Охотник нашел свою птицу

      Прошла примерно неделя пребывания Освальда в этом доме. Он уже спокойно мог передвигаться, не боясь внезапно почувствовать слабость, но Эдвард все равно носился с ним, как с хрустальной вазой, и всячески нарушал личное пространство. Постоянно. Освальд привык к этому.       С того дня, как он пытался открыть калитку — Эдвард ни разу никуда не уезжал. Как оказалось, судмедэксперт взял себе небольшой отпуск, пока Освальд не поправится. И это очень затрудняло продвижение плана. Единственной радостью стало разрешение Эдварда гулять по территории участка, поэтому Освальд сидел либо под деревом с Пиратом и читал книжку, пока Нигма не позовет в дом, либо на террасе, греясь на солнышке и разгадывая предложенные хозяином кроссворды. Из-за того, что он стал больше времени проводить под солнцем — на лице начали появляться веснушки, но, если бы не внимательность Эдварда, Освальд бы их даже и не заметил.       — Завтра я выхожу на работу.       Освальд оторвался от созерцания пасты в своей тарелки и перевел заинтересованный взгляд на Нигму.       — Я надеюсь — ты не будешь совершать глупости в мое отсутствие.       Эдвард серьезно посмотрел в светлые глаза, а затем, как ни в чем ни бывало, вернулся к трапезе. У Освальда прошелся холодок по спине от того, каким тоном это было сказано. Он все еще не мог привыкнуть к этим резким и непонятным перепадам.       Уже когда пришло время ложиться спать, Освальд украдкой посмотрел, как Эдвард привычно стелет себе на диван. Зачем он продолжает спать на нем, если его гость чувствует себя превосходно и не нуждается ни в чьем присмотре — загадка. Тем более, на диване было очень неудобно лежать, о чем говорила утренняя боль в спине, которую Нигма старался скрывать от чужих глаз. Освальд чувствовал в этом свою вину.       За все время нахождения здесь Эдвард много раз давал какие-то намеки на то, что является не просто обыкновенным фанатом. Все эти взгляды, касания, забота — рассказывали о чувствах больше, чем слова. Освальд боялся ошибиться в своих рассуждениях, ведь такого опыта никогда не было в его жизни, и он не знал, что с этим делать и как на это реагировать. Однако он точно догадывался, каким образом это могло сыграть ему на руку. Поэтому стоило бы примириться с Эдвардом и дать понять, что Освальд никуда не уйдет. Это натолкнуло его на следующую мысль.       — Эд?       Послышалось вопросительное мычание.       — Знаешь, тебе не обязательно спать на диване… Я видел другие комнаты — ты бы мог нормально выспаться. В смысле, я уже достаточно выздоровел и мне не нужен постоянный присмотр.       Эдвард повернул к нему свою голову и посмотрел каким-то странным взглядом.       — Мне спокойнее находиться рядом, Оззи. Это всего лишь небольшие неудобства, не стоит беспокоиться.       Как он и думал — Эдвард готов пожертвовать своим комфортом ради компании Освальда. Можно предположить, что он боится, будто Кобблпот сбежит, но это очень глупо, учитывая, что никто в здравом уме не будет убегать ночью в лес. Да и тем более это абсолютно невозможно — Эдвард запирает на ночь дом.       Освальд шумно вздохнул.       — Тогда, ты бы мог лечь на эту кровать. Она все равно слишком большая для меня одного.       Нить к завоеванию доверия проведена, и Освальд точно не признается себе в том, что в этом жесте есть его собственная забота о Нигме.       Эдвард несколько секунд непонимающе смотрел на гостя, а Освальд в это время немного подвинулся, освобождая и так слишком большое место на кровати.       — Ч-что? Т-ты не против?       Кобблпот показательно поправил свою подушку и лег на бок, закрывая глаза. Он боится пожалеть о своем спонтанном решении.       — Спокойной ночи, Эд.       И он прислушался к тишине.       Кажется, Нигма немного постоял в оцепенении, но потом тихонько подошел к другой половине кровати. Через секунду Освальд почувствовал, как прогнулся матрас под тяжестью тела и сзади послышалось чужое дыхание. Это поразительно успокаивало.       Эдвард сложил очки на тумбочке и потянулся к светильнику над кроватью, который до этого зажег Кобблпот.       — Спокойной ночи, Оззи.       Свет погас.

