Ванильное мороженое

Кафельный пол, на стенах трещины, водопроводная грязь. Я бы любил тебя, даже если бы ты не родилась. @D.R.       Проснувшись во второй раз, Чимин заметил, что на часах уже был полдень. Он так любил нежиться в шелковой постели, раскидывая при этом руки, только в этот раз неприятно стянуло кожу, стоило ему ударить ею легонько о кровать. Блондин зашипел, нервно отдернув ладонь. У Пака всегда была тонкая кожа, благодаря чему на ней легко появлялись синяки.       «Чертов Мин Юнги, что это вообще такое?» — недовольно рассматривал своё запястье Пак, увидев небольшой синеватый след от зубов. «Ты пытался меня съесть?». Хмыкнув, блондин решил на это просто забить и, спустившись вниз, решил спокойно пообедать, как-никак, он привык постоянно ходить в синяках.       Завтра заканчивается больничный, что хоть немного, но радует. Сидеть дома в полном одиночестве такое себе развлечение. Он уже успел дать название каждому карнизу, лампе, полке и всему остальному. Ещё немного, и парень просто выбежит на улицу с диким воплем в поиске людей. Он дико тосковал, единственное общение, что придавало ему сил, — длинные вечерние разговоры с Хосок-хёном. И то чаще всего старший пропадал в делах, отчасти и из-за Чимина, ведь он увеличил нагрузку вдвое, чтобы поскорее возвращаться домой.       Юнги медленно зашагал в сторону зала, пугая своим резким появлением Чимина. Ничего не сказав, он просто плюхнулся на диван рядом, откинув голову на спинку. Закрыв глаза, он мирно дышал, пока Чимин изучал его белоснежную шею. «Почему он здесь так рано?» — не понимал Пак, видя измученный вид старшего, он немного боялся, что тот вернулся из-за плохих новостей. — Ты в порядке ? — взволнованно спросил блондин.       Юнги открыл глаза, оборачиваясь на вопрос и заглядывая прямо в глаза младшему. Такой странный, разве не видно? У брюнета в голове сейчас только одно сильное желание — выбраться из собственного хрустального шара одиночества, дотронувшись до парня рядом. Провести пальцем по алым губам, прижать к этой мебели, услышать сладкие стоны и заставить себя наконец прочувствовать хотя бы дикую страсть. И это вовсе не из-за любви или ещё каких-то искренних чувств, вовсе нет, брюнету хочется воспользоваться чужой, такой невыносимой невинной красотой. Хочется наконец почувствовать, а не тонуть в пустоте. Но он упорно напоминает себе, что сейчас не в клубе с девицей лёгкого поведения, а с тем, кого сам пытался спасти.       Забавно, человеческое нутро настолько эгоистично, что готово настойчиво отбивать в голове мысль, прекрасно зная, что это неправильно и вызовет только боль у другого. Ему плевать. Он хочет и не отстанет, пока не получит желаемое. — Нет, — наконец ответил Мин, своим ледяным тоном заставив младшего невольно содрогнуться.       Юн опустил взгляд, вмиг цепляя фиолетовый след на запястье блондина. Не задумываясь, он резко притянул к себе чужую руку, испугав Чимина. Удивительно, но у Мина не осталось и следа, да он уже позабыл об этом, но на маленькой гладкой ладошке блондина так четко был выпечатан укус. — Ничего страшного, хён... — тихо прошептал сероволосый, поражаясь такой странности Юнги. Сколько в нём сторон, почему он то убегает и кусается, то становится таким чутким, одним только взглядом передавая свое волнение за младшего. Юнги все так же смотрел на повреждённый собой же участок молочной кожи; словно заворожённый, он притянул Чимина ещё ближе, сокращая и без того ничтожно малое расстояние и не говоря ни слова, оставил нежный поцелуй на запястье блондина, вызывая у того табун мурашек.       