Ванильное мороженое

Во мгле, не жалея свеч, Я снова вспомню тебя, Но, даже раскрыв себя, Очистив душу от зла, Мне не уберечь тебя От самого себя.

***

Юнги, опираясь на стену, глядел в безмятежную черноту ночи, холодный ветер блуждал по его распахнутой рубашке, но он также упорно стоял, ощущая ледяные мурашки, бегающие по всей спине. Он скучал. Скучал так сильно, что поражался самому себе. Как за такое короткое время он успел подпустить совершенно чужого человека так близко к своему сердцу? Странно, как работает эта жизнь. Есть люди, с которыми ты знаком годами, пусть даже с самого детства, но они близко не стояли с ценностью любимых тебе людей, которые вот-вот появились в твоей жизни. «Любимых? » — испугалось сердце. Как человек, которого предали, всё ещё может слепо скучать по предателю? Это также абсурдно, как любить того, кто завязывает на твоей шее веревку. Но ты всё равно слепо веришь и стоишь ровно, если это тот, кому верит твоё сердце. Ты будешь стоять ровно, даже когда петля будет над люстрой и этот предатель пошатнет стул, на котором ты стоишь. Любовь — поганое чувство, которое заставляет тебя терпеть боль ради минутной эйфории. Только Мин был не одним из тех добровольцев, что слепо искали это чувство и ждали с замиранием сердца момента, когда всё же с ними это произойдёт. Наоборот, он скорее был сторонником тех, кто избегал этого и отчасти боялся. А как известно, в этой жизни с нами происходит всё, чего мы так отчаянно стараемся избежать. «Забудь. Перестань вспоминать. Отпусти. Ты был лишь игрой, всего лишь уровнем. » — разговаривал сам с собой брюнет, тяжко выдыхая. Надеюсь, он получил то, что стоило моего разбитого сердца. Юнги усмехнулся себе. Когда он успел так открыто признать, что влюблён? Но как ещё назвать ту одержимость, которая заставляет его быть настолько слепым и ведомым, то, что в руках он до сих пор сжимает чёрную бархатную коробочку. Единственная вещь, которую он взял из брошенного дома. С самой глупой причиной на свете — выкинуть её по дороге на улицу. Однако парень не торопился и продолжал хранил её у себя, словно тяжёлый камень на сердце. Юнги закурил сигарету, откладывая вещь на подоконник, вновь не найдя сил раскрыть её. В голове звучала лишь одна неукротимая мысль: «Если Чимин просто использовал его, то зачем оставил это? Или даже тогда он врал? Но как же объяснить эту искру в глазах? Блестящая актерская игра? Минутное помутнение?». Мин не мог назвать себя эмпатом, но невозможно было не заметить той искры в глазах младшего, когда он рассказывал об этой вещице. « — … мне нравятся эти браслеты и вся эта выдуманная история о том, что благодаря ним люди не разойдутся. — Ну, допустим, кому ты его подаришь? — заинтересованно спросил брюнет, поглядывая на задумчивого Пака. Тот задумался на пару секунд, серьезно размышляя над ответом. Но, вспомнив слова продавщицы, уверенно промолвил: — Тому, кого люблю.» Юнги закусил губу, зажмурившись от вспыхнувших воспоминаний, посмеиваясь со своей же наивности. Его обвели вокруг пальца. Но как же качественно. Нельзя не признать.        