Ванильное мороженое

      Утром Юнги проснулся сам, хотя прекрасно помнил, как вчера ставил будильник. Должно быть, кое-кто решил его выключить. Маленький светлый беглец. Спросонья он, осознав, что опоздал, сразу вскочил. Давно он так не высыпался, странно, что в присутствии кого-то у него получилось так насладиться дремотой. Вспомнив, что было вчера, Юнги остановился. «О черт», — простонал голос в его голове. Вчера, несомненно, было весело, вот только как объяснить теперь младшему, что ничего за этим не последует. Как можно было вытворять такое с соседом? Если ему не повезёт, и Чимин окажется липучкой, то на это уйдёт много нервов и сил.       «Блять, ещё и Хосок», — поздно опомнился брюнет. Он совсем позабыл свои предположения на его счёт. Вряд ли он обрадуется, узнав о произошедшем.       «Хреново вышло», — подумал Мин, уже находясь на территории рабочего места и направляясь к себе. «Очень хреново», — подметил он, увидев Пака в обтягивающих чёрных брюках со свободной белой рубашкой и расстегнутым воротником, никак не закрывающим смуглую шею с умопомрачительными ключицами.       Брюнет невольно пробежался по нему взглядом и довольно усмехнулся, заметив пару разбросанных фиолетовых отметин. «Смелое решение, — подумал Юн, довольно улыбаясь, как чеширский кот, — выставить такое напоказ». Но почему-то это было невольно приятно. Ведь хозяин их только он. Именно он прикасался к нему губами, именно он терзал нежную кожу, оставляя укусы. Вспоминая эти розовые, полные удовольствия губы, издающие вздохи, он ощутил, как по телу пошла дрожь. «Какого?».       Юнги скрыл соблазнительную улыбку за равнодушием и, не приветствуя младшего, поднялся наверх, ощущая взгляд на своей спине. Когда парень уже почти миновал лестницу, его приостановил негромкий голос. — Мин Юнги, — еле слышно окликнул его Пак, следуя за ним.       Брюнет сжал ладонь, недовольно вздыхая, — так скоро он не был готов обсуждать вчерашнее. Только как бы быстро он не поднимался, Чимин догнал его, вставая перед ним и натягивая неуверенную улыбку. «Не улыбайся так, сволочь, у меня всё от тебя сводит». — Лиса просила передать это заявление, — протянул он аккуратный файлик с бумагой. — И ещё, я сегодня поздно приду, так что не переживай. — С чего бы мне переживать? — усмехнулся Мин, вопросительно вскидывая бровь.       «Куда это он вздумал?» — Ну, мало ли, — пожал он плечами, заодно поправляя пряди светлых волос, упавших на лицо. — Ладно, я пойду. — Что и это всё? — удивился Юн, вставая перед ним и блокируя выход. — А что ещё? — не понимая, спросил Пак. Уж слишком сильно он был уверен в том, что брюнет не вспомнит о вчерашней ночи. — Думал, ты пришёл поговорить о вчерашнем, — решил сам надавить на него брюнет, делая шаг и становясь ещё ближе.       Пак прикусил губу, смотря вниз перед собой. Щёки незаметно приобретали розовый оттенок, но он стойко стоял, не поддаваясь стеснению. Честно говоря, парень успел себя накрутить, уже проклиная тысячу раз за неосознанную слабость. Но что сделано, то сделано, и как бы он себя за это не ругал, всё равно не мог не признать, как ему это понравилось. — Юнги. — Мм? — наклонившись к нему поближе, спросил Юн, всё больше смущая того своим внимательным взглядом. — Давай не придавать этому значения? — он наконец поднял глаза на парня, вкладывая всю решительность в свои слова. Пак был неглуп и знал, как скоро он услышит подобное, но решил в этот раз не питать никаких пустых надежд и расставить все точки над «i» заранее.       