Чимин нервно сглотнул, напряженно следя за каждым действием старшего. В момент такой короткой нежности блондин даже немного дернулся, ожидая совсем другого. Откуда в нём столько заботы, и почему он направил ее на него? — Прости, — коротко бросил Юн, поднимая всё такой же тяжёлый, но теперь уже на несколько тонов темнее взгляд. Что скрывалось в его глазах? Желание? Но чего?       Чимин так и сидел, словно статуя, придавая этому маленькому жесту значение размером с Юпитер. Брюнет же как ни в чем не бывало направился к барному столику, причём вовсе не за едой, а за крепкой бордовой любовью. Мысли слишком сильно поедали его, не давая передохнуть, и в алкоголе он находил успокоение.       Бокал вина действовал как одна хорошая таблетка. Только вот за первым бокалом пошёл и второй, а там и немного виски, которое он на дух не переносил, но почему-то изредка травил себя им. Вот он сидит теперь уже с пустой напрочь головой, попивая третью стопку, как вдруг его веселое одиночество портит Чимин.       Блондин перекидывает длинную светлую челку и, кажется, совсем не замечает старшего, судя по счастливому виду и закусанной губе, которая, естественно, не остаётся без внимания Мина. Он пристально следит, словно змея, за невинной добычей. Только Чимину совсем всё равно, он упрямо идёт к холодильнику, не оглядываясь по сторонам, и достаёт оставшуюся часть обожаемого мороженого.       Юнги усмехается, понимая, что вся эта глупая радость посвящена сладкому. А тот ловко достаёт ложку и, закрыв в блаженстве глаза, поедает ванильную сладость, слегка измазав губы в спешке. Юн смотрит на это с придыханием, закусив губу и размышляя с каких пор это дело выглядит так сексуально. Миллион картинок пробежали в голове, он представлял совершенно другие ситуации с младшим. Алкоголь только усиливал и без того поднявшийся тестостерон.       Юнги не менялся, когда пил, не краснел и не говорил глупостей. Но становился решительней в десять, а то и в сто раз, потому сейчас он встал со своего места и подобрался к блондину незаметно, словно змей.       Чимин удивленно вскинул брови, неловко придерживая ложку мороженого, но был пойман старшим, что очень смущало младшего. Он всё так же держал прибор в воздухе, не решаясь ни съесть лакомство, ни положить обратно. А Юнги же подошёл ближе, расставляя руки по обе стороны вокруг Чимина и тем самым загоняя его в клетку. Парень весь побледнел, не понимая действий брюнета. — Ты чего..? — нерешительно спросил Пак, заглядывая в темные глаза, что отливали недобрым блеском. — Можно попробовать? — с хитрой ухмылкой спросил Юн, чуть ли не нависая сверху. И прождав бесконечные секунды, пока младший неуверенно сделал кивок, он придавил его к столу, обхватывая руками лицо.       Неожиданный вздох слетел с уст младшего за секунду до того, как Юнги накрыл его опухшие от мороженого, но такие до головокружения сладкие губы. Мин крепко держал младшего в руках, когда тот, все осознав, пытался сопротивляться. Несмотря на это, Юн как можно нежнее расцеловывал влажные уголки губ, сам тая, словно масло на горячей сковороде, от таких дурманящий ощущений. Пак крепко держал руку перед собой на груди Мина, не позволяя себе расслабиться и поддаться удовольствию, но долгая ласка брюнета всё же заставила старшего сдасться, позволив тому пройтись по ровному ряду зубов, ощутить такой чувствительный язык блондина, посасывать и кусать нижнюю губу и окунуться во всю выливающуюся через край страсть Юнги.       Чимин метался от непонятных чувств, горькие поцелуи старшего опьяняли голову, захлестывая волной влажного наваждения. Искушение вскружило голову, умоляя не заканчивать терзания. Когда Чимин уже начал задыхаться от нехватки воздуха, Юнги со стоном освободил его из своего плена, но отпускать совсем не торопился, наклонившись, он оперся своим лбом о лоб младшего, восстанавливая сбившееся дыхание. — Самое вкусное из всего, что я пробовал, — гадко усмехнулся Мин, пробуждая в младшем совсем не те эмоции.       