Ванильное мороженое

James Arthur — Let me Love the lonely.       Чимин проснулся, ощущая дикую тяжесть в теле; каждый миллиметр отдавал глухой болью, словно вчера его избила пара сбитых мужчин. На секунду открыв глаза, он даже не понял, что именно произошло, и где он находился. Комната совсем не походила на ту, в которой он уже прижился, маленькую с одной большой удобной кроватью. Тут же перед ним стоял столик с зеркальцем, шкаф, пушистый белый ковёр и ещё много всякой непонятной ему всячины.       Единственное, что не укладывалось в голове — где же он всё-таки находится. Но всё это ушло на второй план, как только он нашёл потерянный кусок пазла — вчерашний день.       Гулким стуком отдал удар в сердце. Организм будто препятствовал этим воспоминаниям. Оно и понятно, оттенки произошедшего убивали в нём построенное годами доверие к людям.       Они с Тэхёном были не просто друзьями, может, они и не дружили с пелёнок, но зато выросли вместе. Буквально каждый день в течение этих шести лет провели бок о бок. Каждую радость, каждую печаль он разделял с ним. Но с кем же ему разделить эту боль, если он и принёс её?       Какая ирония, что самый близкий ему человек, единственный, кому он так долго плакался в подушку о любви к Чонгуку, в итоге стал его возлюбленным.       Как сильно Чимин этого хотел, не представит никто. Это трепещущее чувство в животе сдавливало всё внутри от одного только упоминания имени Чона. Как много снов он с ним видел. Как много мыслей потратил, представляя их совместную жизнь. Как много раз он хотел почувствовать нежные касания Чона, которые тот смог подарить его другу.       «Я не виню его; зачем ему такой ничтожный я, когда есть Тэхённи. Кто я перед красотой Тэхёна? Никто.»       Сколько дней и ночей понадобится на этот раз, чтобы рана затянулась? — Проснулся? — низким ото сна голосом промолвил Мин.       Чимин вздрогнул от неожиданности, а потом ещё больше сжался, осознав, кто перед ним. Парень был уже полностью собран, одет в классический тёмно-бордовый костюм с чёрной рубашкой, с уложенными волосами и неподражаемой харизмой. — Да, — осипшим голосом ответил Пак, сразу приподнимаясь.       Встав, он почувствовал резкий свинцовый удар по голове, от чего сразу свалился обратно. Зашипев от боли, он прислонил ладонь к макушке, но боль не утихала, только сдавливала виски всё сильнее. — Ну и далеко ты собрался? — спокойно расхаживая, спросил брюнет. — Домой. Я скоро уйду, не переживай. — Я так не думаю, — присев на диванчик у кровати, сказал Мин. — Не знаю, что у тебя произошло, но ты можешь остаться у меня, пока не вернётся Хосок. Не спорь зря, я не отпущу тебя в таком состоянии, мне дорога моя жизнь, Хосок потом за это замучает меня до умопомрачения. — Но я... — запнулся Пак, совсем не ожидая такого предложения от Юнги. — Я не хочу тебя притеснять, да и мы даже не дружим, чтобы я мог остаться тут. — Куда ты тогда пойдёшь? — поставил в тупик Юн.       Действительно. За всеми этими переживаниями он даже не подумал о том, что ему теперь и некуда идти, кроме родительского дома, где его уже были готовы продать по заманчивой цене. Признать это было слишком стыдно, поэтому на вопрос Мина он ответил гордым молчанием. — Проголодался? — поправляя рукава, спросил Юн, будто это было так обыденно для них. — Нет, — буркнул Чимин, чувствуя дикое неудобство. Хотелось лечь, но было неудобно перед брюнетом, хотелось, чтобы тот поскорее ушёл. — Ну ладно, — не стал настаивать Мин, не очень то ему хотелось мучатся с младшим. — Тогда я поехал, если что — звони. — Юнги, — остановил его Пак, — а как же моя работа? — Я оформлю тебе больничный, — уже на полпути у выхода ответил Юн. — Спасибо, — еле слышно кинул ему напоследок Пак, наконец ложась обратно в постель. center>***</center>       День тянулся, как резина, не зная конца и края. Даже самый заядлый трудоголик Юнги замучился сегодня сидеть за рабочим столом. Взглянув на часы, тот удовлетворительно вздохнул — слишком долго он сегодня ожидал конца.       