот — теперь магия не работает. Что-то изменилось? Похоже, что ничего. Винсент остался таким же, каким и был. И какая, в таком случае, разница, что послужило причиной всему? Шон заставил себя подняться и отправился в ванную. Когда он шел через гостиную, на журнальном столике у дивана завибрировал мобильный телефон Винсента. Тихо выругавшись, Шон плотнее закрыл дверь в спальню. На дисплее светилось имя «Селма» и, спустя несколько секунд колебаний, Шон решил ответить. Винсент, наверняка, не сообщил сестре, что долетел, она волнуется, ее можно понять. Судя по всему, Селма готовилась к тому, чтобы ругаться, поэтому, когда в телефоне прозвучал голос Шона, несколько растерялась. — С Винсом все хорошо. Он спит, — сказал ей Шон. — Оу… Ну, отлично... — проговорила Селма, — Просто он обещал позвонить, и не позвонил. — Да, я понял. Он засранец. Селма усмехнулась. — А как ты? У тебя все хорошо? — Да, я в порядке. — Не нужно мне об этом говорить, но все же... Винс очень слаб еще. У него список лекарств километровый, проследи, пожалуйста, чтобы он их пил. — Ладно. — И климат. Я почитала. Жара и влажность не очень хороши при проблемах со здоровьем. Убийственно нехороши. Мне, конечно, нужно было настоять, чтобы Винс никуда не летел. Но его поди останови... — Селма вздохнула. — Я присмотрю за ним. Все будет хорошо, — сказал Шон. — Спасибо. — А ты сама как? — Нормально. Завтра должна встретиться с твоим другом, Джеймсом Доэрти. Немного волнуюсь. — Зачем вы встречаетесь? — удивился Шон. — Винс попросил его найти управляющего для «N.H.Corp». — А... Я не знал. — Странно, что Винс не сказал тебе... — Возможно, потому что на это не было времени. Мы еще толком не успели пообщаться. — Понятно. Скажи мне, Шон, насколько он хороший твой друг? Доэрти? Ему можно верить? — Мне ты веришь? — Конечно… — Он то же самое, что и я. — Что ж, рада, если так. Селма взяла у него телефонный номер, чтобы иметь возможность связаться при необходимости, попрощалась и отключилась. Шон выпил банку холодного пива, чтобы прийти в себя, потом ликвидировал погром в ванной, поставил на место душевую перегородку и сунул коврик с полотенцами в стиральную машину. Обыскав квартиру несколько раз, он все же нашел свои вещи в спальне, они оказались в углу за кроватью. Взяв еще одну бутылку пива, он включил ноутбук, где была открыта книга, в которой описывались тайские оккультные традиции «Трактат по Саясату». Но стоило прочитать несколько фраз и зверски захотелось спать. Мозг категорически не хотел работать. Замысловатые буквы тайского языка прыгали в разные стороны, сливались друг с другом, путались и теряли смысл. Шон с силой потер лоб и попытался сосредоточиться. Он ведь прочитал уже несколько страниц, и, казалось, даже что-то понял. Впрочем, что там было не понять? «Прежде всего, начинающий практик должен утвердиться в (и постоянно памятовать о) следующих ценностях: Будде, Дхамме, Сангхе, то есть в так называемых «трех драгоценностях» буддийского учения, родителях и учителе». Дивно. Что там еще? Ритуал почитания учителя… Сооружение алтаря… Чтение мантр… Постепенное самосовершенствование… Прекрасно. Но что это дает? Ничего! Потому что аджан был прав, — не все так просто. И ему, человеку мало знакомому с азиатской историей, культурой и традициями никогда даже не приблизиться к тому, чтобы освоить магические практики. На это нужны даже не годы, а десятилетия. Он самонадеянный болван, его дело совершенно и абсолютно безнадежно. От отчаяния и злости перед глазами полыхнуло красным, и Шон с силой ударил по ноутбуку, сбрасывая его со стола. Пролетев через кухню, тот ударился о стену с жалобным треском. До хруста стиснув зубы, Шон так сильно сжал голову руками, словно хотел раздавить ее. Что же ему делать?.. Может быть, все же кого-то убить? Но на поиск жертвы понадобится много времени, а у него не хватит терпения и моральных сил на всю обычную предварительную подготовку. Раньше она приносила ему удовольствие. Но сейчас будет только раздражать. Взять с собой в Ратанакири Мо Пхи, который мог бы правильно провести ритуал? Это практически самоубийство. Он и так ходит по краю, выдавая малознакомым людям информацию, которая может его погубить. Выхода нет. Он ничего не сможет придумать! На следующий же день после