Ванильное мороженое

      ...Только никто так и не пришёл. Боль поглотила его во тьме. Чимин чувствовал в тот самый проклятый день, что сказка подошла концу, он вернулся в свою грязную реальность. Изо всех сил он так старался избежать всего этого, и сейчас столько мыслей крутилось в его голове.       «Если бы он не ушёл, если бы я смог его остановить, то он никогда бы не отдал меня на растерзание этим чертям. Мы были бы вместе. Он бы меня спас».       Надежда — противное чувство, которое, словно раскалённый меч в сердце, мешает зажить ране самостоятельно. Вместо этого он заставляет тебя продолжать мечтать о чудесном спасении. Только никому ты в этом мире, на самом-то деле, не оказываешься так необходим. Смотря на белоснежный натяжной потолок, парень задумался, как всё-таки забавно посмеялась над ним жизнь. Те, кого он считал столпами своей жизни, просто оставили его утопать. Чимин не чувствовал злобы, скорее он ожидал этого, но до конца верил, что, вероятно, есть кто-то, кто его действительно любит.       Настолько, чтобы не отвернуться. Настолько, чтобы спасти от утопии. Настолько, чтобы вытащить из горящего дома.       Только это так и не произошло.       Юнги...       Парень изредка просыпался в судорогах, не замечая, как по лицу стекают ручьями слёзы. Он вскакивал с постели, пытаясь найти своего Мина, как тогда, совсем недавно... Но с громким стоном боли падал обратно. И теперь он не понимал, болят это треснутые рёбра или же разбитая вдребезги душа.       «Что-то случилось... Он наверняка пытался найти меня. Юнги бы не оставил меня здесь просто так, что-то произошло... Может, родители пригрозили ему..? Может, с ним что-то стряслось? Боже, хоть бы он был в порядке. Я не прошу здоровья для себя, только окружи его безопасностью, пусть он будет в порядке».       Первую неделю Пак совершенно ничего не осознавал, поражённый болью он не выходил из сна. Повреждения были невообразимо ужасными. К счастью, избивали его профессионалы, а потому не сломали руки и ноги. Они работали только для того, чтобы причинить ему как можно больше боли, а потому Чимин был цвета фиалки, весь покрытый разными гематомами да парой трещин на рёбрах.       Каждую ночь он постанывал от ноющих ран, всё также безжизненно глядя в окно и надеясь, что однажды кто-то его обязательно спасёт. Только время неумолимо шло, разрушая его по частям всё больше и больше. А спасителя так и не было видно.       «Он придёт».

***

— Может, хватит, блять, пить! — яростно закричал Чон, вытаскивая из клуба, словно грязную шкуру, Мина и толкая его впереди себя. — Что с тобой случилось?!! Посмотри, во что ты превратился, выглядишь хуже раздавленного на дороге дерьма! — С-с-с... Спасибо, братан, — икнул Юнги, пьяно ухмыляясь. — Я просто веселюсь. Чего завёлся? Я же всегда таким был, или ты думаешь, что если я женатик, то не могу развлекаться? Ты, дебил, помешал мне, я как раз уломал одну интересную даму!       Брюнет, слабо пошатываясь, направился обратно, но резкая грубая хватка Хосока приковала его обратно, не позволяя пройти назад. — Мин Юнги, если ты сделаешь ещё один шаг в сторону клуба — я сломаю тебе руки! А если не остановишься — ещё и ноги! Понял?! — Ащ-щ!! — зашипел от злости Мин, пытаясь выдернуть руку, но лишь спровоцировал друга надавить сильнее.       