Взяв все необходимые вещи, он направился к машине, по пути вспоминая, что теперь живет не один. А значит, стоило бы, хотя бы для приличия, купить что-нибудь вкусное домой. В магазине он вёл себя, как обезумевший покупатель, закидывая в корзину всё, что попадалось перед глазами; мол, не зная, что именно любит Пак.       Потратив на это значительное количество времени, тот всё же вернулся домой. Переодевшись, он решил проведать младшего, дважды постучав перед входом. — Чимин? — окликнул младшего Юнги, заметив его беспокойное дыхание.       Он был весь мокрый, лежал с закрыли глазами и кряхтел от плохого самочувствия, судя по всему, страдая от высокой температуры. Мин приложил ладонь ко лбу младшего, убеждаясь в этом. Мысленно дав себе подзатыльник за то, что даже не удостоился позвонить Чимину, он достал из шкафчика аптечку. Быстро сбегав за водой, Юнги вернулся и достал пару жаропонижающих таблеток. — Чимин, проснись, — как можно мягче пытался разбудить его Мин. — Чимин, пожалуйста.       Еле открывая глаза, блондин попытался собрать воедино раздвоившийся образ Юнги. — Надо выпить таблетки, давай я тебе помогу.       Аккуратно приподняв Пака, он помог ему отпить воды. Слегка дотронувшись до парня, Мин ощутил, как весь бледный младший ещё и мелко трясся. — Так, давай пока отодвинем одеяло, ты весь горишь, — скорее сам с собой говорил Юнги, ибо Пак был не в состоянии понимать его речи.       Брюнет сам скинул с него покрывало, к счастью, он смог вспомнить все махинации, которые выполняла его мать в таких случаях. Пусть это было не совсем правильно — он просто не умел по-другому.       Чимин же теперь захныкал от холода, смена температуры перебросила его из жара в охлаждающий озноб. Он недовольным взглядом посмотрел на Юнги, держащего одеяло. — Мне холодно, верни. — молящим голосом прошептал Пак, протягивая ладони к захваченному одеялу. — Нет, малыш, нельзя, — смотря на продрогшего парня, Юнги думал, будто сейчас совершает коварное дело, а не протягивает руку помощи.       «Это точно верное решение? Он весь трясётся», — прозвучало в его голове.       Чимин больше не просил, лишь обнял себя руками, пытаясь снова согреться, однако всё было попусту. Его будто обдали ледяной водой, лучше не становилось. Пожалев младшего, Юн сам накрыл его; Чимин даже слабо улыбнулся, обрадовавшись, но тот этого не заметил. — Я сейчас, — перед тем как выйти, предупредил его Юн.       Чимин вообще не понимал, что он делает. Мысли в его голове сейчас таяли, как сахар в горячем чае, а потому Пак начал свыкаться с тем, что всё в жизни было не так, как он себе представлял, а совершенно наоборот.       Юнги действительно возвращался, неся в руках мокрое полотенце. Пак же опять начал дышать огнём и терять какую-либо координацию, а потому когда старший снова начал покушаться на его одеяло, тот даже не препятствовал.       