Вот вам и антоновка

      Тони разбудили уже глубоким вечером. От двенадцати часов сна голова раскалывалась, словно он и не спал вовсе, и мягкий голос Пятницы лишь ухудшал положение.       — Ну что там, девочка? — промычал он, неохотно поднимаясь с кровати. Как назло, открытая вчера бутылка виски уже закончилась, и запить мигрень оказалось нечем, так что пришлось глотать таблетки обезболивающего, которое все равно не помогало, насухую.       Прекрасное начало дня.       — Вам звонила Мэй Паркер, — откликнулась ИИ, предусмотрительно уменьшая громкость своего голоса, и начала медленно увеличивать яркость в помещении. Тони, уже склонившийся над раковиной, чтобы умыться, промычал что-то вопросительное, и умница Пятница сразу же его поняла. — Она сказала, что это по поводу Питера и его миссии, просила перезвонить. Мэй в моих протоколах рассматривается как лицо второго уровня защиты, поэтому я приняла решение разбудить Вас как можно скорее.       — Какая ты молодец, Пятница, — пробурчал Тони с достаточным уровнем сарказма для того, чтобы ИИ обиженно фыркнула. — Миссии? — вдруг нахмурился он, вытирая лицо полотенцем. Задумчиво поскреб собственную бородку: да, пора уже бриться. — Паучка куда-то отправили, а я и не в курсе?       — По моим данным, Питер сейчас находится в большой гостиной, — ответила Пятница скучающим тоном, а потом огорошила Тони неожиданным и беспощадным: — Мэй Паркер перезванивает. Принять вызов?       — Ладно, давай, — полотенце словно само выскользнуло из рук. — Авось и…       — Тони? Тони! Ну наконец-то! — раздался громкий возглас из динамиков. — Нам сейчас же нужно поговорить! Мне не нравятся странные отговорки Питера.       — Здравствуй, Мэй, у меня все хорошо, спасибо, что спросила, — скривился мужчина. — А по поводу Пита…       — С ним все в порядке? Он не ранен? Как продвигается миссия? Надеюсь, вы скоро уже закончите, и он вернется домой. Я просто не знаю, что еще говорить в школе, он ведь уже несколько дней пропустил… — затараторила та, и Старк поймал в отражении свое охреневшее от новостей лицо.       Похоже… Выходит, что… Ничего не понятно. Разве Паркер здесь не из-за того, что готовится к экзаменам? Но Мэй об этом даже не в курсе. Паучок обманывает секси-тетю, а ему, выходит, разруливать все это?!       — Не переживай, все в полном порядке: Пит круглосуточно под моим неусыпным контролем, — закатил глаза Старк, опираясь руками о раковину, не сводя с самого себя взгляда: так врать было куда проще, как будто просто разговариваешь со своей неуемной совестью. — Он успевает делать уроки, готовиться к экзаменам, хорошо кушает и чистит зубы два раза в день.       Когда они с паучком успели так сильно отдалиться друг от друга, что тот даже не предупреждает о том, что из-за него у Тони самого могут быть проблемы? Это классно, что Мэй сама все вывалила на него, ведь теперь он может успокоить хотя бы ее. Но чтобы самому прийти после такого открытия в норму, потребуется серьезный разговор с, похоже, совсем зарвавшимся подопечным и виски. Много хорошего виски.       — Ну ладно, Тони… — выдохнула женщина устало. — Я просто волнуюсь за него, такой уж возраст сейчас у мальчика. Столько всего за последнее время произошло, а тут еще и эта миссия, о которой он мне буквально все уши прожужжал, — Старк прикусил язык, чтобы не высказать этой доверчивой женщине что-то, что бы ей дико — он уверен на все сто — не понравилось. — Я просто переживаю, понимаешь? Хочу, чтобы он поскорей приехал домой.       — Я поговорю с ним, ладно? Тонко намекну, что ты скучаешь. И… Обещаю, мы постараемся закончить эту миссию как можно скорее, — выдавил из себя сочувственный тон мужчина. — Ну все, мне пора.       — Спасибо, Тони, я правда…       — Пятница, закончи звонок, — пробормотал Старк и начал остервенело сдирать с себя пижамные штаны и футболку: похоже, перед серьезным разговором с Питом нужно хотя бы для начала прийти в себя. Тони надеялся, что контрастный душ поможет.       — Пятница, пацан все еще в гостиной? — раздраженно спросил Тони, уже натягивая узкие джинсы. Ноги в них едва сгибались, но придется с этим смириться: нужно было прямо сейчас разобраться с одним явно охеревшим паукообразным.       — Если Вы о Питере, то да, — отозвалась Пятница, смягчая голос и пытаясь его этим успокоить, но Старк сам ее программировал, так что этими женскими штучками его было не пронять. — Однако, босс, я бы советовала Вам сначала…       — Отключить голосовое сопровождение, — пробурчал мужчина, уже выскакивая из комнаты. — И без тебя разберусь.       Гостиная находилась двумя этажами ниже, и Старк, спускаясь по лестнице, не переставал думать о том, что за чертовщина сейчас происходит и что ему с этим делать. Ну, как минимум, выписать Питеру пару подзатыльников за то, что тот не удосужился даже предупредить о своем вранье, в котором оказался замешан и сам Тони. Интересно, Кэпу пацан тоже соврал о своей «подготовке к экзаменам» или они заодно?       Восхитительно. Просто восхитительно.       В гостиной оказалось на удивление многолюдно: Старк тут же выцепил макушки неразлучников Роджерса и Барнса, в креслах по бокам от дивана сидели Брюс и (Тони едва заметно скривился) вездесущий Гэндальф Серый — Стрэндж, а потом, словно почувствовав прибытие Тони, с колен Баки поднялась голова Питера.       Старк на мгновение застыл, думая о том, с чего бы пацану захотелось разлечься на их Робокопе, но быстро взял себя в руки.       — Питер, — нарочито ласково позвал он парня, что с явным напряжением смотрел на него из-за спинки дивана. — Не хочется тебя отвлекать от мягких колен Терминатора, но мне нужно с тобой переговорить. На минуту.       Даже слепой бы заметил, как разом подобрались все находившиеся в комнате. Похоже, он в очередной раз оказался прав: что-то тут не так.       — Вообще-то, я уже собирался идти спать, — проговорил Питер, с явной неохотой поднимаясь на ноги и просто ужасно фальшиво зевая в кулак.       — Я не задержу тебя надолго, — поджал губы мужчина и, уже выходя из гостиной, прокричал: — Жду тебя через минуту во второй гостиной этажом выше. И лучше бы тебе не опаздывать, если не хочешь усугубить ситуацию.       Старк уехал на лифте, а Питер резко развернулся к друзьям, вытирая вспотевшие ладони о джинсы и судорожно дыша.       — О Боже! Что мне делать? — пискнул паучок, нервно ходя из стороны в сторону, — Я не смогу… Н-не смогу рассказать о том, что со мной происходит. Только не ему!       — Я пойду с тобой, — Стив встал напротив парня и остановил его метания одним своим взглядом.       — Не выйдет, — покачал головой Паркер, пожевывая нижнюю губу и с отчаянием бросая взгляд на Стрэнджа. — Можно как-то заранее узнать, чем закончится этот разговор?       — Боюсь, что нет, — вздохнул колдун, сочувственно глядя на парня.       — Л-ладно, будь что будет. Надеюсь, он не убьет меня, если я вдруг наброшусь на него со своей неуемной горячкой, — попытался пошутить тот, чтобы взять себя в руки, но и это не помогло. — Я пошел. — Возвращайся, ладно? При любом исходе, — попросил его Беннер.       Тони, уже нашедший так необходимый ему виски, нервно вышагивал по гостиной, когда внутрь проскользнул Питер. Старк отхлебнул из стакана, прежде чем поднять на парня глаза.       — Мне звонила Мэй, — спокойно начал мужчина, прислонясь к спинке дивана, и нервно скрестил руки на груди.       — Эм… Зачем? — выдавил Питер, неловко усаживаясь на край дивана и сцепляя пальцы на руках, чтобы те не дрожали от предчувствия чего-то плохого: вряд ли это будет просто разговор ни о чем между почти друзьями.       — О, так ты не знаешь? — притворно удивился Старк, хмурясь в задумчивости. — Странно. Значит, это не ты ей рассказал о шпионской миссии, из-за которой ты уже второй день не появляешься дома? Кто бы тогда это мог быть? — Тони, разыграв драму, уже не собирался останавливаться. — Наверное, стоит попросить Пятницу пробить номер телефона, с которого звонили Мэй, и мы узнаем злоумышленника…       — А, вот Вы о чем, мистер Старк, — выдохнул паучок, вознося благодарность всем известным богам за то, что, похоже, наставник и не догадывается о реальном положении вещей. — Вообще-то, пробивка номера укажет на меня, просто… Да, я действительно сказал Мэй, что на задании, просто…ну… — черт, молитвы не помогли, ведь он и понятия не имел, как убедить Старка не рассказывать настоящую причину того, почему он вынужден прятаться в башне. — Я хотел побыть с Мстителями. Понимаете, скоро экзамены и у меня в голове настоящая мусорка, поэтому я решил взять небольшой перерыв в учебе       Старк хмыкнул, вновь наполняя стакан.       — И ты поэтому не мог прямо сказать ей, что поживешь у меня, а придумал такую восхитительно слабую отмазку? Прости, не верю. Хотя нет, знаешь что, — качнул он головой, — мне плевать. Просто ответь: а что тебе стоило предупредить сначала меня?       — А мы так часто видимся? — язвительно прошипел Питер, поднимая глаза на мужчину. — Или, может быть, мне следовало заранее записаться на встречу с Вами через секретаря? Как Вы там привыкли решать вопросы, не требующие вашего присутствия? — юноша резко встал с дивана и максимально безразлично, хоть в груди и кипел гнев, направился прочь от этого человека, с которым рядом невозможно было оставаться самим собой, а постоянно приходилось прыгать выше головы, стараться понравиться, вызвать хотя бы толику одобрения. — Неважно. Я сам поговорю с Мэй и завтра же уеду отсюда, раз мне не позволено и такой малости, чтобы переждать нелегкое для меня время в этой чертовой башне.       — Питер, стой. Черт тебя подери! — Тони в два шага оказался подле парня, ухватив того за локоть. Злость все еще клокотала в мужчине, ища выхода, и подростковая истерика от обычно уравновешенного Питера совсем не помогала успокоиться. — Тебе напомнить, кто прятался от меня последние две недели? Кто избегал всех моих попыток поговорить спокойнее? И сейчас, когда ты, ребенок, заставил меня лгать твоей тете по какой-то невообразимой причине, у тебя не получится уйти без внятного ответа.       — Поговорить? — вскинулся тот, вырывая свой локоть из захвата. — Вот как это называется? Не знал, что это слово есть в Вашем лексиконе, мистер Старк! — паучок нервно разлохматил свои волосы и посмотрел прямо на наставника.       Господи Исусе, как же тот был красив. Видимо, за свои семнадцать Паркер слишком много грешил, иначе как еще объяснить самому себе, что влюбляться в такого идеального засранца — наиужаснейшая идея из всех.       — Поговорить… Ну надо же, — скривился Пит, отходя на безопасное расстояние от мужчины и поворачиваясь к нему спиной, чтобы лишний раз не видеть это потрясающее лицо, и так часто являющееся ему во снах. — Вы знаете только слова: «Послушай меня Пит», «Для тебя так будет лучше», «Мой опыт мне подсказывает» или «Не глупи, ты знаешь, что я прав». Как с Вами разговаривать, если Вы даже не слышите, что я говорю? Любая моя собственная идея о моем будущем — это детский лепет для Вас.       — Потому что это так и есть! — не выдержав, рявкнул Старк. — Ты врешь тете, врешь мне, кидаешься из крайности в крайность, и именно для этого рядом с тобой должны быть взрослые люди, которые… так, ладно, — Тони глубоко вздохнул, когда понял, что уже чуть не кричит на пацана, и постарался взять себя в руки. Он отставил пустой (снова) стакан, и медленно подошел к Питеру. — Извини, паучок, был неправ, — тяжело, неуверенно выдохнул он, и видит бог, как сложно дались ему эти слова! — Иногда действительно перегибаю палку. Просто мне хочется тебя уберечь от тех ошибок, которые я совершил в твоем возрасте. Я творил столько разной херни в свои семнадцать, паучок, ты бы знал… Но Стив правильно мне сказал: ты, Пит, отличаешься от меня, и отличаешься в лучшую сторону, — внезапно перед глазами пронеслась недавняя сцена, где пацан лежал на коленях у этого чертова Барнса, и ядовитая жгучая ревность опалила Тони изнутри, заставила снова взъесться: — Но, блять, пацан, во многих вопросах я все еще умнее тебя. Не хочешь слушаться меня, найди себе другого кумира, героя, отцовскую фигуру, мне плевать, — но тебе явно нужен кто-то, к кому бы ты мог обратиться за помощью, кто сказал бы тебе, когда ты делаешь явную херню. К примеру, когда ты обжимаешься с Барнсом на глазах у всех Мстителей, — буквально выплюнул он — и почти сразу же захотел взять свои слова обратно.       Блять, Старк, вот это сейчас явно было не твое дело. Но не пойми откуда взявшаяся ревность душила его, не давала успокоиться, и почти заглохший спор разгорелся с новой силой.       — Это не Ваше дело! — вспыхнул как спичка Питер и до боли сжал пальцы в кулак. — Мои обжимания с кем бы то ни было Вас не касаются! Это личная жизнь! Слышали о таком слове? Оно обозначает, что я не позволю никому, и даже Вам, лезть в нее! Мне с ними хорошо! Наташа, Стив, доктор Стрэндж — все пытаются относиться ко мне непредвзято, как ко взрослому, который может и принимает решения, какими бы странными они ни были в Вашем понимании! — на глаза помимо воли навернулись злые слезы. — Вы потеряли свое право указывать, как мне жить, в тот момент, когда предложили оплатить мою учебу в МТИ, будь он неладен! Хотели купить мое будущее! Кто Вам это позволил?! — парень не смог сдержать всхлипа, отчего слезы все-таки прорвались наружу, выдавая искренние чувства своего хозяина. — Вы просто хотите избавиться от меня, поэтому все мои идеи заранее выбрасываете в мусорку.       — Пит, нет, все не так, — Тони, заметив чужие повлажневшие глаза, просто оторопел. — Блять, паучок, я не это хотел сказать. Я не хотел, чтобы ты все так понял. Мне просто хочется о тебе позаботиться, не надо… — он снова постарался ухватить Питера на плечо, но парень уклонился, оставив Старка стоять с бешено стучащим сердцем.       — Спасибо, что не выдали меня тете Мэй, — бесцветным голосом проговорил парень. — Но больше не надо… Просто оставьте меня в покое, ладно? Я вернусь домой, когда со всем разберусь. Обо мне есть кому беспокоиться и без Вас, мистер Старк.       Тони буквально захлебнулся собственной репликой. Черт, когда этот разговор свернул не туда? Когда вся его блядская жизнь свернула не туда, какая чертова бабочка взмахнула своими крыльями, чтобы сейчас перед ним стоял ревущий семнадцатилетний пацан, который решил, что он не нужен?       Фарс. Цирк уродов на выезде. Тони готов был устлать Питеру дорогу в жизнь чертовыми лепестками роз, сделать так, чтобы тот никогда ни в чем не нуждался, он беспокоился и боялся за него, как в жизни ничего не боялся, — и после этого его считают бездушной сволочью.       Может ли он быть сам в этом виноват?       Когда все пошло не так — и сможет ли еще Тони все исправить?       — Пит, — попытался он в последний раз, уже понимая, что его не послушают, — Если ты мне перестал доверять, если думаешь, что я пытаюсь от тебя избавиться — а это, блять, не так, — с этим еще можно будет разобраться. Я, наверное, действительно вел себя, как мудак, ты знаешь, что я часто говорю то, о чем после жалею, но… — он застыл на секунду, даже не зная, как ему закончить. — Ладно… я оставлю тебя в покое, если это именно то, что тебе нужно, но знай: что бы дальше ни случилось, я приду тебе на помощь. Как бы ты сейчас ко мне ни относился и каким бы чудовищем ни выставил.       — Мне жаль, что я не такой, каким Вы бы хотели видеть меня, — парень на одно короткое мгновение позволил себе едва-едва обозначить легкое прикосновение к горячей ладони Старка, а затем развернулся и отправился к лифту, сказав на прощание тихо-тихо: — Наверное, было бы лучше, если бы мы никогда не встретились.       Питер не думал, что ему самому будет так больно от этих слов, но за те несколько лет, что ему удалось погреться в лучах внимания мистера Старка, он отчетливо понял одну вещь: лучше не иметь никакой надежды на взаимность, чем пытаться урвать для себя хотя бы кусочек из жизни того, о ком думаешь каждую минуту своей жизни.       Парень набрал пару слов на телефоне, отправляя сообщение Стиву о том, что Старк так ничего и не знает о его состоянии, что разговор был о другом. Извинился, что снова не присоединится к ним в гостиной, и сослался на то, что очень хочет спать. Лифт остановился на этаже с личными комнатами Мстителей, и Пит медленно, словно на автопилоте, побрел к себе.       Уже лежа в постели, он не мог перестать думать о Тони. Тот остался в комнате с таким ясно написанным страданием на красивом, холеном лице, что Питер внезапно понял: больно было не ему одному.       Только что с этим делать? Тони был упрямее десяти Питеров вместе взятых.       Парень хотел, чтобы к нему относились как к равному. Он жаждал быть не протеже великого гения, не долгожданным ребенком для не знавшего отцовства Тони и даже не мелкой занозой в заднице, о которой Старка вынудили заботиться, — он просто хотел быть с ним, как бывают рядом любящие друг друга люди. Чтобы Тони знал: рядом с ним всегда будет плечо, на которое можно опереться, будет светлая голова, готовая помочь словом и делом.       Тони не видел его в этом качестве, и едва ли Питер сможет его переубедить. Но именно этот вопрос стал краеугольным камнем, из-за которого они не смогут никогда договориться. Старк хотел опекать — но не опека нужна была Питеру.       