***

      Следующим утром Освальд проснулся, как ни странно, в одиночестве. Он перевернулся на другой бок и встретился с пустым местом. Эдвард ушел на работу, не разбудив его. Как благородно. Пират подошел к проснувшемуся мужчине.       — Доброе утро, милый.       Освальд потрепал его по голове, а потом, присев на кровати, начал потягиваться. Собака носом подтолкнула тапочки к ногам, и Освальда очень умилил этот жест. Немного с трудом надев их, он пошел умываться.       За такой небольшой промежуток времени Освальд почувствовал, как стал мягче. Раньше его сердце охватывали сплошные злость, ненависть и гнев, а сейчас, находясь вдали от всего этого — он начинал меняться. Нахождение в Готэме отравляло его, создавая токсичную атмосферу вокруг — ему хотелось доказать всем, на что он способен — подчинить себе весь Готэм и непременно стать его королем. Но появился Эдвард со всей этой заботой и новыми неизвестными ощущениями, из-за чего Освальд начинал сомневаться в правильности своих суждений. Нигма заставил сомневаться в выборе собственного пути.       Освальд разогрел в микроволновке блинчики с творогом, которые любезно приготовил Эдвард, и начал завтракать в тишине, погружаясь в собственные мысли. Пират неугомонно ходил возле стола, всячески отвлекая его от тяжелых дум. Освальд пришел к выводу, что сегодня обязательно нужно попробовать открыть калитку. Нет, он не собирался сбегать именно сейчас — но ему нужно научиться отпирать эту железяку на будущее. Освальд пока не готов отступить от своей главной цели — отомстить Галавану.       Невидимки лежали на том же месте, где он их и оставлял — под цветочным горшком, осталось только избавиться от компании собаки.       — Смотри, что у меня есть, Пират!       Освальд взял в руки игрушечную косточку и собака мгновенно замерла, игриво высунув язык. Бросив игрушку вглубь комнаты, мужчина быстро закрыл дверь, оставляя животное в одиночестве.       — Это ненадолго, дружок.       Через несколько минут он уже стоял возле калитки и взволнованно держал в руках невидимки. Пальцы немного дрожали, а сердце начинало биться чаще. Либо у него все получится, либо он потеряет крупицу надежды.       Освальд полностью разогнул одну невидимку, получая прямой стержень, а затем, благодаря лежащему на земле камню, загнул немного кончик. Следом он достал другую невидимку и, с помощью все того же камня, согнул ее уже до прямого угла, чуть не ушибив себе при этом пальцы. Освальд тяжело вздохнул. Самое сложное еще впереди.       Первой вошла невидимка, согнутая под прямым углом, а затем уже вторая. Освальд скрупулезно старался двигать прямым стержнем внутри, пытаясь нащупать штифты в замочной скважине, но ничего не получалось. Он не слышал никаких щелчков — только звуки своего собственного копошения.       Освальд проторчал возле калитки уже более 20 минут, его раздражали затекшие ноги, неудача и приглушенный лай собаки, доносившийся из дома. Он старался полностью сконцентрироваться на своем деле, но у него ничего не получа-…       Щелчок!       Освальд слегка вздрогнул и в следующую секунду расплылся в улыбке. Наконец-то хоть какой-то знак! Он увереннее продолжил нажимать на штифты.       Щелчок!       Азарт поглотил его. Дыхание сбилось, а сердце вот-вот готово выпрыгнуть из груди.       Щелчок!       Глаза загорелись лихорадочным огнем. Со стороны могло показаться, будто он болен горячкой. От напряжения вспотели ладони.       Щелчок!       Освальд встал в полный рост, глубоко вздыхая. Момент истины. Волнуясь, он толкнул калитку и она беспрепятственно открылась. Сработало. У него получилось! Он смог открыть эту треклятую дверь!       Освальд поднял глаза к небу и закрыл их, сдерживая нахлынувшие эмоции. У него есть шанс вернуться в Готэм, отомстить за мать, возобновить преступную деятельность, возглавить группировки, манипулировать Гордоном, заниматься реализацией клуба… Не это ли его мечта?       Сильно хромая, он вышел за территорию дома. Было страшно, что из ниоткуда мог появиться Эдвард. Освальд не знал, что и ожидать от него, в одно время он мог быть милым и неловким, а в другое — серьезным и жутким, и в любом из этих двух случаев Эдвард немного пугал. Поэтому за все дни пребывания Освальд не смел ослушиваться его. Хотя иногда очень хотелось.       