В итоге, закинув Юнги в машину, словно мешок, Чон вёз пьяного в хлам друга к себе домой, ибо, по непонятным причинам, парень просто-напросто перестал ночевать у себя дома. Вот и сейчас брюнет подскакивал с воплями, говоря, что точно не пойдёт к себе.       Хосок изрядно задолбался за эти две недели. Казалось, что за это время из него утекли все жизненные силы. За то время пока Хосок спасал друга, вытаскивая его из разных передряг, тот успевал попасть в новую, не просыхая при этом ни на секунду. Юнги пил так ужасно много, что вполне мог однажды не проснуться.       Хотя, может, этого он и добивался?       Чон не знал, не понимал ровным счетом ничего. Чимин тоже куда-то пропал, и Хосок от души надеялся, что он никак не связан с ужасным состоянием его друга. По правде говоря, у него не оставалось и секунды на раздумья о том, куда делся Пак, ведь все время он постоянно носился за Юнги. Хотя, если быть точнее, за его оболочкой, ибо души в этом опустевшем сосуде он уже не наблюдал.       Проснувшись сегодня утром, он нарочито шумно поставил на прикроватный столик бокал воды и таблетку, вызвав этим недовольный стон. — Бля, почему ты так шумишь? — прошипел брюнет, ощущая во рту противное вязкое чувство и невольно потягиваясь в сторону стакана. — Ой, извини, не заметил бомжа в своей кровати. Ты в следующий раз ещё больше напейся, чтобы несло за квартал, может быть, так я замечу и уйду, чтобы ты спокойно превращал себя в долбаное мусорное ведро! — кипятился Чон, нервозно расхаживая вокруг гостевой туда-сюда.       Юнги усмехнулся. Сощурив глаза, он попытался подняться на локтях, но со стоном повалился обратно. Голова была слишком тяжёлой, чтобы удержать её на плечах. — Неужели зажал для меня кровать? Не ворчи, Хоби, ты — моя единственная поддержка, поэтому будь другом и принеси пиво. — Ах, ты, говнюк! — злился шатен, со вздохом разочарования усаживаясь на пуфик. — Юнги, что с тобой случилось? Почему ты так себя ведёшь? Когда я только приехал, ты весь светился, мне даже показалось, что ты немного поднабрал в весе. А что теперь? Ты весь серый, как труп, пьешь, даже не закусывая, не то чтобы нормально поесть. Пожалуйста, поговори со мной! Я вижу, что тебя что-то убивает, но я не могу тебе помочь, не зная, в чём причина! — Ох-х, Хосоки, я в порядке, просто решил немного повеселиться... — Юнги, умоляю, перестань мучать меня. Я не могу просто смотреть, как ты погибаешь! — дрожащим голосом прошептал Чон, ощущая стоящий в горле ком. Было такое чувство, словно Юнги уже умер, а он стоял перед могилой, не ожидая никакого просветления.       Словно больше ничего не в силах вернуть ему его Юна. — Ты даже перестал волноваться о своей любой работе. Я не могу узнать человека перед собой. Ты утопаешь, но не подаешь мне руки, дабы я вытащил тебя из этого дерьма. Как мне тебе помочь? — жалобно скулил Чон, закрывая лицо ладонями. Вместе с тем, что он был до ужаса уставшим, парень переживал сотню тысяч эмоций в виде тревоги за своего друга, непонимания как действовать дальше и угасающего огонька надежды. — Дай мне немного времени, — еле слышно выдавил из себя Юн.       «... Чтобы склеить свою душу обратно», — с грустной усмешкой подумал он, оставив свои мысли неозвученными.

