Ванильное мороженое

And in every life reborn again and again. I will give my soul for your love.

      Получив ответ, девушка не стала тратить время, прекрасно понимая, что и так отрывает Пака от работы. Поклонившись ещё раз, она со счастливой улыбкой скрылась с глаз всё ещё внимательно наблюдающего за ними Юна. Будь его глаза сейчас источником света, они сожгли бы силуэт Чимина в прах, превратившись в прожигающий от пылающего огня луч внутри парня.       Мин всегда был собственником. Он не подпускал к себе ненужных людей, но тех единственных счастливчиков, оставшихся рядом, он мог замучить так, что те просто убегали, не в силах справиться с ревностью брюнета. Хотя, по правде, это противное чувство мучило его всего два раза за всю жизнь, и то в средних классах. Хосока ему ревновать не приходилось, а все остальные ему просто не нравились. Поэтому, почувствовав сейчас, сжигающее изнутри желание подойти и порвать билет в руках младшего, он и не подумал, что это лишь обыкновенная ревность.       Развернувшись, Мин яростно направился к себе в кабинет, надеясь стереть увиденный фрагмент, погрузившись в работу. Концентрация, видимо, решила остаться на том же месте, где он недавно стоял, ибо думать он мог только о том фрагменте, совершенно не проникаясь в речь секретарши о последних новостях компании. Все эти графики, что так упорно показывала Лора, размывались в глазах Мина, танцуя на натянутых, словно струна, нервах. «Вот дерьмо, что со мной происходит?» — разозлился на себя же брюнет, оттягивая пряди волос на затылке, пытаясь привести себя в чувство. — Господин Мин, вы меня слушаете?— встревоженно окликнула его секретарша. — Я тебя понял, ты выяснила, что я тебя просил? — Да, я звонила сегодня в этот отель. Хозяин непреклонен, но, думаю, можно отправиться туда и убедить его. Также нашла весь план здания и узнала, что в зимний сезон он особенно актуален. — Спасибо, Лора, дальше я сам, — отрезал Мин, заметив светлую макушку в дверном проёме.       Девушка кивнула, сразу исчезнув за дверью, пропуская Чимина вперёд. Тот, сверкая ярче звезды на небе, присел на стул рядом с брюнетом и закинул ногу на ногу. Юнги выжидающе смотрел на него, подчеркивая про себя, как ему идёт этот оттенок бордового. Хотя легче было перечислить, что ему не шло априори. — Чего тебе? — не скрывая своего недовольства, буркнул Юн, упорно смотря в ноутбук, при этом абсолютно не видя ничего перед собой. — Почему ты вечно такой недовольный? — будто невзначай спросил Пак, вопросительно глядя на брюнета. Он давно хотел это спросить, да только никак не находил подходящего момента. — Я вообще-то оптимист по жизни, просто твоё лицо портит мне настроение, — саркастично заметил Юнги, желая поддеть младшего, а тот в ответ так улыбнулся, что сжал все его внутренности. Кто кому делает больно? — Понимаю, моя красота вскруживает голову, — ласково промолвил блондин. — Хотел пригласить тебя пообедать, но вижу ты сегодня ещё хуже обычного. — Неужели?! — шуточно воскликнул он в удивлении. — Как я удосужился такой чести? Неужто и до меня дошла очередь?       Чимин вскочил, вскинув одну бровь. «Очередь?» — не понимал он, пока наконец не осмыслил, к чему вёл старший. — Какая ещё очередь? Не говори, что ты о сегодняшней... — А у тебя есть и вчерашняя? — шуточно удивился он. — Признаюсь, я тебя недооценивал.       Блондин закусил губу, стараясь сдержать смех; обиженное лицо Юнги, сморщенное от ревности, было схоже с сушёной хурмой. Кто бы подумал, что этот железный дровосек такой мягкодушный, раз сразу почувствовал себя брошенным. — Да, я сердцеед, а ты что против? — решил он поиграться на нервах у старшего. — Пфф, да мне вообще по барабану,— очень неправдоподобно утвердил Юн, становясь ещё злее на глазах. — Я бы поверил, если бы ты весь не побагровел от ревности.       Юнги возмущённо раскрыл рот, поперхнувшись воздухом, пропитанным наглостью Чимина. С каких пор этот мелкий засранец так осмелел? Что это вообще за предъявления такие? — Не много ли на себя берёшь? Кому ты нужен? Если не собираешься работать, то не мешай другим. Вали к своим сегодняшним, вчерашним, — хоть к аджумме с рынка, мне плевать. Исчезни с глаз моих, будь добр.       