Ванильное мороженое

Утро можно было назвать добрым до того момента, как женщина спустилась на первый этаж и испуганно вздрогнула, увидев недовольное лицо собственного сына, хмуро попивающего чашку кофе. В доме всегда стоял легкий шлейф запаха этого напитка, но сейчас он буквально отрезвлял человека, вошедшего на кухню, своим резким горьким послевкусием. Кажется, будто здесь прошел конкурс по экстремальному повышению кофеина в организме, ибо иначе это никак не назовешь. Джин-хо, морщась от едкого запаха, побежала открывать все окна в доме, недовольно приговаривая, что вскоре обязательно выкинет кофемашину Мина, пока тот не скончался от сердечного приступа, как самая отчаянная пьяница. Юнги лишь хмыкнул в ответ, сказав, что от таких тварей, как он, не так легко избавиться, на что мать, проходя мимо, отвесила ему неплохой подзатыльник. — Ну, что теперь произошло, морду повесил, словно кто-то умер, — иронично кинула Мин, наливая себе кружечку цветочного чая. — Ничего. Все прекрасно, — буркнул брюнет, зачесывая спавшие на лицо длинные пряди волос и раздраженно вздыхая. — Зубы мне не заговаривай. Твоя мина сегодня еще пессимистичнее, чем обычно, можешь выйти на улицу и притвориться черной тучей. Юн посмотрел на мать глазами, полными пустоты, пытаясь доказать, что это неправда, но лишь подтвердил утверждение женщины, поэтому просто пожал плечами в знак поражения. Джин села рядом, ласково улыбнувшись. — Что-то случилось? — мягко спросила женщина. — Если честно, то ничего особенного, просто появился тип, раздражающий меня до умопомрачения, не имеющий ни ума, ни таланта, а Чон, сколько я ему об этом говорю, только отмахивается и таскается за ним, словно дворовый щенок. Джин улыбнулась брюнету во все тридцать два, думая о том, как же все еще мал ее сын, с такими наивными взглядами, несмотря на свой возраст. — Юнги, не думал ли ты о том, что Хосок просто пригрелся душой к мальчишке? Мин нахмурился еще больше, ведь действительно не думал в ту сторону, но, кажется, вместо облегчения получил еще больший груз. Так от него он точно не избавиться, даже наоборот, придется смириться и признать, что обиделся без какой-либо причины. А это явно произойдет только в том случае, если небо расколется на тысячу осколков. — Мам, ты все всегда сводишь к этому, — не желая признавать догадку матери, утвердил Мин. — И всегда бываю права, — самодовольно произнесла дама, попивая горячий напиток. — Когда же ты у меня за ум возьмешься или собираешься под старость лет искать свою половину, — отчаянно взялась за свое. Юнги лишь закатил глаза, понимая, что пора сваливать, пока не добил и без того убитое настроение. Только он встал со своего места, как мать остановила его, напоследок сказав: — Юнги, если к следующему моему приезду я не увижу никого на пороге, то приведу девушку с собой, понял? Мин лишь буркнул что-то вроде: «Как хочешь» и, схватив ключ со стола в прихожей, вышел на улицу, задумавшись о том, что мать скорее всего права. Это ярое рвение казалось ему подозрительным, и если он и правда нашел в этом никчемном что-то привлекательное, то все становилось более-менее ясным. Хотя он все равно не мог понять друга, даже захудалая внешность Пака казалась ему отталкивающей. «Нравиться он мне и не должен, не мне с ним делить постель», — подметил и успокоился он, со спокойной душой направляясь в соседнее кафе за дополнительной дозой кофеина. Мин сам понимал, что перегибает, но оправдывал вредную привычку фразой: «Это меня успокаивает», и все так же продолжал. Но сегодня он явно переборщил и понял это только, когда поднимался пешком на третий этаж к своему кабинету. Сердце явно пробивало на несколько десятков ударов больше, начиная звенеть в ушах. Мин приложил руку к грудной клетке, будто безмолвно моля ее успокоиться, но все было напрасно. Температура понемногу возрастала, обдавая парня горячим дыханием, вот он уже видит серую пелену перед глазами, и слыша короткое: «Юнги, ты в порядке?», теряет сознание, падая на холодный пол. — О Боже, — Чимин в панике подлетает к безжизненно упавшему Мину, лежавшему не в здоровой позе. Пак прикладывает ладонь к шее Юна, нащупывая пульс, и облегченно выдыхает, ощущая подушечками пальцев быстрый ритм его сердца. Блондин аккуратно поднимает парня за голову, после чего берет стройное тело на руки и, несмотря на дискомфорт, тащит того в строну дивана, который он заметил за закрытой дверью кабинета Юнги. Чертыхаясь, Пак протянул руку, дабы открыть дверь, но с первого раза у него это не получилось, ибо Чимин держал Юнги так, словно в руках у него змея, не прижимая к себе, —оттого и мучался. Но сдавшись, он все же притянул его к себе, закрывая своей грудью. — Юнги, давай просыпайся, — обеспокоенно взмолил Чимин, не решаясь прикоснуться к брюнету. Блондин осмотрел весь кабинет в поисках спасательного предмета и, заметив на столе бутылку воды, задумался, что с ним сделает брюнет, если он воспользуется водой для его пробуждения. Нервозно он направился за ней, но облегченно выдохнул, услышав сзади неспокойное дыхание. — Что ты тут делаешь? — нахмуренно прохрипел брюнет, приподнимаясь на локтях, а после сразу без сил падая обратно. — Веселюсь, не видно? — съязвил Пак, не выдержав глупого вопроса, но сразу смягчился, увидев болезненно-серое лицо парня. Чимин схватил бутылку воды, а после помог приподняться недомогающему. Чертыхаясь, Юн принял помощь, выхватывая бутыль и осушая ее, словно путник в пустыне. Вязкая сухость горчила внутри, не исчезая даже после выпитого. На виски больно давило, словно деревянные молотки лежали сверху, нависая тяжелым грузом. В голове пульсировала вена, готовая лопнуть в любую секунду, заливая все горячим свинцом. — Позови Хосока, — простонал Мин, сдавливая волосы на затылке от неизведанной боли. Пак кивнул, страх застрял в горле, и с мыслями: «Только бы он был на месте», убежал вниз. Чимин перепрыгивал сразу через несколько ступеней, чуть ли не ударяясь головой об дверь.