***

      Чонгук водил ладонью по голой смуглой спине, восхищённо исследуя каждую царапинку, родинку на теле своего идеального хёна. Он опустился пониже, оставив сладкий поцелуй на медовом плече, и постепенно спускался всё ниже, пока его слабость не проснулась, сонно нашёптывая: — Ммм, , почему ты опять здесь? — улыбаясь, счастливо спросил Тэ, ластясь к голой груди младшего. — Что-то ты зачастил спать здесь, хён не будет против? — Нет, — довольно усмехнулся Чон, целуя теперь уже висок своего парня. — Он сам меня, можно сказать, попросил. — У хёна кто-то появился? — завибрировал от радости голос шатена. Приподнимаясь, он наконец посмотрел на Гука, довольно облизываясь ввиду идеально накаченного тела. — Если бы, — вздохнул он, заправляя прядь волос Кима за ухо. — Юнги опять приписал себя к ряду жертв, вот он и возится с ним. Спасает его раз пятьдесят за день, если не больше.       Тэхён нахмурился, отчего у него на лбу образовалась забавная морщинка, которую младший нежно погладил. — Что-то случилось? — встревоженно спросил он, убирая от лица руку парня. — Ты не говорил мне об этом.       Чонгук хмыкнул, недовольный прерванным порывом нежности, наклоняясь в противоположный от парня угол за скинутой ночью одеждой. — Да зачем тебе это? Ты видел его всего пару раз, не думаю, что тебе должно быть до него дело. Да и вообще, зачем нам его обсуждать, я и так устал слушать постоянное нытьё Хосока. — Гуки, я просто хочу... — парень легонько коснулся запястья младшего. — Я хочу знать о тебе больше, знать твою семью, друзей. — Да блин, он не мой друг. — взвыл Чон, раскидывая руками. — Ладно. Если ты так хочешь знать, то я все равно сам не знаю многого, да даже Хосок не знает. Юнги просто слетел с катушек в полное небытие. Пьёт двадцать четыре на семь да нарывается на драки. Раньше с ним случалось подобное, но это было очень давно и не в таком масштабе. Это оказалось причиной какой-то проблемы в семье. Тогда он и начал жить сам, но всё равно не доводил себя до такого. Я подозреваю кое-что, но это неважно... Вряд ли это так. — Эй, расскажи мне, — возмутился старший, любопытно закусывая губу. По правде, он уже начинал испытывать жалость к Мину. — Что ты подозреваешь? — Тэхён, уверен, это плохая мысль, Юнги никогда не был бы так слаб, чтобы вытворять такое из-за мимолётных чувств. — Он был влюблён? — удивился Тэ, а затем понемногу вспоминая, понял. Он ведь ещё тогда в клубе заметил, как часто за ним поглядывал Чимин. — Подожди, не говори, что... — Думаю, да. — оборвал его мысль Чон, не желая слышать вслух имя противного хёна. — Не знаю, что у них там было, но однажды я видел их в торговом центре вместе, потом ещё в бильярдном, они так быстро вместе убежали.       Тэхён грустно улыбнулся, глядя на скомканное одеяло. Ким бы очень хотел своему другу счастья и был бы сейчас искренне рад, если бы они действительно сошлись с Мином, но новости о том, как сейчас ведёт себя брюнет, не предвещали ничего хорошего. — Может быть, ты и прав, но Чимин бы никогда не причинил ему столько боли, — усмехнулся Ким, чувствуя приятную вибрацию в груди при произношении имени своего любимого друга. — А, серьёзно? А как же ты? — наигранно удивился младший, злобно сверкнув глазами на заявление любовника. — Я просто расхлёбывал последствия своего поступка. Боль причинил я, не он. Просто я не просчитал, как сильно буду страдать без него. — грустно подытожил Ким, зля своим поведением младшего. — Говоришь так, будто жалеешь, — не скрывая обиды в словах, промолвил Чон. — Так и есть, — твёрдо ответил Тэ, глядя прямо на парня. — Я жалею, но не потому что влюбился в тебя, а потому что не подготовил своего друга к этому. — Но... — замялся Чон, не желая подавлять непонятную ненависть в груди. — Не осуждай его, — уже более мягко попросил Тэ, накрывая лицо младшего ладонью, дабы тот не отворачивался. — Представь, какого было бы тебе увидеть меня со своим лучшим другом. — Тэхё-ён, — пробурчал Гук, медленно вдыхая воздух излюбленного аромата старшего. — Не говори глупостей. Я тебя никому не отдам!       Шатен улыбнулся, и подаваясь вперёд, чмокнул любимые губы. Но младшего это не устроило, и он потянулся за полноценным поцелуем, прижимая парня за затылок и откидывая обратно к постели.