Юнги усмехнулся, кивая в знак соглашения, хотя внутри искренне удивился услышанному. Он сразу отступил от парня. Брюнет почувствовал значительное облегчение, не обращая внимания на колючее разочарование, плетью хлестнувшее по груди. «Это я ему, типа, не понравился? Да что он о себе возомнил?» — взбунтовал Мин, смеясь с себя же. Как бы там ни было, слышать такое от партнера ему ещё не приходилось, а потому самолюбие парня с громким хлопком упало на самодовольную задницу. — Конечно, ты прямо скинул с меня эту ношу, — саркастично ответил парень, гордой походкой направляясь в свой кабинет.       Чимин вопросительно посмотрел ему вслед, размышляя о том, показалось ему, или он действительно услышал нотки раздражения. «Показалось», — отмахнулся он и направился к себе расфасовывать прибывший товар. День шёл достаточно гладко, даже любимая тетушка Людва навестила парня, спросив, почему так давно его не было видно. Чимин завернул женщине излюбленный пломбир, делясь с ней последними новостями, на что та радостно хихикала в ответ. — Ты такой милый, Чиминни, так бы и отдала тебя своей внучке! Глядишь, отправлю к тебе скоро познакомить, а то сидит вся страдает от неразделенной любви. Ты то, сынок, один, или кто имеется? — женщина улыбнулась, из-за чего благородные морщинки у её лица собрались, подчеркивая возраст.       Блондин смутился, немного краснея, и нерешительно промолвил: — Один, но не уверен, что я так хорош, как вы думаете. Скажите ей, что придёт время, и всё пройдёт, она встретит достойного парня. Уверен, у неё все будет хорошо, тем более с такой доброй бабушкой. — Скажу, обязательно скажу! Спасибо тебе, родной.       Сказав это, она ушла, довольная полученной информацией. Женщина давно мечтала осчастливить своё наследие таким прекрасным зятем и приходила как можно чаще лишь для того, чтобы по большей мере поглядеть на красавца. Уж больно он был приятен её взору. Да и не только её. Кажется, помимо успеха самого комплекса, люди приходили насладиться вниманием блондина, который всегда почему-то так искренне улыбался, предлагая самое вкусное мороженое. Делился советами и сам внимательно слушал. Паку нравилась его работа, хотя на подкорках сознания он боялся однажды увидеть знакомых, представляя лицо своего отца после этой информации. К счастью, хотя бы матери было по барабану — он и так давно погас в её глазах.       Рабочее время закончилось, а волнение понемногу прибавлялось. Сегодня он решил уделить время себе: была у парня такая привычка устраивать дни одиночества по возможности. Когда ты прогуливаешься без каких-либо целей, размышляя о последних событиях, или же, наоборот, опустошаешь голову от посторонних мыслей. Только сегодня судьба помахала ему ручкой, стоило выйти за порог торгового отдела, как на глаза попалась знакомая машина. Чимин бы скинул это на распространенность, но уж с номерами он ошибиться не мог. Приглядевшись и увидев, что за рулем нет водителя, блондин решил бежать.       «Боже, пожалуйста, только не он» — отчаянно взмолил блондин, натягивая на голову капюшон джинсовой куртки, накинутой им в спешке. Чимин старался оттягивать мысль о том, что будет, когда до отца донесут, на кого он работает. С самого первого момента он узнал здание, которое так отчаянно пытался заполучить отец. Чимин знал, как сильно отец ненавидит харизматичного Юнги, знал, но думал, что от их дружбы ничего страшного не произойдёт. И что его ненависть не имеет никакого значения. Но в каждый проведённый рядом с Мином момент он чувствовал, что так или иначе подставляет свою семью.       Как бы оно ни было: будет его семья довольна или нет, он не отвернётся от Юнги, как бы тот не кусался, он спас его. Бесчисленное множество раз. Блондин осознавал, что должен не затягивать и поговорить с Юном, но в душе его терзал страх, что тот сразу выставит его за дверь, как только поймёт, что фактически ему есть куда идти. «Что если он сразу отвернётся от меня, подавив свою жалость?». Это пугало и останавливало его.