Пак нахмурился от полученного яда, но постарался сохранить лицо, не показав, что слова старшего, может, и сказанные не всерьёз, очень ранили его. Поднявшись со стула, он ушёл, не сказав и слова в ответ. «Вот идиот, испортил мне всё настроение».       Задвинутый стул издал тихий скрип, и Юнги поднял глаза, только когда блондин ушёл. Он вздохнул, но злость никак не отступала. Хладнокровность Чимина задевала за живое, как этот мальчишка мог так крутить им? «И что я собираюсь делать? Остановить его? Опомнись, блин, ты уже слишком заигрался», — кивнув своим же мыслям, Юн решил никак не мешать младшему. В конце концов, он верил, что никого нельзя удержать без обоюдного желания. «Скатертью дорожка», — зло утвердил про себя Мин, выходя в уборную.       Когда Юнги вернулся, на столе его поджидал стакан кофе с небольшим контейнером в очень милой упаковке. Подняв стакан, Юнги заметил небольшую надпись оставленную Паком: «Не злись, хён, а то быстро состаришься. В качестве исключения принёс тебе кофе, надеюсь в благодарность увидеть улыбку на твоём лице».       Юнги ухмыльнулся; сняв пластиковую крышку, он втянул любимый запах напитка, чуть ли не издав сладкий стон удовольствия. С того случая никто не позволял ему насладиться этим чудесным эликсиром, все были предупреждены отнимать единственную радость, лишь заметив напиток в его руках.       Сделав глоток, он приятно удивился: либо он давно не пил кофе, либо тот действительно был в десять раз вкуснее обычного. Или дело было в том, что его принёс белобрысый?       «Не, не, не», — отрицал он, с довольной миной поглощая горячий напиток. «А там что?» — зазвенел интерес, пробуждая аппетит из спячки.       Сэндвич с курицей, взятый из пекарни неподалеку. Брюнет ещё ни разу не успевал его выхватить, спрос был таким большим, а желание соперничать Юнги не подключал, потому только и слышал о том, как тот хорош. Юн сразу кивнул в подтверждение слухам, лишь откусив небольшой кусочек. Хлеб был взят из хрустящего багета, набит сочной курицей с листьями салата и удивительно вкусным сливочным соусом и овощами, он казался самым лучшим лакомством на земле.       Чимин усмехнулся, наблюдая за стеклянной дверью, с каким аппетитом сейчас ел Мин, что у него самого невольно произошёл гастрономический оргазм. Довольный своим презентом он спустился вниз, размышляя о том, в чём сегодня пойдёт на спектакль с новой знакомой.       С самого первого момента его «побега» из дома, Паку непреодолимо везло на новые знакомства, что нельзя не признать. А потому когда сегодня пришла внучка, он незамедлительно принял её предложение, ведь необязательно всему обретать романтический поворот, они могли бы стать классными друзьями.       Поэтому, когда сегодня он кружился вокруг зеркала, вдруг задумался: стоит ли ему нести цветы или это, вроде как, не делают для друзей. Однако блондин откинул сомнения прочь и захотел порадовать девушку. Последний раз бросив на себя оценивающий взгляд, он одобрительно улыбнулся — давно Чимин не ощущал себя по-настоящему красивым.       Серебряные волосы были аккуратно уложены назад, но одна непослушная прядь из длинной чёлки иногда выпадала на лицо; кожа светилась от хорошего ухода, а губы были слегка подчёркнуты бальзамом для губ, сделавшим их цвета спелой вишни. Чимин случайно остановил взгляд на поблёкших следах поцелуев на его шее. Неловко он поднёс свою руку к отметинам, проводя по ним пальцем так легонько, что от касания пробежались мурашки по коже.       «Чёрт», — глубоко выдохнул блондин, ощущая терпкое желание снова почувствовать его губы на себе. «Всего лишь наваждение». Однако слишком сильное, ибо в животе уже завязывался тугой узел из-за воспоминаний об ухмыляющимся брюнете, с этими до невозможности сексуальными руками, блуждающими по его телу. Он невольно сглотнул, выкинув из головы развратные мысли и размышляя о том, как можно было идти на свидание заранее возбуждённым, причём вовсе не ею.