Юнги отодвинул только верхнюю часть покрывала. Приблизившись к младшему, он расстегнул две верхние пуговицы, не задумываясь о том, что младший его не поймёт. Тот же распахнул глаза, смотря на него с немым вопросом. Юнги рассмеялся, посчитав это очень забавным. — Не переживай, я просто протру тебя полотенцем, — успокаивал его старший.       А тот лишь поёжился из-за того, что успел подумать не о том. Да и это действие его немного смутило. Юн же, наоборот, спокойно протирал белоснежную шею, опуская ладонь к ключицам и ниже к груди. Подушечки его ледяных пальцев немного соприкасались с горячей кожей, от чего Чимин каждый раз вздрагивал. — Ну как, тебе лучше? Или ещё таблетку дать? — От головы, — промолвил Чимин, всё так же находясь в агонии.       Тот кивнул и снова потянулся к аптечке, разыскивая нужную пластинку. Найдя желанное, он протянул её младшему, вновь помогая ему. — Ещё чего-нибудь хочешь? — Нет. — Ты сегодня ел? — вспомнил Юн, как ещё утром младший отказался от трапезы.       Чимин замешкался, не зная, как ответить. Днём, когда его мучал небольшой голод, он и хотел спуститься, да только было стыдно, при этом припоминая свои шатания при попытке уйти. — Нет, — тише обычного ответил младший, словно отчитываясь перед бабушкой. — Очень плохо, — сделав вывод, Юнги уже направился вниз, как был остановлен слабой хваткой Чимина. — Не надо, я не хочу. — Нельзя так, или ты хочешь вечно болеть? Твоему организму не хватит сил на борьбу, если не будет энергии, понимаешь?       Пак медленно кивнул, лишь когда старший вышел, немного приулыбнувшись. Чувствовать себя таким нужным было приятно, хотя, может, это на самом деле не так, но забота старшего очень радовала разбитое сердце Чимина.       Юнги вернулся минут через пять, в руках его был огромный поднос с фруктами, тёплым молоком и печеньем к нему, горячим крем-супом с сухариками, купленным по дороге, и ещё пару сладких всячин. — Я это всё не съем, — сразу предупредил его Пак, глядя с удивлением на поднос.       Юнги улыбнулся и промолвил: — Я тебе помогу.       Брюнет поставил поднос ему на колени и сам присел на кровать. Чимин немного подвинулся к краю, освобождая тому место. Юнги, не спрашивая пожелания, сразу потянулся к супу; набрав немного на ложку, он протянул её Чимину, вызывая в том массу недопонимания. — Ну, и? — всё ещё держа руку в воздухе над губами Чимина, проворчал Юн. — Открой рот, у меня уже рука устала.       Чимин, не выдержав, тихо рассмеялся, но всё же принял ложку у Юнги. Мин недовольно пробухтел, мол, сейчас вообще встанет и уйдёт. — Я могу сделать это и сам, — спокойно ответил Пак, хотя до ужаса не хотел сейчас ничего есть. — Ну ладно, — протянув к нему тарелку, ответил Мин.       Чимин, вяло передвигая руками, с дикой неохотой поедал суп. Грибной вкус, прежде до боли любимый, сейчас вызывал одно отвращение, еле размыкая рот, он скорее вливал его в себя, нежели ел. — Ну, ладно, хватит, — усмехнулся Мин, всё это время подглядывающий за младшим. — Если не хочешь — оставь.       Пак радостно кивнул, сразу пожалев о резком движении и тихо охнув. — Аккуратней, — улыбнулся ему Мин. — Печенья тоже не хочешь?       Чимин поглядывал на сладкое, но даже в таком состоянии старался ограничивать себя в любимом. — Не-а. — Почему? — удивился Мин. — Я толстый, — мрачно ответил Пак. Что уж тут скрывать перед старшим, всё равно они не так близки, чтобы он мог его стесняться. — Чего? — рассмеялся Юн; то что он сейчас услышал казалось ему до ужаса абсурдным. — Кто это тебе сказал?       