Поняв эту фразу совершенно неверно, парень вдруг озлобился. Он опять почувствовал себя неудачным экспериментом, таким же, каким когда-то был перед Чонгуком. Пак даже не заметил, как, замахнувшись, успел дать старшему звонкую пощечину и, воспользовавшись эффектом неожиданности, поднялся наверх, закрыв за собой дверь.       Он не понимал, почему все в его жизни должны так поступать с ним. Чимин уже сблизился с Юнги и пропитал всё своё сердце благодарностью к нему, но тот поступил с ним ровно так же, как и все остальные. Как с жалкой, не имеющей никакой ценности тряпкой.       А может, так оно и есть? Может, он действительно стоит того, чтобы его постоянно втаптывали в грязь?       Блондин провёл весь день замотанный с головой в одеяло, боясь, что в один момент монстр за дверью найдёт ключ и проберётся к нему.       Только даже пьяное сознание старшего покинуло спокойствие, взывая на помощь к нотациям и долгим повторам о том, как же неправильно было так поступать. А ещё более неправильно было не чувствовать никакого сожаления, нет, ему, конечно, стыдно перед младшим за то, что он задел его, но, черт, ему так понравилось, поэтому не признать этого факта он просто не мог.       Утром следующего дня, когда младший планировал выйти, отсчитав заранее время, в которое брюнета обычно уже не бывает дома, он получил письмо, которое Мин ловко закинул в дверную щель на полу. Чимин долго стоял, пялясь на свёрток бумаги, но всё же нехотя раскрыл письмо, быстро пробежавшись по красивому почерку: «Мне очень жаль. Я бы предложил отомстить, сделав то же мне в ответ, но вряд ли ты решишь поцеловать меня в отместку. Поэтому предлагаю честное желание, любое, которое только покажется тебе достойным за моё прощение».       Блондин злобно смял бумагу и выкинул в ящик мусора. Запрыгивая обратно в кровать, Чимин решил устроить байкот, совсем нелогичный, ибо всё ещё оставался на частной собственности старшего, но это не мешало Паку злиться на него. Он не уходил по одной простой причине. Идти было некуда.       К счастью, к комнате был присоединён и туалет, и подключён неплохой телевизор, будь здесь холодильник — Чимин бы так и прожил взаперти до приезда Чона. Только вся его идиллия разрушилась в одно мгновение, стоило ему услышать за дверью до боли знакомый голос. — Чимин?! Ты тут? — встревоженно воскликнул Ким, заставляя блондина покрыться холодным потом.       Тэхён? Не может быть. Нет, мне просто показалось. — Чимин, ты в порядке? Открой эту чёртову дверь! Я уже все морги обзвонил, Пак Чимин, тебе лучше бежать, а то я тебя убью, если ты зря заставил меня так переживать!       Блондин с ужасом поглядывал на дверь, молясь, чтобы старший спас его от незваного гостя. Ком в горле застрял, мешая вздохнуть. Парень даже не думал о том, чтобы открыть дверь. Внутренняя установка стойко кричала: «НЕТ!», хотя сердце парня перебегало от одного варианта к другому. С одной стороны хотелось выбежать и закончить разлуку как в страшном сне, только вот Чимин не спал и предательство видел явно наяву.       «Я должен поставить точку. Не будь трусом», — последний раз убедил себя блондин, перед тем как встать и раскрыть защитную дверь, казавшуюся ему спасением от страшного мира. Только всё внутри оборвалось, как только он увидел бегающие от волнения глаза Кима, его негромкие крики и отчаянное сопротивление от нежеланич оставлять его в доме Юнги. Он сначала запустил парня, а потом задумался, что, возможно, это было очень плохим решением, ведь сам он думал, что у блондина проблемы с родителями, даже не предполагая о друзьях. — Чимин! О Боже, ты в порядке? — подскочил к нему Ким, заметив его стоящим в углу. — Где тебя носило? Я так переживал! — Я в порядке, — несмело прошептал Пак, изучая пол под ногами. Смотреть на «друга» не было никакого желания. — Тогда всё хорошо, — уже спокойнее ответил Тэ, не понимая реакции Чимина. — Собирайся скорее и поехали домой. — Нет, — твёрдо заявил Пак, поднимая наконец глаза, — я никуда с тобой не поеду. — Что? Чимин, что с тобой? Почему ты так себя ведёшь?       Чимин смотрел на него таким угрожающим взглядом, что по телу прошла холодная дрожь. — Как я себя веду? Как слепой идиот, который наконец прозрел и увидел правду? Как, Ким Тэхён, мне с вами себя вести? —выкрикивал каждое слово Пак, медленно подходя ближе к застывшему парню. — После всего, что я видел. Как долго ты этим занимался? Почему ты так поступил со мной? Я прошу тебя, уходи. Не хочу больше видеть твоего лица. — Чимин, я... — низким от страха голосом прошептал Ким, на ватных ногах пытаясь приблизиться к отдаляющемуся силуэту. — Убирайся, — напоследок прошептал Пак, разворачиваясь обратно к себе.       По лицу шатена скатилась одна слеза, но парень быстро стёр её. Всё перед глазами плыло, он направился обратно к выходу, словно выброшенный на улицу котёнок. «Он всё узнал, — повторяло сознание. — Он больше не хочет видеть моё ничтожное лицо. Я потерял своего брата».

***

      Мин никогда бы не подумал, что, стоя на кухне, будет размышлять, как всё-таки заваривают этот долбаный успокаивающий чай? Как он может нести такое название, когда только на одно его приготовление парень потратил все свои нервы? Но всё же, недовольно пыхтя, брюнет сварил какую-то непонятную жижу и поставил её перед младшим, при этом знатно удивился, когда тот хмыкнул, заглянув в стакан. — Это яд? — то ли насмешливо, то ли с действительным вопросом в глазах спросил блондин. — Хуже, это чай, — ответил Юнги, хотя сам крутил носом, видя плавающие в стакане травы с тычинками, которые там быть и не должны. — Этот чай похож на меня, — с разочарованием прошептал Пак, голос выдавал его подавленное настроение, — такой же отвратительный.       Юнги недовольно смотрел на парня. — Не называй мой чай отвратительным, — он протянул руку, чтобы отобрать недооценённую кружку обратно, да только младший слишком крепко сжал её в своих руках. — Не трогай, — строго промолвил Чимин, смахивая при этом на ребёнка, у которого пытались отобрать игрушку. — Пей тогда молча, — строго подметил Мин.       Чимин коротко кивнул и правда принялся пить отраву; Юн старался держаться, чтобы не усмехнуться, ибо сам бы никогда это не попробовал даже за деньги. — Спасибо, — тихо смотря на свои руки, кинул ему Пак. — Да брось, этот чай ужасен, — всё-таки не сдержался и хмыкнул Юнги. — Я не о нём, а вообще, за всё, что ты сделал. Думаю, если бы не ты, может, я бы и совершил что-то непоправимое. В твоих глазах я, наверное, выгляжу жалко, просто я очень одержим своими эмоциями.       Юн нахмурился, не зная, что ответить, ему бы поддержать беседу да сказать, что Чимин не прав, и он так не думает, но когда Мин был таким милым и отзывчивым? Правильно — никогда.       Пак не дал ему времени на раздумья и отмахнулся от сказанного, будто они разговаривали сейчас о чём-то вовсе незначительном. — Ну что, ты готов выполнить моё желание? — с нескрываемым азартом в голос проговорил блондин, усаживаясь ровнее. — Сейчас? — удивился Юн. Брюнет не ожидал, что младший так быстро придумает карму. Да и неспокойно ему было, мало ли что сейчас под такое настроение тому в голову пришло. — О да, — улыбнулся Чимин, коварно играя бровями, — готовься к худшему.