***

— Лора, позови ко мне Пак Чимина, — как можно более грозно утвердил Мин, понимая, что чрезмерное мелькание младшего в его кабинете не приведёт других к нужным мыслям об их отношениях. Но ему было сейчас так плевать, хотелось придумать сотню глупых причин, почему он не сможет пойти на спектакль, опоздав из-за навалившихся поручений. — Хорошо, — отзывчиво ответила женщина, сразу набирая телефон администратора.       Через пять минут в комнате раздался телефонный звонок. Мин сразу принял его, Лора оповестила парня о том, что Чимин ещё два часа назад ушёл с работы, закончив свою сегодняшнюю смену. «Дерьмо», — вспыхнул брюнет, сразу вскакивая со своего места и на ходу набирая номер Пака. Кажется, дорога ещё никогда не была такой медленной, как бы Юн не давил на газ, на каждом светофоре попадал на красный, отчего бесился ещё сильнее, гневно стуча при этом по рулю. Телефонный гудок давил на голову, Чимин не брал, заставляя Юнги придумывать ужасные исходы его путешествия.       Злость постепенно отступала, сменяясь беспокойством. Теперь брюнет пылал не от ревности, а от страха за безголового Пака, зная, как на самом деле слаб Чимин, как глуп в чрезвычайных ситуациях. Надавливая на газ до предела, он рассекал улицы, словно мчался на ракете. Парень резко повернул руль в бок, с громким скрипом останавливая шины стертыми об асфальт. Люди вокруг застыли, глядя на оглушающий звук, что создал Мин, но тот вальяжной походкой направился вперёд, игнорируя восхищённые взгляды девушек и непонимающие гримасы мужчин. Нагло встав перед очередью в пару человек на кассу, он купил билет на спектакль, дабы пробраться внутрь. Недовольные бормотания стоявших сзади никак не смущали брюнета. Выхватив зажатый в руках кассирши билет, он быстро направился в зал, надеясь встретить свою головную боль внутри.       Стоило Юнги пройти осмотр, наконец попав в зал, как свет перед ним погас, поглощая забитый людьми зал в полную темноту. Лишь когда он сощурился, пытаясь сориентироваться и понять с чего начать поиски, небольшой свет софитов осветил ему путь. Теперь от сцены падал лишь небольшой отблеск, но от этого поиски были всё также сложны. Кажется, по закону подлости сегодня здесь был если не весь зал, то большая его половина. Юнги направился к первым рядам, нагло игнорируя сцену, которая, возможно, прекрасно его видела. Ему нужно было найти этого засранца. Это — его непреодолимая цель.       Парень начал бегать глазами по залу, стараясь вглядеться в каждого, тщательно игнорируя появляющиеся от усталости концентрации в темноте пятна в глазах.       «Ну же, ангел, где ты?» — мягко спросил себя Юн, закусывая губу от желания скорее выбраться отсюда. Будто поддавшись безмолвной мольбе, в этой кромешной тьме, на секунду, ярче любой звезды на небе, ярче всех остальных, Чимин улыбнулся, обнажая свои идеальные белоснежные зубы. Юнги сразу уловил этот момент, замерев на месте, словно статуя. Он смотрел на него, и это самая искренняя улыбка, что он когда-либо ему дарил, осветила каждый тёмный угол внутри него. Мин бежал сюда со всех ног, опасаясь того, что Пак в опасности, а по итогу в опасности оказалось только измученное сердце парня.       «Слава Богу», — выдохнул парень, всё также смотря на самую красивую вещь в его жизни, на самую идеальную картину, самую прекрасную поэму, самую безупречную сонату, самую яркую звезду в этой тьме. На своего Чимина.       Не раздумывая ни секунды, он направился к нему, мешая другим посетителям насладиться концертом и упрямо шагая к своей цели. Рядом с Чимином сидела та самая девушка, что-то восхищённо ему нашёптывая, однако Пак сидел, смотря в упор на такой знакомый тёмный силуэт и размышляя: кажется ему или нет. «Не может быть, он бы точно сюда не пришёл. О чём ты вообще думаешь? С чего ему?». Но непреодолимое убеждение не давало ему отвести глаз. Чем ближе подходила эта тень, тем больше на него наваливался страх. — Чимин-оппа, тебе нравится концерт? — звонким от волнения голосом спросила девушка, легонько дотрагиваясь до него рукой.       Чимин вздрогнул, оглядываясь на неё, только ответить он не успел, за ту же самую ладонь его схватил тёмный от падающего света, тяжело дышащий Юнги.       