Он немного прогулялся возле ограждения. Все вокруг перед ним заиграло новыми красками — деревья казались незнакомыми, тропинка к озеру — неизвестной, а небольшая дорога, которая являлась единственным выходом отсюда, и вовсе опасной. Освальд вздрагивал от каждого шороха и маленькими шагами обходил ограждение, изучая и запоминая местность.       Внезапно раздался звонок телефона, и Кобблпот подпрыгнул на месте от переполнившего его страха. Только один человек мог ему позвонить.       — Ал-ло?       — Доброе утро, Оззи!       Тон Эдварда, очевидно, не был злым или хотя бы сердитым. Освальд дрожащей рукой поудобнее перехватил телефон и оперся спиной о стенку ограждения, пытаясь успокоиться.       — Ты уже позавтракал?       Освальд закрыл глаза, глубоко вдыхая полной грудью свежий воздух.       — Да, спасибо за блины. Они были вкусными.       — Я рад, что тебе понравилось. Слышу, ты сейчас гуляешь?       Сердце громко стучало о грудную клетку, норовя проломить кости.       — А… Да-да. Ты же знаешь, как я люблю сидеть на улице.       — Пират с тобой?       Освальд закусил губу. Проклятье.       — Да, он спит в ногах. Мы с ним немного поиграли, знаешь.       По ту сторону воцарилась тишина, нарушаемая только какими-то отдаленными голосами сотрудников. Эдвард молчал и это сильно давило. Освальд весь извелся, ожидая хоть какого-то ответа.       — Т-ты тут?       — Да, прости, меня отвлекли, просят провести вскрытие. Я рад, что вы ладите с Пиратом! Позвоню попозже.       — Буду ждать.       Освальд первым сбросил трубку и судорожно вздохнул. Эдвард точно не мог знать, чем он занимается. Он точно не знал… Или все-таки знал? О Боги, а что если Эдвард все знает? Он приедет и тогда… его убьют? Точно нет. Хотя кто знает?       Освальд быстро вернулся обратно. Дверь автоматически захлопнулась за ним, вновь отделяя от заветной свободы. Ему нужно подготовиться, если он собирается вернуться в Готэм. Побег сейчас — был бы весьма необдуманным шагом с его стороны, и Кобблпот прекрасно осознавал все риски.

***

      Эдвард нетерпеливо постукивал пальцами по рулю, почти подъезжая к дому. Целый день он был как на иголках, переживая о том, что, возможно, слишком рано решил оставить Освальда одного. Вдруг ему могла понадобиться помощь? Вдруг он плохо себя чувствовал, но по телефону упрямо убеждал Нигму об обратном?       — Ты действительно переживаешь только из-за этого?       Эдвард бросил взгляд в зеркало заднего вида и посмотрел на своего двойника.       — Я думал — ты умнее.       Противный смех зазвучал в голове, нервируя и мешая Нигме сосредоточиться на дороге.       — Прекрати.       Загадочник на удивление замолчал, и Эдварду даже показалось, будто он и вовсе исчез. Но нет.       — Ты наивно полагаешь, что он собирается играть по нашим правилам? Думаешь, он не попытается сбежать?       Нигма сильнее сжал руль, сворачивая на развилке.       — Я доверяю ему. Любые отношения строятся на доверии.       — Серьезно? И почему я как всегда должен думать обо всем наперед, в то время как ты будешь наслаждаться компанией нашей птички. Так нечестно.       — Ты — это я, идиот.       — Ага, но только почему именно я провожу с ним меньше времени, чем ты?       — Боже…       Нигма тяжело вздохнул и устало закатил глаза. Загадочник, немного посидев в тишине, медленно начал приближаться к уху Эдварда, а тот в свою очередь старался прогнать наваждение и не сводить глаз с дороги.       — А что, если бы я ускорил процесс?       — Нет.       — Ты будешь долго добираться до сути и…       — Плевать. Сгинь.       Загадочник откинулся назад и обиженно сложил руки на груди. Эдвард судорожно вздохнул и поправил свои очки.       — Я все равно никуда не денусь, Эд.       Нигма игнорировал.       — Буду ждать здесь, у тебя в голове, пока ты ослабнешь, а потом возьму под контроль наше тело. Это неизбежно.       Эдвард молчал, но Загадочника это ничуть не смущало. Он знал, что внутри Нигмы сейчас бушуют различные эмоции, которые тот не спешил демонстрировать. Двойник коварно улыбнулся. Он был рад чувствовать бурю.       Машина подъехала к воротам, и Эдвард привычно вышел открывать их. Он облегченно выдохнул — Загадочника больше не наблюдалось в салоне. Нигма опустил взгляд в пол, приготовившись открывать массивные двери, но глаз зацепил неровности на рыхлой земле. Эдвард нахмурился.       