my teacher: serendipity.

      Вот уж точно, удачный праздник. Чимин прошел вслед за учителем в его квартиру, держа рюкзак на одном плече. Он осмотрел прихожую, пока Юнги стягивал с него сумку и пальто с заметной осторожностью. Он будто искал еще какие-то раны, хмуро осматривая ученика, от которого сильно пахло алкоголем. Признаться честно, этот запах ему теперь во снах сниться будет. Чимин совсем не сопротивляется ничему, слушая мужчину, который принялся складывать на его руки сменную одежду и отправлять в ванную. Он не огрызался совсем, его голос не выражал неприязни, а Юнги, ожидая его под дверью с аптечкой, гадал что же случится могло. Картинки были не приятными, он старался их отогнать, но все же волнение брало верх.       Еще несколько месяцев назад, встретив этого парня, преподаватель мечтал о том, чтобы Чимин вот так просто когда-нибудь выйдет из его ванной, улыбнется немного и скажет «спасибо». А что сейчас? Сейчас он, черт возьми, так и делает. Юнги ответно улыбнулся, кивнув на дверь и пригласив школьника туда. Чимин сел на диванчик в гостиной, оставляя место блондину, что поставил рядом коробочку и вздохнул, усаживаясь близко. — Положи голову на мои колени, я обработаю, — шатен и бровью не повел, укладываясь на Юнги и прикрывая глаза, — Я пойму, если не захочешь рассказать, но все же… — Вас это волнует? — движение кадыка блондин четко проследил и сглотнул, прикусывая обратную сторону щеки. — А не должно? — Родители вернулись не в тот момент, — коротко объяснил Чимин, смотря на сосредоточенного учителя, который сжал челюсть, нанося мазь на ссадину, — Наставляли проклятого неблагодарного сынишку на путь истинный. — Это они так? — Отец никогда не отличался трезвостью ума и теплыми чувствами к приемному сыну, — отчеканил шатен, поджимая губы. Мужчина провел пальцем по синим следам на шее, вызывая мурашки то ли от боли, то ли от нежности этого движения. — Приемному? — Я детдомовский. Мои биологические родители в одиннадцать лет совершили нечто приемлемое для благополучной семьи, за что лишились родительских прав.       Юнги почувствовал, как парень сжался от напряжения и узнать, что именно они сотворили больше не хотелось. Старшеклассник пьяный, именно поэтому все рассказывает. Нормальный Чимин никогда не стал бы повествовать о своей семье ужасному Мину. — Не спрашиваете, что? — шатен поднял бровь, сталкиваясь со взглядом учителя своим, — Изнасилование, — задержав дыхание, парень озвучил самую страшную догадку Юнги, который приоткрыл рот, начиная еще сильнее жалеть о собственных поступках, — Меня связали, напоили и насиловали, пока я не отключился. Но я как-то с этим справился, хоть и слегка шарахался всех годик-полтора. Думаю, всего не помню лишь из-за алкоголя, которым меня пропитали насквозь. Хотя плохо было очень. Мной пользовались и родные, и опекуны, а я не мог ничего сказать.       Преподаватель слышал о случаях насилия над детьми. Кто-то обзавелся фобиями, кто-то мизантропией, практически все до ужаса боялся насильников своих и тех, кто их к связям склонял. Чимин на знакомых блондину не похож почему-то. Он кажется ему теперь еще сильнее. — Я не долго жил в детдоме. Меня взяли эти люди, но не из чистых побуждений. У меня же пенсия, им хорошо платили за то, что я жил у них. Перепадало с тех денег ничего, мне были предписаны лишь побои и вечное «неблагодарный». Я старался, правда. Только никто не замечал никаких стараний. — Чимин… — Они уехали, оставили в покое, но сегодня закончились все выплаты, а потому я никому не нужен. В принципе, я не особо я страдаю по этому поводу, ну либо это все вино. Я не знаю. Мне просто кажется, что теперь все будет немногим проще, — шатен закрыл глаза, сглатывая, — Надеюсь на это. — Где ты будешь жить? — Юнги действительно волнует это, и он готов предложить парню свою помощь, хочет искренне извиниться перед ним, а сейчас Пак такой ручной, такой приятный, хоть и говорит вещи, заставляющие ненавидеть всех, кто всю жизнь издевался над этим человеком. — Тэхен приедет и завтра все решим. Его родители конечно с подозрением ко мне, ибо Тэ сами понимаете цвета синего моря, но все же никогда не отказывали. — Ты… всегда можешь ко мне обратиться. Я обещаю помочь тебе со всем. — Мм… спасибо. — Давай руку, — Юнги положил ладонь парня на его грудь, чтобы не поднимать пригревшегося школьника. Да и что уж там врать, ему самому не хочется, чтобы Чимин отстранялся. Обрабатывая побитые костяшки, преподаватель часто ловил на себе взгляды шатена, который внимательно следил за ним, прикусывая нижнюю губу. — Что насчет вас? — Тебя, — исправил Юнги, немного хмурясь, — Давай без формальностей? — Что насчет тебя? — повторился парень, решая не придавать этому значения. Пусть несколько дней назад блондин на это отозвался не в лучшем свете: сейчас школьнику не хотелось разговоров о том и каких-то выяснений. Хотелось спокойствия и какой-никакой заботы. — В смысле? — Расскажешь что-нибудь… — Чимин хмуро посмотрел в противоположную сторону, лишь бы не видеть этих глаз, — О себе? — Юнги