***

      Когда небо окрасилось в глубокий, беспросветно-чёрный, парень уже направлялся к месту, к которому так успел привыкнуть, что считал его своим домом. Чимин грустно улыбнулся, смотря на белоснежную брусчатку. Скоро всё изменится, странно осознавать, что совсем недавно он на дух не переносил Юна. Знал бы только, что между ними произойдёт — свалился бы в обморок. Парень невольно засмущался, ощутив прилившую к щекам кровь. Последние дни были весьма неловкими. Как бы то ни было, Чимин не собирался продолжать это. Боль, принесённая , оставила неприятные ноющие раны. Так просто забыть шрамы, оставленные прошлым неудачным опытом, он не мог, хоть и считал это глупым.       Днём ему показалось, что брюнет не очень хорошо отреагировал на его слова. Но ведь не собирался же он предложить ему отношения. Юнги не был похож на человека, жаждущего быть с кем-то связанным. Скорее, наоборот, иногда его любовь к одиночеству пугала. Каждую неприятную эмоцию он разделял только с собой, не желая подпускать никого ближе. Хоть Чимин и не так давно поселился в этом доме, он всё же успел изучить некоторые повадки старшего.       Зайдя внутрь, он как можно тише пробрался наверх, но тут же остановился, не дойдя до своей двери. Громкие крики старшего эхом раздавались по коридору, отдавая гулом. Блондин вздрогнул, услышав очередной недовольный рык. Не думая ни секунды, он направился в комнату старшего. Дверь была немного приоткрыта, из-за чего Мин не заметил момента, когда мимо него скользнул силуэт. — Как такое возможно? Скажи мне на милость, кто осмелился на такое? Кто, блять, мог иметь доступ к этой информации? Кто?! — Юн злостно шипел в трубку, расхаживая из стороны в сторону и смахивая на злющую дикую пуму.       Подойдя к деревянному столу, оперевшись на который, стоял заворожённый Чимин, он схватил стеклянный бокал, наполненный коричневой жидкостью. Пак предположил, что это коньяк, но, не имея никаких знаний в этом плане, понадеялся на другое. Несмело он потянулся к бутылке с такой же тёмной жидкостью, дабы запрятать его в деревянную тумбу у стола. — Как только найду эту суку, я сотру его с лица земли! — агрессивно сдавил он свою переносицу, пытаясь сосредоточиться на другом. — Скажи Чхве заняться этим, а за проект пусть сядет Миа, причём прямо сейчас! Сам объяснишь ей, почему в своё свободное время она должна работать.       Только Чимин собрался выйти, как услышал режущий треск стекла — Мин так сильно сдавил бокал, что тот рассыпался в его руках. Блондин охнул, сразу подбегая к нему, но получил злобный взгляд на попытку сделать шаг ближе.       Парень невольно смутился, отступив назад. Он размышлял: уйти прочь или остаться, но сразу побежал искать аптечку, заметив плотно зажатые в ладони Юна осколки и стекающие по руке тёмно-бордовые капли крови. Закусывая от волнения губу, он, мелко потряхивая рукой, притянул к себе раззадоренного, словно зверя, брюнета. В этот раз он не отступил, снова услышав недовольный рык, а продолжил крепко сжимать парня за запястье, чтобы тот не успел улизнуть. — Не трогай меня, блять, — пытался тот вырваться из крепкой хватки. — Я тебе помочь пытаюсь, потерпи,— обиженно буркнул младший, на одно мгновение, успокоив зверя своим мягким тоном.       Но Мин был слишком зол, чтобы забыть об этом так быстро, поэтому, не смотря на внутреннее согласие, продолжал брыкаться, вырываясь из рук, как неугомонная змея, раздражая этим младшего. — Юнги, блин! Перестань! — Убери свои руки! — Не уберу! — решительно ответил Пак, впиваясь своим взглядом в глаза брюнета. — Если не успокоишься — я свяжу тебя.       Не давая ему время на раздумья, Чимин присел на деревянную тумбу, притянул к себе Юна, зажав коленями ноги парня. Тот охнул от недовольства, теперь он был полностью зафиксирован в руках Пака, который, в свою очередь, с видом профессионального врача, закатал рукав брюнета и сосредоточено осмотрел пострадавшую ладонь. Только сейчас Юнги заметил сочащуюся быстрой струёй алую кровь, крепко впившиеся мелкие осколки, едва видные из-под кожи. — Стой смирно, если сейчас стекло пройдёт вглубь, то тебе мало не покажется, — похолодевшим голосом, монотонно произнёс блондин, аккуратно вытягивая осколки щипцами. — Ащ-щ, — зашипел Юн, невольно отдёргивая раненную руку, когда блондин резко вытащил большой кусок стекла, ещё больше раня парня. — Прости, — тихо прошептал Чимин, прежде чем снова потянуться щипцами. — Сосредоточься на чём-то другом, на чём-то хорошем.       