***

      Глухой стук потревожил неспокойный сон Пака, и он резко дёрнулся, испугавшись резонанса в прежней тишине. Не издавая ни звука, парень ждал незванного гостя, игнорируя глупую надежду о том, что это, возможно, его спаситель.       Как и ожидалось, размеренные шаги отца он узнал из миллиона. Мужчина обошёл кровать и присел за стул рядом, на лице его не отражалось прежней радости встречи с сыном, а лишь холодная безмятежность. Чимин бы горько хмыкнул, да не было на это сил. — Ты разочаровал меня, — начал он, не стараясь подобрать мягких словечек. Ледяной тон не предвещал ничего хорошего. — Мы растили тебя королём, воплощая в жизнь каждое твоё желание, вкладывали все деньги в твоё развитие. Казалось бы, передо мной должен быть начитанный человек, знающий китайский и японский в совершенстве, только знание языков и наук, оказывается, никак не повлияло на твоё здоровое мышление. Имея все козыри в рукавах, все возможности при себе, ты не стал успешным и могущественным лидером, а постелил себя перед домом врага, как дешёвую подстилку! Молчу про то, что ты оказался геем, так ещё и из всех ты выбрал именно Мин Юнги! — пылал от ярости мужчина, слегка потряхивая головой в такт своим словам.       Чимин молча терпел все нападки, лишь скупая слеза от безмерной обиды стекала по его лицу. Пак вздрогнул, услышав имя того, кого так безмерно желало его сердце. Неприязнь в словах отца ощущалась на нём, словно грязные помои. — Вы правы, отец, — хрипло прошептал Чимин. За последнее время он ни разу не издал ни звука. Но, откашлявшись, парень продолжил. — Вы дали мне всё, кроме одного единственного. Только, к сожалению, без этого, я не смог бы стать тем, кем вы так мечтали меня увидеть. — Что же это, могу я поинтересоваться? — усмехнулся мужчина, саркастично намекая на безрассудные слова сына. — Любовь. Я не буду оправдываться, мне жаль, что я не вырос тем, кем должен был, по вашим расчётам. Я — ваше самое оплошное уравнение, вы не просчитали вероятности того, что я могу вырасти грязным человеком. Это просто не могло уложиться у вас в голове. Мне жаль. Жаль, но я не вложение, не какая-то купленная вещь, вроде микроволновки, которая обязана согревать еду, я просто человек и до сих пор не знаю, что со мной будет. Кем я стану и, уж тем более, кого буду любить, — слёзы неумолимо стекали по его лицу уже сильным потоком, он срывал голос, но продолжал говорить, не в силах остановить порыв своей души.       — Я даже не знаю, что это за чувство такое, чтобы сказать, испытывал ли я его когда-либо. Отец, ты знаешь, что в нашей семье не было никаких чувств и слов, кроме одного единственного «должен». Должны быть вместе. Должны быть счастливыми на публику. Должны улыбаться. Должны быть в лучшем свете перед всеми. Должны делать вид, будто когда-либо едим за одним столом все вместе, помимо деловых встреч перед гостями. — Перестань нести эту чушь! — выкрикнул в ответ он, вставая со своего места и чуть ли не замахиваясь. — Тебя, щенок, никто не бил и давая голодать, поэтому ты так не благодарен! Мы с твоей матерью дали то, чего у нас никогда не было! Будь мы на твоём месте, из нас получились бы неземные повелители, а ты? Кто ты, Чимин?! Кому ты нужен со своим бредом?! Что-то я не вижу тут заступников, видно, ты и сам не так блещешь в познании любви.       Последние слова зарядили Чимину в самое сердце, он резко содрогнулся от пощёчины в виде правды. Осознание того, что отец прав, разорвало его на части. Рядом с ним никого не было. Никто не рвался его спасти. Он ведь и правда никому не нужен. Can you feel my heart — Bring me the Horizon — Или ты думал, что, подстилаясь под Мина, обретёшь его сердце? Боюсь тебя огорчить, но ни разу за это время он даже не попробовал появиться на нашем пороге. Или ты думаешь, мы его на цепях удерживаем? Никто за это время не пришёл, даже тот твой захудалый друг. Так что посиди и подумай, кому ты и правда нужен, раз уж ты здесь. И возымей совесть попросить прощение у тех, кто вырастил тебя! Никому ты кроме, как нам, не был интересен!       