Чимин надулся пуще прежнего, отодвигаясь ещё дальше и прикрывая глаза, мол, он ложится спать и больше не слышит его. Только тот уходить не собирался и, наблюдая за младшим, потянулся к его лицу, нежно приложив ладонь ко лбу. — Ты чего? — тихо начал Чимин, сначала и не поняв действий Юна. — Уже лучше, смотри, да я молодец, — горделиво ответил Юнги, действительно гордясь собой.       Чимин фыркнул, тайком подавив улыбку; ему стало лучше только благодаря Мину, но признавать этого он не торопился. — Ладно, уже поздно, я пойду, — разрушил всю идиллию брюнет; Чимин и правда очень расстроился, услышав это.       Он приоткрыл глаза, грустным взглядом провожая Юнги, который так медленно, будто назло, собирал ненужные вещи, что унесёт вниз. Чимин нервно кусал губу из-за дикого желания попросить брюнета остаться, но прекрасно понимал, что тот не согласится, а потому просто молчал.       Юн, ничего не подозревая, уже почти вышел из комнаты, как приостановился, чтобы сказать напоследок: — Моя комната через две двери от тебя, если станет плохо или тебе что-то понадобится — позвони или найди меня.       Блондин кивнул, смотря так же в след Юнги и тяжело вздыхая. Он опять остался один, наедине со своей печалью. Пожалуйста, боль, отпусти меня.       Только вот, к сожалению, как бы ты не хотел, навязчивые мысли, словно грязь, пропитываются изнутри, не желая никуда исчезать. Заставив себя заснуть с тысячной попытки, ему всё-таки удалось попасть на тёмную сторону королевства Морфея, ибо ничего кроме кошмара он не увидел. Проснулся Чимин весь в поту, тяжело дыша, страх накрыл его с головы, и сидеть в этой комнате не было сил. Тогда он просто встал и побежал вниз, будто видя за собой чёрную тень, бежавшую за ним по пятам.       Впопыхах он сел за стул и попытался успокоить себя, запустив руки в волосы и оттянув их на затылке. Пытаясь привести себя в порядок, отвлекаясь на боль, он и не заметил присутствие старшего рядом. — Ты в порядке? — хрипло спросил Мин, положив ладонь на плечо младшего. Тот вздрогнул, но головы не поднял. — Нет, — тихо признался Пак. Он сломлен. Не понимает, где находится. Его покинули все близкие люди. Здоровье отказывает поддерживать его жизнь. Он не в порядке и не хочет об этом врать. — Хочешь чаю? Или колы? — Нет. — Тогда пойдём спать? — Я... Не хочу, — запнулся блондин. — Ещё немного посижу здесь. — Тут холодно, пойдём со мной, ты и так простыл. — Юнги, я боюсь...       Мин остановился, наконец поняв, в чём дело, а потом ухмыльнулся и, аккуратно взяв за руку Чимина, повёл его за собой. Пак послушно шлёпал босыми ногами по паркету, хлюпая при этом носом. — Ложись с удобной тебе стороны, — устало продиктовал старший; только сейчас Чимин заметил, как тот был вымотан. — Ты хочешь, чтобы я спал с тобой? — Чимин, ты ведь боишься спать один, ложись сегодня у меня, только быстрее, пока я не передумал.       Пак больше и не спорил, ему хотелось этого с самого начала, просто казалось более, чем невозможным. Блондин прилёг на кровать, сразу закрывая веки, почему-то теперь сон пришёл к нему в мгновение ока. Юнги тоже лёг, засмотревшись при этом на младшего и подмечая про себя, как же тот всё таки красив. Даже ночью, растрёпанный после сна, с этими пухлыми алыми губами; было в нём что-то, что заставляло смотреть дольше обычного. Как самая красивая картина в галерее Лувра, его хотелось изучать и в тоже время опасаться, ведь, полюбив такую вещь, ты никогда не сможешь возыметь её.       «Всё, пора спать» — вторил себе Мин. Пора то пора, но для человека, не любившего «новых людей», было слегка, так скажем, трудно уснуть.