В то же время на кухне, устало протирая глаза, сидел Чон, дописывая очередной отчёт, проверенный Мином. Без помощи Юна компания не продвигалась ни в какую сторону, а потому его двухнедельный отрыв не пошёл на пользу. Но Хосок понемногу разгребал накопленное и спихивал на разленившегося друга, попутно размышляя, что же такое должно было случится с прежним трудоголиком, чтобы так отвязать от любимого дела. — Хён, ты нас не слушаешь? — грустно пробузил Тэхён, прерывая поток слов Чонгука о том, как весело они провели выходные. Эти двое вновь пришли «развлечь» старшего своей непрекращаемой болтовнёй, но старший их и краем уха не слушал, погруженный в дела. — Слушаю, конечно, — спокойно ответил Чон, всё также быстро постукивая по клавиатуре. — Повтори, что я сказал, — нагло промолвил младший, недовольно поглядывая на брата. Он-то уж прекрасно чувствовал ложь старшего, за все эти года выучивший все его эмоции. — Что-то весёлое? — скорее спросил, чем ответил шатен, ухмыляясь. — Что-то о том, как прекрасен Тэхён? Ким немного опустил голову, довольный словами старшего. Но на младшего это не произвело должного эффекта. — Не пытайся заговорить мне зубы. Меня ты не слушаешь, как Юнги, даже не притворяешься, что тебе интересно, — грубо подметил парень, недовольно поджимая брови, будто пытался сказать то, что накипело, выдавая это за обыденную безобидную фразу. — Во-первых не Юнги, а Юнги-хён, — строго начал старший, наконец поднимая глаза на брата. — А во-вторых, не говори ерунды. Юнги мой друг, а ты — брат. Я просто занят, идите, детишки, поиграйте в песочнице, хён работает. — Ага, конечно, из-за меня бы ты никогда столько не пахал, а тут работаешь за двоих, — не унимался младший, на что Тэхён незаметно приложил ладонь на его ногу, дабы тот хотя бы немного успокоился. — Заткнись. Чонгук, по-хорошему говорю, — начал злиться шатен, желая врезать хорошим подзатыльником совсем обнаглевшему брату. — Он мой босс, а я всего лишь подчинённый, если ты, к слову, забыл. — Опять кусаетесь, — хрипло промолвил Юнги, выходя из-за угла за чашкой бодрящего кофе. Отличный напиток на ночь. — Что опять не поделили? — Ничего, — буркнул младший, встав со стула и направившись в зал. Тэхён посмотрел вслед уходящему парню, но не поднялся за ним, изучая силуэт измученного Мина. Тот, честно говоря, выглядел не очень. Очень не очень. Хотя Ким видел его всего два раза, по памяти он был явно толще да и со здоровым цветом лица. А не непонятным серым, со впалыми от усталости глазами и выпирающими костями. Он больше смахивал на выкопанный труп, нежели на живого человека. — Ты в порядке? — каждый раз спрашивал его Чон, надеясь хотя бы раз услышать честный ответ. — В полном, — не задумываясь, лгал Мин, на секунду встречаясь глазами с изучающим его Тэхёном. Но, фыркнув, старший просто взял свой горячий напиток и посеменил в сторону гостевой комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Тэ хитро поглядывал на дверь, раздумывая: рискнуть ему или нет. Если догадка Чонгука реальна, то он, вроде как, мог бы помочь, но если же нет — сделал бы только хуже. «Была не была». — Ты что-то задумал? — спросил Хосок, отрываясь от компьютера. — Хочу с ним поговорить, — решительно ответил Ким, сразу вставая. — Не уверен, что у тебя это получится. Он не умеет говорить и не любит, когда его пытаются вытянуть на разговор. — Хён, разреши мне хотя бы попробовать? Чон сжал губы, но, сдавшись, легонько кивнул, решив, что пусть уж идёт, раз так уверен. Тот, не раздумывая ни секунды, постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, зашёл в комнату, поглощённую мраком. В прямом и переносном смысле. Помимо всепоглощающей темноты в комнате стоял едкий запах дыма, словно здесь собирался целый табор курильщиков с главной целью — прокурить помещение. Мутное серое облако витало по площади, пропитывая каждый участок противным запахом сгоревшего никотина. Тэхён тяжело сглотнул, осознавая, что этого парня срочно надо спасать. — Ошибся