Ванильное мороженое

Тэхён нервно закусывает губу, сидя в полной тишине, надеясь скорее увидеть непонятно куда запропастившегося друга. Чувство вины поедало изнутри, накатывая сверху тревогой. «Какого хрена только что произошло?», — не унималось сознание. Во всей этой пучине страха парень не мог разобрать собственного состояния, того что он сам почувствовал, отодвигая назад Чимина. Да и как он мог себе такое позволить ? — Тэхён, ты дома? — разуваясь, спросил блондин, наконец возвращаясь. День для парня выдался не таким простым, почему он и мечтал ближайшие два часа попасть домой. Только заметив на кухне напряжённо сидящего Кима, нахмурился. — Что-то не так? — А? Что? Нет, всё просто прекрасно, а у тебя как? — слишком нервозно ответил Тэ, хрустя при этом фалангами пальцев, сжимая и разжимая кисть. — Уверен? Выглядишь так себе, — проходя мимо, кинул Пак, расстегивая по пути пуговицы рубашки. — Это моё обычное лицо. — Ну тогда ладно, — не стал препираться Пак, докапываться до парня у него явно не было настроения. — Ну как, устроился? — перевёл тему Ким, следуя за другом в спальню. — Да, — если честно парень и сам то толком не понял, ведь директор был явно не в том состоянии, чтобы принять его. — А подетальнее можно? — Нельзя, — огрызнулся он, стягивая с себя любимые скини. — Красивое здание, без тараканов, познакомился с коллегой, красивый, но весьма странный. Что тебе ещё рассказать? Размер стола? — А ты успел побывать на столе? — хитро улыбнулся Ким. — А как думаешь устроился? Чимин плюхнулся на кровать, издавая протяжный вздох. Весь день он мечтал просто прилечь на мягкую поверхность, работать оказывается не так просто, как ему до этого казалось. Тэхён подполз к Паку поближе, вглядываясь в профиль блондина, грудь его тревожно вздымалась, но не так тревожно, как сжималось провинившиеся сердце Тэхёна. — Чимин? — тихо окликнул друга Ким. — Мм, — сонно промычал Пак с закрытыми глазами. — Я... Я должен тебе кое-что сказать, — ещё тише прежнего продолжил Тэ, нервно сжимая край своей пижамы. Ответа не последовало, но друг ждал, пытаясь собрать мысли воедино. Сердце отбивало бешеный ритм, оглушая любую мысль парня своим низким гулом. — Пожалуйста, только не злись, знаю, что должен был рассказать это сразу, но я просто не находил слов. Я встретил недавно Чонгука, совершенно случайно, в тот вечер когда мы поехали в клуб, помнишь? На самом деле я был полностью в хлам и не знаю, что бы со мной было, если бы он не потащил меня... Домой. Чимин? Тэхён, нахмурившись, всё же поднял взгляд обратно на друга, который по-видимому видел уже десятый сон, Ким недовольно замычал и плюхнулся на подушку рядом. Похоже, он обречён всю жизнь ощущать это противное чувство вины.

***

— Мам, пожалуйста, уйди, — простонал Мин, вот уже который час он выслушивал нотации матери, упорно вбивающей в его голову, как важно ухаживать за собой или хотя бы иметь рядом того, кто будет заботиться. — Ты меня не прогоняй, буду сидеть здесь до рассвета! И пока не иссохну ругать тебя! Хосок тихо посмеивался в углу, рассматривая то совсем побледневшего Юнги, то рассерженную Джин-хо, недовольно скрепившую руки в замке в знак протеста. Мин посмотрел на друга, вкладывая всю злость и недовольство, за то что друг даже не постарался прикрыть его. Наоборот, стоило ему перейти порог, Хосок первым делом настучал Джин, выкладывая всё и даже больше. Мин чувствовал себя, как пятилетний ребёнок, всё это раздражало его до умопомрачения, но весь гнев он направил не на себя, а на Пака, который спас его «какого-то чёрта». Чон приподнялся с дивана, уводя за собой тревожную мать и позволяя Юнги наконец спокойно выдохнуть. Женщина как никогда некстати купила билет на завтра, ведомая уговорами Мина, сейчас же жалуясь на это Чону. — Не переживайте, я прослежу за ним, — мягко ответил Чон. — Хосок, без тебя бы я и не справилась, — успокоилась наконец Джин, попивая свой крепкий чай. Юнги же в это время медленно тонул в неприятных ощущениях, горьким безжизненным взглядом осматривая серое небо за окном. И без того погибшие эмоции в нём заседали тяжёлым камнем в груди. Мутное состояние, словно грязная жижа, обволакивало всё внутри. Хотелось просто попросить своё тело спасти себя, не только от отравления, но и от прижившейся в нем депрессии, не позволяющей ни спать, ни есть. Как мне спасти себя? Никак. Чон медленно приоткрыл дверь, высовывая голову в щель и с опаской наблюдая за Мином. — Ты как? — вошёл он внутрь, присаживаясь обратно на свой излюбленный диван. — Ты взял этого на работу? — проигнорировал вопрос тот, всё так же смотря в окно. — Кого? Чимина? — зная, что Юн не ответит, всё равно спросил Хосок, скорее самого себя, чем другаю — Утром он приходил к тебе, наверное, поговорить об этом. — Можешь принять его, если так этого хочешь, — заставил себя вымолвить это Мин. — Правда? — слишком радостно переспросил Чон, не веря уступке Юна. — Спасибо, Юнги! — кинулся обниматься Чон, не слушая глухие крики Юна. — Отпусти меня, идиот!