расслабился, немного улыбаясь и откладывая мазь и бинты с пластырями. Блондин принялся перебирать влажные пряди темного цвета, вспоминая себя «до». — У меня наискучнейшая жизнь была, пока тебя не встретил, — он ухмыльнулся, заметив, как у Чимина поднялись уголки губ и сузились глаза, — Мама, папа, старший брат, школа и ноль симпатий, институт и бар, работа и вечно вздыхающие девушки под ухом, которые как бы не интересовали никогда. Глупые поступки, попытки исправить, еще большее говно и переезд из Тэгу сюда по просьбе друга. Ты и жутко непонятные ощущения сейчас. — Сейчас? — бровь у шатена дернулась вверх, он посмотрел прямо в глаза. Юнги замер, не отрывая взгляда. — Сейчас. — И что же ты чувствуешь? — Я очень жалею, что раньше вел себя так. Мне правда очень хочется все исправить. Не потому что ты рассказал о… об этом… просто мне действительно не по себе от того, каким себя показал… — Ради чего исправить? — Не знаю, — блондин пожал плечами, облизывая губы, — Ради нас. — Нас… А «мы» есть? — Чимин очень хотел услышать «да», но он понимал, что «они» лишь во снах. — Хотелось бы думать, что да… Ты мне правда понравился, — мужчина приподнялся, заставляя шатена сесть ровно, а после уперся локтями в свои колени, утыкаясь взглядом в пол, — Не отойти… — Мне тоже, — тихо признался Пак, отчего Юнги обернулся, замечая скукоженного подростка, прикрывшего глаза. Сердце и так заходилось, а сейчас оно с ума будто сошло, блондин нахмурился, наклоняя голову в бок. — Ч-что? — молчание, — Что «тебе тоже»? — повторил вопрос старший, вглядываясь в напряженного Чимина. — Все… Мне тоже хочется думать, что «мы» есть. Мне тоже вы… ты нравишься… и мне тоже не отойти… Не молчи… мне сейчас сбежать хочется… — Эм… я… у меня есть какой-то торт… у тебя же день рождения. Я сделаю чай… — Юнги потер ладонями свои бедра и встал, быстро удаляясь из комнаты.       Сбитый с толку Юнги ушел, а школьник простонал тихо, падая на диван и сжимаясь. И это все? Все, что он может сказать на это? Испугавшись собственных слов, шатен встал, направляясь к выходу, где висели сумка и пальто. Чимину и правда хочется уйти. Он сделал то, чего никогда бы в трезвом виде не сделал. Блондин на кухне чем-то гремел, пока парень обувался и натягивал верхнюю одежду. Положив руку на ручку, школьник вздохнул, поджимая губы. И зачем все это, если ни к чему не привело? Зачем он признался, на что надеялся? Если подумать, Юнги также рассказал о симпатии, но почему тогда.? — Ты куда собрался? — послышалось сзади, но Чимин не обернулся, все сильнее сжимая в руке дверную ручку, — Чимин? — Я просто… вы… ты промолчал… и мне неловко…       Держа в руке кружку, блондин мягко улыбнулся, слишком теплым взглядом смотря в спину школьника. Юнги подошел ближе, поставив чашку на столик, и положил ладонь не плечо шатена, отчего тот вздрогнул, но продолжил стоять статуей. — И сейчас молчишь… — Раздевайся давай, не придумывай куда-то уходить. — А что делать? — шепнул Чимин, сглатывая вязкую слюну. Не понимает он что к чему, хоть убей. — Праздновать восемнадцать лет, разделяя со мной шоколадный торт и чай. Не вино конечно, но, если тебе оно больше нравится… — почувствовав усмешку, Чимин засмеялся, разворачиваясь. Парень прикусил губу, в один момент неожиданно прижимаясь к груди блондина и обхватывая того за талию. Юнги приподнял уголок губ, также сцепляя руки на чужой спине, — Ну, можно и так… — Йа, Мин Юнги, просто заткнись. — Как же мне тебя называть тебя, хм… — Чимин легонько ударил старшего по спине, выпутываясь из объятий. Он возмущенно посмотрел на мужчину, а тот прыснул, — Малыш? — Только попробуй, — парень поднял указательный палец, указывая на Юнги, чтобы казаться более устрашающим, но улыбка все выдавала. — Может котенок? — Нет, пожалуйста, сжалься! — Мм… Детка? Шатен замер, пробуя на вкус все прозвища, только сейчас понимая, в чем их смысл. Он свел брови к переносице, осматривая ухмыляющегося блондина, и отшагнул немного, не веря своим мыслям. Детка? Малыш? Котенок? Что? — Нравится? — хитро подмигнул Юнги, а Чимин отошел от шока, закрывая рот. — Что все это значит? — Разве не понял? — Я… — мужчина шагнул ближе, укладывая ладонь на мягкую щечку и притягивая к себе за талию, — Не понимаю… — Сейчас поймешь, — блондин накрыл пухленькие губы сладким и совсем аккуратным поцелуем, прикрыв глаза. Чимин снова видит эту картинку, снова впадает в ступор, снова спустя несколько секунд получает нежный укус и послушно расслабляется, приоткрывая рот. Он чувствует теплый и влажный язык, что подхватывает его собственный, собственнически подчиняя и призывая к ответным действиям. Юнги не особо торопит, дожидаясь, пока шатен отомрет, а после прижимает к себе сильнее за куртку, когда чувствует сомкнувшиеся на своей верхней губе чужие и почти стонет от радости, — Понял?.. — Угу, — Чимин укладывает руки на шею старшего, затягивая в что-то очень приятное, отчего блондин искры видит, неустойчиво облокачиваясь на столик в прихожей, но не отрываясь от парня, который наконец сделал к нему окончательный шаг.