дверью? — басистым голосом спросил Мин, всё также смотря вдаль с новой зажжённой сигаретой. — Нет, — размеренно ответил он, вставая рядом с фигурой Юна. Блёклый свет луны отражался на его лице, придавая ему ещё более ледяной, безжизненный цвет. — Поделишься сигаретой? Мин удивлённо приподнял бровь, но всё же протянул парню последнюю сигарету, зажигая её своей зажигалкой. На миг вспыхнувший огонь осветил его, выдавая большие синяки под глазами. «Он так плохо спит? Он вообще спит?» — задумался шатен, принимая ядовитый свёрток. К слову, он ненавидел курить, но иногда делал это в подобной, безвыходной ситуации. — Чонгук не убьёт меня за это? — сверкнув глазами, спросил Юн, намекая на закурившего Тэхёна. — Может быть. Но кого это остановит? — пожал плечами Ким, вызывая усмешку у старшего. Минут пять они стояли молча, Ким искал подход, с чего правильнее начать, а Юнги... Ему было просто наплевать, на сегодняшний день он и так исчерпал свой запас слов. Но дурацкий предмет в его руках догорал, а разговор он так и не начал, потому, решив не задумываться, он просто спросил первое пришедшее на ум. — А где Чимин? — эхом разошлось по комнате. Одно мгновение и напущенное спокойствие в лице Юнги сменилось ужасной гримасой. Кажется, стоило подумать ещё немного. Но так парень мог точно понять, в чём причина такого состояния. — Понятия не имею, — вкладывая всё своё безразличие в ответ, сказал брюнет. — Вижу, ты не хочешь говорить об этом, но мне важно знать. Ответишь честно? Мин гортанно вздохнул, переваривая мысли в своей голове. С одной стороны он не хотел слышать ничего о блондине, но с другой — он мог услышать правду. Даже если она добьёт его. — Что ты хочешь знать? — переплетая руки перед собой, спросил парень, выкинув окурок. — Он всё это время живёт с тобой? — Жил, пока не закончил своё дело, — как самое обыденное событие продиктовал брюнет, всё также глядя вдаль звёздного неба. — Правда? — искренне удивился шатен взбудораженным голосом, но, заметив недовольный взгляд старшего, стушевался. — Я просто предположил, не думал, что это действительно так. Хён, ты не похож на гостеприимного человека. Юнги хмыкнул на это, отворачиваясь обратно к окну. Парня можно было охарактеризовать как угодно, но уж точно не «гостеприимным». В учебниках по изучению языку смело можно было вписать имя Мина как антоним к этому слову. — Я им никогда не был, — грубо обрезал он. — И впредь не буду. — Он ушёл от тебя? — оборвал его речь Ким, додумывая в своей голове причины такого настроения. Шатен ещё тогда заметил эти влюбленные взгляды, а сейчас в своей догадке только убедился, подметив про себя, как вздрагивал каждый раз старший от упоминания Чимина. — Хватит, — сглотнув застывшую в пересохшем горле слюну, промолвил брюнет. — Хватит на сегодня разговоров. — Хён, ответь на вопрос, — не отступал от своего младший. — Что между вами произошло?       Юнги злобно сжимал челюсть, обращая на парня свирепый оскал. Руки приняли вражескую позицию, сжимаясь в кулаки. Видит Бог, не будь здесь двух защитников шатена, он бы получил за такое смелое обращение к нему. — Ничего, блять, ничего, — повысил голос он, попутно ломая фаланги на пальцах рук. — Тебе, наверное, неизвестно с какой благородной целью твой дружок крутил мной. Но раз тебе так интересно, то я просвещу тебя. Тэхён смотрел на парня остервенелым взглядом, не понимая, что имеет в виду старший. «Крутил им? Чимин? — пытался переварить шатен. — Что за бред?» — Что ты несёшь? — возмутился Ким, кривя лицо в злобной гримасе.