Он не успел и слова выговорить, как был рывком поднят, и потянут за удаляющимся парнем. Лишь когда они миновали зал, резко вываливаясь из темноты в светлый ослепляющий коридор, Чимин захотел громко возразить хамской выходке брюнета, но был грубо откинут к стене, получив при этом небольшой удар затылком. Тихо зашипев, он не успел опомниться, как его губы накрыли грубым настойчивым поцелуем. От неожиданности блондин охнул, за счёт чего Юн быстро вогнал в него язык, придавая невиданный огонь поцелую. Он сминал его губы так настойчиво, что Чимин будто слышал эту горькую мольбу старшего о злости, ревности, сжимающей его сердце во все тяжки. Пак пытался утихомирить парня, но тот так властно целовал его, с таким напором, что блондин серьёзно переживал за свою невинность в грёбаном театре. Тихий стон слетел с губ младшего, Мин был слишком груб, но это так чертовски возбуждало.       Юнги прижал ладонь к щеке Чимина, согревая весь его организм. Всё вокруг расплывалось, щека горела от тепла, исходящего от ладоней Мина. Пак тоже потянулся к парню, успокаивающе поглаживая того по спине. Младший просил его успокоиться, утихомирить свой пыл, и это подействовало, через пару мгновений парень в его руках расслабился.       Теперь уже не боролся с младшим, не пытался выдать всю злость в поцелуй, наоборот, стал замедляться, делая всё медленнее, тягучее. Сладость вкуса Чимина кружила ему голову, отчего он смаковал каждый момент, отрываясь лишь на секунду и снова припадая к нему. Он проходился языком по нижней пухлой губе младшего, слегка кусая её, перед тем как снова оставить затяжные поцелуи на нежной растерзанной коже. Каждый короткий поцелуй провоцировал блондина на небольшой вздох, всё его тело дрожало и прижималось к Мину, который, в свою очередь, наконец успокоил весь свой порыв и прижался своим лбом ко лбу младшего, тяжело вздыхая. По его телу расходились мощные разряды молнии, исходящие с головы и плавно перетекающие вниз к паху. Всё внутри дрожало от яркого желания взять младшего прямо здесь, на виду у всех. А особенно у той мерзкой девчонки, чтобы больше никогда не подбивала к нему клинья. — Больше никуда, никогда не ходи без моего разрешения, понял? — хриплым от переполняющих эмоций голосом прошептал парень ему на ухо. — Что? — в шоке переспросил младший. Мозг, замутнённый такой яркой вспышкой возбуждения, отказывался работать. Только глядя на дрожащие ресницы еле прикрытых глаз Юна, парень понял, что тот на самом деле был серьёзен и испытал самую настоящую волну паники за него.       Юнги наконец посмотрел на него, большим пальцем гладя горячую раскрасневшуюся щеку Чимина. А тот смотрел на него, поражаясь такой нежности старшего. Он снова придвинулся, чтобы осторожно коснуться его губами, оставив совсем неприметный шлейф поцелуя, снова и снова смакуя губами младшего. — Пожалуйста... — прохрипел он, не решаясь посмотреть в такие завораживающие глаза. Было стыдно. Очень. За такие противоречивые в нём эмоции. За испорченный вечер. За непрошенные поцелуи. За всё. Он нехотя отстранился, отодвигаясь от него, но также продолжая держать в своих руках чужое запястье.       «Отвезти домой», — выгравировал у себя в голове брюнет, так же упорно направляясь к машине, как недавно бежал к нему. — Юнги, подожди, я ведь с ней не... — не успел договорить младший, как был снабжён недовольным оскалом. — ...попрощался. — Ничего, это ваша последняя встреча, уверен, она успеет оправиться, — заметил он, злобно ухмыляясь. — Но, Юнги, я ведь пришёл посмотреть с ней концерт.       Брюнет остановился, почувствовав себя так глупо, будто получил удар по голове отрезвляющей битой. С чего он взял, что он хочет идти с ним?       Мин опомнился, медленно выпуская чужое, пригретое у себя запястье. Не говоря ни слова, не оборачиваясь назад, он просто направился к выходу.       Чимин закусил губу, почувствовав, что сказал совершенно не то, что должен был. Последний раз он посмотрел на дверь, ведущую обратно в зал, прежде, чем сделать шаг в сторону своего выбора. — Юнги! — выкрикнул блондин, догоняя уже дошедшего до машины парня. — Отстань, — недовольно буркнул Мин, садясь на водительское кресло. — Ну всё, обиделся. — Кто тут обиделся? Я? Хах, неправда. Чего увязался за мной, иди за своей подружкой.       