***

Тэхен, весело раскидывая ногами, направлялся по давно изведанной тропинке. Вдоль небольшой опушки стояло деревянное здание, украшенное в точности, как пряничный дом, сверху покрытый белым узором, напоминающим сладкую глазурь. Ким очень любил прожигать так чуть ли не каждую ночь, порой чашечка душистого чая в полном одиночестве была лучше любой расслабляющей спа-процедуры. В такие моменты он обычно перебирал, что произошло за день, расставляя все по полочкам, избавлялся от лишних мыслей, отправляя их на уничтожение. Вот и сейчас он направлялся к своему уже постоянному месту у окна, как прямо перед ним молодой человек перехватил стул, чуть ли не из-под Тэхена. Тот в шоке открыл рот, явно не ожидая, что кто-то ещё не знает, как сильно привязан Ким к этому месту. Посетители так же, как и хозяин, давно знакомы с ним и прекрасно помнят, как тот еще с малого возраста таскался сюда, пропуская урок или же тихо проливая слезы в углу, да даже с простудой и праздником. Поэтому они никогда не пытались урвать его стул и просто молча наблюдали за таким разносторонним ребенком. — Простите, — неуверенно сжимая край своей кофты, начал Ким, надеясь упросить молодого человека пойти на компромисс. Ведь весь зал пуст, и тот с легкостью может сделать другой выбор. — Да-да? — обернулся Чон, улыбаясь своей хитрой ухмылкой. — Чонгук? Ты что тут делаешь? — искренне удивился Тэ, все так же стоя перед ним. — А разве не видно? Сижу жду своего заказа. — Не мог бы ты ждать в другом месте? Это мой любимый стол. — Тут не написано, что он твой, но думаю, если он тебе так дорог, можешь подсесть ко мне. Ким мысленно послал парня на трех языках, но перед тем как выбрать, задумался: правильно ли будет сидеть с ним? За последние дни совесть и так мучала Тэ, он пытался рассказать другу, но думал, что глупо давить на старые раны только из-за того, что они пару раз пересеклись. Тэхен знает, как больно становится Чимину слышать между строк давно забытое, но все еще родное имя Чона. — А знаешь, я сяду, почему бы и нет, — схитрил Ким, придумывая, что именно выяснит у Чона. Гук самодовольно хмыкнул, но играл до последнего в равнодушного, холодно перелистывая листы меню, хотя давно уже приметил шоколадный чизкейк у прилавка. Спустя пару минут к парням подошла официантка и подмигнула Тэхену, на что тот мило ей улыбнулся. Записав заказ, девушка скрылась за прилавком, а Гук, подозрительно сощурившись, спросил: — Вы знакомы? Тэ не сразу понял о ком он, но, проследив за его взглядом, кивнул. — Ясно, — пофигистично ответил Чон, хватая свой телефон со стола так, словно кто-то о нем действительно вспомнил. На самом же деле он просто перелистывал меню галереи с лицом парламентской важности. — А что, нельзя? — Киму казалась эта реакция забавной, хотя он и не совсем понимал, почему тот так отреагировал. «Наверное, он с ней знаком», — задумался. — «Очередная бывшая». Ответить Чону не пришлось, да и не очень-то и хотелось, ведь симпатичная блондинка вернулась, расставляя на столе аккуратный сервиз из чашек и чайника. Вишневый аромат приятно щекотал обонятельные рецепторы, призывая скорее испробовать горячий напиток. Ким будто почувствовал тот самый запах детства. Чон протянул чашку Тэ, читая благодарность на лице брюнета. — Можно задать вопрос? — не выдержал Тэ, он знал, что, возможно, спрашивать это у него будет неправильно, но решился сделать это до того, как успеет передумать. — Смотря, что ты хочешь спросить, — он внимательно посмотрел на парня, скрещивая руки. — Спрашивай. — Что на самом деле было между тобой и Чимином?