***

— Пак Чимин, это по-твоему худшее? — возмущался Юнги, держа руки сплетенными в замке в знак своего недовольства. — Ага, — непоколебимо ответил Чимин, внимательно изучая билеты в своих руках, дабы проверить номер зала и место. — Ненавижу фильмы ужасов. Ты не мог придумать что-то менее глупое? — Ой, ну извини, мистер «Самый обдуманный поступок», — вкладывая намёк, презрительно посмотрел на него Пак.       И Юн сдался; ответить на это ему было нечего, поэтому он молча поплёлся в сторону их мест и сел, недовольно поглядывая на ещё тёмный экран. Чимин улыбнулся, присаживаясь рядом. Сеанс обещал быть интересным.       На самом деле он и сам ненавидел ужасы, да чего уж скрываться, он их до смерти боялся. Его сводила с ума мысль, что кто-то добровольно ищет фильм, который приносит только негативные эмоции. Блондин был полностью уверен, что после просмотра пожалеет об этом десять раз, ибо будет видеть глупую страшилку перед глазами ещё как минимум неделю. Но он готов был проникнуться страхом, лишь бы только заставить свою голову отвлечься от всех этих мыслей. Пак бежал от того, чего не мог оставить. От того, чего сам ещё не смог принять. — Спорим, ты испугаешься первым? — прошептал ему на ухо Юнги, придвинувшись слишком близко.       Чимин почувствовав терпкий аромат его парфюма и даже не уловил, о чём только что говорил Мин. В голове закрутился фрагмент сегодняшнего дня. Нервно сглотнув, он благодарил фильм за то, что в зале принято выключать свет. Хорошо, что Юн не увидит его засмущавшееся лица.       Парень готов отдать должное, что, несмотря на всю его нелюбовь к таким жанрам, в них был один значимый плюс — интрига. Уже в середине фильма Юн успел выйти из зала и остаться нерассекреченным, Пак заметил его уход, только когда тот вернулся, держа в руках холодные напитки с огромным сладким попкорном. — Я не собираюсь смотреть это без еды, — утвердил он, присаживаясь обратно.       Чимин его и не слышал, он весь сжался, глядя испуганными глазами на экран. Чувство сильного волнения вскружило его голову, он полностью поддался сюжету и сидел, стараясь не пустить слезу на моменте с пытками детей.       Когда в зале начались тихие вздохи, он уже особо не соображал. Юнги тем временем внимательно смотрел на младшего, смеясь с его выражения лица. Как блондин может так наивно верить глупой сказке и теряться от страха, раскрыв в ужасе свои губы. Юн непроизвольно скользил по ним взглядом, ощущая небольшой шлейф послевкусия. «О чём ты блять думаешь?» — пытался отрезвить себя Мин, кажется, небольшой эксперимент не дал ему нужных результатов и теперь ставил под угрозу моральные принципы (если они вообще были). По крайней мере в его планы не входило облизываться по смазливому мальчику, но уж больно тот цеплял глаз, и Юнги считал, что нет ничего странного в мыслях, приходящих в его голову.       «Просто недотрах», — успокавивал себя он, усмиряя поднимающуюся панику. «Просто мимолетное желание, — утверждал брюнет, — как захотеть мороженого ночью. Желательно до самого утра. Смаковать его вкус».       «Вот чёрт, — рассмеялся сам с себя Мин, — я уже извращаю мороженое». — Ты чего смеёшься? Страшно ведь, — с глазами полными удивления пробубнил блондин в свою защиту, нервно пожевывая губы. Очень зря, ведь это не допускалось старшим. — Страшно, очень страшно, — усмехнулся Юнги, приближаясь ближе к блондину, хватая его за подбородок и сжимая пальцами нежную кожу. — Я страшно сильно хочу тебя.