Он ворочался с боку на бок, взбивал подушку уже, наверное, триллион раз, выпил два стакана воды, но ни сон, ни спокойствие не хотели посетить его этой ночью. Питер постарался придумать, с кем он мог бы поговорить о том грузе, что лежит на сердце, и в итоге уже почти решил наведаться в гости к Кэпу. Тот был в похожей ситуации, когда проснулся через семьдесят лет, пытался жить с болью в груди от того, что не может ничего изменить, только двигаться вперед, сначала механически, потом уже вполне самостоятельно, ведь привык и к новым лицам, и к новому времени. По сути, Пит чувствует себя так же: его привычная жизнь была нарушена. Значит, нужно было с чего-то начать. Стив часами молотил руками и ногами по боксерской груше, вкладывая в нее всю боль, все свои переживания, и со временем это помогло ему приспособиться. Питер мог бы тоже попробовать этот метод, чем черт не шутит? Авось, и ему на первое время сгодится.       Часы показывали полвторого ночи, а значит, шанс встретить кого-либо в тренажерке уменьшался с каждой пройденной минутой. Из полуночников на базе был только Тони, но он сейчас — горько усмехнулся Питер, — скорее всего, успокаивает себя дорогим алкоголем. С трудом поднявшись из постели, парень на ватных ногах побрел вниз, к тренировочной зоне, надеясь лишь на то, что физические нагрузки смогут успокоить его достаточно.       Пятница приглушенно включала лампы на его пути, и Питер тихо ее поблагодарил. ИИ отчего-то смолчала, но он даже не обратил на это внимание, занятый своими мыслями. А вот что его приятно удивило, так это то, что в малом тренажерном зале уже заблаговременно была выдвинута боксерская груша из тех, что специально утяжеляли для людей со сверх-способностями.       — Читаешь мои мысли, — невесело улыбнулся Пит, обращаясь к Пятнице. — Ну что, начнем?       Он разогревался медленно, постепенно переходя от ленивых выпадов прямыми кулаками до элементов настоящей тренировки: Пятница послушно отводила грушу то под самый потолок, то прижимала к стене выше человеческого роста, и Питеру необходимо было одновременно удерживать себя на высоте и проводить угловые удары. Дурные мысли от этого и правда проходили. Медленнее, чем ему бы хотелось, но все же.       Легче всего было бы представить на месте груши мистера Старка, но Питер не стал этого делать. В конце-то концов, мужчина не был виноват в том, что не относился к паучку так, как тому хотелось бы. Поэтому парень просто продолжил выплескивать из себя боль и негатив того ужасного разговора, который, похоже, навсегда отдалил их от друг друга.       Мысли о прошлом заставили Паркера так глубоко уйти в себя, что он даже не заметил тихо стоявшего за его спиной Баки. Мужчина с непонятным выражением лица все следил и следил за парнем, в эту минуту так похожим на Стива, что какая-то неясная мысль блуждала на периферии мозга, никак не приобретая четкого оформления.       Барнс, дождавшись, когда Питер перестанет истязать себя, бесшумно подобрался сзади и взял паучка в захват, перекрыв тому на миг кислород. Реакция парня приятно порадовала, как и легкая улыбка на искусанных губах, когда мужчина оказался лежащим под ним с заломленной рукой.       — Не спится, малыш? — хрипло проговорил Баки, когда Паркер отпустил его и сел рядом, бедром прижимаясь к боку.       — Вам бы поаккуратнее быть, мистер Барнс, — скупо ответил Питер, поворачивая к нему уставшее лицо. — Как бы Вы ко мне ни относились, даже к Человеку-пауку не стоит подходить ко спины.       — И как это я к тебе отношусь? — расслабленно ответил Баки, кладя руку Питеру меж лопаток и мягко растирая сгорбленную спину. — Как к отличному бойцу, который не позволил бы себе сломать хребет старому больному солдату?       Пит тихо усмехнулся, понимая, что на автомате перенес отношение мистера Старка к себе на ни в чем не повинного Баки.       — Да, Вы правы… ты прав, Баки, — исправился парень, когда Барнс возмущенно цокнул ему в ответ. — Просто… все как-то навалилось.       — Ну, если ты хочешь набить рожу Старку, то не стоит вымещать свою злость на бедной груше, когда рядом ошивается оригинал, — на подозрительный взгляд Баки только закатил глаза. — Не парься, мелкий, я вас не подслушивал. По тебе и без того все видно.       Питер только согласно вздохнул.       — Можно странный вопрос? — неуверенно протянул парень, полностью разворачиваясь к собеседнику.       — Валяй, — хмыкнул Баки, едва заметно прищурившись, словно с интересом разглядывая такого Питера — искреннего, домашнего, немного потерянного, но все равно очаровательного.       — Ты же сейчас, после реабилитации в Ваканде, где тебе почти полностью вернули память, ощущаешь себя иногда просто человеком? — Барнс замешкался на секунду, но утвердительно кивнул. — Когда ты был молод — биологически молод, я имею в виду, — у тебя же случались неудачи на любовном фронте? — парень пососал нижнюю губу, почему-то смущаясь.       — Конечно, случались, — пожал плечами Баки.       — Я знал, что физическая красота — это еще не гарантия успеха, — хихикнул парень. — Ты правда… Эм… Я считаю тебя очень привлекательным мужчиной, если честно, это к слову. А вопрос у меня был такой: раз случались неудачи в любви, ты наверняка как-то боролся с чувством опустошенности. Возможно, сможешь посоветовать мне, как бы я мог справиться с этим?       — На самом деле, у меня когда-то было даже два таких способа, но не думаю, что они тебе помогут, — тяжело вздохнул тот, закрывая глаза, отчего длинные пушистые ресницы бросили тени на идеальные скулы.       — Поделишься? Ну, а вдруг и мне подойдут? — попросил его Питер, смешно поиграв бровями.       — Ну ладно. Первый и самый лучший для меня вариант был в том, чтобы просто провести время со Стивом. Он хороший и верный друг, с которым мы тесно связаны с детства. Ты бы мог поговорить с ним, но толковых советов от него не жди. Он помогал мне именно тем, что просто был рядом. Мне повезло снова обрести его: без Стиви мое существование в прошлые десятилетия было пустым, безрадостным, таким, словно над всеми светит солнце, но только не надо мной, — светло-серые глаза на миг остекленели, словно вновь перед внутренним взором промчались многочисленные миссии и обнуления.       — А второй способ? — Питер мягко погладил Баки по плечу, вырывая того из пучины ужасных воспоминаний.       — Секс, — мужчина фыркнул. — Разнузданный, грязный и охуительный секс, — он все же тихо и приятно рассмеялся, заметив, как у паучка буквально глаза на лоб вылезли. — У тебя его сейчас и так достаточно, я прав?       — Прав, — парень густо покраснел. — Но я себя во время этого не контролирую. Я чувствую, живу, кайфую, но как сквозь вату.       — Хм, — чуть нахмурился Барнс. — Вот прямо сейчас тебе хочется секса?       — Не-а, я спокоен. Если бы меня накрыло, поверь, ты бы сразу это почувствовал на себе, — рассмеялся парень.       — Так может, тот мой совет по поводу секса не такой уж и безнадежный? — игриво мурлыкнул мужчина и медленно приподнялся, не отрывая взгляда от губ Питера. — Хочешь трахнуться не как под наркотой? Хочешь почувствовать, каково это — быть почти обычным человеком?       Кусачий и терпкий поцелуй Зимнего солдата стал настоящим откровением для Пита, ведь это было в разы лучше, чем когда он находился во власти своих гормонов. Сильная, дерзкая хватка вибраниумных пальцев в волосах и жадные, до одури глубокие поцелуи были просто бесподобными.       Баки притянул Питера ближе, живой рукой забираясь ему под футболку, щекотно проходясь по ребрам. Пит тут же завертелся на месте, жалобно заскулил, то ли в попытке выскользнуть из крепкой хватки, то ли стараясь прижаться ближе, и Барнс улыбнулся, разрывая поцелуй.       — Какой милый малыш попался ко мне в руки, — мягко засмеялся он, перетаскивая Питера себе на грудь, и провел железными пальцами по контуру его челюсти. Парень неуверенно улыбнулся в ответ, притираясь к ласкающей руке.       — Я… не особо знаю, что делать, — признался он честно. — Предыдущие разы видятся как в тумане, не могу даже сказать, что тогда творил.       Баки с удовольствием засмотрелся на порозовевшее лицо Питера, все еще стеснительного, как в первый раз.       — Не беспокойся, милый, — ответил он, приподняв голову, чтобы поцеловать мелкого в уголок брови. — Сейчас вместе учиться будем.       Питер неожиданно для себя оказался перевернутым на спину, и теперь уже Баки нависал над ним на согнутых в локтях руках. Мужчина коленом раздвинул его ноги, сам притерся между, пахом к паху, и Пит сладко, тихо выдохнул в предвкушении.       Барнс снова протянул ладонь ему под голову: сначала мягко, практически лениво прошелся подушечками пальцев по темечку, аккуратно продавил линию шеи, заставляя выгибаться, жмуриться от удовольствия. Затем большим пальцем потер местечко за ухом, одновременно разминая затылок, — и когда разморенный, расслабленный Питер уже плавился на ласковых волнах медленно тлеющего возбуждения, мягкая хватка вмиг превратилась железный захват.       Баки захватил сразу несколько прядей, сильно, почти болезненно оттянул их в сторону, силой выгибая шею Питера, сам навалился сверху, охаживая жаром разгоряченного тела, и не ожидавший такого Пит громко и звучно застонал, чувствуя, как собственная смазка окончательно испортила штаны.       — Давай, малыш, — прошептал ему Баки, пальцами протезированной руки чувствительно проходясь по его паху, сильно, до одури лаская низ живота, размазывая смазку, но так и не касаясь члена, — спой для меня.       — Баки-и-и, — захныкал Питер, — Пожалуйста…       — Пожалуйста «что»? — удовлетворенно хмыкнул мужчина, задирая футболку выше и чувствительно впиваясь зубами во вставший сосок.       — Пожалуйста… Сделай что-нибудь, — запричитал тот, хватаясь за длинные волосы Барнса, пытаясь силой направить его грешные губы ниже, еще ниже.       — Чего хочет моя детка? — несколько обжигающих поцелуев над резинкой спортивных штанов.       — В-возьми его в рот, умоляю, — громко застонал Питер, приподнимая выше бедра. Баки с тихим рыком чуть отстранился, чтобы немедленно снять с парня штаны и трусы, и прижался лицом прямо к яичкам, глубоко вдыхая запах.       — Раз ты так хорошо просишь, Питти, папочка сделает, что ты хочешь.       — Ах! — пронзительно взвизгнул Паркер, стоило охуенно горячему рту полностью насадиться на готовый вот-вот взорваться член.       — Такой вкусный, такой текущий для меня, — с восторгом в голосе зашептал мужчина, облизывая его и неотрывно глядя в глаза, пошло ухмыляясь. — Не смей отводить взгляд, малыш, не то я прекращу сосать твой маленький прелестный член.       Питер покраснел до корней волос и непроизвольно зажмурился, но тут же послушно распахнул глаза, стоило чужим зубам чувствительно мазнуть по его головке. Он содрогнулся всем, кажется, телом, и ладонь сама потянулась к чужому затылку, запуталась в густых волосах. Баки поощрительно заурчал, вибрируя горлом, и Питер застыл на месте, не в силах оторваться от влажно блестящих глаз Зимнего.       Ему даже не было стыдно за то, что Баки хватило лишь несколько движений, может, трех или четырех глубоких заглатываний так, что его нос буквально прижимался к лобку, а Пит чувствовал, как член обхватывает узкое кольцо мышц, как быстрый язык успевает пройтись по основанию, поддеть уздечку, огладить головку, как чувствительно, сильно оттягивают яйца холодные металлические пальцы, — считай, всего пары минут хватило Питеру, чтобы кончить.       Он все еще не мог сдвинуться с места. Смотрел только безумными, дикими глазами, не успев даже осознать, что все закончилась, и рука его безвольно опустилась, когда Баки выпутался из чужой хватки. Мужчина дико улыбнулся одними клыками, облизываясь, и еще раз нагнулся, с силой проходясь языком по слишком чувствительному члену. Питер заскулил, попытался — не слишком резво — Барнса отпихнуть, но тот еще некоторое время облизывал его основание, опасно клал член на клыки, прикусывал так, что становилось страшно, — и отстранился сам лишь тогда, когда болезненное мычание парня превратилось в тяжелое прерывистое дыхание.       — Ты хорошо держался, мелкий, — смешливо хмыкнул он, поднявшись к лицу Питера и начиная мелко, по-животному вылизывать ему шею. — Окажешь ответную услугу?       Вопрос прозвучал мягко, но металлическая ладонь, сжавшаяся на его холке и потянувшая вниз, к чужому паху, говорила об обратном. Устроившись между раздвинутых колен Баки, Питер не выдержал, притерся носом, щекой, губами к чужому члену, и тихий мужской стон, прозвучавший сверху, показался ему лучшей музыкой.       — Какая, блять, хорошая куколка, — прошептал Баки восхищенно, одной рукой прижимая лицо Питера сильнее к собственному члену, а другой, перегнувшись, скользнул между его ягодиц. — Такая послушная куколка с красивым ртом и нерастраханной задницей.       — Просто… Ах! — большой палец неумолимо скользнул на несколько мгновений в пульсирующую дырочку. — Это все моя регенерация.       — Мне нравится, — признался Барнс, огладив щеку парня, под тонкой кожицей которой чувствовалась его рельефная головка. — Каждый раз, как в первый. Кому-то очень повезет трахать такую сладкую попку.       Парень дико покраснел и опустил дрожащие ресницы. Эти такие странные, грязные разговорчики заставляли его смущаться, но и до ужаса возбуждали, если честно. Паркер постарался насадиться глубже на член, но из-за отсутствия должного опыта закашлялся и чуть отстранился, чтобы отдышаться.       — Это ничего, сладкий, научишься, — прошептал Баки, нежно стирая слюну с подбородка паучка. — Я большой парень, так что… просто не спеши, дыши через нос и постарайся расслабить горло. Уверен, у тебя талант в отсасывании, просто позволь тебя научить делать это так, чтобы все твои будущие любовники сходили с ума точно так же, как и я сейчас.       — А ты умеешь быть милым, — хихикнул Пит и без раздумий снова насадился на толстый член, пытаясь действовать медленно, но так, чтобы партнеру было хорошо.       — Ах… Да, вот так, какой хороший, послушный мальчик, — тихо рыкнул Зимний, аккуратно толкаясь все глубже и глубже, с каждым разом все приближаясь к горлу. — Такой красивый, невинный, так отлично заботишься о папочке. Ты заслужил свою награду, паучок.       С этими словами мужчина резко сплюнул себе на пальцы и вставил в дырочку сразу два, заставив парня сдавленно завибрировать горлом, отчего член Баки дернулся от очередного прилива возбуждения. Питер начал двигаться вперед-назад, сам насаживаясь на скользкие пальцы и как бы умоляя о том, чтобы Барнс засадил еще глубже.       В таком положении Баки не попадал по простате, но Питер даже не сразу это осознал, полностью поглощенный ощущением того, как чужие пальцы буквально выворачивают его наизнанку. Мышцы его дырочки, раздраженные и чувствительные, реагировали на малейшее движение, сжимались. И Питер едва ли соврет, если скажет, что удовольствие, вспыхивавшее электрическими искрами, когда Барнс растягивал его на одних подушечках пальцев, раскрывал для себя — это ощущение было даже более ярким, чувственным, интимным, чем когда Питер сам занимал ведущую роль.       Баки же словно изначально был таким рожден. Когда он железной хваткой фиксировал его затылок и начинал сам двигать головой Питера так, как было приятнее самому мужчине; когда он лениво и ласково шептал, холодной металлической ладонью оглаживая разгоряченную спину паучка: «Это горло было просто создано для глубокого отсоса, малыш, так покажи, на что ты способен»; когда он властно ввинчивал пальцы, тянул их вверх, заставляя Пита совсем по-блядски выгибаться в спине — тогда парень и сам подставлялся с инстинктивным, глубинным восхищением перед чужой властью.       То, что делал Баки, не вписывалось ни в какие рамки, потому что рамок для Барнса не существовало. Он делал то, что хотел, — и Питер с радостью следовал за ним, в эти мгновения ощущая себя полностью растворившимся в чужом удовольствии. Когда Зимний сладко, мягко стонал, парень стонал вслед за ним, и наслаждение Баки причудливо переплеталось с его собственным.       В один момент Бак, отбросив всякую нежность, просто не дал Питеру оторваться от его члена, сильно прижал носом к коротко стриженному лобку, одновременно резко вынимая пальцы из его дырочки. Парень не смог даже возмущенно застонать, только заклекотал полностью заполненным горлом, и получил в ответ лишь тяжелый шлепок по выставленным ягодицам.       Он послушно застыл, уже чувствуя, как глазные яблоки пытаются закатиться за веки; буквально через минуту Питер понял, что задыхается, невозможно было вдохнуть ни через рот, ни через прижатый к паху нос, и мышцы горла непроизвольно начали сжиматься в попытке вытолкнуть инородное тело — но даже тогда парень лишь изо всех сил попытался не сомкнуть зубы и был вознагражден за это громким стоном, почти криком Баки, прижавшего голову Питера еще ближе к себе.       — Давай, куколка! Давай, малыш, давай… Еще немного, — прохрипел мужчина жутко, не в силах оторваться от этого узкого горла, которое он буквально насадил на собственный член, от этого безвольного тела, принимавшего все, что он только захочет.       Какой же прекрасный малыш. Какой умелый, блядский рот, и как жадно, голодно он сжимается вокруг Баки.       Когда у Питера перед глазами уже плясали черные пятна и он был в полушаге от обморока, Барнс вдруг насильно оторвал его, сдернул с члена — и вот тут парень заскулил уже возмущенно.       — Тише, сладкий, тебе рано улетать, — прошептал мужчина, подтянул Питера к себе, усадив себе на колени, и широкими влажными мазками начал вылизывать его безвольный рот, мягкие губы. Спустившись чуть ниже, он вгрызся в шею, больно прикусив ключицу, и Пит мог разве что глубоко дышать в попытке не задохнуться. — Мы ведь только начали, — ухмыльнулся Баки своими греховными медовыми губами, дико оскалился, весь потный, до кончиков волос, и Питер, наконец сосредоточив шальной взгляд на чужом лице, смог выдохнуть почти осмысленное:       — Хорошо, папочка.       Его член, кажется, отвердел еще больше, хоть это и было просто физически невозможно.       — Дотянешься до того шкафчика за твоей спиной? — попросил Баки, мягко целуя Пита в уголок губ. — Масло для массажа подойдет. Не хочу порвать такую сладкую дырочку своим членом.       Немыслимо изогнувшись, парень выполнил просьбу и без сомнений отдал бутылочку в руки мужчины, полностью доверяя ему заботу об их общем удовольствии. Барнс вкусно пах: немного горьким потом с ноткой полыни, оружейной смазкой и кожей. Питеру определенно нравилось чувствовать все эти ароматы, возя носом в выемке ключицы и за ухом. Он, пожалуй, впервые ощущал себя на своем месте, пусть и так — раскорячившись на мускулистых коленях самого опасного убийцы за последние полсотни лет. Как те, кто годами программировал и улучшал это идеальное, оружие могли назвать его Зимним солдатом? Он ведь горячий, живой, его смуглая идеальная кожа словно пылает изнутри. А этот голодный и жгучий взгляд? Он мог бы растопить сердце любого, кто бы хоть раз взглянул на Баки как на обычного человека.       Это было просто немыслимо: думать о том, каким слепым оказывается Роджерс рядом с Барнсом, что желал того до красных всполохов перед глазами, любил непробиваемого Кэпа всем своим размороженным сердцем.       Немыслимо.       Немыслимо хорошо, потому что Баки со стоном покусывал юношеские губы в поцелуе, вылизывал шею, пока скользкие от масла пальцы проникали в дырочку все глубже и глубже, неотвратимо делая ужасный вечер просто бесподобно прекрасным.       И немыслимо грустно, потому что искренне хотелось счастья для этих двоих. Раз уж надежда на свое собственное безвозвратно исчезла.       Не зная, как выразить словами собственное беспокойство, Питер неудобно вывернул шею, чтобы мягкими, почти неощутимыми поцелуями пройтись по чужому кадыку, линии челюсти, мощным плечам. Баки, словно что-то поняв, тоже присмирел: снизил темп собственных пальцев до ленивых и ласковых толчков — и Пит непроизвольно двигался вслед за этими движениями, то поднимаясь выше, чтобы притереться стволом к животу Барнса, то опускаясь, и тогда чувствовал, как головка Баки почти стыдливо толкалась между его же пальцев, задевала раскрытую дырочку и несчастные миллиметры отделяли ее от того, чтобы проскользнуть внутрь.       Питер поднял голову, распаленный и предыдущим развратом, и тем невозможно легким поддразниванием, что устроил Барнс сейчас. Он легко провел носом по скулам Баки, уткнулся ему под ухо, тут же начиная легонько прикусывать мочку. Мужчина, кажется, тоже слегка расслабился, позволил их общему удовольствию гореть ровным жарким пламенем. Он зарылся вибраниумными пальцами в волосы Питера, мягко провел ими вниз, по позвоночнику, пока, не удержавшись, не стиснул ягодицу парня в крепкой медвежьей хватке.       — А Вы, сэр, романтик, — беззвучно засмеялся Пит, начиная покачивать бедрами, будто танцуя, и Баки светло, открыто ему улыбнулся:       — Что-то, малыш, я не слышал, чтобы ты был против, — хмыкнул он в ответ, на секунду превращаясь в привычного смешливого Барнса, но уже через мгновение взгляд его ощутимо потяжелел, когда тело Питера в обход собственного мозга попыталось насадиться на так удачно уткнувшийся в дырочку член.       Парень охнул, почувствовав, как головка Баки, скользнув выше, оставила между ягодиц влажный след смазки, и облизнулся. Мозги плавились. Пит одновременно хотел получить член Зимнего себе между губ, протолкнуть его глубоко в горло, пока самому не станет больно — и так же сильно хотел он, чтобы Баки толкнулся наконец внутрь, с силой раздвигая внутренние мышцы. Оба желания разрывали его на части, так что он с легкостью переложил принятие решения на Барнса:       — Д-давай, Баки, хочу этот шикарный член. Полностью!       — Конечно, сладкий, — протяжно выдохнул мужчина и, чуть приподняв одной рукой бедра парня вверх, пальцами второй еще раз прошелся по своему стволу, размазывая масло. — Расслабься, малыш, папочка Баки тебя не обидит.       В следующее мгновение Пит почувствовал давление рельефной головки на своей дырочке и покорно расслабился, уткнувшись лицом в шею Барнса, закрывая глаза. Тот протискивался медленно, дюйм за дюймом, неотвратимо погружаясь в судорожно сжимающуюся задницу, горячие стеночки которой так правильно, так идеально и покорно расступались перед его ласковой напористостью.       Паркер чувствовал, казалось, всем своим существом каждую венку, каждую выпуклость, и с чуть нервным предвкушением ожидал наслаждения, которое ранее испытывал лишь в моменты горячки. Баки, прикоснувшись к ягодицам своими поджавшимися бархатистыми яичками, не спешил, медленно раскачивая паренька из стороны в сторону, давая тому время привыкнуть к заполненности, и это, на скромный взгляд Питера, было так мило, что слезы признательности брызнули из глаз, смешиваясь с потом.       — Тебе неприятно? Больно? — прошептал Зимний, чуть встревоженно вглядываясь в потрясающие глаза паучка.       — Н-нет, все прекрасно… Просто… Это так хорошо — быть заполненным, так правильно, — покачал головой парень, искренне улыбнувшись. — Хотя и быть ведущим мне тоже понравилось.       — С Клинтом?       — Да.       — А… А со Стивом? Ты его… — Пит понимал, почему это так волнует Баки, поэтому ни капельки не возражал по поводу такого вопроса.       Паркер покачал головой, увидев какой-то проблеск надежды в серых глазах, и на пробу чуть приподнялся вверх, выпуская из себя основание толстого члена.       — Боже… — не мог он смолчать, почувствовав первые отзвуки нереального наслаждения, когда головка прошлась по сверхчувствительной простате. — Еще!       Баки взглянул на него как-то по-другому, глубже, более томно, и зрачки его расширились так, что за ними не видно стало радужки. Он сильно толкнулся, подбрасывая Питера вверх, и успел перехватить едва не перекувыркнувшегося парня под лопатки.       — Блять, Питти… — прошипел он — и вдруг встал одним слитным движением. Пит застонал, почувствовав, как напряглись чужие бедра и член выскользнул из тут же возмущенно поджавшейся задницы. Обе руки — и живая, и все такая же холодная из вибраниума — подхватили его под пострадавшую часть. Пока Баки нес парня к ближайшей стене, его средние пальцы легко скользнули в мягко сжимавшуюся дырочку и резко растянули ее в стороны. Пит заскулил, попытался вывернуться из-за практически болезненного расширения, но Барнс только довольно прикусил ему ключицу, вгоняя пальцы глубже.       — Ты чувствуешь, малыш? Чувствуешь, насколько ты открыт? — прошептал он, почти вбивая Питера спиной в стену тренажерного отсека. — О, этой разъебанной дырочке мало одного члена, верно?       — Да, да, папочка, — еще тише проговорил Питер, крупно вздрогнув, когда Баки слегка, практически незаметно подбросил его таз вверх так, чтобы парень, опустившись, до самых костяшек налетел на его пальцы. У Пита воздух выбило из легких. Губы задрожали от переизбытка ощущений, от силы, так легко, не напоказ продемонстрированной Зимним, и он прекратил гадать, где пролегает та черта разврата, за которую Барнс не станет заступать.       Таковой просто не было.       Пальцы все же выскользнули из него, и в тот короткий миг, когда дырочка его еще не была заполнена таким нужным сейчас членом, мозги Пита очистились настолько, чтобы он смог тоже включиться в игру.       — Да, Баки, — склонился он к самому уху мужчины и проговорил так тихо, что его не смогли бы услышать, даже приблизившись вплотную, и говорил он только для Барнса: — Моя дырочка все время жаждет в себя огромный член. Ты же знаешь, что Стив мне помог, верно, папочка? Его пальцы растягивали эту попку, его член погружался в меня, он растрахал мою маленькую дырочку так, что я еще несколько часов чувствовал его, словно он до сих пор был внутри. Малыша, которого ты хочешь трахнуть, только вчера натягивал Стиви на свой огромный член, ему не хватило и четырех пальцев, чтобы растянуть под себя. И знаешь что, папочка? — пробормотал Питер, и сердце его стучало, как безумное, но он не собирался останавливаться. — Я мог бы принять вас обоих. Одновременно. И твой член, Баки, так правильно скользил бы сейчас по члену Стива…       — Блять-блять-блять, — зарычал Баки и со всей силы насадил Пита на свой готовый вот-вот взорваться оргазмом член, стоило только осознать, увидеть эту картинку перед внутренним взором.       — Да! О, боже, Баки, как мне хорошо, — заскулил паучок, впиваясь ногтями во влажную кожу на плечах мужчины и расслабляясь, позволяя трахать себя, свою судорожно сжимающуюся дырочку грубо, на грани боли, так, чтобы ощущать себя по-настоящему живым, словно свободным от любых проблем.       Контраст между холодной и шершавой стеной, об которую терлась его спина, и пылающим, восхитительно гладким телом Барнса был колоссальным: Пита выгибало, бросало из жара в холод, душило, но он бы никогда не хотел переставать чувствовать это. Баки неистово и жадно то и дело впивался пальцами в задницу, кусал шею и ключицы, жалил влажностью языка.       Паркер, едва находясь в сознании, еще успел почувствовать, как сильные и властные пальцы едва-едва нежно коснулись его члена, и громко, неистово закричал до хрипоты, чувствуя, как его дырочка наполняется до краев горячей спермой Барнса, и тут же сам, вспыхнув, обкончал их животы. Баки задрожал под его руками, тяжело прижав Пита к стене и загнанно дыша прямо в его потрескавшиеся губы.       — Ты такой охуенный, малыш, — простонал Зимний, мягко зачесывая повлажневшие пряди Питера назад, любуясь покрасневшим лицом парня.       — Божечки, я, кажется, сейчас помру, — хрипло рассмеялся Питер, запрокидывая голову назад, пытаясь восстановить дыхание. — И из меня течет.       — Пит, — закатил глаза Барнс и мягко рассмеялся. — Надо помыться.       — Я — рыбка, у меня нет ножек, и я никуда не пойду, — признался Паркер, изображая обморок.       — Я отнесу тебя, рыбка, так и быть. Возможно, в душе тебе станет легче.       Ноги и правда почти их не держали, но они, тихо переговариваясь ни о чем, быстро помыли друг друга, и, облачившись в халаты, решили отправиться спать. Почти у самого выхода из душевых Питер остановил Барнса, схватив того за руку. Баки заинтересованно оглянулся.       — Я забыл упомянуть, что я — Золотая рыбка, — тепло улыбнулся Пит.       — Да что ты? — хмыкнул мужчина. — И что, рыбка, даже сможешь исполнить мое желание?       — Думаю, смогу, — пожал плечами паучок. — Если ты мне подыграешь.       — Кажется, я начинаю понимать, к чему ты клонишь, — хитро прищурился Баки и, прижавшись к губам Питера в ласковом поцелуе, чуть приобнял того за плечи и подтолкнул на выход.       Двое уже давно покинули душевые, сонные и расслабленные, разошлись по своим спальням — Пятница, которой вернули голос, сообщила, что Питер уснул сразу же, как его голова коснулась подушки, — а застывший у входа в тренажерный отсек Тони все стоял, как стоял и пятнадцать, и двадцать минут назад.       Наконец, он, словно что-то решив, болезненно поморщился. В задумчивости поскреб тупыми ногтями бородку, на секунду зажмурился — а открыл глаза уже другой, совершенно уверенный в себе человек, который знал, что ему нужно сделать.       Даже если абсолютно не хочется.