***

      Проснулся Чимин в этот раз не из-за кошмара, а из-за крепкой хватки старшего. Пак распахнул глаза, поняв, что спящий Юнги сейчас буквально сжимает его в своих объятиях. Парень пытался как можно незаметнее выбраться из его рук, но чем больше он крутился, тем сильнее становилась его хватка. Наконец, не выдержав, блондин решил просто сдаться. — Юнги? — Ммм, — жалобно простонал брюнет, будто сейчас его будили в школу. — Не хочешь отпустить меня?       Юнги сонно приоткрыл глаза и только минуты через две понял, о чём говорил Пак сразу выпуская из рук младшего. — Чёрт, извини, — низко прошептал брюнет.       Блондин улыбнулся непроизвольно, но сразу скрыл усмешку, чтобы Мин её не заметил. А тот никак не мог побороть наступивший на него, впервые за долгое время, крепкий сон. Чимин приподнялся, радостно подмечая, что голову отпустило, хотя он всё ещё чувствовал тяжесть в теле.       Блондин даже не заметил, что ему стало легче не только физически, но и морально. Он был безгранично благодарен Юнги и решил хотя бы чем-то выразить свою признательность. Поэтому, забравшись тайком на кухню, он исследовал шкафчики и достал всё необходимое для своего кулинарного шедевра.       Доставая продукты, он старался как можно тише добавить их к тесту. Разогрев духовку и влив в форму приготовленную смесь, Чимин довольно похлопал в ладоши. Осталось только убрать целую гору грязной посуды. «Ну что ж, приступим?» — спросил он свою лень, тащась в сторону раковины.       Двадцать минут упорной борьбы с грязью, и вот он уже вытягивает противень с шоколадным брауни, сам невольно облизываясь. Отыскав в морозильнике ванильное мороженое, он сразу вспомнил о любимом десерте и не задумываясь приготовил его. «А если он не любит шоколад?» — промелькнула мысль, но он сразу опроверг её, думая, что нормальные люди не могут не любить его.       Когда Чимин уже выкладывал на тарелку белоснежный десерт, с верхнего этажа послышались ленивые шаги, заспанный Юнги с широкой чёрной пижамой был настолько непохож на привычного Мина в строгом костюме, что вызывал сомнения.       Юнги удивился, заметив творение младшего, и так забавно на него посмотрел, что тот невольно улыбнулся. — Что? — смущённо спросил Пак. — Не знал, что ты готовишь, — прокомментировал Юн, садясь за барный столик. — Ты ещё многого не знаешь, — интригующе ухмыльнулся Пак, смеша парня напротив.       Чимин пододвинул тарелку к брюнету, намекая на то, чтобы он попробовал. — Я не фанат шоколада, — сразу предупредил его Юн, взяв вилку со стола. Кто бы подумал что он добровольно будет есть сладкое.       Чимин в предвкушении закусил губу, пристально смотря на брюнета. Юнги был первым, кто, помимо Тэхёна, пробовал его еду. Блондин вспомнив, как так же гипнотизировал взглядом Кима, почувствовал неприятный укол в сердце. — Я готов дать оценку, — серьёзно начал Мин, вмиг заинтриговывая поникшего Чимина. — Только внимательно слушай, вряд ли скажу потом снова.       Блондин быстро закивал, но тот как будто нарочно оттягивал, принимаясь жевать одну ложку за другой. — Я уже говорил, что не люблю шоколад, — начал издалека Юн, но, увидев злой взгляд напротив, всё же закончил. — Ладно, ладно, это лучший десерт из всех, что я пробовал. — Правда?! — громко выкрикнул Пак, искрясь при этом ярче любой звезды.       Юнги улыбнулся и, взяв тарелку, направился в зал, пока Чимин во всю прыгал от удовольствия. «...лучший десерт из всех, что я ел», — не мог угомониться блондин, садясь рядом на диван, чтобы посмотреть со старшим телевизор.       «Пфф, да я лучший из лучших в этом мире», — начало преувеличивать сознание. — Хватит улыбаться, — усмехнулся Юнги, кинув подушку в младшего, раззадоривая того пуще прежнего. — Эй, — недовольно вскрикнул Чимин, — имей уважение, перед тобой лучший кондитер Вселенной.       Брюнет рассмеялся, приговаривая: «Конечно, конечно». — Тебе не надо на работу? — Решил избавиться от меня? — поинтересовался Юнги, разваливаясь на диване. — Возможно. — Остался присмотреть за одним умирающим лебедем в нашем доме. — Неужели? — искренне удивился Чимин. — Когда ты успел стать таким добряком? Признайся, ты убил старого ворчащего Юнги?       