того, как прилетел в Бангкок, Шон поехал по адресу, который дал ему Нават. Его аджан жил недалеко от города в окруженном высоким забором обширном поместье, большую часть территории которого занимал добротный двухэтажный дом, немного смахивающий на казенное учреждение, вероятно, из-за крайне незамысловатой архитектуры и еще, может быть, потому, что на перилах балкона второго этажа его красовался немного подвыцветший таиландский флаг. У дверей Шона встретила служительница, которая забрала у него записку от Навата и попросила подождать. Его проводили в домик для гостей, – выглядящий куда более уютно, нежели дом аджана, — и оставили в обществе двух потрепанных тайцев, непонятного социального статуса. Ожидание затянулось на несколько часов. Шон, в общем-то, был готов к этому, но все же сомневался, а не стоило ли сразу приложить к записке несколько стодолларовых купюр? Может быть, это простимулировало бы аджана отнестись к нему серьезнее? Служительница увела одного гостя, потом другого. Шон остался один. Он поиграл в телефоне, потупил в интернет, потом потупил в потолок, устроившись на циновке у алтаря Будды, и, похоже, уснул, потому что очнулся от прикосновения к плечу. Над ним стояла служительница, вежливо улыбаясь и показывая жестом, что его ждут. Внутри дом аджана тоже был похож на казенное учреждение. Длинные коридоры. Портреты выдающихся буддийских деятелей на стенах. Большая комната, куда Шона привели, выглядела, как офис, и была поделена на условные зоны. В одной из них, сгорбившись на циновке, сидел знакомый Шону потрепанный таец. Сосредоточенный молодой человек, одетый в джинсы и футболку, набивал ему на спине янтры. Чуть поодаль, очень дряхлый на вид старик, совершенно лысый и с плешивой бороденкой, размеренно толок ступкой в деревянной чаше какие-то травы. Аджан тоже был плешив, но выглядел значительно моложе и казался бодрым. Как и его помощники, он был одет в простую домашнюю одежду, коричневые штаны и белую футболку. Шон почтительно поклонился ему, и аджан, улыбнувшись, жестом пригласил его сесть. — Я не говорю на английском, — проговорил он, тщательно выговаривая слова чужого языка, — Нам понадобится переводчик. — Нет нужды, — ответил ему Шон, — Я говорю на тайском. Если аджан и удивился, он никак этого не показал. Улыбнувшись еще более широко и дружелюбно, он уселся на циновку напротив Шона. — Расскажи мне о своем общении с духом, — сказал он без всяких предисловий. Шон изложил ему ту же версию, что и некогда Навату. Было не вполне понятно, поверил ли в нее аджан, он слушал молча, все с той же ничего не выражающей улыбкой. — Это действительно Пхи Тай Хонг, — сказал он, — Очень опасный дух. Тебе следует остерегаться общения с ним. Шон мысленно вздохнул. Он не сомневался, что речь снова пойдет об этом. — Разве Пхи Тай Хонг может спать так долго? – спросил он, — С момента смерти девушки прошло сорок лет. — Может. Если в том месте, о котором ты рассказываешь, в самом деле, была деревня, уничтоженная красными кхмерами, — аджан сокрушенно покачал головой, — Красные кхмеры убивали жестоко, пытали... В их армии было много совсем молодых солдат, мальчишек, четырнадцати-пятнадцати лет, ошалевших от вседозволенности. Они упивались насилием, им нравилось причинять боль… Очень много пролитой крови. Очень много боли и страха… Отряды красных кхмеров скрывались в Ратанакири долго, еще десять лет назад промышляли разбоем, было много случаев… Они и сейчас еще прячутся где-то в лесах. Сорок лет это слишком мало, чтобы рассеять темную силу. Она все еще там, и будет долго. Духи спят под землей. Но их можно разбудить и тогда они обратятся в Пхи Тай Хонг. Ты разбудил духа кровью. Ты приходил и кормил его. Снова и снова. И обещал делать это дальше. Пхи Тай Хонг не убивал тебя, понимая, что так получит лишь одно пиршество, а потом ему снова придется уснуть, возможно, уже навсегда. Но теперь твоя кровь принадлежит другому богу. Пхи Тай Хонг не может больше питаться ею. Известие о том, что красные кхмеры до сих пор обретаются в лесах Ратанакири, потрясло Шона. У него тут же возникла мысль, что можно было бы отловить одного и привести в подарок Девочке-тьме. Ее, наверное, порадовала бы возможность выпить жизнь у кого-то из них… Но сейчас не время думать об