Чимин закрыл глаза, не заметив, как неосознанно задержал дыхание. Слова отца разбили его хрустальную мечту. Если надежда умирает последней, то Пак может признаться, что в тот момент, потеряв её, ощутил пугающую тёмную пустоту в груди.       «Он даже не пытался. За всё это время он ни разу не пришёл. Я просто потерял своё время на глупые мечты», — Чимин скорчился от боли, прижимая руку к груди, всхлипывая горькими слезами.       Ложь.       Всё, что он говорил ему, было ложью.       Он глухо вскрикнул, сдавливая своё горло дрожащими руками, пытаясь подавить свой же крик. Слёзы резали уже раздражённые щеки, но всё также упорно сбегали по лицу неизменным потоком.       «Хватит. Остановись», — молило сознание, блокируя все воспоминания связанные с Мином. Все взгляды, нежные касания, горячие поцелуи. Всё рушилось на глазах, словно карточный домик.       Блондин резко вскочил на ноги и подобрался к настольному зеркалу, яростно разглядывая содержимое на столе. На туалетном столике мирно стояли различные парфюмерные духи самых изысканных ароматов, парочка средств для лица и прелестная позолоченная ваза. В глазах Чимина блеснул азарт, когда он поднял взгляд на своё отражение.       Во что он превратился?       Сжав руки в кулаки, он испепеляющим взглядом оглядел себя.       Я больше никому не позволю обманывать себя. Никто никогда не причинит мне боли, если я закрою своё сердце от каких-либо чувств.       Чимин поддался вперёд, скидывая одним взмахом рук всё со стола на пол. Громкий треск разбившегося о пол стекла заполнил комнату. Блондин улыбнулся самой дикой улыбкой, протягивая руки к едва уцелевшей вазе. Один миг он крутит её вокруг своего лица, вспоминая, как она впервые попала в его руки, какой бесценной и дивной она ему показалась, как он наслаждался её красотой, пока в один день не наигрался. Глядя на неё, он чувствовал себя ею. Им тоже восхищались. Смотрели самыми красивыми глазами, не скрывая искр удовольствия. Только им наигрались. Тогда и сейчас. Им вновь восхитились и вновь наигрались.       Чимин всхлипнул, отрывая рот в глухом вздохе, всё тело трясло в истерике. Не раздумывая ни секунды, он взмахнул ею вверх, поднимая над головой и вкладывая все силы в удар, бросил её на пол.       Треск стекла резал слух, заполняя всю комнату истошным криком. Отпрыгивая от пола из-за силы удара, толстые осколки разлетались по округе. Несколько частей прилетели к его ногам, цепляя смуглую кожу и разрезая её. Но он не чувствовал боли, адреналин заглушил все ощущения и даже то, что несколько стёклышек прилипли к его икрам.       На звуки гула разбитых вещей, запыхавшись, забежали в комнату дамы из прислуги, разевая от удивления рты. Но парень кинулся к двери быстрее них, а потому стоило им только заглянуть, как прямо перед их носами блондин грозно захлопнул дверь, сразу закрывая её на замок. — Господин Пак! Откройте, пожалуйста, дверь! Вы ранены?! С вами всё хорошо? Дайте нам убрать осколки, вы можете пораниться! — в один голос кричали женщины, тяжело вздыхая.       Парень пропускал всё мимо ушей, напролом ступая по стеклу в ванну. Горящее чувство адреналина молило совершить что-то необдуманное, а потому он потянулся к шкафчику под краном и улыбнулся, увидев на том же месте знакомые баночки. Давно он запретил себе вытворять подобное, потому как жёстко его наказывали раньше за такие порывы. Видите ли, родители были яростно против видеть сына с непонятным цветом волос. «Грязный хипперский наркоман» — так они называли его. Но сейчас ему было настолько наплевать, что будет дальше, что без каких-либо колебаний он вытянул баночку едкого цвета и улыбнулся. Вылил содержимое банки в миску для окрашивания и достав, не пойми откуда, щётку, приступил к окрашиванию. Втирая в корни ярко контрастирующий цвет на фоне уже выцветших блондинистых волос, он усмехнулся своему отражению самой неискренней улыбкой.       Новая жизнь. Новый я. Новая маска.