***

— Просыпайся, болван! — кричал над ухом уже который час Тэ. Чимин, кажется, выпил яду перед сном, ибо сколько бы друг его не тряс, тот и звуку не издал. — Ну, может, хватит притворяться? Не хочешь вставать — хотя бы свой дебильный будильник выключи. Чимин захныкал, всё ещё не открывая глаза, он надеялся, что когда погрузится в сладкий мир снов — все проблемы исчезнут, хотелось навсегда окунуться в это ночное умиротворение. Однако суровая реальность вернулась, мир в котором он должен подняться и пойти на работу, где правит самый большой придурок планеты по мнению Пака. Должен, потому что сам выбрал этот путь самостоятельности, должен, потому что приятной работы не бывает. Блондин натянул на голову одеяло, желая скрыться от назойливых рук Тэ, которые так упорно пытались разбудить его. «Ещё немного, пожалуйста, я ещё не готово», — твердило сознание. — Давай, булочка, вставай, так и быть сварю тебе кофе, — знал на что давить Ким. Чимин сразу же высунул голову, улыбаясь глазами. — Правда? — Слово не воробей, так что да, — на выдохе произнёс Тэ, вставая с кровати. Чимин же продолжил нежиться в кровати, набираясь сил на будущую «войну» с Мином. Даже немного интересно, как все пройдёт сегодня. Может, его просто отправят домой, с чего он так уверен, что принят, не понимает даже сам Чимин; просто внутреннее я, слишком самоуверенно. Не то что сам блондин. Последний раз попрощавшись с подушкой, Пак лениво поплёлся в сторону ванны, с кухни доносился ароматный запах приготовленной пищи, что немного удивило Чимина. — Ну и как ты накосячил в этот раз? Уже полностью одетый Чимин сел за стол, набитый всеми видами завтраков. Но не торопился приниматься за трапезу, внимательно наблюдая за спиной Тэ. Ким старался изо всех сил делать вид, что очень чем-то занят, хотя уже давно всё подготовил. Сжимая кулаки, парень думал про себя: «Вот же чёрт, он слишком хорошо меня знает», — что сейчас ему было далеко не на руку. — О чём ты? У меня просто хорошее настроение, — размеренно ответил Ким, направляясь на место напротив Пака. — Ага, так я тебе и поверил, — Чимин принялся уплетать салат, поглядывая на настенные часы. Времени осталось в обрез, Пак потратил слишком много на утро. — Так, я побежал. — Что? Но ты же ещё не закончил, — возмутился шатен. Столько сил он потратил не для того, чтобы Чимин съел всего две ложки. Ким вообще в принципе готовить не любил и делал это только в редких случаях. — Нет времени, — пожал плечами блондин, выскакивая с кухни под звуки отборного мата Тэ. Погода на улице так и заманивала бросить всё к чертям и просто наслаждаться видом. Долгое время он не видел такого приятного солнечного света, не обжигающего и не палящего прямо в глаза, а благоприятного, такого, что вот станешь под лучами золотого цвета и расцветёшь, словно лотос, в неприглядном болоте жизни. — Привет, — лучезарно улыбнулся сосед по киоску. Чимин так и не понял, стоит ли называть его коллегой, по идее, он ещё не может назвать себя полноправным работником. — Привет, — парень продолжил заниматься ерундой, стараясь как можно меньше встречаться взглядом с этим пухлогубым засранцем. Смотря на него, блондин думал, что он и есть та самая «страшная подружка» в их рабочей компании. — Ты куда? Я так сглупил, переживал за плохую подготовку перед открытием и приехал раньше времени, представляешь, аж на целый час! Вот теперь шастаю тут без дела, — неловко почесал затылок