Юнги усмехнулся. «На чём-то хорошем», что хорошего он мог вспомнить из своей жизни, особенно сейчас в таком настроением на ум не приходило ровным счётом ничего. Поэтому он решил просто не смотреть на изрезанную руку, а тихо наблюдать за нахмуренными бровями, внимательно изучающими рану глазами с чёрными, как смола, ресницами, вздрагивающими каждую секунду, и такими смешными надутыми губами. Юнги недавно заметил, как забавно Пак выглядит, когда сосредоточен. Он всегда вытягивает и без того пухлые губы, при этом хмурясь, смахивая на злого утёнка. Брюнет снова шикнул, почувствовав очередной разряд по телу, за что получил мягкий провинившийся взгляд Чимина. — Не смотри на меня так, — буркнул Юнги, чувствуя непонятную злость за то, что тот смотрел на него так, словно был виноват в его идиотском порыве. — Как? — удивился младший, откладывая наконец окровавленные щипцы в сторону. — Так, будто ты виноват в этом.       Чимин закусил губу, немного кивая. Причинять боль, пусть даже не по своей вине, он не любил. И сейчас резать и без того пострадавшую ладонь было так жалко, но парень пытался держать себя в руках, чтобы невольно не пустить слезу, ведь вид крови он просто-напросто не переносил. Когда со стеклом было покончено, он несколько раз крутил руку, чтобы убедиться в том, что ничего не упустил. На секунду он нахмурился, понимая, что должен пролить на такую рану, жгучий дезинфицирующий антибиотик. — Сейчас будет больно, — зачем-то предупредил его блондин. — Да лей уже, — строил храбрый вид Мин, косо поглядывая на коричневый бутылёк в руках Пака. Он хорошо помнил эту адскую смесь, и какие «приятные» ощущения она даёт. Казалось, легче отрубить кисть, чем терпеть этот прожигающе-перцовый эффект.       Пак вытер излишки крови, очищая раны, медленно окунул диск в лекарство и аккуратными движениями прошёлся по порезам. Мин закрыл глаза, чувствуя, как медленно сгорает ладонь, мысленно считая до двадцати. Руку безбожно жгло, обдавая огнём так, если бы он сжимал в руках горячий утюг. Чимин нагнулся поближе и подул на горящую ладонь, будто это действительно могло успокоить. — Перестань, — осевшим голосом прошептал Мин, нервно сглотнув. — Очень больно? — встревоженно спросил блондин, наконец поднимая глаза на напряженного Юна. — Нет. — Давай договоримся, что передо мной ты можешь не строить из себя бесстрашного, говори, когда тебе больно, а я сделаю вид, будто не слышал этого. Хорошо? — Нет.       Чимин усмехнулся, ведь на другой ответ он и не надеялся. Но так или иначе, Пак почувствовал, как на пару мгновений Юнги ослаб в его руках, перестав сопротивляться. — Что тебя так сильно разозлило? Что-то случилось? — приступая наконец к перевязке, спросил блондин, надеясь замять затянувшуюся паузу. — Не твоё дело, — грубо отрезал напряжённый, как струна, Мин из-за подогревающей его мозг руки, сразу же пожалев о сказанном, заметив, как потух Чимин. — Действительно.       Пак отрезал самоклеящийся бинт и, проверив перевязку, сразу вскочил за аптечкой, чтобы как можно быстрее выскочить из комнаты. Обида стрельнула в груди, хоть он и говорил себе о том, что брюнет действительно прав. Да и на что он надеялся? С чего взял, что имеет какое-то место в чувствах и во всем происходящем вокруг Мина? «Не твоё дело», — повторял себе Пак, сжимая ладони от злости. — Эй, ты что обиделся? — понял, что оступился Мин. Хотя, что он мог поделать со своей гадкой натурой, ведь не было в нём кнопки быстрого переключателя с жестокой на мягкую сторону характера. Так уж у него повелось, он не верил людям, и предпочитал друзьям одного только себя. — Нет, — слишком резко ответил Пак, выдавая себя с потрохами.       