Он присел на корточки, присматриваясь к вмятине и включая судмедэксперта. След был неглубоким, носик подошвы закруглен, пятка наравне с подошвой — без каблука, что определенно напоминает кроссовки. Длина совпадает с длиной ноги Нигмы, но это точно не его след. Эдвард осмотрелся вокруг и заметил еще следы, уходящие ровно вдоль ограждения. Он пригляделся, оценивая неправильное расположение стопы и длину шага, а затем, сопоставив все найденные улики в голове, застыл в ступоре. Этого не может быть.       Освальд сидел на террасе за столиком и разукрашивал цветными карандашами раскраску-антистресс. Рядом играло радио, которое успокаивало Кобблпота. Иногда он подпевал знакомым словам и покачивал головой в такт песне. Краем глаза Освальд заметил какое-то движение и перевел взгляд на поднимающегося по ступенькам Нигму. Пират радостно залаял, продолжая сидеть рядом с Освальдом.       — Привет, Оззи.       — Привет, — он положил карандаш на стол и искренне улыбнулся.       Эдвард присел напротив него, положив сумку на пол.       — Как прошел день?       Нигма пристально смотрел на него и это немного смущало. Освальд поерзал на стуле.       — Как обычно, только без тебя было скучнее.       — Вот как.       Эдвард сложил перед собой руки в замок, и Освальд немного поколебался.       — А у тебя как прошел? Есть что-нибудь интересное?       — О да. Представляешь, сегодня на месте преступления глупый убийца оставил свои следы от ботинок, а по ним, знаешь, многое можно определить, вплоть до возраста, роста, комплекции человека… характера походки.       Эдвард внимательно смотрел в зеленые глаза. Мужчина непонимающе заморгал.       — Что ты хочешь этим сказать?       Освальд заметно занервничал, и Нигма прикрыл глаза, глубоко вдыхая и выдыхая. Ему нужно успокоиться. Ему нельзя сейчас срываться.       — Ничего. Просто один из скучных дней судмедэксперта. Не обращай внимания, я очень устал.       Освальд немного замялся, но положил руку поверх рук Нигмы.       — Все в порядке, думаю, тебе нужно просто помочь выкинуть из головы работу. Пойдем в дом?       Эдвард выглядел удивленным, но ответил довольно быстро.       — Конечно.       Освальд проявил инициативу и пошел накрывать на стол, а Эдвард в это время переодевался в комнате. Когда он зашел на кухню, то увидел, как Освальд аккуратно расставлял приборы.       — Я немного похозяйничал тут и приготовил гуляш по маминому рецепту. Надеюсь, ты не против. Я не так хорош в готовке, как ты, но…       — Ты приготовил нам ужин?       Освальд оторвался от навязчивого поправления вилки и поднял взгляд. Было видно, как он переживал.       — Ну… да? Я подумал, что тебе будет приятно и…       — Ох, Оззи…       Эдвард притянул мужчину в крепкие объятия и вдохнул уже такой родной для него запах. Освальд удивился и рефлекторно обхватил мужчину руками, сминая его домашнюю футболку.       — Спасибо, — прошептал Нигма.       Они сидели вместе за столом друг напротив друга и вели непринужденную беседу, поочередно рассказывая какие-то истории из жизни. Освальд старался не грустить, когда говорил о матери, но ему все равно не удавалось скрывать печаль в глазах. Эдвард всячески поддерживал его и говорил приятные вещи, которые трогали за душу, залечивая раны. Это был первый раз, когда они сидели так и между ними не было неловкой тишины.       Освальд чувствовал, что Эдвард противоречиво симпатизировал ему. Он отбрасывал любые мысли о Нигме, считая ненормальным испытывать положительные чувства к похитителю. Но когда Эдвард хвалил его кулинарные навыки, когда задушевно говорил о его матери и в целом проявлял внимание — становилось труднее сопротивляться своим ощущениям. Тяжело ненавидеть человека, который тебя ценит.       Освальд окончательно запутался в себе. С одной стороны Готэм манил вернуться назад и занять свое законное место короля, но с другой стороны, в этом доме началась новая глава — обычная жизнь, которой у него никогда не было, но о которой он тайно мечтал. Может, судьба смиловалась над ним и решила дать шанс почувствовать себя кому-то нужным?       Загадочник стоял в стороне и, сложив руки на груди, цепким взглядом наблюдал за этой приторной картиной. Пока Эдвард опять отдается чувствам, Загадочник анализирует поведение Освальда. Как ему удалось взломать дверь? Непонятно. Другой вопрос — что ему делать с непослушной птицей?