светловолосый, поправляя нежно-розовую толстовку. — Мгм, — всё так же без энтузиазма ответил Пак, молясь, чтобы тот не увязался за ним. — Можно мне пойти с тобой? А то я скоро стухну со скуки. — Ну, если хочешь, — видно его молитвы были отклонены. Блондин стукнул себя триста раз за случайную встречу, раздумывая, что можно было пойти по-другому. Но видно такова была его печальная судьба, сегодня он должен быть страшным приложением этому высокому красавчику. Чимин, не оглядываясь, направился к Чону, дабы уже наконец выяснить, что решил этот вредный Мин. Дойдя до кабинета знакомого, парень приостановился, размышляя: стоит ли тащить с собой Джина в кабинет. — Подождёшь меня здесь? Парень неловко кивнул, присаживаясь на свободный диван. — Хосок, ты не занят? — постучал Пак, после чего заглянув в щель приоткрытой двери. — Для тебя я всегда свободен, — в полуулыбке ответил Чон, поправляя костюм. Пак не видел его лица, парень стоял спиной, потому сейчас он и смог рассмотреть его. Строгий костюм сидел так, словно был создан только для него. — Ну и чего замолчал? Или потерял дар речи, увидев мою широкую спину? — хитро улыбаясь спросил Чон, наконец поворачиваясь лицом к Чимину. Кофейный цвет так выгодно подчеркнул и без того смуглую кожу, очаровательная белоснежная улыбка выделялась на этом фоне. Кажется, Чимин и правда застыл. — Ты сегодня такой красивый, хён, — честно признался Чимин, всё так же высматривая Хосока. — Только сегодня? — обаятельно улыбнулся Чон. — Я просто был очень рад одной новости. — Какой? — Юнги решил скинуть свои колючки и принять тебя на работу. Чимин облегченно улыбнулся, искрящееся лицо друга ободрило его даже больше самой новости. — Спасибо, Хосок. — Тебе не за что меня благодарить, главное наберись сил для дальнейшей работы, Мин чертовски дотошный в этом плане. В этом договоре описаны все детали, начиная с обязанностей и ежемесячных проверок, заканчивая приятными бонусами и зарплатой. Прочти все внимательно и расставь подписи, если согласен. Блондин кивнул, принимая небольшую стопку бумаг, стараясь рассмотреть каждый пункт; условия были действительно строгими, каждый шаг строго прописан. Предупреждения о том, что в каждом углу есть камера наблюдения, ежемесячная, а иногда и еженедельная проверка. Приятным, наверное, из всего этого было лишь знание о том, что ты точно в безопасности, ну или в случае, если директор решит, что ты неадекватен — тебя уложат на пол, как армянский ковёр. — Вижу ты не в восторге, — прокомментировал свои мысли Чон, присаживаясь рядом. — Боюсь, у меня нет выбора, — размеренно перелистывая листы,он продолжил своё чтение. — Если не хочешь — я помогу найти другие варианты, — приободрил его Хосок, вальяжно разваливаясь на спинку дивана. — Нет, я согласен, — он быстро расставил подписи, дабы не передумать. — Ну, тогда добро пожаловать, — радушно кивнул Чон, выхватывая бумаги из рук, будто парень сейчас передумает и все разом разорвёт, если Хосок не поторопится. — Ну, если на этом всё — я пойду, меня Джин ждёт, — всё-таки немного покусала совесть блондина. — Джин? Ну, давай, не заставляй ждать такую красоту, — не думая ни о чём, ответил Хосок, направляясь обратно к рабочему месту и даже не подозревая, как немного поддел Пака, тем что только убедил его сознание. Ким и правда красив, да и не просто так, он красив до неприличия. — Ага, — вяло поддакнул блондин, неохотно семеня в сторону двери.