Быстрыми шагами выходя за порог, Юнги перехватил бегущего на волю Чимина, одним движением притягивая к себе в объятия. — Ей! — недовольно воскликнул он, но, несмотря на это, не пытался вырваться, все также стоя прижатый к Юнги. — Спасибо, — пробормотал Мин, притягивая его ещё ближе к себе, — и не обижайся на такую ерунду, я просто не хочу загружать тебя своими проблемами. — Но я хотел помочь, — неловко промямлил Чимин, прячась в плечо старшего. — Ты и так помог, — мягко утвердил брюнет, вдыхая запах такой пленительной карамели, исходящий от блондина, — спас мою руку от верной погибели. — Ну, не совсем погибели, — усмехнулся Пак, сдаваясь такому сильному желанию приобнять Юнги за талию. Неловко сплетая руки за спиной брюнета, он вызывал у того приятное томление в груди. — Спас меня от великого одиночества. — А ещё? — рассмеялся младший, совсем нагло напрашиваясь на комплименты. — Ещё от голодной смерти, — усмехнулся Юн, продолжая наслаждаться сладким запахом Чимина, успокаиваясь всё больше и больше. — А ещё спас от недостатка ненужного барахла в доме. — Юнги, всё, что я купил здесь чрезвычайно не хватало,— буркнул недовольно он, полностью несогласный с обвинением. — Этот уродливый фикус тут был явно лишним, — спокойно подметил Юн, внимательно смотря на раздражающее его растение, пожелтевшее то ли от недостатка внимания, то ли от своей душевной красоты, с непонятной безвкусной жёлтой лентой, обвязанной вокруг его ствола. Именно противным жёлтой лентой, самого ненавистного ему цвета.       Чимин рассмеялся, пытаясь отстраниться от парня, но тот не выпустил его из объятий, также крепко держа в руках. Просто ему так хотелось, и никак он это объяснять не желал. — Чего это ты смеёшься? — Этот уродец стоял тут ещё до моего появления, — цокнул Пак, всё также беззаботно улыбаясь. — Правда? Тогда кто этот, что подарил мне его? — нахмурился парень, пытаясь вспомнить этот момент. — Чон-говнюк-Хосок, кто ж ещё.       Чимин ещё больше расхохотался, получая небольшой толчок в знак того, чтобы он не тревожил его успокаивающие объятия своим хохотом. Юнги так не хотел выпускать его из рук, хотя понимал, что на самом деле выглядит максимально опрометчиво. При этом он со всех сил боролся с таким навязчивым сном, причём обязательно в руках с самым тёплым и мягким Чимином. «Так абсурдно»  — подметил он про себя, думая, как сильно дурманит его разум этот мальчишка. — Юнги? — шёпотом окликнул его Пак, наводя на плохие мысли. — Это можно воспринимать как признание?       Юн улыбнулся, размышляя, как оно вообще связано друг с другом. Как этот маленький хитрец любил выводить на интересующий его ответ. — В чём? — смеясь, спросил брюнет, специально нашептывая слова ему на ухо. — Я ничего такого не говорил.       Чимин ущипнул парня за бок, раззадоривая того тем самым ещё больше. Шуточно обидевшись, он выбрался из его рук и сразу пожалел об этом, ведь в объятиях Мина было так тепло и уютно, кто знает, когда ещё выпадет подобная слабость. Чем больше он там стоял, тем больше ему кружило голову от желания остаться с ним на всю ночь. — Куда пошёл? — недовольно промолвил Юн, всё ещё наблюдая за уходящим парнем. — Спать, и ты иди. — Пфф, только дети спят в это время. — Неправда! — уже вдалеке раздался голос. Чимин шёл, улыбаясь непонятно чему, направляясь в свою, теперь уже излюбленную комнату с таким довольным видом, что буквально видел исходящий из себя свет, проходя мимо тёмного коридора.

***

      «Вот же слащавый придурок!» — восхищался сам себе Мин, скрестив руки на груди, прожигая дыру в улыбающемся во все тридцать два парне. Самое ужасное, что это улыбка была посвящена ни ему, ни Хосоку, ни кому-либо ещё, а какой-то непонятной девке.       Злость закипала в парне, оправданная тем, что он просто недоволен бездельничеством своего сотрудника. «Мелкий засранец. Белобрысый дурак. Кусок идиота», — никак не унимался Мин, на расстоянии рассматривая лучезарного Чимина с порозовевшими от смущения щеками, явно не ожидавшего такой искренности девичьего внимания. Девушка робко протянула парню билет, на что тот несмело вытянул руку, сразу соглашаясь пойти на какой-то безнадёжный спектакль (безнадёжным, к слову, назвал его Мин). Стройная фигура шатенки в коротком мятном платье явно расслабилась, услышав положительный ответ, благодарно делая поклон в уважительной форме. Юнги сжал руки в кулаках. «Наивный Чимин, думаешь, я позволю тебе туда пойти?», — самодовольно усмехнулся Мин, сжимая челюсть в непреодолимой ярости. «Только через мой труп».