этом. — Я это понял, – сказал он, — Мне нужно узнать, как еще я могу вытащить Пхи Тай Хонг из-под земли. — Способы есть. Но если ты призовешь Пхи Тай Хонг, — он убьет тебя. Убьет просто из злобы. Потому что ты теперь для него бесполезен. И твой бог не защитит тебя в Камбодже. Я чувствую силу рун. Но она спит. Зато, — аджан радостно улыбнулся и обернулся к старику, толкущему травы ступкой, — Ослепительно сияют янтры. Шон тоже посмотрел на старика, но ничего необычного в нем не заметил. — Которые уснут, стоит только покинуть Азию? — Нет, конечно. Мои боги живут везде. С недавнего времени у фарангов стало модным наносить янтры. Очень много мужчин, даже женщин, приезжают к нам за этим. Мы почти никому не отказываем. Мы каждому даем шанс. По его силе и возможностям. Но мало кто способен достичь просветления в своей обыденной жизни. — Да. Я слышал об этом. Нужно соблюдать заповеди. — Этого недостаточно. Что должен делать ты, чтобы руны работали? Вот теперь в глазах аджана явственно мелькнуло любопытство. — Не знаю, – признался Шон, — Они просто работают. И ничего не требуют взамен. — Ты уверен? — Я думаю, дело не во мне, а в той женщине, что их наносила. Это ее сила. Это ей помог Один. Я был только оружием в ее руках. — Наверное, хорошим оружием. — Хорошим. Я всегда был хорошим оружием. Это моя карма, видимо. Аджан рассмеялся. — Ты неправильно понимаешь, что такое карма. — Вообще не понимаю, — согласился Шон, — Это просто расхожее выражение. — Чтобы вступить в противостояние с Пхи Тай Хонг ты должен быть не оружием. Ты должен стать силой. Ты должен стать Мо Пхи. Это для тебя невозможно. Недостаточно произнести нужные мантры, даже если ты выучишь их должным образом. Пхи Тай Хонг сила. А ты всего лишь оружие. — Мне остается только надеяться, что она не станет использовать силу против меня. — Тщетная надежда. Пхи Тай Хонг может убить тебя. И может использовать, как оружие. — Не теперь. Уже нет. Аджан смотрел на него внимательно, и Шон понимал, что сказал ему лишнее, — и аджан знает, что он сказал ему лишнее, — но ничего уже невозможно было с этим поделать. — Мы с ней давно знакомы, — поспешно проговорил Шон, — Знаем друг о друге больше, чем могут знать обычные люди. Изнутри. Понимаете? Я ее люблю. И она любит меня. Я не идиот, как вы можете подумать. Я много читал про Пхи Тай Хонг... — Ты хорошо читаешь на тайском? — Не очень. Местами использовал переводчик гугла. Да, может быть, я неправильно что-то понял. Но она — не то. Не совсем то, что про нее пишут. И не то, что вы думаете о ней. — Почему? — Любви и радости жизни в ней больше, чем желания убивать. Поверьте, я знаю. Я хочу спасти ее. Все, что мне надо, это чтобы вы рассказали мне, как вытащить ее из-под земли. Без использования крови. Есть специальные мантры – отлично. Я выучу. Может быть, мне достанет силы… — Шон умоляюще посмотрел на аджана. — А может быть нет. Но тогда просто ничего не получится. Не получится – и все… — Мо Пхи использует мантры, чтобы выманить Пхи Тай Хонг и уничтожить, — заметил аджан, — Еще никому не приходило в голову его спасать. — А я хочу попытаться. Я не смогу по-настоящему освободить его, пустить на новый круг перерождений, для этого нужно найти останки. Но я смогу уговорить его… я попытаюсь уговорить его... поселиться, к примеру, в домике для духов. И кормить, не знаю… цветами и фруктами? На обычно непроницаемо благостном лице аджана в этот момент отразилось столько разнообразных эмоций, что Шон понял, что говорит какие-то дикие вещи и выглядит совершенно чокнутым. Если сейчас его просто попросят уйти – это будет лучшим окончанием дня. Но на месте аджана он бы вызвал полицию. Нужно было срочно что-то предпринять. Шон полез во внутренний карман рюкзака, и аджан, разгадав его намерение, раздраженно махнул рукой. — Пхи Тай Хонг невозможно поселить в домик для духов. Ты ничего не знаешь! Ничего не понимаешь в этом! Он какое-то время смотрел на Шона с досадой. Потом обернулся и окликнул парнишку, который как раз закончил с янтрами и теперь раскланивался с благодарным клиентом. — Сонг, подойди сюда! Шон напрягся, предчувствуя, что его сейчас выведут. Но аджан попросил принести им чай. — Сильный Мо Пхи может создать Хун Пхайон – куклу-защитника. И провести ритуал, благодаря