***

— Господин Пак, вас уже ожидают внизу, предупредить гостей о вашей задержке? — послышался обеспокоенный голос за дверью. — Нет, я уже готов, — ухмыльнулся парень своему отражению, поправляя широкий чёрный пиджак, надетый поверх рубашки в тон. Позолоченные запонки поблескивали красными вставками, эффектно сочетаясь с рубиновыми волосами. Чимин закусил губу, ощущая трепетный узел в животе от предстоящего «восхищения» родителей. Почему-то мысли о том, какой он сейчас принесёт разрушающий удар в отношении между ними, приносил ему незабываемый экстаз. Страх, который раньше порождал его душу, потух, ибо чувство это присутствует только у тех, кто может что-либо потерять. Чимину терять было нечего. А потому в крови был один только адреналин —спонсор сегодняшней безбашенности. Пак бы хотел взять с самой камеру, ибо лица ошарашенных гостей стоило видеть. Родители же не понимали, чему так были удивлены высокопоставленные люди, находясь в неведении из-за своего невыгодного положения, ибо стояли они спиной к мраморной лестнице, по которой с гордо поднятой головой спускался красноволосый, сдерживая на лице довольную ухмылку. Минута восхищения самим собой переполняла его изнутри, парень чувствовал себя таким всесильным и властным в любой ситуации, что казался себе мафией. Он грубо противостоял главным правилам своей семьи, нахально плюнув этикету в лицо, а потому чувствовал себя, впервые в жизни, по-настоящему свободным. Он больше не боится правил. Он их создаёт. Наконец родители, словно в замедленной съёмке, обернулись, перекосив лица в ужасающей гримасе. Правда отца накатил неплохой смешной аффект и, не обращая внимания на горящую от злости жену, он громко рассмеялся, сотрясая воздух. Словно увидел перед собой не кого иного, как городского клоуна. Только уверенной ухмылки Чимина не мог разрушить даже смех Южной и Северной Кореи вместе взятых. А презрение родителей, так тем более. Ему не привыкать. Подхватывая бокал шампанского у мимо проходящего официанта, парень направлялся к нужному столику, улавливая каждый пропитанный ненавистью взгляд матери. Он питался этой эмоцией, становясь всё холоднее к былым любимым людям. Вся любовь просто потухла. Он ненавидел их.Так же сильно, как и они его. — Я ухожу, — коротко кинул красноволосый, не останавливаясь на ходу и бросая слова в лицо старших Паков. — Ах-х ты! — возмутилась мать, но была быстро остановлена рукой своего мужа. Все смотрели на них, словно зрители зоопарка, во все глаза. Грязные стервятники. — заключил Чимин, радуясь, что подобрал нужный момент, когда отец будет слишком занят обществом, чтобы остановить его. Не раздумывая ни секунды, он продолжил путь, направляясь прямиком к двери под пристальный взор охающих женщин и презрительный взрослых мужчин. Один из них даже опустил свой бокал, подхватывая глазами проходящий мимо силуэт Чимина, жадно облизывая при этом губы. По спине парня пошли ледяные мурашки, когда он узнал противного старикашку, давно пускавшего слюни по нему. Прошлым летом, поддавшись пленительной красоте блондина, мужчина решил воспользоваться своим положением и под выпавшую свободную минуту в доме Паков пробрался в комнату юноши и, не стесняясь даже Бога, прижал спящего юнца к себе. Ощупывая каждый желанный участок рукой, он притирался к ещё сонному парню своим полувставшим членом. Тот день блондин не забудет никогда. Отпечатки его грязных рук Чимин все ещё видел на своём теле. Истошно рыдая в ванной, он обещал себе, что никогда не простит родителей за то, как легко они забыли этот случай. Пак махнул головой, стараясь выкинуть из головы плохие воспоминания, ведь он только недавно перестал видеть кошмары по этому поводу. — Солнце, далеко собрался? — кокетливо поприветствовал его довольный до умопомрачения Намджун, склонившийся над своим мотоциклом. — Или ты у нас теперь огонёк? — Для тебя я красный знак стоп, — не выбирая слова, плюнул ему в лицо Пак, оглядываясь по сторонам. По правде говоря, он и понятия не имел, куда ему теперь идти. Кажется, жизнь забрала всех ценных ему людей, дав лишь «поиграться» на время. Но Чимин прекрасно осознавал, что оставаться в этом доме впредь было, как ходить по раскалённым углям. Вряд ли очень удобно. А после подобной выходки, можно сказать, что прыгнуть в жерло вулкана. — Ауч, какой ты сегодня остроумный и самоуверенный. Только