***

Пак нервно сжимал волосы на затылке, непонятно откуда взялась эта нервозность, ведь к Юнги он не питал никаких чувств, кроме презрения. Но таков был Чимин, сострадание в нем, казалось, составляло большую часть его организма. Да и не хотелось бы застать чей-то плохой конец. К счастью, Пак вовремя подоспел и нашел Чона, не сразу, но все же, тот очень не вовремя решил устроить обход, однако был пойман Чимином. Хосок сразу вызвал давно знакомого Мином доктора, не доходя до парня. Чимин и не заметил, как рядом приземлился Чон, старший похлопал его по спине, намекая на то, что блондину пора бы успокоиться. Пак отпрянул, будто ото сна, фокусируя взгляд на потрепанном Чоне. — Как он? — В порядке, просто сильное истощение и отравление кофеином, странно, но такая фигня считается серьезной, — пожал плечами Хосок, тихо вздыхая. — Каждый должен следить за собой, к сожалению, Юнги ведет себя так беспечно. Думаю, ему нужна хорошая няня. Чимин усмехнулся, думая, что тот шутит, но, увидев серьезность на лице друга, усмирился. Будто бы не было в этом чего-то абсурдного. «Ведет себя, как зазнайка, а сам больше ребенка нуждается во внимании», — подметил про себя Пак. Дверь перед парнями приоткрылась, и наконец закончив осмотр, вышел врач — мужчина средних лет с немного обрусевшими волосами, но такими добрыми глазами, что ему определенно хотелось верить. Блондин даже успокоился, увидев доктора и удостоверившись в том, что ему точно можно доверять. — Хосок, отвези его домой и постарайся убедить нормально питаться. Я назначил диету на эту неделю, так что наблюдай за тем, чтобы он ни в коем случае не употреблял никакого кофеина, даже чая, обязательно надо восстановить режим сна, да и в принципе пока все. Сейчас он чувствует себя не очень хорошо, но скоро подействует лекарство, так что не переживайте. Чон послушно кивнул и направился вниз за мужчиной, дабы проводить его. Пак так и сидел, думая, что он теперь должен сделать: сидеть на месте или же заглянуть к больному, может, ему что-то нужно. В любом случае смелости на это не хватало. Поэтому, решив, что лучше не лезть, блондин удобнее примостился в углу, раздумывая о чем-то своем. Вчера ночью парень чуть не сдался порыву самостоятельности, чуть не собрал чемодан и не направился к матери, сказать по правде, он очень скучал. Последние дни его одолевала тоска куда сильнее обычного, казалось, что серые дни стали еще мрачнее, сильная скука по домашнему уюту сковывала, да и Тэхен все время где-то пропадал. Только Чимин с расспросами лезть не хотел, не обязан же его друг сидеть с ним насильно, слушая скучные разговоры о том, как тот скучает по родителям. Из мыслей его вывел Чон, направлявшийся, по всей видимости, к Юнги. Перед тем как зайти, Хосок кивнул Чимину, что тот может спускаться, его уже ждут. — Тебе помочь с ним? — Нет, сам справлюсь, — коротко отрезал брюнет, закрывая за собой дверь. Чимин коротко вздохнул и все же решил последовать вниз. Девушка в строгом костюме, увидев блондина, подошла к нему, проговаривая что-то очень быстро; Пак же просто шел за ней, думая совершенно о другом.