***

К обеду состояние Мина пришло в свой обычный пассивный режим, отравление отступило, что только заставило и без того трудолюбивого парня немедленно подняться, надеть свой любимый костюм и направиться в офис под тихие возгласы матери. Юнги, словно скрытный зверь, пробирался через торговую часть, наблюдая за каждой «жертвой», работающей на него, проверяя, каждая ли деталь на месте, каждый ли человек работает своевременно и слаженно, ведь вместе они должны составлять одну систему механизма, они словно маленькие частицы в швейцарских часах. Проходя мимо фуд-корта, Юн заметил не самую любимую фигуру, идущую рядом с ещё одним уже устроенным работником. Вокруг Сокджина шли немалые слухи, хотя Юнги всегда раздражался, случайно услышав ненужный чужой диалог. Что-то неведомое задержало брюнета, почему-то захотелось подольше понаблюдать за этим неприятным взору человеком, но когда Мин всё-таки отмахнулся и готов был уйти, он вдруг резко расслышал, как сильно раскричался только что спокойный Ким. Юн нахмурился, раздумывая над тем, чтобы подойти и закончить театр, как прямо перед ним светловолосый подбежал к Чимину, стоявшему на месте, словно столб в оцепенении, и, размахнувшись, дал ему звонкую пощечину, накатывая Мина словно ледяной водой. — Какого чёрта здесь происходит? — рассерженно крикнул Юнги, вставая перед Паком. Джин сначала испуганно раскидывал руками, не зная как пояснить все своему начальству, всё-таки на работу он попал не легким путём и сейчас готов рвать и метать за своё место. — Мистер Мин, этот человек украл из моей сумки половину моего дохода! А сейчас оправдывается глупыми отмазками! Чимин так и застыл на месте, закрытое длинной светлой челкой место удара понемногу распухало. А красный цвет, окрасивший кожу, неестественно ярко выглядывал из-под волос. Пак просто поверить не мог, что его вот так, первый раз жизни, настолько унизительно и низко оскорбили, ещё и плюс к этому ударили. — Это правда ? — уже более размеренно спросил Юнги, оборачиваясь к Паку. Чимин поднял на того взгляд, полный обиды и чувства раздавленного достоинства, он задавал немой вопрос Мину: «Вот так я выгляжу со стороны? Почему ты спрашиваешь такое?». — Чего ты молчишь?! — повысил голос Юн, яростью покрывая обиженного Пака. — Ответь на вопрос! — Нет, — сдавленно ответил Чимин, мелко вздрагивая от повышенного тона. — Проверь его сумку, — холодно проигнорировал Мин, говоря уже посмеивавшемуся в сторонке Киму. Джин театрально взмахнул бровями, делая вид, будто его попросили сделать что-то ужасно абсурдное. — Господин Мин, я никогда не полезу в чужую сумку, в отличие от некоторых, — последней фразой ое презирал стоящего Пака. Чимин поднял оскорбленное вдребезги лицо, неспешно направляясь к своей сумке под строгим наблюдением Мина. Блондин аккуратно поднял вещицу, открывая замок, после чего перевернул её задом наперёд, выкидывая всё содержимое на пол. Небольшой стеклянный тюбик духов, падая на шоколадную плитку, разбивается в множество осколков, разливая дорогой подарок отца. Чимин безжизненно глядит на испорченную вещь, после чего смотрит уже даже не на лживого Джина, а на Юнги. На полу также лежит шнур от телефона, наушники, всякая мелочь, сменная футболка, но уж явно не то, в чём его безрассудно обвинили. — Мин Юнги, у вас в договоре сказано про камеры, проверьте по ним, если все ещё считаете, что я вор. А я, пожалуй, пойду, если на этом ваш допрос окончен. Юн всё так же смотрел на разлитый одеколон, обжигаемый неизведанным чувством, забытым, сторонним, никогда не испытываемым, чувством стыда. Блондин просто обернулся и ушёл, закидывая грязные испорченные вещи в рюкзак. Ким, не испытывая никакого смущения, с гордыней поглядывал на сгорбившегося блондина, ушедшего уже далеко вперёд. Терпкий запах был так силён, что даже помог помутнеть разуму брюнета, злость теперь уже перешла на другого парня. Ким обязательно поплатиться за то, что сделал, если обвинил беспричинно Пака. Мин грубо схватил Сокджина за локоть, таща за собой, словно окровавленную жертву, в сторону небольшой кабинки. Тот тихо вздыхал, прося отпустить его, но брюнет был твёрд в своей грубости. Юнги закинул парня в маленькую кабинку, закрывая за собой дверь ключом, чем заставил содрогнуться от страха Джина. — Включите мне съёмки сегодняшнего дня! — прорычал брюнет сидящему за мониторами мужчине, тот послушно кивнул, выстраивая в настройках подходящее время.

***

— Отпусти меня! — заливисто смеясь, просил парень. — Ну же, это по-твоему смешно? — Лучше, чем просто смешно, — наклонился сверху Чон, сокращая между ними расстояние. Чонгук внимательно осматривал выразительные черты Тэ, посмеиваясь с нахмуренного в испуге лица. — Не бойся, я тебя не съем. Ким нахмурился пуще прежнего, но шатен не собирался отступать и наклонился ещё ниже, Тэхён же задержал дыхание. Но проходят секунды, а Тэ так и не чувствует никакого действия, несмело открыв зажмуренные глаза, он понимает, что шатен над ним просто издевается. Чон медленно целует кончик его носа, прямо в самую очаровательную родинку Тэхёна, а после неспешно слезает с парня, давая время на смущение. Тэхён оттягивает волосы на затылке, проклиная себя за свою слабость.