Чимин усмехнулся, думая о том, как же всё-таки хреново было бы уехать прямо сейчас. Достав телефон, он быстро напечатал девушке письмо с извинениями, придумав самую нелепую отмазку. Краем глаза он заметил, как косо на него поглядывал Юнги, догадывающийся, кому сейчас пишет Пак. Блондин невольно улыбнулся, почувствовав, как сильно тот напряжён по этому поводу.       Ревность не имеет места там, где нет искреннего страха потерять близкого человека. В основном, это противоречивое чувство разжигается огнём от одной только искры страха, которую мы порождаем. — Хватит так смотреть, мне никто, кроме тебя, не нужен, — подшутил над ним блондин, отвернувшись к своему окну, из-за чего не смог заметить, как довольно улыбнулся на эту фразу Мин, словно Чеширский кот из сказки, только сразу поспешно надевая маску равнодушия, вдруг опомнившись. — Своей подружке будешь заливать эти сказки. — Хорошо, — назло ответил Пак, прикрывая веки. — От Хосока нет новостей? Давно я с ним не разговаривал. Как он вообще? — Отлично, — сухо ответил брюнет, но решил продолжить. — Говорит, что задержится ненадолго. — Что? Но ведь столько времени уже прошло... — А что, тебе так плохо со мной? Решил сбежать к Чону? — Так и будешь придираться к словам? — цокнул младший, недовольно поглядывая на него. — Я просто соскучился по хёну. — Меня хёном ты никогда не называл. — Ты злюка, поэтому. А хён добрый и милый. — Ах, так, — зло ухмыльнулся старший, пугая этим младшего. «Точно что-то задумал».       Добравшись до дома, Юнги поспешно вышел, сразу скрываясь за дверью дома. Пак хмыкнул, медленно поднимаясь по пятам старшего. — Притащил меня, чтобы сразу исчезнуть в своей комнате? — буркнул он себе под нос.       Но вдруг из ниоткуда Юнги вернулся, сверкнув хитрой ухмылкой и медленно шагая в сторону Чимина. За спиной он, видно, что-то прятал, ибо старался не показывать руки. Блондин сощурился, подозревая неладное, и отступил на пару шагов назад. — Что это ты задумал? — Ну раз уж я такой плохой, то почему бы не оправдать своё имя? Ммм, Чиминни, как думаешь?       Блондин понял, что надо бежать, сразу разворачиваясь и убегая в неизвестную сторону под тихий смех старшего. Скрываемым предметом оказался водяной пистолет, которым он сразу воспользовался, окатывая спину младшего ледяной водой. Пак охнул, отчего брюнет рассмеялся ещё громче. — Хё-ён, пожалуйста, перестань, — сам уже не сдерживая смех, заныл он, слыша за спиной громкие шаги бегущего за ним Мина. Сердце стучало в ушах от адреналина, хлынувшего в кровь. — Ах, теперь я хён? Поздно, Чимин, слишком поздно.       Блондин забежал на верхний этаж. Пользуясь тем, что оказался там быстрее, он кинулся в первую попавшуюся комнату, но не успел закрыть дверь, как его тут же нашла быстрая струя воды. Чимин вскрикнул, но, не сдержавшись, расхохотался, увидев, как бегущий за ним Мин с громким хлопком упал на задницу. — Ну что, получил? — довольным голосом пропел Пак, нависая сверху и быстро вырывая у Юнги пистолет. — Эй! — недовольно прошипел старший, из-за пролитой на пол воды подняться было не так легко. — Только попробуй! — Что ты сказал? — притворился глухим Чимин. — Мне тут наверху не слышно. Там внизу случайно не жарко? Могу облить тебя освежающей водичкой.       Юнги резко поднялся, пугая этим младшего, а тот, смеясь, убежал, опасаясь, что старший успеет вернуть себе пистолет. — Где ты, засранец? — беззлобно прокричал на весь дом брюнет, ведь младший нашёл где-то потайной угол, скрываясь от его глаз. — Поймаю — получишь по попе!       Чимин выглянул из-за угла, улыбаясь и играя бровями. Юн поднял кулак в знак того, что тот пожалеет о содеянном, но младший, не задумываясь, поднял водяной автомат и окатил парня под громкий звонкий смех. Всего, с ног до головы. Юн стоял, как под водопадом Виктория, мокрый и злой. — Ну, всё! Беги, Чимин, я убью тебя!— прошипел Юнги, стряхивая капающие на него с волос капли воды и на ходуне снимая с себя насквозь промокшую толстовку, висящую на теле тяжёлым грузом.