которому в нее вселится злой дух, — тихо сказал аджан, напряженно глядя Шону в глаза, — Это очень опасная магия. И ритуал невозможно провести в одиночку. Нужен помощник. Владеть такой куклой – тоже опасно. Она сильный талисман. Обращаться с которым следует осторожно. Шон кивнул, подтверждая, что понял. — Других способов поймать Пхи Тай Хонг не существует. Либо уничтожить, либо заключить в Хун Пхайон. Я могу найти Мо Пхи, который проведет ритуал. Это будет стоить дорого. Но – это возможно. Мо Пхи сделает куклу, заключит в нее дух и отдаст тебе. И расскажет, как обращаться с талисманом. — Отлично, — сказал Шон, — Пусть Мо Пхи сделает куклу и расскажет мне, как провести ритуал. Мне все равно, сколько это будет стоить. Но я должен все сделать сам. Я не могу никого взять с собой. Аджан смотрел на него как на упрямого ребенка, поджав губы. — У тебя ничего не получится. — Я должен попробовать. Вернулся Сонг и принес столик с чайничком и маленькими пиалами. Подготовка к чайной церемонии вынужденно прервала диалог и дала возможность собеседникам собраться с мыслями. Аджан пригубил чай и поблагодарил помощника. Шон двумя глотками осушил пиалу, не заметив, насколько чай горячий. Сонг задумчиво посмотрел на это и налил ему еще. — Что с твоими руками? – спросил он. Шон кинул взгляд на свои изуродованные кончики пальцев, они всегда всех пугали… — Последствия общения с ледяным демоном, — сказал он, — Обморожение, ничего особенного. Ногти вырастут. — Ледяной демон? — В скандинавской мифологии он зовется йотуном или ледяным великаном. — Похоже на то, что было в фильмах «Марвел»? — Ничего общего. Больше похоже на белых ходоков из «Игры престолов». Но тоже весьма отдаленно. Сонг понимающе кивнул и отправился к старику помогать с травами. — Хорошо, — сказал аджан, — Пусть будет так, как ты хочешь. Я найду мастера, который сделает куклу. Я попрошу Мо Пхи научить тебя тому, как провести ритуал. Никто не сможет защитить тебя от злого духа, потому что руны и янтры — не совместимы. Но я сомневаюсь, что защита тебе понадобится. Шон не стал спрашивать: «почему?», и так было понятно. — Потому что ты не сможешь призвать Пхи Тай Хонг, — припечатал аджан. — Спасибо, — Шон низко поклонился, приложив к середине переносицы сложенные лодочкой ладони. — Сколько я должен вам? — Мо Пхи назовет свою цену. Мне ты ничего не должен. Пожертвуй храму, который увидишь первым на пути отсюда. И когда все закончится, – так или иначе, – вернись, чтобы рассказать. — Хорошо, — Шон улыбнулся. Значит, не так уж уверен аджан, что у него ничего не получится… — У тебя есть скайп? Я напишу, когда Мо Пхи будет готов встретиться с тобой. Шон исполнил то, что ему было велено. По дороге в Бангкок он остановился у первого же храма, на который упал его взгляд и сунул пачку купюр в ящик для пожертвований. То, что его подношение принято, он понял в тот же день поздним вечером, когда получил сообщение от Винсента о том, что тот скоро приедет. Ему не придется все делать одному, у него будет помощник! В припадке энтузиазма Шон скачал на ноутбук несколько пособий по магическим практикам и прилежно сел читать. Понимание того, что они ничем ему не помогут, наступило быстро, но какое-то время Шон не сдавался в надежде, что пробравшись еще чуть дальше через перипетии тайского языка, он, наконец, доберется до какой-то истины, которая приведет его к просветлению. Он все время проверял телефон в надежде увидеть новое сообщение в скайпе, но прошло несколько дней, а оно так и не появилось. Мо Пхи слишком занят? Шон дал аджану неправильные контакты? Аджан просто решил избавиться от него и даже не думал помогать? Будда опять испытывает его терпение? Да сколько же можно уже?! Безделье и непонятность ситуации удручали и выводили из себя. Не знаешь, что делать, – остановись и ничего не делай. Отшвырнув с дороги разбитый ноутбук, Шон прошел на балкон и закурил. Может быть, правда, отловить и убить красного кхмера? Вдруг Винсент не будет против?.. Шон вообразил себе, как они вдвоем пробираются по джунглям, словно два рейнджера выслеживая добычу, и грустно усмехнулся. Куда им тягаться с разбойниками, прожившими в лесах всю свою жизнь? Кто еще кого поймает… Да и все равно, – Винсент будет против убийств. Даже красных кхмеров.