Пак получил удар ещё одной подушкой, но на этот раз старший промахнулся, попав в плечо. Чимин был только рад, ему теперь удобно, как в раю, со всех сторон бархатные подушки. — Нет, я всё ещё старый ворчливый Юнги. — Да нет, правда, ты же меня на дух не перевариваешь. Что так сильно тебя изменило? — не унимался блондин. — Правду хочешь знать? — Да. — Последние дни я и так понял, что моя неприязнь не обоснована, но в день, когда я тебя увидел в том состоянии... Я прочувствовал все твои переживания. Тот, кто испытывал подобное, никогда не сможет пройти мимо. Я тоже был сломлен, но был совершенно один.       Чимин поджал губы, настроение ушедшего дня будто подуло ему в спину, напоминая о себе. — Если бы не ты, даже не знаю, что со мной в итоге случилось, — честно выпалил Пак, сжимая собственную кисть. — Я очень тебе благодарен.       Юнги тепло улыбнулся, кивая в ответ. Чимин тихо вздрогнул, услышав резкий звон телефона, но Юн спокойно потянулся к карману, а потом по-хозяйски протянул его Паку, словно это и был его телефон. Блондин в недоразумении покосился на предмет, но всё же взял его. — Чиминни? — сразу завопил Чон. — Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Температура спала? Ты носки надел? — Да, Хосок, всё хорошо, — рассмеялся младший, — мне намного лучше. — Уверен? Если нет — подай тайный знак, я сразу вылечу! — Нет, Хосок, за мной тут присматривают лучше, чем дома, — выпалил Пак, получая едва заметный кивок в сторону от Юнги. — Да что ты говоришь? — улыбнулся Чон. — Всё, ему пора отключаться, — вырвав телефон из слабой хватки Пака, ответил Юн. — Эй, — сжатый под старшим недовольно крутился Чимин, — слезь с меня.       Юнги невольно отметил, как младшему идёт этот серый оттенок, какие у него всё-таки красивые черты лица. Мин отмахнулся, как от сбоя системы, и спустился с младшего, глядя в упор на телевизор. Стало как-то неловко от лишних мыслей. Захотелось подняться наверх. Сбежать от слишком привлекательно Пака.       «У тебя просто недотрах» — успокоил себя брюнет, но, повернувшись снова, пожалел, что когда-то недооценивал внешность Чимина. Тот же посасывал запачканные в шоколаде руки, изредка причмокивая. — Я такой грязнуля, — рассмеялся блондин, заметив тёмный взгляд старшего. Только в нём явно блестел не призрак аккуратности, а что-то пугающее.       Мин встал со своего места, направившись наверх и оставив младшего с его вопросом в голове. Тем вечером он так и не вернулся, очень расстроив своим поведением Чимина. Блондин всё так же валялся возле телевизора, радуясь тому, что простуда исчезла.       Несколько дней пролетело с того дня, телефон Пака без конца трезвонил, высвечивая одно и то же имя. Чимин чувствовал себя так отвратительно за то, что заставлял Тэхёна переживать из-за него. Хотелось подать знак, мол, он в порядке, но перед глазами всё время встала старая обида. Он буквально застыл с телефоном, держа руки перед собой, пальцы просто не слушались его, не желая напечатать простых двух строк о своем самочувствии.       «Ты в порядке?» — усмехалось сознание. Было ли ему дело до твоего состояния, когда он выстанывал имя Чонгука. И он поддавался. Сдавался обиде, заставляя снова и снова звонить одному и тому же человеку.       В один из таких вечеров он просто смотрел в выключенный телевизор, осмысливая то, к чему в итоге пришёл. Ни друзей, ни целей, ни дома у него не осталось. А с идущем вперёд временем не осталось и сил идти дальше. Он просто завидовал старичкам, уже прожившим свою жизнь, ему хотелось просто ждать смерти, не борясь ни с какими ураганами судьбы.       Чимин услышал хлопок двери и как кто-то проскальзывает наверх, прекрасно понимая, что хозяин этого дома просто-напросто не хочет распыляться на разговоры с младшим.       