не похоже, что тебе есть, куда идти, — хитро ухмылялся Ким, оголяя ямочки на щеках. — А что, ты типа общежития для бездомных? Или у тебя сегодня акция «Доебись до человека и дай кров»? Нам тихо рассмеялся — пассивная агрессия младшего его очень веселила. Пусть этот образ он продержит сколько сможет, по мнению старшего, жгучий стиль ему шёл намного больше. Смотрелся намного сексуальнее. Всё время, что смотрит на парня, он сдерживает ярое желание подойти и запустить руку в его огненно-красные волосы, а затем и спуститься к алым губам. — Перестань так на меня смотреть. Ночью уделишь время своим влажным снам, — ядовито кинул Пак, без доли усмешки. Кажется, юноша и правда знал, чем занят по ночам Ким. — Чего, блять? — рассмеялся пуще прежнего Нам. Этот образ ему определенно нравился. — Не много ли ты на себя берёшь? «Но, чёрт, ещё одна ядовитая шутка, и я скручу его за этим домом, раком», — пригрозил ему мысленно Ким. — Только то, что ты даёшь. Намджун усмехнулся, развернулся и сел за свой матовый чёрный байк, кидая последний взгляд на парня с немым вопросом: «Ты со мной?». Чимин бы никогда не сделал этого и рассмеялся в лицо любому, кто сказал бы ему, что он бездумно сядет за мотоцикл, а уж тем более с Намджуном. Бомжу с улицы он доверится больше, чем Ким Намджуну. Но прямо сейчас всё было по-другому. Ощущалось всё так, словно в теле Пака жил другой человек, или же он просто выключил все свои чувства, нажав на пресловутую кнопку «избавить от боли», а вместе с ней и отключил инстинкт самосохранения. Единственное, что движет им, когда он подходит вплотную к парню и с его помощью закидывает на чёрного зверя ногу, — это мысль. Только одна мысль. Что терять ему больше нечего. «Переживу — хорошо. Не переживу — ещё лучше». Однако мужчина поворачивается к нему, оказываясь вплотную к фарфоровому лицу. И под смутившийся вид Пака, не говоря ни слова, надевает на его голову шлем. — Ну а теперь вперёд. Держись крепче, солнце, а то придётся собирать тебе с асфальта, — командовал Нам, нагло пользуясь своим положением, насильно вытягивая руки красноволосого и переплетая на своей талии. — Правда, я первый раз на этой штуковине, так что не забудь помолиться, — издеваясь над младшим, прикалывался Намджун, зная, какой наивной бывает туша сзади него. — Чего блять? — шокировано выплюнул парень, за секунду до того, как они с громким шумом помчались по трассе вперёд. От страха он прижимался к парню сильнее, сдавливая его в своих объятиях. Намджун еле сдерживал стон удовольствия, стараясь не сбить внимание с дороги на соблазнительные прикосновения Пака.

***

— Кто внушил тебе эту херню? — совсем не стесняясь своих выражений, возмутился Тэ, вспыхивая словно спичка. — Какая разница? — не отступал от своего Мин, таким же надутым, но уже запутавшимся лицом. — Дай отгадаю. Такую долбаную хуйню мог придумать только один человек на всей этой земле. Ким-мать-его-Намджун. Юнги горько усмехнулся, всё ещё размышляя: стоит ли верить Киму, не выйдет ли боком ему его наивность? — И ты что, правда поверил этой брехне? — не отступал Ким, в порыве размахивая руками, тем самым придавая трагичности своим словам. Шатен рассуждал с такой усмешкой в голосе, что старшему невольно стало не по себе. — Ладно, Юнги, допустим ты поверил во все эти непонятно откуда взятые «доказательства», непонятно кем сфабрикованные, но неужели ты и вправду поверил до невыносимости хитрому человеку, который, плюс к этому, с детства сходит с ума по Чимину, что он мошенник, и весь этот бред? — Подожди, что?! Сходит с ума по Чимину? — Да, Юнги-хён, в том-то и дело, что Джун давно помешан на нём. Самой сумасшедшей одержимой любовью. А ты знаешь его, такие лицемерные люди готовы наступить на любую голову, главное — дойти до своей цели. Ты поверил дьяволу, что рассказал тебе очень правдоподобную сказку, и, считай, сам открыл ему прямой путь к Чимину. Остаётся только надеяться, что этот змей не успел очернить его сердце. Не успел подобраться слишком близко. — Хочешь сказать, я оставил его на растерзание этому подлому Намджуну? — медленно переваривал Мин. Информация просто не хотела добираться до конечной остановки. Разломленное доверие не могло понять: стоит ли верить, но отчего-то сердце так быстро билось, отбивая в груди одним сплошным криком: «Беги скорее и спаси свою любовь!». — Вот же чёрт!