***

— Ничего, — спокойно отпил чай Чонгук, словно они говорили о чудесной погоде. — Почему? — не унимался Ким. — Ты ведь знал о его чувствах. — Знал. — Тогда почему нет? Не говори, что ты гомофоб или бред о том, что Чимин недостаточно хорош для тебя. — Я не хочу говорить об этом. — Чонгук, пожалуйста, — надавил Ким, желание узнать наконец правду не оставляло Тэ. — Он тоже мне нравился, не могу сказать, что любил его, просто подростковая симпатия была. Я сам виноват в его чувствах, всегда был очень упертым в получении того, чего желал. Однажды увидев его, я вдруг заинтересовался и добился внимания, хотя он долго упирался. Потом мне, как и ожидаемо, надоело, — Чон прикрыл лицо рукой, ему было очень стыдно за поступки прошлого. Факт того, что Чимин ничего ему не рассказывал еще больше смущал Гука. Тэ не знал, что должен сказать, понимал, что Чон жалеет, но он говорил о его лучшем друге.  — Все совершают ошибки в юности, то что ты сделал, Чимин тебе наверняка простил, ибо слишком сильно тебя любил. — Это не оправдывает мои игры, — Чон откашлялся, настроения продолжать разговор не было, официантка опять подошла к столу, дабы расставить десерты. — Знаешь, однажды в лагере мне очень не нравилась одна девочка, все время насмехалась надо мной и подкалывала за необычный выбор одежды, постоянно переходила границы. Ну и когда она в очередной раз устроила утром номер, я пробрался к ней ночью в комнату и... Чон хитро заулыбался, явно подумав не о том. — И? — И я сжег ей волосы. — Чего блять? — не выдержал Гук и рассмеялся, такого он явно не ожидал. — Надеюсь, она осталась жива? — Да жива она, слава богу, я потушил ее огнетушителем, — Чон еще пуще прежнего расхохотался, Тэхен же раскраснелся в край. — Не хватало ума понять, что она просто влюбилась, разуродовал бедную девчонку, она на следующий день уехала вся в слезах. — Ну ты, конечно, засранец. — Эй, — улыбаясь, воскликнул он, — это моя ошибка молодости. — Это не ошибка, это трагедия, — хмыкнул Чон, тормошить Тэ ему определенно нравилось. Парень же уплетал десерт за обе щеки, не обращая никакого внимания на внимательный взгляд младшего. Но когда тот протянул вилку на чужой деликатес, Тэ возмущенно вскинул брови, а после начал самую настоящую войну вилками, отчаянно защищая свое сладкое счастье. Гук заливисто смеялся, но оружие не опускал, в итоге выигрывая этот бой, вытянув белоснежную тарелку Тэ на свою сторону. — Ах, ты! — недовольно шикнул брюнет, резко протягивая руку к своей тарелке. Чон перехватил кисть Тэхена, но случайно запачкал пальцы парня в креме, протягивая ее к себе. Тонкие смуглые пальцы Тэ слишком контрастно смотрелись на фоне белоснежного крема десерта. Ким попытался вытянуть ладонь, но Чон, завороженно смотря на брюнета, медленно слизал с пальцев крем, попутно посасывая нежную кожу. Тэ гортанно выдохнул, прерывисто задышал, такого интимного действия он явно не ожидал. Но, опомнившись и оторвавшись от этих пленительно-черных глаз, от розовых губ, которые сейчас так сильно смутили его, брюнет с силой вытянул руку. После чего возмущенно встал и ушел, даже не подумав об оставленной на столе книге. Чонгук усмехнулся, стирая с губ остатки и прослеживая в окне удаляющуюся вдаль стройную фигуру, думая про себя, как сладок на вкус этот парень.