Однако этим утром парень проклинал себя десять раз за то, что позабыл закрыть дверь, потому что слышал сейчас смертельный звон будильника Мина. Он накрыл свою голову сверху ещё одной подушкой, дабы провалиться в сон обратно, но ничего не выходило. Как только звонок обрывался, он падал в темноту, но стоило ему опять начать свою какофонию, он вмиг просыпался, словно от удара пощечины.       Осознав, что нет другого выхода, кроме как самостоятельно разбудить старшего, потому он направился к нему в комнату. И увидел, как Юнги завернулся в кокон, словно бабочка. Где то под несколькими слоями одеяла тот не расслышал небось ни один из ста двадцати мелодий, который за это время проиграл будильник. Выключив противную вещь, Чимин направился к брюнету. Спросонья блондин был в три раза смелее, а потому бесцеремонно начал распутывать и стягивать со старшего одеяло. — Юнги хён, проснись, — хрипло говорил Пак, ему самому до безумия хотелось обратно в тёплую кровать, а потому он и старался разбудить его как можно быстрее. — Юнгиии!       Но тот был словно не под властью сна, а под действием хорошего яда. Пак даже немного испугался, начал трясти парня сильнее, раздумывал даже сходить за ледяной водой. Вдруг его схватила сильная рука, останавливая дикую встряску. Мин перекинул Чимина на соседнее место возле себя и всё так же, не открывая глаз, продолжил дремать, запрокинув ему на талию свою руку.       «Какого чёрта? — пропустил сердечный удар Пак, весь сжимаясь от страха, не ожидав такого от старшего. — Как он меня вообще перекинул?».       Судя по всему, разбудить парня было далеко не просто и вариант с водой, похоже, был не таким уж и плохим. Сбегать за ней сейчас было уже никак, ибо крепкая хватка на талии не позволяла младшему и двинуться. Он вздохнул, поняв, что теперь разбудить его он может только тактильным способом. Вот только целовать он его не собирался, а значит, остался другой ужасный вариант.       Протянув ладонь, он нежно перетащил руку с талии к своим губам. «Прости», — напоследок пронеслось в голове, прежде чем он прикоснулся к бледной коже своими губами, протыкая запястье парня. Чимину на секунду показалось, что он порвал его руку, но тот вдруг с криком вскочил. — Блять! — крикнул Мин, зажимая пострадавший участок, а после переводя взгляд, полный злости, в сторону младшего.       Тот вскочил с кровати, убегая в свою комнату, адреналин ударил в голову, громкие шаги бегущего за ним Мина отдавались эхом. Вот он уже добегает до спасительной двери, закрывает её, но старший оказывается проворнее. Догнав блондина, он хватает парня, закидывая на кровать и забираясь на него сверху. — Поймал! — радостно рассмеявшись, кинул в лицо всему побледневшему от страха под ним Чимину. — Ты меня укусил, давай теперь свою руку!       Чимин вылупил глаза и начал было сопротивляться, но Мин снова оказался быстрее, уже заламывая его руку. Юн, смотря прямо в глаза блондина, поднёс запястье к губам и вонзил клыки, сжимая зубы то сильнее, то слабее. Чимин захныкал от боли, пытаясь вытянуть руку, но был слишком сильно зажат. Мин вообще ничего сейчас из проделанного собой не осознавал. Он спал всего час, поэтому и не мог проснуться.       Спросонья он всегда был словно с бодуна, вытворял буквально всё пришедшее ему на ум. А как ещё объяснить то, что, выпустив кожу, он вместо того, чтобы отбросить его руку, оставил нежный поцелуй, проводя языком по раненой коже и вызывая тем самым сотню мурашек у младшего. — Юнги, — совсем низким голосом промолвил блондин, приводя в чувство брюнета.       Мин отпустил его, но всё так же смотрел сверху вниз на растерянного блондина. Чимин закусил губу по привычке; он всегда делал так, когда нервничал, но сейчас это было явно не к месту, ибо взгляд тёмных глаз опустился на полные губы младшего. Одна секунда, и старший будто по щелчку спрыгнул на пол и побрёл обратно к себе, как ни в чём не бывало продолжая собираться.       Пак всё так же лежал в небольшом шоке, чувствуя пульсацию в запястье. «Что это было?» — не мог переварить блондин, а ещё больше не умещалось в сознание то, как он на это среагировал. Слабо потряхивая головой, он встал и закрыл за собой дверь, не осмелясь выйти с раскрасневшимися щеками наружу.